|
Глава 20.
Несколько дней спустя
Пал Олегыч поудобнее устроился в президентском кресле, локти на подлокотниках пристроил, и хмуро сдвинул брови. На столе перед ним лежал открытый журнал и Жданов-старший уже несколько минут разглядывал один из снимков, с которого ему улыбалась Юлиана Виноградова. Горящий взгляд, задорная улыбка, как всегда ослепительна, глаз не отвести… И всё бы ничего, если бы рядом с ней не маячил высокий, статный незнакомец, за руку которого она держалась. Пал Олегыч ещё минуту всю эту красоту поразглядывал, потом журнал закрыл и от себя отодвинул. Посмотрел на сына, который устроился на диване, полулежал и удерживал на лбу стакан с водой.
- Весьма некстати ты решил в загул уйти, - не удержался от веского замечания Пал Олегыч.
- Это не загул, - хриплым голосом воспротивился Андрей. – Это просто… не рассчитал силы.
- Да, - кивнул Жданов-старший. – Ты их уже третий день рассчитать не можешь. Показ на носу, а тебя понесло.
Андрей поморщился.
- Пап, ну ладно… Нормально всё. – Кашлянул и дёрнулся, расплескав воду. Пришлось садиться и лицо вытирать. – Вот же чёрт…
Пал Олегыч смотрел на него без тени улыбки.
- Что случилось?
- Голова болит.
- Ну, думаю, это не причина, а следствие.
- Следствие… - Повторил за ним Андрей, вроде бы и не соглашаясь, но и не споря. Воду допил и снова на диване расположился, вытянув ноги. – С Кирой я не ругался, не думай.
- Не думаю.
- Всё у меня нормально, пап. И показ на ура пройдёт, я тебе обещаю. Ты ещё мне позавидуешь.
Жданов-старший рассмеялся.
- Я на это рассчитываю. Но всё равно, ты бы свои проблемы оставил на потом. Неделю потерпи, а потом страдай.
- А с чего ты взял, что я страдаю? – Андрей глаза открыл и на отца посмотрел.
- Когда у тебя просто загул, тебе даже от головной боли весело, а в последние дни у тебя настроение ужасное, все вокруг жалуются. Вика вздрагивает каждый раз, как ты рядом появляешься. Сколько раз ты её за последние два дня уволил?
- Да чёрт бы с ней…
- Это конечно. Андрей, что происходит?
Он губы поджал, а потом вдруг усмехнулся. И спохватился тут же, когда понял, что это ещё алкоголь в крови играет.
- О жизни я думаю, папа.
- О-о, - протянул Жданов-старший тут же затосковав. – Это серьёзно. Неделю подождать не мог?
- Не мог. Не получилось.
- Ясно. Но я даже спрашивать боюсь, что именно ты надумал.
- Я вдруг задумался о том, за что они нас любят.
Пал Олегыч всёрьёз озадачился.
- Кто?
- Женщины. – Андрей руками развёл и выразительно на отца взглянул. – Ты никогда об этом не думал?
Пал Олегыч промолчал, только на журнал покосился.
- А я вот задумался. – Андрей сел нормально и взъерошил и без того лохматые волосы.
- Сколько выпил перед этим?
- Ой, папа! Я ведь серьёзно. Вот, например, ты.
- Почему я?
- Хорошо, я! Вот за что меня Кира любит? Я же гад. И сволочь. И вообще свинья.
Жданов-старший весело хмыкнул.
- Сурово.
А Андрей палец вверх поднял.
- Но справедливо.
- Тебе виднее.
- Но она ведь меня любит. И прощает. – Андрей помрачнел. – Пап, почему они нас прощают?
Пал Олегыч с ответом решил повременить, и вместо этого попросил:
- Давай-ка ближе к сути. Что произошло?
Андрей раздумывал несколько секунд, потом сказал:
- Да так… Одну мою знакомую жених бросил. И не просто бросил, а обокрал и сбежал. Она переживала, говорила, что переживает, по крайней мере, предателем его называла, а как только он вернулся, сразу простила. Почему?
- Любит, наверное.
Андрей глаза в пол опустил, сглотнул и откинулся на спинку дивана.
- Да, наверное.
- Не понимаю, ты какое отношение к этому имеешь? Или ты про себя рассказывал?
- Вот если бы мне это кто другой сказал, я бы обиделся, честное слово.
- Да ладно тебе. Что тебя не устраивает? Что прощает? Думаешь, если бы было наоборот, было бы лучше?
- Справедливее было бы.
- Подумать только, о справедливости он заговорил. Веди себя так, чтобы не приходилось прощать, и всё само собой наладится.
Андрей всерьёз над этим призадумался, а после вдруг ухмыльнулся и заявил:
- Сволочь я. И ты тоже.
Пал Олегыч нахмурился, шутки не оценив.
- Хватит. Забыл, с кем разговариваешь?
- Когда ты говоришь со мной в таком тоне, я себя ребёнком чувствую.
- А ты только такой тон и понимаешь, к сожалению. Андрей, я тебя очень прошу – завязывай пить. Чтобы у тебя не случилось, трёх дней вполне достаточно. Сидишь тут, о вине своей говоришь, а сам снова Киру расстраиваешь. Опять ночами пропадаешь не понятно где.
- Не понятно, - согласился Андрей.
- Вот именно. Хочешь повиниться перед кем-нибудь, перед ней повинись.
- Чтобы она снова простила?
- Ты добьёшься того, что не простит. Немного осталось ждать. Этого хочешь?
Андрей потёр лоб рукой и болезненно поморщился.
- Я не знаю.
- Помни, что ты мне обещал. Я должен тебе позавидовать на этом показе. А для этого ты должен быть в форме.
- Я постараюсь.
- Постарайся.
