|
*** Кто бы мог подумать, что боль можно попробовать на вкус...
В его случае — это был вкус крепкого коньяка и, почему-то не кислого, а горького лимона...
Когда-то давно, он уже испытал чувство боли от безвозвратной потери — страшной потери родителей, но...
Тот случай и этот сравнивать было нельзя...
Та, кого сегодня потерял Александр, слава Богу, была жива, но для него... Для него ее больше существовать было не должно...
Только это было легко сказать, понять умом, но не сердцем и душой!
Этим безмозглым составляющим человека очень не просто было разъяснить то, что теперь надо думать о человеке, без которого жизни себе не представляешь, без которого не видишь ничего «в цвете», не различаешь звуков прекрасного, без которого хочется выть от безысходности и одиночества,.. Вот об этом человеке теперь надо думать плохо, а в идеальном варианте — не думать вообще!
Это было невозможно...
НЕВОЗМОЖНО!
Теперь...
Теперь когда, ты все видишь, все слышишь, все пробуешь на вкус и остаешься всем доволен просто потому что рядом — ОНА...
ОНА — единственная и неповторимая, которая...
Которая оказалась как все... И даже хуже!
Еще одна рюмка коньяка обожгла внутренности...
Да, теперь он как никто другой понимает Андрея, который пять лет назад загулял без своей Пушкаревой... Только там — действительно любовь взаимная, а тут...
Голый расчет...
А на что ты вообще, Воропаев, надеялся, а? На то, что тебя - полуробота-получеловека, запрограммированного только на получение прибыли в любом ее виде, можно просто полюбить, как обыкновенного человека? Ведь никому дела нет до того, что у тебя внутри не микросхемы и чипы, а сердце...
Сердце, которое ты сейчас готов вырвать из груди, чтобы не болело, не ныло, не рыдало от отчаяния!
Как много времени понадобилось тебе, чтобы самому понять эту непреложную истину: ты живой... Живой и мало этого — хочешь жить!
Но видно эта привилегия не для него... Прозябание — вот лучший вариант...
Прозябать, как ты делал все это время... Шикарно, со вкусом, среди лощеных щеголей и холодных красавиц...
Только теперь уже не будет дела ни до чего... Даже до того прежнего «шарма» и «вкуса», которые только что вспомнил...
А почему? Потому что горечь боли перебила все...
Как теперь без нее?.. Как отказаться от того, что Татка, даже по расчету, подарила ему?..
Неужели придется отказаться от этого всего?..
Горько... Как же горько!
Воропаев хмыкнул. Как он мечтал в скором времени услышать это слово совсем при других обстоятельствах... Казалось, что это было так давно! А на самом деле Саша пришел в клуб только час назад...
Время...
Какая же это интересная субстанция! Только интерес его интерес иногда не совпадает с нашими желаниями... Вот в чем беда... Беда и горе... Горькое!
И что теперь делать? Как быть? Как представить себе мир без…
Без ее улыбки…
Без ее ласкового голоса…
Без ее шуток…
Без ее этого непонятного «Котовский»…
Очередная порция коньяка осталась в рюмке. Александр смотрел на нее так, будто действительно хотел найти на дне истину…
Но разве кто-нибудь когда-нибудь находил ее там?
В его жизни такого не случалось, и он не станет исключением из правил!
Что же делать?..
…Вот к чему приводит вся эта розово-сладкая сказочка, которой он в последнее время заменил свое прошлое! Может, у кого-то и получается «войти в рай на земле», но ему – Александру Воропаеву – вход туда закрыт! Только показалось, что может быть что-то похожее и…
Оказалось, что это все – чужая игра…
А он всегда привык сам, первый определять ее правила! Всегда именно от него зависело все…
Все…
И так должно остаться!
Должно…
Он должен по-прежнему быть хозяином положения!
И что делать? Как быть?..
А может…
Может сделать все так, как привык делать? Все в этом мире продается и покупается, а почему бы не пробовать и сейчас?
Воропаев отодвинул от себя коньяк.
Что он имеет?
Он точно знает, что без Татки не сможет представить себе дальнейшее существование. Он любит ее, но вот ей…
Этой девчонке ни к чему знать, что она сумела не просто заарканить его, но и навечно заполучить его сердце… Ни к чему…
Да, и говорить о чувствах надо перестать…
Хватит этих соплей! Расчет всегда выручал его в трудные минуты… А чувства… Чувства только мешают!
