|
***
Тяжело… Как же тяжело.
Кира держалась на людях – никто не должен был догадаться, что творится у нее на душе, но когда она оставалась одна, маска спокойствия сползала с нее, и Кира бродила по квартире, выламывая пальцы и думала, думала, думала… Как она ни старалась, не получалось найти выход – такой, чтобы выйти из этой ситуации без потерь для себя и с высоко поднятой головой.
И ведь совершенно не с кем посоветоваться! Она совсем одна… Вика… это даже не смешно. Кристина — ребенок, вечный ребенок. Саша… да, он вроде бы, заботится о ней, о Кристинке… вроде бы. Настоящего тепла у него не найти. Когда умерли родители, именно от брата Кира ждала поддержки, в ответ же получила - пустые, формальные слова утешения. Она думала, что это горе сблизит их семью, но в результате они еще больше отдалились друг от друга.
Если бы не Маргарита и Павел… Вот кто был ей семьей, вот кто поддержал ее и утешил в горе. Но если она бросит Андрея… о, конечно, Марго не простит ее. А что подумают о ней люди? Бросила жениха ради его друга! Киру никогда не прельщала скандальная слава, ей всегда нужно было быть безупречной – и в своих глазах, и перед окружающими. И так и было всегда! Но в последние месяцы она словно угодила в адскую воронку, и как она ни пыталась выбраться, как ни пыталась жить, как раньше – ее только глубже затягивало. Рома… иногда ей казалось, что во всем, что случилось с ней, виноват Малиновский, и Кира начинала ненавидеть его. Но он единственный, кто поддерживал ее, выслушивал, заботился о ней, единственный, с кем она чувствовала себя женщиной – красивой, желанной женщиной. Андрей вел себя так, словно они женаты лет двадцать, а ей хотелось совсем другого. В конце концов, она молода, привлекательна, умна – она достойна, чтобы ее любили!
И все же… Рома… не Андрей. Немножко, самую малость — но недотягивает. Она вспоминала начало отношений с Андреем – фейерверк чувств, ощущение праздника, полноты жизни. Как они были счастливы… Как она гордилась, что этот мужчина – ее, только ее… Если бы он остался прежним – она смогла бы устоять перед Ромкой. Но Андрей так пугающе изменился за последнее время. Он… потускнел? Да, другого слова не подберешь. Блистательный Андрей Жданов превратился в тень, он стал неинтересен… да попросту скучен ей! Перед таким Андреем Рома выигрывал однозначно.
И все же она не позволяла себе перейти грань в отношениях с Малиновским, всякий раз удерживалась на самом краю. Придумывала смешные, нелепые отговорки, Рома злился, но всякий раз соглашался еще подождать. Ей претила тайная связь, но не только в этом было дело – она не верила Роме. При всех его уверениях в любви, при всех нежных словах. Или ей мерещится, что Малиновский порой смотрит слишком холодно и оценивающе? Может, и так, но Рома – загадка… нельзя понять, что у него на уме, о чем он на самом деле думает. Это пугает и одновременно заводит… Заводит? Господи – она запуталась! Запуталась, а посоветоваться не с кем: что чувствует она сама? чего хочет Малиновский?
Любит ли Рома ее, как уверяет, или использует, считает выгодной партией для себя. Стал бы даже очень влюбленный мужчина терпеть ее постоянные отказы? Андрей – не стал бы!
Ну что же ей делать?
***
— Что же нам делать? В кафе? — за окнами мела вьюга, неожиданная, не по весеннему злая. — Или посидим тут? — Катя положила собранные папки на стул. — А днем такое солнце было!
— В кафе! — Андрей снял очки, часто заморгал. — Мы скоро оба будем с красными глазами, как вампиры.
— А у них красные глаза? — Катя улыбнулась. — Устал?
— Честно говоря, очень. Но надо все доделать. Совет уже… уже завтра. Еще раз все перепроверить.
— Уже девять…
— А мы еще не ужинали, а также не обедали, сидим, не разгибая спины с утра. Я ужасный начальник, — сказал мягко. — Кать, прости!
— Ничего. Завтра Совет. Он пройдет и потом будет легче, и не нужно будет засиживаться допоздна.