Пал Олегыч из-за стола поднялся, прихватил с собой журнал, и напоследок похлопав сына по плечу, из кабинета вышел. Правда, один Андрей пробыл совсем не долго, явился Малиновский, уселся напротив и принялся его разглядывать, с весёлой ухмылкой. Потом восторженным тоном объявил:
- Ты из-за неё страдаешь. Ну, признайся!
- Нет.
- Да ладно, Андрюх.
- Дело не в ней. – Жданов взмахнул рукой. – Просто жизнь, Ромка, это такой кавардак!..
- Она тебя кинула.
- Нет.
- Андрюх, кому ты врёшь?
Он усмехнулся.
- Даже не надейся.
Малиновский выразительно закатил глаза и от Андрея отвернулся.
- Сейчас ты будешь говорить, что между вами ничего не было, вы ничего друг другу не должны, и она просто тебе не звонит.
Жданов молчал, только взглядом его сверлил. Ромка голову повернул и посмотрел на него.
- Что в ней такого, Палыч? Чего ты маешься?
Рука сама собой в кулак сжалась.
- Пройдёт.
- А я тебе отвечу. Просто она тебя кинула. И ты обиделся.
- Обиделся? – Жданов искренне удивился.
- А разве нет?
- Нет…
- Тогда что?
- Да ничего! Просто… Она такая же, как Кира! – Андрей постучал указательным пальцем по подлокотнику. – Она его простила!
Малиновский скис.
- Это я уже слышал. Что ты зациклился на этом? Её дело. Может, ей такой и нужен, которого прощать надо.
Андрей глаза закрыл и едва сдержался, чтобы друга не послать по конкретному адресу. А вместо этого решил согласиться:
- Может быть.
- Ладно тебе… - Ромка с хрустом потянулся. – Все они одинаковые. Ты это ещё не выяснил?
- Выяснил…
- Вот именно. И на Кире остановился. Что ты тогда ерундой страдаешь? Чёрт с ней, с этой Пушкарёвой. Тебе кроме неё подумать не о чем?
Андрей устало потёр лицо рукой.
- Я плохо выгляжу?
- Причёска – во, - Рома поднял вверх большой палец.
- Смейся над другом, смейся. – Жданов поднялся. – Надо делами заняться. – Замер на секунду, потом головой покрутил, разминая затёкшую шею. – Что у нас на повестке дня?
Рома с усмешкой наблюдал за ним.
- Показ у нас на повестке дня! Нервный гений, оголодавшие модели и жадные до сенсации журналюги. Ты с чего хочешь начать? Я предлагаю со второго пункта.
- Ты всегда начинаешь со второго.
- Не правда. Я всегда начинаю с того пункта, в котором есть слово «модели». А уж первый он, второй или десятый…
Андрей согласно кивнул. Прошёл к столу, сел и хлопнул по кнопке селектора ладонью.
- Вика, - проговорил он смертельно усталым голосом, - давай, позаботься о своём шефе. Кофе, минералку и ещё таблетку… И документы не забудь. Будем работать.
А Катя пусть прощает, кого хочет и будет счастлива. Раз ей такой и нужен.
Зорькин Катю раздражал. Уже минут двадцать по её комнате вышагивал и своим мрачным видом тоску нагонял. Явился с утра раннего, сначала на кухне с родителями чаи гонял, теперь вот к Кате в комнату пришёл, но ничего не говорил, только молчал и мрачнел. Пушкарёва его состояние очень хорошо понимала, Колька только-только начал от шока отходить, но то, как он лицом темнел, ей определённо не нравилось.
- Прекрати ходить туда-сюда, - попросила она, не утерпев.
Он остановился и на неё, сжавшуюся на диване, посмотрел.
- Ты ему веришь?
- Не знаю.
- Катя!
- Что-то меня во всей этой истории настораживает, - призналась она.
- А меня всё настораживает!
- Что ты кричишь?
- А я не могу не кричать!
- А ты попробуй. Пока ты кипятишься, ничего толкового тебе на ум не придёт.
- Хорошо. – Он кивнул и сел рядом с ней на диван. – Давай толковые идеи выдавать.
Сказать легко, а вот как сделать?
- Мы Старкову верим?
- Пятьдесят на пятьдесят.
- Хорошо. Где будем проверять другие пятьдесят?
- Понятия не имею.
Зорькин на неё посмотрел, а Катя его мысли разгадала и перепугалась.
- Нет.
- Кать…
- Нет, и не проси меня об этом! Я не буду с ним говорить! Я не могу, понимаешь?!
Коля губы поджал, потом спросил:
- Он так и не звонил?
- Зачем ему мне звонить? – От друга отвернулась и рукой прикрылась, чтобы он не видел, как губы затряслись. Но Колька всё равно заметил и расстроился.
- Я тебя предупреждал.
- Я ненавижу, когда так говорят.
- Знаю, но я всё равно тебя предупреждал. – В задумчивости потёр кончик носа. – А Денис?
Катя только рукой на него махнула и закусила нижнюю губу, до боли.
- И что же нам теперь делать? – озадачился Зорькин.
- Я не могу с ним говорить, прости. Не могу его видеть.
- А если я поговорю?
- Как хочешь.
- Нда, Пушкарёва… - Он невесело усмехнулся. – Угораздило же тебя.
Она кивнула. Угораздило. Ещё как угораздило.
Даже не думала, что так скучать будет. Что настолько сильно, настолько отчаянно. Приходилось убеждать себя не ждать его звонка, обещать себе быть сильной и самой не звонить, не реветь в подушку, в конце концов. В её жизни такое происходило, очень важные события, жизненно важные, они внимания её требовали, а она по Жданову плакала. Самое смешное, что кажется, впервые в жизни её мечта сбылась, всё исполнилось, что желала, а Кате теперь от такого счастья выть хотелось.
- Нужно как-то выйти на Ветрова.