Она ведь совершенно не думала о них, когда начала охмурять его? Был только расчет… И как он понял, достаточно организованный и холодный…
И что же?
А пусть будет свадьба!
«Не зря же я покупал это кольцо… Только… Только свадьба будет такой как я хочу… Я! А не кто-то другой».
Холодность, к которой мужчина привык за все эти годы, вернула ему чувство реальности, и Александр четко представил себе, что он будет говорить, когда придет Татка.
И он дождался ее!
- Привет! – раздалось у него под ухом, и теплые губы дотронулись до его виска. – Долго ждешь? – ее сияющие счастьем глаза окунулись в его взгляд, и улыбка девушки несколько поблекла. – Что с тобой?
- Да так… Мелочи жизни… Привет…
Воропаев поцеловал ее в ответ, но девушка сразу же отметила какими холодными и «колючими» были его губы и…
Глаза…
Мертвые какие-то…
- Саш… Что-нибудь произошло? Что случилось?
- А с чего ты взяла?
- Просто ты такой… Такой холодный сегодня…
- Как Снежный человек? – жестко усмехнулся Александр.
- Саш… Ну, что с тобой?
- Да так… Решился на один долгосрочный договор… Поможешь с его оформлением?
- Давай… Если пойму и разберусь… То всегда пожалуйста!
Татка села рядом с Александром и он, посмотрев на нее долгим изучающим взглядом, сказа:
- Знаешь, я подумал о том, что… Наши отношения должны превратиться в несколько иное… Точнее, сменили одну форму на другую.
- Я не понимаю…
- Ну, все очень просто. Мы очень хорошо используем друг друга, ты не согласна? – в его голосе появились какие-то нотки, которых Татка не слышала раньше.
Они жалили, как осы…
Кололи, как иглы…
Обмораживали, как студеный ветер зимой…
- Я… Саш, я не понимаю…
- Ну, что же непонятного… - на губах Воропаева появилась его знаменитая усмешка, которой так боялись его знакомые и деловые партнеры.
А он уже почти забыл о ней!
- Дорогая моя, - начал он бархатно, - неужели ты действительно могла подумать, что я, - он сделал паузу, чтобы подчеркнуть свою значимость и ее ничтожность перед ним, - мог всерьез увлечься такой, как ты?
- Я… Погоди, что ты говоришь?
- То, что есть… Мне было приятно поэкспериментировать с такой… С таким экземпляром, с которым меня никогда не сводила судьба!.. И это стоило потраченных сил!
Воропаев упивался своей ролью, которую продумывал всего лишь несколько минут назад, а потом, увлеченный собой, не замечал перемен, происходивших в девушке.
Татка…
Умирала сидя рядом с ним за барной стойкой…
Ее лицо медленно, но верно принимало какой-то серый оттенок, а в сердце что-то каменело…
Или леденело, она никак не могла понять…
А Воропаев продолжал.
…- А потом, знаешь, эта игра меня увлекла! А спустя еще какое-то время, я понял, что ты – лучший вариант для меня! Ты – не надоедливая, умненькая, сообразительная, адекватная особа, которая не навязывается и не вешается на шею, как эти мочалки, что вечно дрыгаются рядом. Короче, нам суждено быть вместе, милая моя!
Татке показалось, что она ослышалась.
- Что? Прости… Я ничего не понимаю…
- А что же тут непонятного? Я предлагаю тебе сделку. Расчет на первом месте! Это всегда выгоднее, чем какие-то эмоции… Согласна?
- На что? – догадка была такой ужасной, что девушке надо было в ней убедиться. Прежде чем понять, что она все поняла правильно.
- Выйти за меня замуж, конечно. Это будет брак года! Мы прекрасно подходим друг другу! Такие… Расчетливые оба…
Как же больно было ему все это говорить!
Как же больно было все это ей слушать…
Вот только Саша этого не видел, а потому продолжал:
- Смотри, что устраивает лично меня: с тобой всегда есть о чем поговорить, готовишь – во! – он поднял большой палец вверх, продолжая в развязном и оскорбительном для Татки тоне, - Секс с тобой – обалдеть просто, хоть ты и новичок в этом деле! Что еще надо?.. Правда, вот мордашка не удалась, но на это есть пластическая хирургия! Так что…
И на стойку перед лицом Татки легла бархатная коробочка…
Девушка догадалась, что именно в ней лежало, но это уже не играло никакого значения…
Мертвым кольца не нужны…
Она медленно поднялась со своего места и тихо, но Сашка услышал все до слова, сказал:
- Я не знаю, что произошло, пока ты меня ждал, но… Наверное, хорошо, что это случилось, иначе я бы так и считала тебя человеком… Человеком, который может чувствовать…
Она помолчала секунду.
