|
Какие медлительные у меня герои - никак не улетят в Италию!
Глава 5. Мы едем, едем, едем в далекие края (продолжение)
Раздался вежливый стук в дверь, и на пороге появилась Екатерина Валерьевна. Президент бросил взгляд на своего личного помощника и обомлел: косичек не было!!! И если бы только косичек… не было и очков!
В понедельник Катя отправилась к мастеру, которого ей рекомендовала тетя Нина, и мастер, милая женщиной средних лет, недрогнувшей рукой отрезала косички. Вышла Катя из парикмахерской с короткой стрижкой, лежавшей «шапочкой». Ей показали, как можно несколько «взбодрить» ее не самые густые волосы и сохранить форму стрижки. Дома Катя вертелась перед зеркалом, изучая свой новый облик. Стрижка ей понравилась, только вот очки теперь смотрелись немного крупновато и тяжеловато.
- Надо новые купить, в оправе полегче, - подумала Катя, - а может, линзы?
В Германии она линзы носила, потом потеряла, купила недорогие, оказались неудачные. Поход в парикмахерскую настроил Катю на решительный лад, она порылась в Интернете, почитала отзывы и остановилась на салоне оптики, где продавали французские линзы – дорогие, но у нее зарплата приличная, и еще выдали командировочные в евро – куча денег!
И вот теперь Президент увидел, как стрижка подчеркнула нежный овал лица и сделала заметной очень привлекательную шейку, а какие у Екатерины Валерьевны глаза теперь могли заметить все, а не только ее непосредственный начальник, всегда гордившийся собственной наблюдательностью.
Александр Юрьевич, с одной стороны, почувствовал облегчение – не надо ломать голову, как сказать про косички, но, с другой стороны, его почему-то задело, что помощница преобразилась и без его указаний. Он ей, конечно, ничего не сказал – фамильярностей с подчиненными Президент «Зималетто» не допускал, лишь поинтересовался, все ли в порядке с визой. И рабочий день пошел своим чередом…
В обеденный перерыв у лифта одновременно оказались Катя, Воропаев и Жданов с Малиновским. Вице-президент широко улыбнулся Кате:
- Катенька, вам очень идет новая прическа! – радостно заявил он.
- Ну вот, уже клинья подбивает! – мрачно отметил про себя Воропаев, хотя вице-президент всего лишь высказал то, что сам Президент подумал, едва увидел утром Катю.
После обеда, он вызвал Катерину к себе и, после целого ряда начальственных указаний и распоряжений, все-таки завел с ней разговор о том, что его так беспокоило:
- Екатерина Валерьевна, хотел бы вам напомнить, что я как Президент должен быть в курсе всех предпринимаемых действий и любых инициатив, особенно, если они не были заранее согласованы.
- Да, конечно, - легко согласилась Катя.
- Дело в том, что Андрей Павлович склонен к непродуманным решениям и импульсивным поступкам…. И он бывает излишне эмоционален…
Катя промолчала, хотя ей очень хотелось сказать, что кто бы говорил насчет эмоций, было дело, орали они оба и мебель ломали коллективно.
-И я должен вам сказать, что в его действиях проявляется некоторое легкомыслие, - с видимым усилием продолжал Воропаев, - и эта его склонность распространятся не только на служебную сферу…
Катя с изумлением подняла на него глаза – она, конечно, прекрасно понимала, что и куда у Андрея Палыча распространяется - Женсовет во всех подробностях просветил, да и у самой Кати глаза были. Но она просто не ожидала, что Александр Юрьевич способен с ней говорить о чем-то, кроме работы. От изумления она, забыв о вежливости, прямо так и выпалила:
- А зачем вы это мне говорите?
Александр Юрьевич, глядя куда-то в сторону, донес до Кати то, что наметил:
- А затем, Екатерина Валерьевна, что если Андрей Павлович проявит к вам неформальный интерес, подумайте, что за этим может стоять, и будьте осмотрительны.
Катя стремительно начала заливаться краской. Александру Юрьевичу на жизненном пути давно перестали встречаться девушки, умеющие краснеть, поэтому он замолчал и решил дальше свою мысль не развивать.
Знал бы он, что Катя покраснела не потому, что ее смутило предположение Президента, а потому что ей стало стыдно – она поняла, что сама уже дня три, как проявляет интерес к Андрею Палычу, и такой жгучий, такой неудержимый интерес.
Во вторник к концу дня Катя просто падала от усталости, больше всего ее вымотали бесконечные игры двух начальников, Воропаева и Жданова, которые друг друга видеть не желали и даже от общения по электронке воздерживались, а использовали Катю в виде ретранслятора. Когда она последний раз зашла к Жданову, он, увидев, какая она бледненькая и замотанная, категорично заявил:
- Катенька, я вас отвезу. Не хватало вам еще на метро тащиться…
Возражать у Кати не было ни сил, ни желания. Таким образом, в гараже Президент имел возможность увидеть, как его помощницу увозит Жданов.
