|
Глава 15.
На этот раз он не церемонился, и лишь только дверь приоткрылась, чуть ли не силой оттеснил Киру и вошел в дом.
- Где Оля?
- Тише, она только что заснула.
Кира была раздражена и всем своим видом старалась показать, что очень недовольна его поздним визитом.
- Объясни мне Кира, что это еще за реклама такая?
- Я же сказала, не кричи, пойдем на кухню там поговорим.
Кухня всегда была их рингом для боев без правил и Андрей, приготовившись к жесткой схватке, проследовал вслед за женой.
- Я спросил, о какой рекламе идет речь? - повторил он свой вопрос, как только за ними закрылась дверь.
- Об обыкновенной, за которую деньги платят.
- Кирра! Ты с ума сошла? Во что ты ребенка впутываешь?
- А что нам делать, - впившись в него взглядом, шипела Кира, - ты нас бросил и нам нужно искать средства для…
Тяжелый удар кулака о стол, заставил вздрогнуть не только Киру, но и тарелки в шкафу.
- Значит так, я никогда не отказывался и никогда не откажусь содержать вас, денег будет столько же, сколько и было всегда, нужно будет больше, заработаю больше, сам буду хоть памперсы, хоть селедку рекламировать, вагоны по ночам буду разгружать, но никогда, слышишь, Кира, никогда моя дочь не переступит порога этих… Кира! Что ж ты делаешь? Как тебе вообще такое могло прийти в голову? Ты же прекрасно знаешь, что творится в этих рекламных агентствах.
Еле сдерживаемая ярость клокотала в нем как вулкан, лицо нервно подергивалось, кисти больших сильных рук самопроизвольно сжимались, а в сузившиеся потемневшие от злости глаза было страшно смотреть, и оттого, что Андрей сдерживался и старался говорить тише, эта злость была еще страшнее.
- Что ты молчишь? Отвечай, ты поняла меня?
Кира медленно опустилась на стул и как-то странно сжалась, сгорбилась, будто ей вдруг стало холодно, и она очень сильно замерзла.
- А ты изменился Андрей. Я всегда хотела, мечтала, чтобы ты был таким, какой ты сейчас, сильным, мужественным, решительным, только я не предполагала, что для этого меня не должно быть рядом.
Она подняла голову и пристально, словно изучая, посмотрела ему в лицо.
- Выходит, это я мешала тебе стать самим собой.
Андрей удивленно разглядывал женщину, которую, как ему казалось, он знал наизусть от А до Я - все что угодно, но таких слов он от нее не ожидал.
- Ты прости меня Андрей, бес меня попутал, - Кира сокрушенно покачала головой, - это Сашка мне порекомендовал: - «Стоящее дело, стоящее дело», - передразнила она брата, - нам ведь сказали реклама детских книг, игрушек, а оказалось – шампуня. Знаешь, я чуть глаза не выцарапала тому мерзавцу, который подъехал к нам со своими улыбочками. Ты не волнуйся, Андрей, больше мы туда ни ногой. Оле я все объяснила, она успокоилась. Не волнуйся, - повторила она.
Кира замолчала, и Андрей, ошеломленный ее словами, казалось, надолго ушел в себя. Так они и сидели, каждый погруженный в свои мысли - мужчина, медленно остывающий от только что пережитой тревоги и волнения, и наполненный никуда не исчезнувшей светлой надеждой и опустошенная безнадежно уставшая от жизни одинокая женщина.
- Ты счастлив? – неожиданно спросила Кира.
Андрей ничего не ответил, только вскинул на нее тревожные глаза.
- Мы плохо жили, я знаю, я сама виновата, не нужно было тебя удерживать, ты ведь не любил меня, а я… Я во всем виновата…
- Не надо, Кира, - остановил ее Андрей. Положил, успокаивая, свою широкую ладонь на безвольно лежащую на столе Кирину руку, и почувствовал, как ее рука вздрогнула от прикосновения, - не мучай себя, ни в чем ты не виновата. Ты прекрасная мать и человек замечательный, ты…
Андрей запнулся, заметив, как Кирины глаза наполняются слезами.
- «Слова», - подумал он, - «пустые никчемные слова. Ничем я не могу помочь тебе, Кирочка, ничем. Ты сама должна переболеть прошлым и начать все заново».
- Прости меня, Кира.
Она отдернула руку, которую он продолжал удерживать и нервно вздохнув, быстро смахнула спрятавшиеся в ресницах слезы.
- Это ничего, - попыталась улыбнуться Кира, - это скоро пройдет, правда?
- Папка!
