Только что закончила. Проверила сама (редактор в отпуске). Если будут ашипки и очепятки, сигнальте... 
Тот, кого хоть раз в детстве вызывали в кабинет завуча или директора, легко поймёт, что чувствовал Жданчик, рассказывая о своих проделках главбуху Никамоды. Роман, изредка вставлявший реплики, сохранял относительное спокойствие: негативного опыта общения с представителями школьной администрации у него не было. То есть, в вышеупомянутых кабинетах он бывал не раз и вовсе не за тем, чтобы получить поощрение – за учеником Малиновским числилось немало шалостей и проступков, но ему всегда удавалось договориться с разгневанным педагогом. А вот Андрей выходил сухим из воды лишь тогда, когда им с Ромкой приходилось вместе отвечать за свои прегрешения. Если же на месте «преступления» ловили одного из друзей, пойманный, не желая закладывать подельника, брал всю вину на себя, притом Роман обычно отделывался наказанием в виде дополнительного дежурства по классу, уборки территории вокруг школы и т.п., а вот от Андрюши требовали привести в школу родителей.
Несмотря на то, что в душе президента Зималетто воскресли давние ощущения и детские страхи, присутствие верного друга и надёжной помощницы придавали ему уверенности, тем более, что на некоторые вопросы Валерия Сергеевича отвечали Роман или Катя.
- Остальные акционеры в курсе? – казалось, Пушкарёв пытается проникнуть строгим взглядом в самую душу Жданчика.
- Мы сразу оповестили о своём решении примерно треть акционеров, ещё до подписания документов, - ответствовал Ромка. И не капельки не соврал - из семи акционеров он и Жданов составляли примерно треть.
- А остальные две трети?
- По уставу компании в экстренных случаях их согласия не требуется. Они будут поставлены в известность на очередном собрании акционеров, - изрекла Катенька, для пущей убедительности вставая с места.
- Ну, раз по уставу… - развёл руками подполковник. – А родители Андрея Палыча знают?
Андрюша, начавший было успокаиваться, вновь почувствовал себя проштрафившимся школьником.
- Понимаете, у папы слабое сердце…
- Понимаю!
- Я обязательно ему сообщу, только надо его подготовить, - Жданчику самому не нравилось, что он стоит, как хулиганистый пионер перед лицом грозного директора, и мямлит что-то в своё оправдание, но ничего не мог с собой поделать – Валерия Сергеевича он с некоторых пор побаивался.
Больше всех страдал Колька. Во-первых, ему очень хотелось поделиться своими соображениями, комментариями и дополнениями, даже со ссылками на страницы в учебниках и справочниках, но его никто не спрашивал. Во-вторых, в комнату уже проник умопомрачительный запах печёной курочки. Коленька представлял её – аппетитную, с золотистой поджаристой корочкой, изумительно вкусную… Желудок финдиректора требовательно хныкал. Можно было бы, конечно, встать и с достоинством удалиться на кухню (раз уж его познания в области экономики вот уже почти полтора часа никому не нужны), но это бы только увеличило мучения изголодавшегося Зорькина - до начала ужина ЛенСанна разрешила бы ему съесть разве что пару бутербродиков.
Половина седьмого. Картошечка начала остывать, курочка уже истомилась в духовке, отбивные телячьи котлетки заскучали, ожидая, когда же ими всерьёз заинтересуются, прочим вкусностям тоже надоело без дела занимать место на столе. ЛенСанна потеряла терпение и постучала в Катину комнату:
- Ужин готов!
Колька радостно подскочил и чуть ли не вприпрыжку побежал в храм чревоугодия. Катя, а следом за ней и Андрей с Романом тоже поднялись – продолжать беседу, напоминающую езду по дороге-серпантину, им явно не хотелось. Валерию Сергеевичу ничего другого не оставалось, как сказать:
- Дорогие гости, прошу всех к столу!
- А… руки помыть где можно?