Пушкарёва непонимающе посмотрела.
- Что?
Коля глаза к потолку поднял.
- Очнись, наконец. Если мы не можем поговорить со Ждановым, то надо всё выяснить у самого Ветрова. Припереть его к стенке.
Катя скептически взглянула на друга.
- Чем ты его припирать собрался? Палкой?
- Нашла время язвить.
- Он даже разговаривать с тобой не будет, Коля.
- А мне это и не нужно. Задам ему один вопрос и сразу станет ясно – врёт Старков или нет.
- А если нет? – тихо спросила Катя.
- Врёт, Кать. Я чувствую. Ты лучше придумай, как мне его поймать и где.
Пушкарёва пожала плечами.
- Где он живёт – я не знаю, а на работу приезжает на машине и оставляет её в подземном гараже. Ой, Коль, это глупо! Он не будет с тобой разговаривать. Ты даже один вопрос задать не успеешь, а он уже милицию вызовет. И тогда уже тебе начнут вопросы задавать.
- А что тогда? – расстроился он.
- Не знаю пока. Я попытаюсь ещё с Денисом поговорить.
Зорькин помолчал, потом кивнул на букет в вазе.
- Я смотрю, он серьёзен, как никогда.
Катя тоже на цветы посмотрела.
- Можно начать всё сначала, здесь, - сказал Коля через минуту молчания. – Если он не врёт, конечно, и деньги есть. Так что, не кисни, Пушкарёва. Прорвёмся.
- Да…
Взял её за руку и пощекотал ладошку.
- Перемелется – мука будет.
Глаза опять защипало от невыплаканных слёз.
- Наверное…
- Ты всё сама должна решить, - говорила ей мама вчерашним утром. – Не слушать никого, назад не оборачиваться. Реши сама.
- Ты о Денисе?
- А о ком? – Елена Александровна оглядела письменный стол, никакого беспорядка не обнаружила, и замерла в некоторой растерянности. Потом на дочь посмотрела. – Чтобы он тебе ни говорил, Катюш, ты сама должна решить…
- Мам, я об этом сейчас совсем не думаю. Я о Ларисе думаю.
Елена Александровна сокрушённо кивнула.
- Понимаю. Вот только нет Лары больше. С этим ничего уже не поделаешь. А тебе жить. И на произошедшее не нужно оборачиваться.
- Ты не хочешь, чтобы я его прощала? Тебя это беспокоит?
- Я… Нет, Катюш, я ничего говорить тебе не буду. Ты сама должна решить. А мы с папой постараемся принять твоё решение.
Катя печально улыбнулась.
- То есть, вы заранее уверены, что я не выдержу и его прощу?
Елена Александровна к ней повнимательнее присмотрелась, потом присела рядом с ней и в глаза заглянула.
- Катюш, случилось что-то?
Головой мотнула.
- Нет.
- Ты уже несколько дней сама не своя. Что он тебе наговорил? Обидел? А теперь вот цветы дарит, да?
Катя нервно тискала угол подушки, а потом негромко спросила:
- Мам, можно я тебе вопрос задам?
- Конечно.
Помедлила, слова подбирая.
- Бывает так, что любовь проходит? Вот просто… раз и нет её. Бывает?
Елена Александровна удивлённо моргнула, но постаралась с собой справиться.
- Бывает, конечно.
- Я думала, что не бывает.
- Катя, по-моему, ты преувеличиваешь. Что значит, раз и нет? Разве у тебя так было? Денис он непорядочно поступил, чтобы он сейчас не говорил и не объяснял, но всё равно непорядочно. И поэтому ничего удивительного, что ты…
- А если об этом не думать?
Елена Александровна покачала головой, не спуская с дочери глаз.
- Не понимаю.
Катя повернулась к ней, а подушку сильнее к себе прижала.
- Мы же с Денисом долго вместе были… Мы даже жили вместе. Мне казалось, что это навсегда. Что всё очень серьёзно, для меня всё было серьёзно. Мам, я ведь чуть с ума не сошла, когда он пропал, ты же знаешь. Я так хотела, чтобы он вернулся… - Катя замолчала, встретившись с матерью взглядом.
- И что? Сейчас уже не хочешь?
- Не знаю. – Пушкарёва прикусила губу и глаза отвела.
- Может, ты просто обижена на него? А?
- Мама, я на него смотрю и понимаю, что мне всё не так.
- Что не так?
- Не знаю! Я всё помню – как любила его, как ждала, планы строила, даже работала для него, всё для него, а сейчас самой не верится. Что это значит?
- Не любишь?
- Я о нём не думаю, - призналась Катя. – Совсем. Стараюсь, ведь понимаю, что нас очень многое связывает, но мысли далеко.
- Тебе успокоиться надо. – Елена Александровна погладила её по плечу. – Столько всего на тебя свалилось в последнее время. Разобраться тебе в себе нужно.
- Мам, он меня замуж зовёт.
Елена Александровна в первый момент растерялась.
- Вот как.
- Ты только папе не говори пока.
- Катя, ты согласилась?
- Нет. Я думаю.
Елена Александровна невесело призадумалась, потом сказала:
- Не нравится мне всё это. Что за спешка?
- Нет никакой спешки. Говорит, что ждать будет, сколько понадобится. – Катя усмехнулась. – Не похоже на Дениса, правда?
- Не похоже, - согласилась Елена Александровна. – Терпеливый, покладистый…
- Мама, я запуталась совсем. – И выдохнула: - Я такое натворила, мама!..
Елена Александровна обернулась на дверь, за которой слышались шаги мужа, потом снова на дочь посмотрела, обеспокоенно.
- Что ты натворила? – севшим от волнения голосом переспросила она.