Веселый дочкин голосок, прервал слишком тяжелый для них обоих разговор.
Худенькое чудо в веселой пижамке, тут же забралось к нему на колени и крепко обхватило за шею.
- Привет, ежик!
- Привет, - поцеловала дочь его в щеку, - фу, какой колючий, это ты ежик, а не я.
Андрей весело рассмеялся.
- А ты, почему не спишь? – «строго» спросил он дочь.
- А мы с мамой разговаривали, и я уснула, а потом проснулась и услышала твой голос.
- Так это я тебя разбудил?
- Нет, нет, папочка, я так рада, что ты пришел.
- Ну я же тебе обещал, вот и пришел.
- Пап, а мы с мамой обо всем уже договорились, мама мне разрешила в математический класс перейти и на эту рекламу мы больше не пойдем.
- ЗдОрово, видишь доча, как важно уметь все объяснить, рассказать, а не капризничать и плакать.
Он легонечко коснулся пальцем дочкиного носика.
- Пойдем спать, ежик.
Поднялся с ней на руках и понес в детскую.
- Пап, а ты мне сказку расскажешь?
- Сказку? Ты ведь уже взрослая.
- А разве взрослым не нужны сказки?
- Нужны, очень нужны, Олечка.
Новая просторная квартира Пушкаревых, которую Катя купила родителям вместо их маленькой двушки, позволяла с комфортом расположиться для беседы в одной из свободных комнат, но они с Николаем по старой привычке общались на кухне, то ли Кольку прельщали вкусности никогда не переводившиеся на ней и никогда не выветривающиеся чудесные запахи, то ли все кухни хозяйственной Елены Александровны отличались каким-то особенным уютом, но друзья не изменили своей давней традиции, и коротали вечерок за круглым кухонным столом.
- Пушкарева, - как всегда поддевал подругу Зорькин, - на тебе без солнцезащитных очков смотреть нельзя.
- Это еще почему? - оторвав голову от сценария, который она проглядывала, удивилась Катя.
- Да ты просто светишься от счастья.
- А ты завидуешь? – парировала «удар» Катя.
- Вот еще, - фыркнул Колька, - было бы чему, от этой семейной жизни одни неприятности, плавали, знаем, - добавил он.
Катя поняла, что ненароком наступила на Колькину «больную мозоль», но все-таки не утерпела и поинтересовалась.
- Коль, а об Инне что-нибудь известно?
- А как же, она звонит раз в неделю, с Женькой разговаривает и мне приветы передает.
Инна была женой Кольки. Романтичный и влюбчивый Зорькин, увлекся этой красавицей моделью до умопомрачения, долго и преданно ухаживал за ней, и еще дольше уговаривал выйти за него замуж. Наконец, капризная барышня согласилась, и поначалу все у них было хорошо, Колька всего себя отдавал семье, Инна с удовольствием разучивала роль домохозяйки, родила ему очаровательную дочку Женечку. Все закончилось, когда кто-то предложил ей вспомнить прошлое и поработать моделью на каком-то престижном показе. Инна уговорила мужа отпустить ее на пару недель, и с тех пор эта пара недель продолжается вот уже полтора года.
Катя знала, Коля сильно переживает предательство жены, хоть и старается никому этого не показывать, и еще она знала, что он ждет Инну и продолжает ее любить.
- «Бедный Колька», - подумала она, - «и угораздило же его влюбиться в эту ветреную красотку».
Катя сочувственно посмотрела на друга, сосредоточенно жующего очередной пирожок.
- «А ты сама, чем ты лучше его? У Кольки хоть совесть чиста, он никому вреда не причинял, ничьей семьи не разбивал. А ты? Каково сейчас Кире? А Оле, дочке Андрея? Да и самому Андрею совсем не сладко. Ты же видишь, как он мучается. И все из-за тебя, Пушкарева».
- «Так может тебе отказаться от него?» – спросил внутренний голос. – «Андрей вернется к жене, а к тебе и Сереже будет приходить, иногда, по выходным».
- «Нет!», - все в ней взорвалось от такого предположения. – «Никогда! Не отдам его никому, он мой, навсегда мой!»
- Кать, ты чего? – потряс ее за плечо Колька.
- А? Что Коль? Что-то случилось?
- Это не со мной, это с тобой что-то случилось? Ты вдруг напряглась вся, побелела. Я думал в обморок сейчас грохнешься. Что с тобой? – волновался друг.
- Ничего, ничего, Коль, успокойся, это я в роль вхожу, - показала она на объемистую книгу, лежащую на столе.
- Ты уж в следующий раз поосторожней входи, а то перепугаешь всех до смерти, - посетовал Зорькин.