- Я покажу! – отозвалась Катенька. Когда соратники оказались в прихожей, Малиновский негромко сказал:
- Вам не кажется, что нам надо втроём переговорить обо всём этом?
- После ужина, - вполголоса ответила Катя.
- И где-нибудь на нейтральной территории, - добавил Андрей.
Ромка только заглянул на кухню и метнулся к Жданову, выходящему из ванной.
- Андрюха, что там на столе?
- Как что? Елена Александровна приготовила ужин для дорогих гостей, то есть, для нас с тобой.
- Я не об этом. Там какие-то подозрительные бутылки.
- Во множественном числе?
- Три.
- Три? Ну ты попал, братец… Это наливка Валерия Сергеевича. Три сорта.
- Почему это я попал?
- Потому что я в прошлый раз прошёл боевое крещение. Сегодня тебя будут на прочность испытывать.
- Я это пить не буду, - яростным шёпотом сказал Малина. Печальный опыт употребления спиртных напитков домашнего изготовления у него уже имелся.
- Оптимист… От Валерия Сергеевича ещё никто трезвым не уходил… Руки помыл? Тогда пошли, - Андрей взял друга под локоть и почти втолкнул его, упирающегося, на кухню.
Елена Александровна старательно ухаживала за гостями, подкладывая им на тарелки салатики, особенное внимание уделяла Роману Дмитриевичу, чем немного огорчила Андрея Палыча.
Коленька мысленно поделил курочку и котлетки на шесть частей и слегка приуныл.
- Нет, мне нельзя… - Ромка прикрыл стопочку рукой, не позволяя Валерию Сергеевичу наполнить её.
- Язвенник, что ли? – спросил подполковник со свойственной ему «деликатностью».
- Нет, мне… Вера мне не позволяет…
Андрей почти не удивился. Он ожидал, что Ромка начнёт отнекиваться и насочиняет с три короба. Видимо, в первый короб Малина решил посадить строгую Веру.
- Вера – это ваша невеста? – поинтересовалась Пушкарёва-старшая.
Жданов услышал нотки разочарования в голосе Елены Александровны, и ему это пришлось не по нраву.
- Да, это его невеста, - ответил Андрюша, сделав простодушную мину. Катенька постаралась скрыть усмешку. Малина наступил под столом на ногу Жданчика и с милой улыбкой сказал:
- Мой друг шутит... Я имел в виду свои религиозные убеждения. У меня… пост.
Жданов едва не поперхнулся котлеткой – в последний раз Ромка был в церкви в младенческом возрасте, в день своего крещения.
Коленька воспрянул духом и тут же прикинул, какой кусок курицы ему достанется, если претендентов на неё осталось всего пять.
- Пост, да? Рождественский пост наступил? – растерялась ЛенСАнна. – Рановато вроде…
- А… Я не православный! – «признался» Ромка.
- Католик? – Пушкарёв настороженно глянул на Малиновского. Всё иноземное, включая вероисповедание, подполковник не жаловал. – Что, даже в воскресенье ни единой рюмочки у вас нельзя?
- Насколько мне известно, у католиков не так строго, - встряла эрудированная Катенька.
- У католиков не так строго, - согласился Малина, имевший весьма смутные представления о постах. – А я… семидесятник.
- Может быть, пятидесятник? – уточнила начитанная Катюша.
- Нет, Катерина Валерьевна. Семидесятник.
- Это ещё что за религия? Секта какая-нибудь? – Пушкарёв исподлобья взирал на «семидесятника».
- Нет, не секта! – запротестовал Ромио. – Мы – официальная церковь.
- А от православных чем отличаетесь?
- У нас обряды проще… и дисциплина… строже.
- Дисциплина – это хорошо. А почему название такое странное – семидесятники?
- А потому что у нас пост длится семьдесят дней, - быстро нашёлся Малиновский.
- Семьдесят дней? – ужаснулась Елена Александровна. – И мяса, поди, нельзя?