Катя на неё не смотрела, смотрела в сторону, смелости набралась и призналась:
- Я ему изменила. – И так как мама не ахнула, не удивилась, а просто продолжала молча разглядывать её, Катя рискнула сама на неё взглянуть. И тут же бросилась объясняться, чувствуя, как горят от смущения щёки и, если честно, уже жалея о своём порыве поделиться с матерью своими переживаниями. – Появился один человек, я не думала, что он может на меня внимание обратить… а потом всё как-то само собой случилось. Не специально.
- На твоей бывшей работе?
- Да.
- Так ты поэтому уволилась?
- Нет. Точнее, не только поэтому. Были и другие причины, более веские.
- И что этот человек?
Катя опустила голову.
- Уже ничего. Мы расстались. То есть, просто разошлись в разные стороны.
Елена Александровна удивлённо посмотрела.
- Катя, ты влюбилась?
Пушкарёва решительно покачала головой.
- Нет.
- Катя!
Дверь открылась, и в комнату заглянул хмурый Валерий Сергеевич.
- Лен, ты пироги печь думаешь? Тесто уже из кастрюли вылезает, сейчас по кухне гулять пойдёт.
Катя отвернулась от отца и попыталась незаметно вытереть слёзы, но тот всё равно заметил и тут же забеспокоился.
- Катерина, ты что ревёшь?
- Всё хорошо, папа.
- Что хорошо, если ты ревёшь? Опять из-за этого гусака? Так я ему крылья-то пообломаю!..
- Валера! – Елена Александровна красноречиво на мужа посмотрела и рукой на него махнула. Тот замолчал, но продолжал стоять в дверях и на дочь смотреть. Тогда Елена Александровна одними губами, но довольно отчётливо, произнесла: - Уходи.
Пушкарёв помялся, жене пальцем погрозил, но дверь за собой закрыл, а Елена Александровна к дочери повернулась.
- Так ты из-за этого переживаешь? Что Денису изменила?
- Во мне сломалось что-то, - призналась Катя. – Теперь всё не так. На Дениса смотрю и понимаю, что по-прежнему уже не будет.
- Так может это хорошо?
- Может быть, - не стала она спорить. – Но как по-другому я тоже не знаю! Вдруг я ошибаюсь? Действительно обижена на него, отвыкла, думаю не о нём, но это только сейчас, а когда успокоюсь, всё вернётся? Или не вернётся. Я просто с ума схожу от этих мыслей. Денис говорит, что любит, что скучал, что многое понял, а я не знаю, что ему в ответ сказать. Прекрасно понимаю, что он виноват передо мной, помню, как с ума сходила, а сейчас… не злюсь, и облегчения от его оправданий не испытываю. Это ведь неправильно? Не может так быть. Сама себя не понимаю – то ли это равнодушие такое тотальное, то ли я его люблю настолько сильно, что не могу на него долго и всерьёз злиться. – Катя выдохнула. – Глупо звучит, да?
- А о ком ты думаешь? О другом?
- Это временно, пройдёт, - уверенно заявила Катя. – Просто слишком мало времени прошло.
Елена Александровна улыбнулась.
- А может, просто влюбилась?
- В него?! Это было бы слишком глупо. Даже для меня.
- Почему? Он плохой?
- Хороший, мама. Правда, сам об этом иногда забывает. Но он чужой.
Елена Александровна насторожилась.
- Женат? Катя… - Она даже побледнела.
- Нет, не женат. Пока не женат. – Голову закинула и часто заморгала, надеясь, что слёзы остановятся. Елена Александровна положила руку на её коленку. – Я голову потерла, в первый раз в жизни. Но это ведь не любовь.
- А что тогда любовь?
Катя растерялась.
- Как это? Ты же сама мне всегда говорила… Спокойствие, быть рядом всегда, вместе о будущем думать… Знать, что это будущее есть.
- Мало ли что я говорила. – Елена Александровна смущённо улыбнулась. – Я лучшее тебе привить пыталась, думала, что права, не о любви говорила, а о жизни… Боялась, что ты влюбишься по молодости и забудешь обо всём на свете. Но ведь спокойствие не сразу приходит. Со временем, а поначалу пусть голова от счастья кружится. Это тоже нужно.
Катя наклонилась и голову матери на плечо положила, как в детстве.
- С Денисом кружилась?
- Кружилась, - созналась Пушкарёва, - но совсем не так. И не так часто.
- Вот видишь!
- Сейчас совсем не важно, что я вижу. У него совсем другая жизнь, мама, нам незнакомая.
Елена Александровна помолчала, раздумывая над чем-то, потом взяла дочь за руку и сжала её.
- Наверное, ты права и так будет лучше. Если у него другая жизнь, если он чужой… то не нужно себя мучить. Со временем всё пройдёт, поверь мне. Ты успокоишься, и будешь вспоминать о нём без всякого волнения. Возможно, даже с благодарностью.
- Никогда не думала, что попаду в такую ситуацию. – Катя горько усмехнулась. – Когда я была с Денисом, мне, по крайней мере, всё было ясно. Да, у нас проблемы были, но я знала, как с ними справляться, знала, что дальше будет, а сейчас я… с пути сбилась. И что делать – не знаю.
- Не торопись, - сказала Елена Александровна. – Время всё по своим местам расставит.
Вот только времени ей Денис не давал. Он был очень настойчив. Несколько раз приходил и разговаривал с её отцом, правда, каждый раз оба исходом этих разговоров оставались недовольны и, наверное, поэтому и было предпринято несколько попыток найти взаимопонимание. Катя пыталась выяснить, о чём они говорят, но Денис от темы неизменно уходил, а Валерий Сергеевич лишь отмахивался.
- Это мужской разговор, не лезь.
- Что это значит, - растерялась Катя, услышав один и тот же ответ в третий раз.
- Это значит, - загрохотал отец, - что пока я не буду уверен, что поступаю верно, моя дочь никуда из этого дома не уйдёт. Думать об этом забудь, поняла?