—Да… не нужно будет, — с сожалением произнес Андрей. — Кать, поехали, — вскочил, сорвал с вешалки пальто, — поехали, поехали.
— Куда?
— Ты мне веришь?
— Да.
Они добирались молча, Катя даже задремала во время пути. И только когда машина подъехала к незнакомому дому, Катя встрепенулась, посмотрела на него с изумлением.
— Я тут живу, — ответил Андрей на ее невысказанный вопрос. Помог ей выйти из машины. — Приглашаю тебя в гости, ты права — с завтрашнего дня нервотрепка закончится. Можно будет вздохнуть спокойно, ты будешь уходить с работы, как все нормальные люди… и… надо как-то отметить, правда? Кафе — надоели, как и рестораны, гулять сегодня погода не позволяет… — Он говорил слишком быстро, волновался, сам не понимая, почему. — Прошу, — открыл перед Катей дверь подъезда.
Катя заколебалась.
— Как-то неудобно…
— Очень даже удобно, — он взял ее за руку и потащил за собой. Она шла, как ребенок, едва заметно упираясь. Он не удержался и улыбнулся.
— Может все-таки не надо? — уже развязывая шарф, спросила Катя в прихожей.
— Надо,— закричал он из комнаты, куда поспешил пройти первым. Хоть домработница и приходила регулярно — раз в два дня, он так же регулярно оставлял после себя бардак. Сегодня, вроде, домработница заходила — квартира выглядела прилично.
— Ой, камин… — Катя вошла за ним. Остановилась около огромного белоснежного дивана, не решаясь присесть.
—Ты хочешь что-нибудь выпить?
Она покачала головой:
— Нам надо еще кое-что обсудить, еще раз проверить.
— Работать, так работать, — развел руками он. — Тогда лучше на кухню, заодно и перекусим. Правда, кроме бутербродов мне предложить нечего…
Они быстро перекусили — пока Андрей заваривал чай, Катя сделала бутерброды, и засели за работу. Часа через полтора Андрей, наконец, захлопнул папку:
— Все! Мы молодцы, Катюш. Уверен на все сто — завтра все пройдет идеально!
— Тогда я пойду? — она поспешно вскочила.
— Ты так хочешь… уйти?
— Нет, но, то есть…
— Давай посидим еще немного. Просто так поболтаем. Мы же заслужили? Я разожгу камин…
— Он настоящий? — она смешно округлила глаза. — Честно?
— Пойдем, покажу.
Андрей ловко разжег камин, выпрямился, отряхнул руки:
— Как тебе?
— Здорово…
Они сидели рядом, смотрели на языки пламени. Андрей специально выключил весь свет — так было красивее и… спокойнее.
Она сейчас уйдет. Еще немного и уйдет. Надо выспаться — завтра Совет. А дальше?
Еще недавно Совет казался вселенски-важным и таким далеким событием, а теперь… теперь ясно, что пройдет Совет, но ничего не изменится: он будет также видеть каждый день в зеркале урода и потихоньку привыкать к нему, будут течь рабочие будни, Кате скоро надоест играть в добрую самаритянку…
— Андрей… я хотела поговорить. Я знаю, тебе эта тема неприятна… — Катя придвинулась ближе, — но все же… Проклятье… ведь его можно сбросить! Надо использовать шанс!
— Кать, ты помнишь, что говорил Скиталец? Канаты, нити… мечи и маски, пять раз «да». Это невероятно понять «тот самый момент», понимаешь? Невозможно — и давай не будем об этом. Считай, я смирился. В конце концов — одиночество не так и страшно. Ну не будет у меня семьи, — он замолчал, чтобы собраться с силами и сказать как можно ровнее, — так я никогда не стремился. Да и вообще…
— Андрей… — ей тоже пришлось сделать паузу и его, от этой заминки, пронзила дрожь. Он хотел попросить ее замолчать, но она уже продолжала: — Я не знаю, как ты относишься ко мне. То есть — ты ко мне замечательно относишься, но… господи, ну что я говорю! Дело не в этом. Ты знаешь… несмотря на то, что было... тогда, ну когда я увидела… так вот, мое отношение к тебе не изменилось, да. Я… я люблю тебя, — прошептала тихонько и потянулась рукой к его щеке. Он перехватил ее руку за запястье.