- Мясо можно!
ЛенСанна, приготовившая на ужин в основном мясные блюда, повеселела и положила на тарелку Романа большой кусочек поджаристой курочки. Коленька едва подавил тяжёлый вздох.
- Спасибо, Елена Александровна! - Ромка чарующе улыбнулся. - А пить мне совсем нельзя… То есть, семьдесят дней.
- А что? Хороший пост! - похвалила Пушкарёва-старшая - Роман Дмитриевич всё больше ей нравился. – А мне Коля недавно статью из Интернета читал о вас. О протестантах. Интересно.
- Мы про баптистов читали, - возразил Зорькин, докладывая себе пару котлеток.
- Роман, Дмитриевич, а Рождество когда вы отмечаете? В феврале? – полюбопытствовала ехидная Катенька, не далее как три дня назад видевшая Малиновского усердно «постящимся».
- Нет, Катерина Валерьевна, - парировал Ромио. – Рождество мы отмечаем с православными.
- Андрей Палыч, давай! – подполковник поднял рюмочку. – Пусть они себе там постятся… Ты, надеюсь, не семидесятник?
- Нет, что вы… - ответил Жданов, чокаясь с Пушкарёвым.
- А расскажите, - ЛенСАнна доложила Роману Дмитриевичу картошечки. – Богослужения у вас как проходят?
- По простому. Почти как у баптистов…
- А-а… А вы, наверное, сегодня в церкви были, ну, там, у себя…
- Конечно, был! - Андрей решил прийти другу на помощь, хотя тот его совсем об этом не просил. – И я с ним ходил.
- Андрей Палыч, ты это дело брось! – возмутился Валерий Сергеевич. – Научат тебя там… семьдесят дней не пить!
- Да нет, сегодня на другую тему проповедь была, - Жданчик многозначительно глянул на Малину. – О суеверии. О том, что не надо бояться, например, кошек, перебегающих дорогу… Женщин с пустым ведром.
Ромио перехватил инициативу:
- Или, например, если кто-то споткнётся левой ногой.
- Надо три раза плюнуть через левое плечо, - внёс свою лепту Коленька.
- Нет, Николай Антонович! Не нужно этого делать ни в коем случае. Суеверие до добра не доводит, - назидательно изрёк Ромка.
- А вот это правильно, - одобрил Пушкарёв, наливая себе и Жданову ещё по рюмочке. – Николай, будешь?
Коленька отчаянно замотал головой.
- Ничего! Завтра я тебе устрою уроки начинающего бизнесмена.
- В каком смысле? – испугался Зорькин, сразу поняв, к чему клонит Валерий Сергеевич.
- В таком смысле, что пить ты не умеешь. Буду тебя учить.
- А у вас только по воскресениям служба проходит? - не отставала Пушкарёва-старшая от «семидесятника».
- Да, - опять встрял Андрей Палыч (уж очень ему хотелось переключить внимание дам на себя). – А по субботам у них обычно лекции бывают…
- Да? Ну надо же!… А кто читает эти лекции? – Елена Александровна обратилась к Роману.
- Тот же, кто и проповеди. Пастор, - Андрюша снова ответил за Малиновского.
- А молодой пастор?
- В возрасте Романа Дмитриевича. Вы знаете, - Андрюша был весьма доволен тем, что обе хозяйки теперь смотрят на него. – Лекция вчера такая интересная была. Об информационном космическом поле…
- Андрей, нашим прекрасным дамам скучно будет об этом слушать, - Ромка, чувствуя, что друга заносит, легонько задел Жданчика ногой.
- Почему же, совсем не скучно. Правда, мама? Итак, информационное космическое поле…
Катюша прекрасно понимала, что дорогие начальнички «заливают», и ей было очень любопытно, как они станут выкручиваться. Андрей, уловивший во взгляде и интонациях Кати лёгкую насмешку, принял вызов:
- Понимаете Катенька, суть в том, что считывается направленность эмоциональных векторов конкретного человека и информационный импульс посылается дальше, к другому человеку, которому тот, первый, небезразличен.