Катя смотрела на него во все глаза.
- Он хочет, чтобы я переехала к нему?
- Я не знаю, чего он хочет! Мне на это как-то наплевать! На все его причины и обстоятельства!.. У меня дочь одна!
- Папа, успокойся. – Катя обняла его. – Я никуда не собираюсь переезжать. В ближайшее время точно.
- Вот и скажи ему об этом!
- Скажу, - пообещала Катя.
Они встретились вечером, Денис ждал её на остановке, с букетом в руках, и Катя задумчиво разглядывала его из окна автобуса, пользуясь моментом. Старков курил и с отрешённым видом разглядывал что-то на доске объявлений, потом оглянулся на подъехавший автобус и от сигареты поспешил избавиться. Встретил Катю у самых дверей, подал ей руку и улыбнулся.
- Привет.
Она улыбнулась в ответ и подставила щёку для поцелуя, когда он к ней наклонился.
- Давно ждёшь?
- Да нет, минут двадцать.
- Прости.
- Нормально всё. – Он обнял её за плечи. – Цветы не завяли. – Протянул ей букет. – Это тебе.
- Спасибо. – Цветы она взяла и прижала к себе. – Куда пойдём? Может, прогуляемся? Я поговорить с тобой хотела.
Денис плечами пожал и крепче её обнял.
- Я хотел тебя к себе пригласить. Тут рядом. Но можем и погулять.
Катя сбилась с шага.
- Я думала, что ты у родителей живёшь.
- Я уже вышел из этого возраста, котёнок.
- Квартиру снял?
Он кивнул.
- Мило, - пробормотала Катя.
- Вообще-то, я надеялся, что ты ко мне переберёшься. Пусть не сразу, но…
- Давай об этом потом поговорим?
Стартов выдал театральных вздох.
- Хорошо, - произнёс он почти по слогам. – Так что, гулять будем?
Катя не ответила, и они не спеша пошли вдоль улицы.
- Ты успокоилась немного?
- Вряд ли.
Денис хмыкнул.
- Хорошо, я по-другому спрошу. Свыклась с моим возвращением?
- Ты должен был мне рассказать всё ещё тогда.
- И что бы ты сделала? Со мной в бега ударилась?
- А может и не пришлось бы бежать?
Он напрягся.
- Может я и трус, но не идиот. У меня тоже инстинкты есть, чувствую, когда пора защищаться.
Катя с трудом заставила себя смолчать, но Денис видно почуял неладное.
- Почему ты мне не веришь?
- Дело не в этом…
- Нет, именно в этом. Ты мне не веришь. – Убрал руку с её плеча. – Всё так плохо?
- Ан… Денис, ну о чём ты говоришь?
Он остановился и большими пальцами зацепился за карманы джинсов. Посмотрел на неё.
- Пойдём ко мне, - попросил Старков. – Не могу я так разговаривать, на ходу.
Ни одного довода против у Кати не нашлось, да и Денис смотрел так, словно она его своим отказом смертельно ранит. Взгляд несчастный и почти умоляющий.
- Пойдём, - с лёгким вздохом согласилась она.
- Отлично, - обрадовался он и снова её обнял. – Посмотришь, как я живу. Квартира небольшая, окна во двор, но всё равно…
Катя кивала, слушая его и не зная, что сказать. Шла против воли, разволновалась из-за чего-то. Не хочет с ним наедине оставаться?
Квартира, на самом деле, оказалась небольшая, всего одна комната. Но достаточно просторная. Тут и самая настоящая кровать уместилась, и диван, и даже стол обеденный, в данный момент, заставленный тарелками.
- Нужно цветы в вазу поставить, - сказала Катя, а Старков растерялся.
- Где же я вазу найду?
- Тогда в банку. Банка есть?
Он кивнул и ушёл на кухню, а Катя остановилась у стола, осмотрела беспорядок, потом сумку свою на диван положила, и начала тарелки со стола убирать, составляя их на поднос. Заметила два чемодана у стены.
- Ты вещи не разбирал?
- Некогда пока. Смотри, вот эта подойдёт?
- Подойдёт, - кивнула Катя, посмотрев на банку. – А вещи надо разобрать, Денис. Всё же мятое будет. Я знаю, как ты чемоданы пакуешь…
- Я разберу, котёнок. Прямо сегодня.
От его радостного голоса у неё вдруг мурашки побежали.
- Как тебе квартира?
- Хорошая.
- Правда, нравится?
Натянуто улыбнулась.
- Ты же её не купил, а просто снимаешь.
- Ну и что. Я же её сам выбирал.
Правильно, а раньше подобными «мелочами» она занималась. А тут он сам… На похвалу напрашивается?
Откуда в ней взялось столько язвительности и нетерпимости? Сама за собой замечает. И собой недовольна.
Чтобы прекратить глупый разговор, взяла поднос с посудой и ушла на кухню.
- Я с твоим папой об этом говорил, - заявил Старков, появляясь на кухне следом за ней.
- Я знаю.
- Он тебя не отпускает, да?
- Не в этом дело, Денис. Просто я сама ещё не готова съехать от родителей.
- Почему ты никак не можешь меня простить? – вдруг решил обидеться он. – Я же не сделал ничего плохого! То есть… Я поступил неправильно, признаю, но ведь это ради тебя. Ты веришь?
- Верю… наверное.
- Почему наверное-то?
- Тебе не кажется, что твоя история несколько… невероятна?
- Что ж тут невероятного? – всерьёз озадачился он. – Простая схема, ничего сложного…
- Да я не о схемах, Денис! Не могу я поверить, что Лариса деньги воровала!
Старков ухмыльнулся.
- Здорово. Значит, мне ты не веришь, а ей веришь. И что бы я ни говорил, ничего не изменится, потому что наша Ларка подтвердить мои слова не может. Она же умерла!