- Кать, а как у Андрея отношения с твоими, налаживаются?
Катерина только махнула рукой.
- Какой там налаживаются, мама с ним не разговаривает, молчит, а отец и вовсе демонстративно уходит из дому, то в гараж ему надо, то к другу…
- Да, дела, - понимающе вздохнул Колька.
Катя постаралась заранее подготовить родителей к встрече с отцом их внука, но когда Андрей с Сережкой на руках впервые появился у них в доме, они испытали настоящий шок. Удивительное сходство маленького Сергея и его отца поразило их так же, как поражало всех, кто видел их вместе. Может быть, именно поэтому первая встреча прошла на вполне приемлемом уровне, родители были малоразговорчивы, но казались приветливыми и добродушными. Катя обрадовалась, решив, что все самое страшное позади, но не тут-то было. Оправившись от потрясения, отец с мамой видимо решили без боя не сдаваться, и когда Андрей пришел к ним во второй раз, мама, встретив его коротким «Здрасти», все то время пока он находился в доме, молчала, поджав губы, а отец, сделав вид, что не замечает Андрея, и вовсе собрался и ушел. Как Катя не пыталась усовестить родителей, объяснить им, что Андрей ни в чем не виноват, что это она дура молчала столько лет и не говорила ему о сыне, родители были непреклонны. - С тебя спрос отдельный, - резал ей правду матку в глаза отец, - но ты тогда совсем еще девчонка была, да к тому же видать влюбилась в него без памяти, а он? Взрослый самостоятельный мужик, как он мог так поступить с тобой? Почему не выяснил, не разобрался во всем до конца, почему дезертировал? Значит, не любил, а просто воспользовался твоей слабостью, так я понимаю. А теперь, что изменилось? Пять лет от него не было ни слуху ни духу, а тут на тебе нарисовался, папаша. Откуда я знаю, что ему от тебя нужно? Может он опять для себя старается? Не верю я Катерина, ни в его любовь к тебе, ни к сыну. Сколько Катя не убеждала родителей, сколько не кричала, не плакала, пытаясь им доказать, что верит Андрею безгранично, ничего у нее не получалось. Опять помог изменить ситуацию Сережа, хотя слово помог, в этом случае, наверное, неуместно.
Дней через десять, после описываемых событий, Катя, вернувшись со съемок, застала родителей расстроенными и сильно взволнованными. Сережка заболел. Вызванный на дом врач поставил диагноз ОРВИ. Сережа рос крепким ребенком и болел по сравнению с другими детьми редко, но на этот раз к нему прицепился какой-то уж очень зловредный вирус. Ребенок мучился от высокой, и никак нежелающей спадать температуры, от сильного насморка и кашля, капризничал и все время звал папу. Андрей примчался тут же, как только Катя позвонила ему, и двое суток ни то чтобы не отходил от сына, а буквально без сна и без отдыха день и ночь носил его на руках. В теплых объятьях отца, малыш успокаивался и, доверчиво прижимаясь к его широкой груди, тихо дремал, периодически открывая глаза и дотрагиваясь ладошкой до отцовского лица, то ли благодаря, его за помощь, то ли проверяя, не приснился ли он ему. Катя, глядя на такие трогательные отношения отца и сына, не могла сдержать слез, и уже тысячу раз покаялась, что так долго лишала их счастья быть рядом друг с другом, а старшие Пушкаревы, прислушиваясь к раздававшимся в ночной тишине осторожным шагам и тихому голосу Андрея, который не то напевал что-то сыну, не то шепотом рассказывал, успокаивая и убаюкивая его, только переглядывались между собой, впервые понимая, что были слишком жестоки и несправедливы к этому необыкновенному человеку.
К концу второй ночи, наконец-то наступил кризис, температура спала, и Сережка крепко заснул. Андрей положил его в кроватку, потом накрыл задремавшую Катю теплым пледом, а сам на всякий случай устроился поближе к сыну, скрестив руки на спинке кресла и положив на них усталую отяжелевшую голову.
- Андрей, - кто-то осторожно коснулся его плеча.
Рядом стоял Валерий Сергеевич и тепло по-отечески смотрел на него.
- Иди, ложись, - прошептал он, - вторые сутки на ногах, а я подежурю, сменю тебя.
Андрей молча кивнул, наверное, от усталости совсем не удивившись такой неожиданной смене отношения к нему со стороны Катиных родителей, поднялся и, устроившись на диване рядом с Катюшей, мгновенно уснул.
Последний раз редактировалось Сплин 27 фев 2011, 17:13, всего редактировалось 1 раз.
|