- Стрела Амура, что ли? – Коленька, заинтересовавшийся разговором, перестал жевать.
Катюша слегка смешалась и отвела глаза от Андрея. Жданчик тоже немного смутился.
- Николя, вы недалеки от истины, - Рома поспешил заполнить неловкую паузу. – Видите ли, стрела Амура – образ, метафора, при помощи которой древние старались выразить свои мысли о наблюдаемых ими явлениях, которые более, так сказать, полно может описать современная наука.
- А этот импульс, он как влияет на другого человека? То есть, каков эффект? И как потом определить, от кого импульс? – Колька, имевший возможность общаться только с Викусиной фотографией был бы не прочь послать ей весточку через космическое поле.
- Николай, дай ты гостям спокойно поесть! – возмутился Пушкарёв, не любивший «научные» беседы. – А ты, Андрей Палыч, зря к ним ходишь! Невесте твоей, небось, не особенно это нравится?
- Да… Она уже выражала своё недовольство, - неохотно проговорил Андрюша.
Катенька погрустнела, и это не укрылось от пытливого взора Малиновского. Обстановку надо было срочно разряжать.
- Катерина Валерьевна, а вы слышали такую историю?..
Разговор ушёл от опасной тематики, и время трапезы заполнилось анекдотами Ромки, перемежаемыми байками Валерия Сергеевича…
Около девяти часов вечера гости собрались уходить. В прихожей Андрей, понуждаемый выразительными взглядами Малиновского, сказал:
- Катя, мы с Романом Дмитриевичем хотели бы пригласить вас сегодня… в клуб…
- Сегодня? – грозно переспросил Пушкарёв. – Поздно уже сегодня.
- Валера, можно тебя на пару слов… - Елена Александровна буквально утащила мужа на кухню.
- Ты что? – рассерженно зашептала она, когда они оказались вдвоём за закрытыми дверями. – Девочка уже взрослая. А ты с ней как с ребёнком! Такие приятные молодые люди её приглашают…
- Молодые люди? У одного невеста имеется, а второй – сектант-трезвенник!
- Да какой же он сектант? Положительный молодой человек, верующий, непьющий…
- Положительный! Сказал бы я тебе, какой он… положительный… У него на физиономии написано кого и куда он кладёт!
- Перестань! И то не так, и это не эдак… Катеньке замуж пора! Хочешь, чтобы она до старости в девках просидела?
- Вот найдёт нормального парня…
- А у тебя все ненормальные! Витя тогда её тоже в клуб приглашал…
- Витька?! Цыпкин?!
- Витька, Витька. Ципкин, - ЛенСана укоризненно покивала головой.
- Да чтобы я свою дочь с каким-то пивососом…
- Да ну тебя! – Елена Александровна махнула рукой и вышла…
Тем временем Катенька уже застегнула сапожки и не без помощи Андрея надела пальтишко (Ромка первый решил проявить галантность, но Жданчик ему не позволил).
- Катерина! Ты куда это собралась?– подполковник, увидев дочь при полном параде, возмутился до глубины души. Конечно, с тех пор, как Катя начала работать в Зималетто, это был не первый случай вопиющего непослушания - одно явление в нетрезвом виде после вечеринки с подружками чего стоит, но чтобы вот так, в присутствии посторонних людей поперёк отцовского «нет» - такого Пушкарёв от своей кровиночки не ожидал…
- Катенька, папа прав! – Елена Александровна протянула дочке шарфик и шапочку. – На улице холодно, надо одеться потеплее.
Когда женщины выступают единым фронтом, мужчине остаётся либо безоговорочно капитулировать, либо попытаться внести свои маленькие коррективы в происходящее (большие точно не получится). Валерий Сергеевич выбрал второе.
- Николай, а ты что стоишь? Все собрались, тебя ждут. Сорок пять секунд на сборы! - скомандовал подполковник.