- Денис!
- Ну что Денис? Чему ты не веришь? Что я наше будущее спасал, что к тебе вернулся, потому что люблю? – Он на Катю уставился весьма свирепо, а потом вдруг из кухни выбежал. Пушкарёва проводила его встревоженным взглядом, но Денис быстро вернулся и положил на стол какие-то бумаги. – Вот, это всё тебе.
- Что это? – Катя шагнула к столу.
- Деньги наши! Документы на оформление банковского счёта, выписки… вот даже карточка пластиковая! А вот здесь сумма, чёрным по белому… Сто пятьдесят пять тысяч долларов, даже с копейками!
Катя осторожно прикоснулась к его руке.
- Успокойся. Я вижу.
- Видишь? Теперь веришь?
Кивнула, чтобы ситуацию не накалять.
- Тогда прекрати! Ты всю душу из меня вынимаешь своими недоверчивыми взглядами!
Глаза опустила и отошла.
- Расскажи мне всё в подробностях, - попросила она, а Старков всерьёз озадачился.
- Что именно?
- Про Ларису и Ветрова.
- Ты с ума сошла? Откуда мне подробности знать? Я свечку не держал. Да и Лариска, сама знаешь, как ко мне относилась. Моё дело было маленькое – деньги получать, а уж откуда они их доставали, дело не моё.
- Но ты так уверенно говоришь, что из «Зималетто»!..
- А откуда ещё, Катя? Не сами же они их рисовали по ночам.
- Это очень серьёзное обвинение, ты понимаешь?
- Я никого ни в чём не обвинял! Я рассказал тебе, как дело было. Да и какая теперь разница? Вспять не повернёшь.
- Есть разница. Колька не успокоится, пока точно знать не будет. Он собирается искать Ветрова.
Он растерянно моргнул.
- Зачем?
- Чтобы самому у него спросить.
- Спал ли тот с его сестрой? Смешно. – Денис качнул головой. – У Жданова пусть спросит, и ещё у кого-нибудь. Вдруг ему не один раз повезёт.
- Зачем ты так?
- Да ладно, а то она святая была!..
Катя поморщилась и поторопилась тему сменить.
- Он ведь на самом деле будет искать с ним встречи.
- Да пусть ищет, раз ему башки не жалко.
- Думаешь, это опасно?
- Скоро твой дружок это проверит.
- Денис!
Он досадно поморщился.
- Извини. Просто вся эта суета меня раздражает.
Они помолчали, Денис разглядывал призадумавшуюся Катерину, а потом шагнул к ней и опустился на колени. Обхватил её руками, голову поднял и встретил встревоженный взгляд.
- Ты что?
- Мне плохо без тебя.
- Денис, встань немедленно.
- Выходи за меня замуж.
- Прямо сейчас?
- Да. Хотя бы пообещай, что подумаешь.
- Я подумаю, - выдавила она из себя.
- А твой отец тебе запретит.
- При чём здесь мой отец? Ты же не на нём жениться собираешься.
- Потому что ты никогда с ним не споришь.
- Спорю, Денис, когда вижу в этом смысл. Встань!
Он улыбнулся.
- Тебе не нравится? Я перед тобой на коленях стою, - в его голосе зазвучали игривые нотки. – Ты меня любишь? Хоть чуть-чуть скучала? – Ослепительно улыбнулся. – Я перед тобой на коленях и прошу твоей руки. Котёнок, скажи «да».
Его рука нырнула под подол её юбки, и Катя сильно зажмурилась. Сердце грозило вот-вот из груди выскочить. Руку Старкова, гладившую её ноги под юбкой, остановить пыталась, но не получалось.
- Денис, пожалуйста!..
- Что? – выдохнул он и прижался щекой к её животу.
Это была любимая игра Жданова. Сколько раз Андрей неожиданно опускался перед ней на колени, поначалу пугая её этим и приводя в смятение, ноги её обнимал, голову закидывал, чтобы лицо Катино видеть, и даже мог разговор продолжать с совершенно серьёзным видом. Руки у неё под подолом шарили, глаз с Катиного лица не спускал, наблюдал, как она с дыханием пытается справиться, как щёки пылать начинают, глаза не знает куда деть, а сам продолжал говорить ровным голосом, вопросы ей задавал и даже отчёты какие-то требовал один раз. Подводил её к определённой черте, когда она всё-таки теряла нить разговора, победно улыбался и тогда уже лицом в её живот утыкался. Ей становилось щекотно и жарко от его дыхания, за плечи его хваталась, боясь упасть, колени подгибались, а когда с губ первый стон срывался, оставалось только Жданова за шиворот брать, с колен поднимать и тащить… в каморку, в спальню, куда угодно, лишь бы не мешал никто.
Андрею очень нравилось, когда она инициативу проявляла, начинал улыбаться и говорил, что сдаётся без боя. Но это ведь был Жданов, с ним было легко, ему не нужно заглядывать в глаза, бояться остаться непонятной, даже рассмешить его совсем не страшно. Можно руку в кулак сжать и ему продемонстрировать, или прямо под нос сунуть, чтобы не смеялся больше. А Андрей губами к её кулаку прижмётся, и ничего страшного не случится.
Андрей, Андрей!.. Вот сейчас точно не время о нём думать.
- Денис, встань…
Он действительно поднялся на ноги, вот только подол её юбки не отпустил, и Катя поняла, что он настроен вполне решительно. Смотрел на неё, глаза уже потемнели, руки сжимались всё крепче, и всё было так знакомо и предсказуемо, но всё равно что-то не так.
Денис наклонился и прижался губами к её шее, Катя пришлось голову назад закинуть, при этом упёрлась затылком в стену и глаза закрыла. У неё была пара секунд, чтобы решить…
… Жданов разглядывал её, подперев голову рукой, заговорщицки улыбался, потом провёл пальцем по её шее, спустился к груди.