- Точно, уже вовсю окучивает! – раздраженно подумал Воропаев. – Надо было мне ее в машину пригласить.
Нет, он, конечно, против фамильярных отношений между начальником и подчиненными, но если для дела надо!
В среду в конце дня Александр Юрьевич решительно заявил:
- Я вас сегодня подвезу домой.
- Спасибо, за мной заедет на машине мой друг, - ответила Катя.
- Хорошо, хоть не Жданов ее везет, но вот какой-то друг объявился… будет ее от работы отвлекать… - насторожился Воропаев.
За ней действительно собирался заехать Зорькин, получивший в свое распоряжение ключи от машины Валерия Сергеевича.
В пятницу доделывали дела, да еще пришли по электронной почте материалы от итальянцев, где обнаружились какие-то нестыковки и надо было кое-что показать Милко. Воропаев дал Клочковой указание распечатать и ознакомить с распечатками Милко и Киру. Виктория Аркадьевна сначала выпила кофе, потом довела до совершенства макияж, часа через полтора распечатала, пошла к Кире и там застряла. В результате Милко, не получивший документы, устроил истерику – все решают за его спиной, предварительные списки с ним не согласовали, из Италии привезут дерюгу и пусть Воропаев сам шьет из нее, что хочет!
Потом все как-то само собой устроилось. Андрей Палыч заскочил к Кате и присел рядом с ней за ее компьютер. Тут как раз заглянул Александр Юрьевич, передавать распоряжения Жданову через Катю, когда сам Жданов тут сидит, было глупо, и Воропаев, прикатив из президентского кабинета кресло, пристроился рядом. Потом Жданов вспомнил, что у Малиновского были новые данные по мониторингу рынка тканей. Позвонили Малиновскому, тот данные принес, но, оказалось, что у него имеются кое-какие соображения. Появления у Кати Милко никто не ждал, но гениальному дизайнеру стало скучно в мастЕрской, хотелось общения и утешения. Он не нашел на месте ни вице-президента, ни президента, но Клочкова сообщила, что они все «забились в кабинет этой мымры». Милко направил свои стопы туда. Стоны Милко слушать было некогда, но положение спас Андрей, который прихватил с собой доставленный ему из Праги час назад почтой DHL каталог аксессуаров из богемского стекла (каталог он не заказывал, но чехи включили «Зималетто» в список рассылки, на всякий случай). Он сунул каталог Милко и тот, усевшись на подоконник, увлеченно принялся его изучать.
К концу дня в кабинетик неожиданно (и без стука) заглянула Кира. Ее взору предстала идиллическая картина: брат, отставленный жених (бывший? и насколько бывший?) и Пушкарева с воодушевлением (но мирно!) обсуждают дела, а пристроившийся на уголке стола Малиновский вставляет реплики. На подоконнике полулежит Милко и беседует сам с собой, разглядывая каталог:
- О, вот этот бисер – прелесть, из него можно сделать чудо…. А это… нет, такое никуда не пОйдет…
- Кира? У тебя что-то срочное? – спросил Александр.
- Нет… просто хотела узнать, как дела…
- Как видишь, готовимся к поездке, - ответил Андрей. – Уже почти все готово…
Кира не сдержалась и язвительно заметила:
- А ты сам-то соберешься? Ты же вечно все в последний момент бросаешь в чемодан. Хоть галстук не забудь, а то уедешь в джинсах и в свитере…
- Нормальные люди как раз и путешествуют в джинсах и свитерах, а деловой костюм я, конечно, положу…
- О, Андрей, - вмешался Милко, - нАдень тот тонкий светлый свитер, ты в нем выглЯдишь так сексуально, а уж в джинсах…
- Милко, прекрати, а то сейчас вместо итальянских тканей получишь одеяла из Улан-Батора! – пригрозил Андрей.
- А вот ПрезИдент, - не унимался Милко, - в строгом кОстюме так хорош… О, мОлчу, мОлчу….
Кира почувствовала себя лишней:
- Ну не буду вам мешать…
И вышла.
Кира вообще-то искала встречи с Андреем, хотела поговорить о чем-нибудь личном, неформальном, напомнить прошлое и посмотреть, куда такой разговор их выведет. А получилось так неудачно! Вроде она незваным гостем явилась. И все из-за этой Пушкаревой, ну что они сидят в ее кабинете (кабинетом, видите ли, обзавелась!), как пришитые? У Киры появился еще один зуб на Пушкареву – сколько лет она пыталась помирить брата и жениха, а тут они сидят и мило беседуют. Последний раз такое было, когда им еще и тринадцати не исполнилось!
Знала бы Кира, что ее визит будет иметь весьма неожиданное продолжение. Кате запали в душу слова Андрея (вообще, в последние дни, все, что говорил и делал Андрей Палыч, как-то особенно западало ей в душу) насчет того, в каком виде люди путешествуют.