Жданчик с Малиной переглянулись. По лицу Кати ЛенСанна поняла, что присутствие Коленьки в клубе не планировалось, и поспешила спасти ситуацию:
- Какие такие сборы? Коля обещал мне на кухне помочь!
Зорькин, успевший натянуть курточку, обескураженно уставился на Пушкарёву-старшую.
- Да как же… Как же без Кольки-то?! У Кати даже телефона с собой нет! - Валерий Сергеевич метал взгляды-молнии на дочь и на супругу.
- Коля, дай Кате свой телефон! – распорядилась жена офицера, после чего, вручив дочери отнятый у Зорькина аппаратик, буквально выпроводила Зималеттовскую торицу на лестничную площадку.
- Прорвались! – выдохнул Андрей, когда товарищи-соратнички буквально выскочили из подъезда. – Куда поедем?
- А куда душенька желает? – осведомился Ромка, хитро улыбаясь.
- Куда-нибудь, где нет наших знакомых, чтобы спокойно поговорить. И желательно, чтобы там было не очень хорошее освещение, - Андрей потрогал свою незажившую щёку.
- Надо скорей уезжать, - Катя посмотрела на окна своей квартиры. – А то папа…
- Уже в пути! Мы с моей девочкой поедем первыми, будем показывать вам дорогу, - «девочкой» Ромка называл свою любимую машинку…
«Планета Омега» встретила их громкой музыкой и полумраком. В зале было полно молодёжи и мало свободных столиков. Едва наши бизнесмены и бизнесвумен нашли себе более-менее удачное местечко, как, перекрывая шум и гам, запиликал Колькин мобильник – взволнованный папа звонил дочери.
- Ромио, куда ты нас привёл? - лицо Жданчика, на котором ещё несколько минут назад цвела улыбка, снова приобрело недовольное выражение.
- А что тебе не нравится? Знакомых наших нет. Полумрак. Всё как ты заказывал. И к тому же, - Ромка покосился на Катю, пытавшуюся успокоить излишне заботливого родителя. – Ты что, на самом деле собрался разговаривать? О делах?
- Я собрался закончить разговор, который мы с Катей начали в машине.
- Дай угадаю о чём… А! – Ромио щёлкнул пальцами. – Точно! О Зималетто!.. Жданыч, начали сегодня, закончите завтра в рабочее время. А сейчас расслабься и отдыхай. Я минут через десять смоюсь…
- Никуда ты не смоешься!
- Жданов!
- Малиновский!
- Значит так… - нерешительность Андрея начала выводить Ромку из себя. - Или ты сейчас приглашаешь Катерину танцевать, или это сделаю я…
Как по заказу заиграла медленная мелодия, а Катя закончила разговор с отцом и подсела поближе к коллегам.
- Катенька, разрешите… - Ромка приподнялся.
- Пригласить вас на танец! – докончил Андрей, поспешно вставая. «Сработало!» - подумал Малина.
- Да… конечно, - недоумённо произнесла Катюша, переводя взгляд с одного на другого. – Конечно… Андрей… Палыч…
Ромио осмотрелся. Все симпатичные девчушки, находящиеся в поле зрения, либо уже были приглашены на танец, либо сидели в обнимку с парнями. Ромке ничего другого не оставалось, как наблюдать за своими «голубками». Картинка представлялась ему весьма забавной. Жданчик и его помощница танцевали по-пионерски: Андрей легко приобнял Катю за талию, а она осторожно положила ему руки на плечи. Между ними вполне мог бы поместиться ещё кто-нибудь. Кто-нибудь худенький. Очень-очень худенький. Впрочем, нет – не поместился бы. Уже…
Благодаря Малине (Жданов так и не позволил ему уйти), сыпавшему шутками и анекдотами, не было ни натянутости, ни неловкости. К тому же Ромка заказал для себя двойной виски (Андрей и Катя ограничились соками), чем вызвал целый шквал дружеских подколок. Потом Катерина захотела узнать поточнее, что же такое информационное космическое поле и с чем его едят, и Ромио с красочными подробностями пересказал ей свой диалог с Кристиной Воропаевой, повеселив и Катеньку, и Жданчика. Но всему когда-нибудь приходит конец, приятному воскресному вечеру, увы, тоже, и после третьего звонка от папы Катя сообщила, что ей пора домой…
Зал «Планеты Омега» устроен хитрым образом: чтобы покинуть его, надо пройти мимо экрана, предназначенного для пения караоке. Таким образом, когда начинается конкурс, никто из присутствующих не может улизнуть без того, чтобы не исполнить напоследок песенку.