- Тебе хорошо со мной?
Катя улыбнулась, но ничего не ответила, а Андрей рассмеялся и сам на свой вопрос ответил:
- Тебе хорошо со мной.
- Ещё бы, у тебя такой опыт, - шутливо проворчала она и стукнула его по руке.
Он от возмущения даже рот приоткрыл.
- Это здесь не при чём!
- Правда?
- Конечно. Просто кое-кто… - Он выдержал значительную паузу, потом наклонился к ней и прижался губами к её ключице. И после этого продолжил: - Кое-кто любит секс. Но почему-то этого безумно стесняется.
Тогда Катю удивили его слова, она ведь так старалась быть раскованной, позволяла Жданову всё, ну или почти всё, и ей казалось, что Андрей не замечает её вспыхивающего время от времени смущения. Он никогда ничего ей не говорил по этому поводу, даже тему эту не поднимал, а оказывается, всё чувствовал и понимал. И стараний её не принял, которые последовали за этим разговором.
- Будь самой собой, - попросил он. – Мне именно это нравится.
Но опять же, это Жданов, а вот как вести себя теперь с Денисом, Катя не знала.
- Будь самой собой. А я буду делать то, что ты хочешь, - шептал Андрей. – Что ты хочешь?..
… Чёрт бы взял этого Жданова!
Глаза открыла и встретила взгляд Дениса. Тот голову поднял и теперь смотрел на Катю, приподнял пальцем её подбородок, заглядывая ей в глаза. По его губам скользнула знакомая полуусмешка-полуулыбка, он словно дразнил её, а Катя вдруг поняла, что и в этот раз выступать в роли кролика перед удавом, ей не хочется. И поэтому решила сделать первый шаг, взяла его за футболку и притянула к себе. Особой страсти в их поцелуе не было. Денис растерялся от её такого явного натиска, а Катя скорее себе доказывала, что хочет его и может позволить себе быть самой собой и с ним. И Жданов тут совсем не при чём!..
Целовала его и вдруг подумала: Господи, Денис ведь вернулся! Это не мечты и не выдумки, он вернулся…
Старков отстранился, задыхаясь, и на Катю посмотрел удивлённо.
- Вижу, что ты на самом деле соскучилась. Да? Скажи.
Она губы облизала, и в глаза ему посмотрела.
- Ты разговаривать хочешь?
Он головой качнул и усмехнулся, правда, несколько неуверенно. Потом за руку её взял и повёл в комнату.
Обратно дороги не будет, она ведь себя знает. Либо Денис, либо Андрей, о котором кроме воспоминаний ничего не осталось. И сейчас эти воспоминания ей очень мешают. Если раньше, занимаясь со Старковым любовью, она думала о нём в первую очередь, а не о себе, то сегодня о Жданове, и это не приводило в отчаяние, это злило ужасно. Причём злилась она именно на Андрея. Ей опять всё было не так! Глаза закрывала, но чего-то необходимого для себя и уже привычного, не чувствовала. Мужские руки по её телу бродили, а не скользили, останавливались не там, и от этих прикосновений, не достаточно смелых и знающих, никак не приходило такое упоительное чувство возбуждения, которое способно было любой её протест и сомнение заглушить. Она не терялась во всём происходящем…
А ведь жила с этим мужчиной больше года, спала с ним в одной постели, любовью занималась и никогда ни о чём подобном не думала. Он всегда был таким: требовательным, а не решительным, любимым, но не нежным. И такого она его принимала и любила, как по-другому не знала. И сейчас не знает, по крайней мере, пытается себя в этом убедить, и от закрадывающихся в душу сомнений отмахивается, как может.
- Я люблю тебя, люблю, - выдохнул Денис прямо ей в губы.
Сердце сжалось, Катя глаза открыла и посмотрела на него. Их лица были совсем близко, они касались друг друга носами, дыхание смешалось, и Катя поразилась, какими знакомыми и родными ей показались глаза Старкова. В них не было насмешки и привычной хитринки, он просто смотрел на неё и повторял:
- Люблю…
Она молчала. К щекам его прикоснулась, в ладонях его лицо сжала, а Денис наклонился, чтобы её поцеловать. Он больше не тискал её, руки лежали на её бёдрах, губами к её губам прижался, и заулыбался, когда Катя ответила на его поцелуй. Он всё длился и длился, и у неё даже голова слегка закружилась. Денис навалился на неё всем своим весом, стало тяжело и душно, он поцелуй прервал, чтобы дать ей возможность вздохнуть, и скользнул языком по её нижней губе.
Он был терпелив, как никогда. Денис не торопился, видно всерьёз вознамерился её соблазнить, по всем правилам. Катя его не останавливала, выдавила из себя улыбку, когда он поднял голову, чтобы встретить её взгляд, помогла ему футболку снять и крепко зажмуривалась, когда изнутри поднималось что-то неприятное и нетерпимое. Руку подняла и указательным пальцем провела по спине Старкова, по позвоночнику вниз. Денис задрожал и что-то зашептал ей на ухо. Юбку с неё стаскивал, кружево бюстгальтера сдвинул вниз, губами прикоснулся, а Катя вдруг глаза открыла, словно очнувшись. Уставилась на белёный потолок, на старомодную люстру, и вдруг словно увидела всё происходящее со стороны. Она под Денисом, который буквально подмял её под себя, он уже до предела возбуждён, у него кончается терпение, а она каждое его прикосновение предугадать может. Он тяжело дышит, пальцы вжимаются в её плоть, а она в одеяло вцепилась… Она просто терпит, и это уже давно не любовь. И не секс.
И ей совсем не важно, хорошо ли ему.