— Кать… мне не нужно утешение. Спасибо, но не надо. И жалости не надо. Мы оба
знаем, что… — сердце колотилось как бешенное.
— Мне это неважно. Неужели ты не понимаешь?
— Ты хочешь обмануть и себя и меня. Важно. Ни одному нормальному
человеку не захочется видеть с собой рядом такое… пугало… — сказал он с нажимом.
— Я тоже не красавица, — она высвободила руку, нежно провела кончиками
пальцев по его бровям, по скулам.
— Кто сказал тебе такую глупость?
— Я смотрюсь в зеркало, — она улыбнулась.
—Ты… ты не некрасивая. Черт, что я говорю? Ты прелестная! Честно! Я… я знаю, я вижу…
— И я вижу. Я знаю, какой ты. Хорошо, — видя, что он нахмурился,
согласилась Катя, — давай просто посидим. Я больше не буду говорить об этом. Ты только обними меня, ладно?
Они устроились так, что Катя оказалась в кольце его рук, прижимаясь
спиной к его груди. Поцеловал ее в ухо.
— Щекотно…
— Я знаю, — он вздохнул, повернул голову к окну. – Как странно…
— Что? – спросила она шепотом.
— Мы сидим тут... Просто сидим. И мне хорошо. Странно. Ты знаешь обо мне такое… Даже Ромка… Он знает, но он не видел и поэтому, мне кажется, он не до конца понимает, не до конца верит…
— Я верю, что мы снимем это проклятие.
— Ерунда. Невозможно. Я не верю. Давно не верю, да и, если честно, сразу не поверил…
— Но почему? — Катя дернулась, пытаясь развернуться к нему лицом, но
Андрей удержал ее. — Я уверена, что можно как-то вычислить этот момент, тот самый… Надо что-то делать!
— Тссс. Не надо. Все нормально… Я уже привык. Почти.
— Ты обманываешь меня!
— Нет...
— Значит себя! Я же вижу, я чувствую! – она губами коснулась вены, оплетающей руку. – Ну почему ты не веришь?
— Не хочу разочароваться. Устал надеяться. Не знаю. Можно найти сотню причин…
— Поцелуй меня. Один раз. Я закрою глаза, — она проговорила это так тихо, что он, она думала, не расслышит. – Мне кажется…
— Что?
— Нет, ничего. Ерунда…
Он немного ослабил объятия, Катя завозилась, разворачиваясь, нервно хихикнула.
Он медлил. Катя сняла очки и зажмурилась: сильно-сильно и стала
такой… милой, что сбила весь романтический настрой. Он поцеловал ее в нос.
— Это не считается! – сказала она, не открывая глаза. Я же не
подсматриваю! Или… — она открыла один глаз, — ты не хочешь? Господи, какая я дурочка! – она прикрыла ладошками рот.
— Дурочка! – он прижал ее к себе. – Ты обещала закрыть глаза…
— Я закрыла, — пробубнила Катя в его плечо.
— Как школьники, честное слово, — он тоже снял очки. И зачем он зажег этот чертов камин? Слишком много света, слишком!
Катя молчала и, кажется, почти не дышала.
— Катя… Кать… — он провел пальцем по ее шее, она вздохнула судорожно, приоткрыла губы. Сейчас она была не смешная и не милая: Андрей мог бы поклясться, что сейчас, сидя на кровати с отрешенным видом, Катя Пушкарева была красива. Бледное лицо, высокие скулы, мягкие – он помнил! – губы.
– Только не открывай глаза! – взмолился он.
— Да… да, я обеща… — окончание фразы потонуло в поцелуе.
Один, всего один поцелуй…
Вот сейчас он закончится. Вот сейчас у него хватит сил его прервать.
Сейчас. Через секунду. Как же мешается эта колючая – и как он не замечал раньше? – кофта! Кто придумал эти пуговки? Не пуговицы! Пуговки! Сколько же их на этом проклятущем платье?
Сейчас… Еще секунда… Всего секунда.
Я так устал, я так ждал и так хотел…
Какая нежная кожа, матовая в теплом свете огня… Только не открывай глаза, пожалуйста, не открывай!