Когда Ромка и Ко уже приближались к выходу, на «сцену» выкатился маленький полненький ведущий и, размахивая коротенькими ручками, провозгласил начало воскресного конкурса «Расскажи мне о себе», после чего крепко-накрепко вцепился в Жданчика и радостно закричал в микрофон:
- А вот и первый участник!
- Спокойно, - тихо проговорил Андрей, безуспешно пытаясь отодрать толстячка от своего пиджака. – Я не участник.
- Поприветствуем нашего смельчака! – горланил мужичок, даже и не думая отпускать жертву.
Зрители начали бурно аплодировать. Ромка кинулся спасать незадачливого «конкурсанта». Ведущий расплылся в улыбке и громко сообщил:
- А вот и второй!
- Отпустите их, пожалуйста. Мы… на самолёт опаздываем, - взмолилась Катенька.
- Ничего страшного, Десять минут вам погоды не сделает, - негромко ответил ведущий.
- Но мы не хотим петь! – возмущался Андрей.
- Их уже трое! - возопил мужичок.
Зал выразил своё одобрение громкими хлопками и криком.
-Давайте в другой раз, - предложил Ромка.
- Угу. И в другой раз тоже. Не портите мне программу, - прошипел толстяк.
- У меня голоса нет, и петь я не умею, - сердито пробурчал Андрюша.
- Мы не в Юрмале! Здесь все умеют петь. А слова я вам дам…
- Щас… Щас спою! – огрызнулся Жданчик.
- Замечательно! – ведущий втиснул Андрею микрофон. - Итак, какую песню желает исполнить наш первый участник?
«Что такое «не везёт», и как с ним бороться» - подумал Андрей. А вслух сказал:
- Про чёрного кота…
- Жил да был чёрный кот за углом, - напел мужичок. – Эта?
- Да.
- Очень хорошо! Представьтесь, пожалуйста!
В тот момент Жданов злился на Ромку, который привёл их в этот караоке-бар, поэтому без зазрения совести заявил:
- Меня зовут Роман. Роман Малиновский!
«Ну, подожди у меня!» - мысленно сказал Ромио.
- Роман, наш конкурс называется «Расскажи мне о себе». Песня, которую Вы выбрали, в какой-то мере рассказывает о Вас? – в вопросе ведущего не было и тени ехидства.
- Да, она, можно сказать, является гимном сегодняшнего дня.
- У Вас был неудачный день?
- Не так, чтобы очень, но без неприятностей не обошлось. А вечер был даже удачный, - Андрей убрал микрофон и добавил, обращаясь к ведущему: - Пока меня не заставили в конкурсе участвовать.
- Прекрасно! Давайте пожелаем Роману удачи!
Заиграла простенькая мелодия. Андрей обречённо повернулся в сторону экрана, на котором высветились слова, и начал декламировать под музыку:
- Жил да был чёрный кот за углом,
- В прадедушку-цыгана мастью пошёл, - прокомментировал Ромка, наклонившись к Катюше.
- И кота ненавидел весь дом, - уныло продолжал Жданчик.
- Ну, это вопрос спорный, - изрёк Малина.