- Чёрт, Катя! – Денис от неё рванулся, отодвинулся и посмотрел дикими глазами. – Ты что делаешь?
Она непонимающе посмотрела.
- Что?
- Ты в меня ногтями впилась! Чёрт, - он попытался рукой дотянуться до своих лопаток.
- Извини.
- Извини… - рассерженно пробормотал он, а она тем временем на постели села и принялась торопливо приводить себя в порядок. Денис спину потёр, а за Катей наблюдал удивлённо. – Ты куда?
Она головой покачала.
- Я не могу.
- Что?
- Не могу. Денис, я пойду, ладно?
Он только руками развёл.
- Ты с ума сошла? И меня оставишь?..
Катя поднялась и юбку поправила.
- Тебе поцарапанной спины мало?
Старков рухнул на постель.
- Замечательно, - сказал он и с шумом выдохнул. – Кать, ты можешь объяснить, что происходит?
- Нет. Я пока сама не понимаю.
- Ах вот в чём дело! Решила меня наказать по полной программе?
- Я домой пойду, ладно?
- Прямо сейчас?
- Да!
- Ты совсем спятила в своей Москве.
- Ты тоже москвич, или уже забыл об этом? – Выскочила в прихожую, в зеркало на себя посмотрела, волосы пригладила, и сунула ноги в босоножки.
Денис из комнаты появился встрёпанный, босой, джинсы подтянул, а на Катю поглядывал без всякого одобрения. Подал ей сумку. А когда Пушкарёва руку за ней протянула, схватил её за запястье, попытался к себе притянуть.
- Катя.
- Отпусти.
- Ты моё терпение ценишь?
Она кивнула. Осторожно покрутила запястьем, и Старков наконец её отпустил. Выскочила из квартиры и побежала вниз по лестнице, самой не верилось, что решилась на такое – оттолкнуть Дениса. На улицу выскочила, остановилась на секунду, огляделась и дыхание перевела. По улице пошла размеренным шагом, хотя хотелось бежать. И она даже знала куда и к кому…
Денис догнал её и схватил за локоть. Пушкарёва испуганно дёрнулась, оглянулась на него и изумлённо посмотрела:
- Ты что?
- Домой тебя провожу. Темнеет.
Ей ничего не оставалось, как согласиться.
Андрей Жданов очнулся ото сна и резко сел на постели, лицо потёр, потом головой помотал, никак не мог в себя прийти.
- Который час? – спросил он глухо.
- Половина одиннадцатого. Андрюш, ложись.
Он соображал несколько секунд.
- Вечера?
- О Господи, Жданов! Ну, конечно же, вечера! Давай, ложись. – Женская рука скользнула по его плечу, потянула назад.
Андрей на самом деле лёг, но был слишком обеспокоен, чтобы расслабиться.
- Мне нужно ехать.
- Куда? – На него закинули ногу и погладили по груди.
- Меня Кира ждёт.
- Подождёт.
Он голову повернул и на Нестерову посмотрел.
- Наташ, не начинай. Лучше кофе мне свари.
Она показательно вздохнула.
- Кофе свари, такси вызови… Андрюш, я чувствую себя дешёвкой.
Жданов поморщился.
- Нат, у меня болит голова. Давай потом, а? Завтра мне позвони и поругайся. А лучше напиши письмо… на электронную почту.
- Гад ты. – Она отодвинулась от него и грациозно поднялась.
Андрей глаза рукой закрыл и кивнул.
- Гад. Сам знаю.
- Тебе чёрный?
- Конечно. И такси, Наташ…
- Ничего, не опоздаешь.
Андрей ничего не ответил, перевернулся на живот и лицом в подушку уткнулся. С завтрашнего дня он не пьёт. С завтрашнего дня он снова будет в норме…
Когда к Кире приехал, понял, что она его не ждёт. В квартире было темно и тихо. Разулся и, стараясь не шуметь, прошёл в комнату. Даже рад был, что Кира его не дождалась и спать легла. Говорить с ней, а уж тем более объясняться, не хотел. Сил не было, и врать больше не мог. Постоял в дверях, рукой за косяк держась, минуту таращился на тёмную постель, потом снял пиджак и не глядя кинул его в сторону кресла. На край постели присел и опустил голову, волосы взъерошил и медленно втянул в себя воздух, словно захлебнуться им боялся. Перед глазами жёлтые огни, в голове гудит, и усталость такая, что ничего не хочется. Только в подушку ткнуться и проспать пару дней. Да, всё, с завтрашнего дня он капли в рот не берёт. Отец прав – трёх дней вполне достаточно, чтобы в себя прийти. А он уже на пять это действо растянул. Хватит уже…
Да и было бы из-за кого!..
- Душ прими, - проговорила Кира безжизненным голосом. – От тебя чужими духами пахнет.
Андрей выпрямился, но на Воропаеву не оглянулся. Через голову стянул с себя рубашку.
- Всё нормально, - заявил он, и услышал, как она всхлипнула.
- Я рада.
Похлопал рукой по одеялу, хотел по ноге её похлопать, в виде успокоения, но не дотянулся.
- Да не реви ты, Кирюш… Завтра всё будет… как надо, в общем. Ты же знаешь.
Она одеяло откинула и к Жданову придвинулась. Прикоснуться хотела, но в последний момент руку отдёрнула.
- Зачем ты это делаешь? – шепнула она ему. – Мы ведь с тобой… Я с тобой. А ты так поступаешь…
Андрей кивнул.
- Ты меня любишь? – вдруг спросил он.
- А ты меня?
Он помолчал, потом поднялся.
- В душ пойду, и спать. Спать… Завтра снова в бой.
Кира зажмурилась, когда в ванной вспыхнул свет, и ладонью слёзы вытерла.
Андрей страдает по Пушкарёвой… Он по ней страдает!
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
во всех смыслах 
У меня уже новое имя! 