Ведь она едет с НИМ! Надо соответствовать… Конечно, главное в человеке – это внутреннее содержание, но его же не сразу видно! Вот Андрей Павлович сказал, что нормальные люди путешествуют в свитере и в джинсах… встречают-то по одежке… в дороге надо хорошо выглядеть, да и удобно тоже…к тому же, там предполагаются поездки по Тоскане…
Вернувшись домой, она взялась за инспекцию собственного гардероба. Консультативную помощь оказывал Зорькин, явившийся к вечеру узнать новости, а заодно прикончить банку с дунайским салатом. Стрижку Зорькин одобрил, а вот костюмы…
Благодаря Интернету было установлено, что в Италии +12-14, следовательно, в Катином драповом пальто будет жарко.
- Катька, у тебя же есть куртка, та, что ты из Германии привезла, - напомнил Коля.
Да, куртка была, но Катя ее почти не надевала, уж очень яркой и нарядной она ей казалась. Она бы такую не купила, но это был подарок, подарок от фрау Ханнелоры фон Дитценхоф, или просто Лоры. Катиной квартирной хозяйки, семья которой уже много лет принадлежала к числу основных акционеров почтенного мюнхенского банка Дитценбанк.
Вообще отношения с нарядами у Кати не сложились. Когда она пятнадцатилетней девочкой приехала в Москву, одноклассницы уже вовсю следили за модой, красились, выбирали прически, а Катя все одевалась, как ребенок. Потом, в Университете увлеклась учебой, сама себе внушила, что для нее – тряпки это не главное, стала носить бесформенные костюмчики, стесняясь, как ей казалось, слишком явных округлостей фигуры. Мама предлагала ей то, что сама полюбила в молодости – бантики, кружевца, оборочки. На Елене Александровне тридцать с лишним лет назад это, может, и смотрелось мило, но Катя ни типом лица, ни фигурой, ни «расцветкой» на маму не походила, а отвергнуть некоторые мамины идеи воли не хватало. Как так – мама сшила дочке кофточку ко дню рождения, а дочка ее забросит в дальний угол шкафа? К тому же, джинсы ни мама, ни папа не приветствовали, а папа вообще утверждал, что женские брюки – это одежда для спорта и для походов за грибами. А спорить с папой – себе дороже. Была у Кати неудачная попытка стать модной – как раз, когда за ней ухаживал Денис – Кате до сих пор было стыдно вспоминать, как «попугайно» она тогда раскрасилась. И получилось, что попытка приобщиться к моде оказалась связана с самым большим унижением в жизни.
Но теперь – Катя уже другая, и жизнь другая, и никаких Денисов рядом… Она будет действовать разумно и осторожно… В выходные – по магазинам!
Во вторник утром Андрей стоял под табло в зале вылета в Шереметьево и нервничал – Пушкарева опаздывала уже на десять минут. Под табло, где традиционно назначали свидания вылетающие пассажиры, стояло немало народу, и Андрея упорно гипнотизировала холеная девица с рыжей гривой, модельными параметрами и каблуками размером с хороший кинжал.
- Если Пушкарева не явится минут через пять, эта рыжая у меня что-нибудь спросит, типа «Как пройти в библиотеку…», - подумал Андрей.
Андрей привык, что женщины на него обращают внимание и, если было настроение, беззастенчиво этим пользовался. Но сейчас настроения не было, да и рыжая особа выглядела несколько кровожадно – было абсолютно понятно, чего она от Андрея хотела.
Ладную фигурку девушки в яркой курточке, лихо сдвинутом набок кепи и в вельветовых джинсах Андрей заметил издалека. Девчонка неслась галопом по залу, таща за собой чемодан на колесиках. Она пролетела мимо Андрея, потом остановилась, как вкопанная, развернулась на 180 градусов и устремилась обратно, едва успев затормозить в нескольких сантиметрах от Жданова:
- Ой, простите, Андрей Палыч, я так бежала и вас не заметила… я испугалась, что вас нет, а вы тут…
Пушкарева…. Стоит перед ним и счастливо улыбается. Он хотел сделать ей замечание – опоздала же, но вместо этого тоже улыбнулся:
- Вот и прекрасно, мы оба тут…
В этот момент безликий голос произнес:
- Рейс на Милан задерживается на три часа по метеоусловиям Милана…
Так они осели в Шереметьево. В Прато, секретарше Сильвии позвонили сразу же, та пообещала, что будет следить по Интернету за вылетом, волноваться не надо, машина будет их ждать в Болонье хоть всю ночь.
Наверное, чтобы совсем не затормозить сюжет, придется Германию изъять (хотя фрау Лора уже написана), или отложить, в конце-концов, вспоминать о ней Катя может в любое время....[/i]
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Как я жду,когда наш любимый "разгильдяйчик" уже раскроется во всей красе! 
И таки будет рубить,по-видимому, исключительно для себя? 
Но, я всё же надеюсь на гуманизм Автора и на то, что парикмахер-стилист на этот раз не начудил. 