- Ты сказал, что я расчетливая как ты… Но ты ошибаешься… Мне никогда и ничего от тебя не было нужно… Никогда и ничего, кроме тебя самого… Только ты… Один единственный… Но ты не прав, то есть… Вы не правы… Мой расчет, даже если он и появится, никак с то… с ВАМИ связан не будет… Вы, Александр Юрич, не для меня… Подыщите себе умненькую, адекватную, не липучку и красавицу…
Ее глосс звучал на одной ноте, и Александру стало страшно…
Включилось то, что работало и до этого, но…
Но не в том направлении…
Его мозги!
«Стоп… Стоп!.. Стоп! А в чем был ее расчет, когда она с тобой связывалась… Идиот! Идиот! Илиот!.. У нее же все есть! Все, что нужно, а большего ей и не надо! Ведь ты же УЗНАЛ ее! УЗНАЛ, а поверил этой…»…
«Нет… Не мог же я так обмануться… Не мог!!!».
- Прощайте, Александр Юрич… - прошелестело рядом с ним.
Александр заторможено огляделся. То, как уходила Татка он видел словно через пелену, а сделать ничего не мог. Подсознательно он уже понял, какую ошибку совершил. Тело онемело…
А когда силы вернулись, Татки рядом не было…
Только коробочка осталась лежать на барной стойке…
«Все… Все конечно… Все…».
В темноте клуба грохотала музыка…
Вспыхивали яркие вспышки света…
Раздавался грубый смех…
А баре сидел человек с совершенно сухими мертвыми глазами и беззвучно плачущей душой…
Татка медленно шла по мосту в направлении к своему дому. Мимо одна за другой проезжали машины, автобусы, троллейбусы, грузовики… У каждого была цель… А у Татки больше не было… Главной цели не было… Остались так – мелочевки… Да и ее не было… Почти…
По ее лицу текли слезы, а в душе росли отчаяние и боль… Боль глубокая и безграничная…
Дура, дура, дура! На что же она надеялась, пытаясь «разморозить» этого человека? Ведь он сам этого не хочет, если поступает так! Он же… Он же просто уничтожить, раздавить ее хотел своим предложением! Будто букет подарил из искусственных цветов… Красивые, но мертвые… Как в какой-то песне… Черт! Что же ей делать? Что? Ведь он не может, не умеет любить, а она…
Она жить без него не может…
Не может…
Но постарается! Постарается, черт его побери!
Татка размазала слезы по лицу и решительно перешла на противоположную сторону дороги.
Против воли никто никого не спасет
И заставить нельзя любить.
Но, конечно, однажды обманется тот,
Кто обманутым хочет быть.
Ты ждал ответа "да" или "нет",
Когда прислал свой дивный букет.
Но мой ответ пока не готов,
Ведь твой букет из мертвых цветов.
Розы из бумаги, трепет лепестков,
Лилии и маки из цветных шелков.
Розы из бумаги, ярко-алый цвет,
Лилии и маки - неживой букет.
Как твоя любовь, неживой букет.
Ты знаток утонченной, больной красоты,
Мне твои не нужны слова.
Пусть искусственные и прекрасны цветы,
Только я-то сама жива.
Мне мертвая к чему красота?
Твои цветы я брошу с моста.
В речной воде пускай же плывут,
Быть может, в ней они оживут.
Розы из бумаги, трепет лепестков,
Лилии и маки из цветных шелков.
Розы из бумаги, ярко-алый цвет,
Лилии и маки - неживой букет.
Как твоя любовь, неживой букет.
Против воли никто никого не спасет,
И заставить нельзя любить.
Но, конечно, однажды обманется тот,
Кто обманутым хочет быть.
Розы из бумаги, трепет лепестков,
Лилии и маки из цветных шелков.
Розы из бумаги, ярко-алый цвет,
Лилии и маки - неживой букет.
Как твоя любовь, неживой букет.
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