Андрюша заметил, что Ромка перешёптывается с Катей, и «пение» стало более экспрессивным:
- Только песня совсем не о том,
Как не ладили люди с котом.
Говорят: не повезёт,
Если чёрный кот дорогу перейдёт.
А пока наоборот:
- Трам-пам-парам-парам-пам-пам, - вторил зал.
- Только чёрному коту и не везёт, - закончил припев Жданчик.
- Тяжёлая жизнь у котика. Даже за ушком никто не почешет, – вздохнул Ромио. На этот раз Катенька даже не улыбнулась. Второй куплет уже не сопровождался комментариями Малиновского.
- Даже с кошкой своей за версту
Приходилось встречаться коту.
Только песня совсем не о том,
Как мурлыкала кошка с котом.
А наша «кошечка» смотрела на своего чёрного «котика» почти с восхищением. Да, до Хворостовского ему далеко. Но зато как душевно поёт!
Зал разразился бурей аплодисментов. Пока Андрей раскланивался, Рома обратился к Катерине:
- Неплохо. Я бы даже сказал – хорошо. Но, по-моему, надо добавить немного оптимизма.
- Вот и добавь! – Жданчик, слышавший последнюю фразу, всучил другу микрофон.
- И добавлю!
- Поприветствуем второго участника! - ведущий первый начал хлопать.
- Здравствуйте! Меня зовут Андрей Жданов! – бодренько представился Ромка.
- Вот спасибо, - тихо пробурчал Андрюша.
- Вы не оставили ему выбора, - с ласковой улыбкой проговорила Катя.
- В начале несколько слов обо мне, хорошем, - похоже, Ромио чувствовал себя на сцене, как рыба в воде. – Несколько месяцев назад я совершил опрометчивый поступок – сделал предложение девушке, с которой мы, мягко говоря, не сходимся характерами.
«Совершивший опрометчивый поступок» сначала оторопел, потом ему очень захотелось схватить Рому за шкирку и немного потрясти им перед восхищённой публикой...
- В общем, я исполню песню «Я на тебе никогда не женюсь», - объявил Ромка.
- Превосходно! – ведущий опять захлопал в ладоши.
Малиновский посмотрел на экран и негромко спросил у толстячка:
- А можно, я не буду петь первую часть первого куплета?
- Но у нас диск с мелодиями. Спойте тогда два раза вторую часть.
Ромка согласно кивнул и, дождавшись нужного момента, начал:
- Как будто сон кошмарный снится мне,
Но не могу найти я пробуждения.
И я молюсь, чтоб кто-нибудь другой
В твоё попал бы поле зрения.
Не многие способны сразу зажечь аудиторию. Роман обладал этим даром. Когда он повторял строфу, зал уже подпевал мужскими голосами, а во время исполнения припева ведущий точно знал, кому достанется приз зрительских симпатий.
- Я на тебе никогда не женюсь, - почти скандировал Ромка, вкладывая в эти слова всю свою свободолюбивую душу.
- Я лучше съем перед загсом свой паспорт, - с энтузиазмом вторили ему молодые холостяки.
- Я улечу, убегу, испарюсь,
Но на тебе ни за что не женюсь.
Второй куплет пели хором:
- Хочу я жить подальше от тебя,
В пустыне Гоби или Антарктиде.
Терпеть лишенья, мёрзнуть, голодать,
Но лишь невестою своей тебя не видеть.
Когда снова дошли до припева, Ромио, доселе только пританцовывающий в такт мелодии, уже вовсю скакал по сцене, притом не один, а вместе с ведущим. Мальчики и девочки в зале лихо отплясывали и издавали восторженные вопли...
Только двое не поддались всеобщему воодушевлению: Катя, которую волновало не столько происходящее на сцене, сколько реакция Андрея, и Жданчик, с грустной улыбкой наблюдавший за выкрутасами Ромки…
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
море любви и благополучия. И конечно же, творческих успехов на радость нам
Постараюсь не затягивать. 
Пока песни попоём! Да поработаем!