Как тяжело она дышит… Боится? Закончить все, уйти, сбежать… Но еще секунду, еще немного и он уйдет, конечно уйдет, конечно остановится. Он только поцелует ключицу, и эту венку, текущую по шейке вниз, спускающуюся к соску…
Ложись, так удобнее, только не открывай глаза. Пожалуйста…
Пожалуйста! Не обмани меня!
Как крепко она обнимает, тянет к себе. Разве можно не поддаться? Разве он может уйти и оставить ее?
Подожди… еще минуту…
Мягкая впадинка пупка, аромат кожи…
Не стесняйся! Сегодня это моя роль…
Как же ярко горит огонь в камине! Слишком ярко — и ничего не поделаешь, потому что нет никаких сил оторваться от нее.
Тянет, тянет к себе, и снова омут поцелуя.
Так ярко горит огонь…
Я тоже закрою глаза, хотя мне и страшно, но ждать и бояться встретится с тобой взглядом слишком тяжело.
Сейчас все закончится…
Секунда, еще секунда, и надо встать и уйти!
Но как? Разве возможно.
Что я делаю? Что мы делаем, Кать! Мы же пожалеем, пожалеем, пожалеем…
…если остановимся.
Только не открывай глаза, умоляю… только не переставай шептать мне на
ухо такую важную чепуху, я хочу верить, хотя бы недолго.
Поцелуй, последний. Сейчас, сейчас все кончится, и я уйду. Сбегу.
Сейчас…
– Андрей… я люблю тебя…
— Я тоже, Кать, я…
Он забыл, забыл обо всем, открыл глаза, потянулся к ней губами, застонал, обнимая крепче, так крепко, как только возможно, и только потом, после сладостных мгновений полной опустошенности понял – она смотрит на него. Смотрит во все глаза. Что она видит? Видит ли? Все-таки огонь в камине дает не слишком яркий свет, да и Катя без очков… вдруг, не разглядела? – мелькает глупая надежда. – Но его голос! Если даже не смогла различить, во что он превратился, то его голос выдал его с головой! Она сейчас вспомнит ту ночь, у нее в квартире и…
– Я люблю тебя, – она высвободила руку, которую он немилосердно придавил. Пошарила рукой рядом с собой, нашла очки, быстрым привычным движением надела их.
Странно, но в ее взгляде нет ни страха, ни отвращения.
– Я очень тебя люблю… - улыбается.
– Когда… ты… – выдавил он. – Давно?
Катя кивнула.
– Прости меня, прости, я обещала, но это случайно получилось, честно! Глаза сами открылись…
- И ты… видела меня?
- Да, но…
Он, не слушая дальше, зажмурился, уткнулся лицом в скользкую шелковую подушку дивана. Что же она, терпела? Не вырывалась, не кричала… Пожалела убогого?
– Андрюша, – Катя гладила его по плечу. – Посмотри на меня. Пожалуйста!
Как? Как он теперь сможет смотреть ей в глаза?
– Андрей, послушай меня, пожалуйста! С тобой все было в порядке! Понимаешь? Ты был такой же, как всегда. Это правда!
Что она такое говорит? Как это возможно?
Андрей приподнялся, хмурясь, посмотрел на нее.
– Кать… ты это все говоришь, потому что жалеешь меня, да? Боишься обидеть?
– Нет! – воскликнула она. – Нет, Андрей! Ты не веришь, да? – упавшим голосом. – Я думала… я так обрадовалась, я думала, что проклятие… что тебе удалось его сбросить каким-то способом. Что, может, ты уже ответил на свои пять «да», просто не заметил это…
Он покачал головой.
– Все по-прежнему? – прошептала Катя.
– Мне достаточно слышать свой голос, — невесело усмехнулся Андрей. — Мое проклятие при мне, Катюш.
– Но почему тогда? Я же должна была видеть тебя, как … как тогда, в прошлый раз… А с тобой было все в порядке!
– Не знаю… я запутался в этих загадках, Кать, я ничего не понимаю.
– Но ты мне веришь?
– Верю. Я не знаю, как такое возможно, почему, но – верю. Ты добрая девочка, может, ты так старалась увидеть во мне что-то хорошее, что…
– Глупый, – с нежностью сказала Катя. – Глупый-глупый, – потянула его на себя, заставляя лечь рядом.
Последний раз редактировалось Пален&Селина 02 сен 2010, 09:52, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Она давно предала Андрея.ИМХО.
