Savinka писал(а):
Bathilda писал(а):
я попытаюсь в начале недели выложить м-а-а-аленькое продолженьице,
очень жду попытку! с надеждой на б-а-а-а-льшое продолжение
Пожалуйста, вот она, попытка (но когда будет б-а-а-а-льшое продолжение я пока не знаю
)
От автора: честно говоря, даже не представляю, как воспримут уважаемые читатели этот кусочек, который я для себя определила как самый спорный из всего, что я уже написала. Надеюсь только, не очень сильно разочарует
Пока не бечено!
Глава 20 (продолжение)
– … не пощадили никого, - угрюмо закончил свой рассказ Дерек и залпом выпил бокал вина.
– Всю деревню? – переспросил Роман. Не потому что не поверил, нет, для неверия не было никаких причин: несколько месяцев назад все жители одной деревни, которым нечем было платить налоги в казну, были повешены по приказу короля Уильяма, который, очевидно, решил повторить эту акцию устрашения. Но это была слишком страшная новость, чтобы вот так сходу ее переварить и принять.
Когда Роман и Андрей узнали на совете союзников о первой казненной деревне, им было не до того, чтобы сочувствовать несчастным, у них были заботы поважнее, да и с Гардией они тогда еще не сроднились так, как сейчас. Однако после того как они побывали в десятках деревень и городов, они понимали, что на месте казенных людей могли быть те, с кем они пили пиво в бесчисленных тавернах, в чьих домах ночевали и с кем делили еду.
– В прошлый раз они пощадили детей до десяти лет, но теперь… Всех, они повесили всех, даже детей. Они… они предоставили женщинам выбор: либо младенцев убивают их же собственные матери, либо это делают солдаты. Большинство матерей выбрало…
– Сколько всего было солдат? – перебил Дерека Андрей, который не желал ничего слышать про убитых детей: подробного рассказа мага о том, как вешали жителей деревеньки Иланги, ему вполне хватило. Еще пара деталей – и от злости, которая и так переполняла его, он не сможет сохранить трезвость мышления, а оно ему в ближайшее время понадобится.
– Около ста двадцати, не считая десятка магов.
– Откуда они, из Лесского гарнизона или из Келеби? – нахмурившись, спросил Андрей. У него уже начал формироваться план действий, который во многом зависел от того, солдаты какого именно гарнизона проводили карательную операцию в Иланги.
Городок Келеби располагался ближе к Иланги, но был меньше Лессы, и, соответственно его гарнизон насчитывал вдвое меньше солдат, чем лесский. А посему логичнее было бы предположить, что в Иланги орудовали королевские силы, расквартированные в Лессе, что значительно затрудняло осуществление плана Андрея, которому было выгоднее, чтобы кровь жителей Иланги была на руках келебского гарзиона.
– По большей части из Келеби, но им на помощь были присланы солдаты из Лессы.
Черт! Не слишком удачно, но не смертельно, особенно если…
– Лесские солдаты уже вернулись в Лессу? – поинтересовался Андрей.
– Нет, – кажется, Дерек понял, к чему клонит Жданов, потому что из глаз мага исчезли безнадежность и отчаяние, сменившись какой-то мрачной радостью. – Насколько мне известно, они отправились в Келеби, а уж оттуда должны вернуться к себе.
Есть!
– Вот и чудненько, – с кривой улыбкой ответил Андрей. Само собой, ничего «чудненького» во всей этой ситуации не было, но у них еще оставалась возможность отомстить. А принимая во внимание их обстоятельства, это уже неплохо. – Собирайте людей, всех, кроме магов, – распорядился Андрей, игнорируя удивленные взгляды соратников. – Противник не должен узнать, что с нами дàры Ордена Эльнара Светлого. Но пара десятков самые сильных магов нам все же потребуется. Амброуз, предоставите?
– Разумеется. Более того, я лично с вами поеду, – сообщил Амброуз, который, как и Дерек, сообразил, что затеял Андрей.
– Что вы задумали? – резко спросил командир отряда, присланного бароном Марсденом.
– Захватить келебский гарнизон и наказать тех, кто повесил жителей Иланги. Разве не ясно? – не менее резко отозвался Андрей, которому сейчас было не до бодания за власть.
– При всем моем уважении, Андрей, это не входит в наши планы, – холодно возразил командир другого отряда.
Угу, ну да, конечно, в их планы входит захват
какого-нибудь гарнизонного городка,
когда-нибудь потом, когда они соберут достаточно сил. К черту эти планы. Так Андрей и ответил. Ну, почти.
– Зато это входит в
мои планы. А я, если вы успели забыть, здесь
командую. Поэтому собирайте людей, чем быстрее мы выедем, тем лучше.
– Они выполняли приказ короля, – нерешительно заметил еще один командир.
Зря он это сказал, очень даже зря.
– То есть вы, Люк, выполнили бы приказ Рондейла перебить всю деревню только за то, что они задолжали ему налоги? – с трудом сдерживая ярость, осведомился Андрей, пристально глядя в глаза Люку.
– Это другое, – живо откликнулся тот.
– Не вижу разницы. Так выполнили бы?
Люк отвел взгляд и пробормотал, не слишком, впрочем, уверенно:
– Нет.
– А они выполнили, и должны быть наказаны за убийство, – жестко сказал Андрей. – Еще вопросы? Те господа, которые согласны с произошедшем в Иланги, могут оставаться здесь, а остальных я настоятельно прошу собрать людей. Совещание окончено, пора действовать.
Командиры – кто неохотно, кто, напротив, воодушевленно – ушли выполнять приказ. Амброуз, одобрительно кивнул Андрею, и они с Дереком также покинули помещение, оставив Жданова и Малиновского одних.
– Ромка, пока нас не будет, ты – главный, – скомандовал Андрей прежде, чем Роман успел открыть рот, чтобы прокомментировать все случившееся.
– Чего? – изумился Роман, осознав, что его друг не шутит. – Ага, щаз, разбежался. Я с вами.
– Нет, – отрезал Андрей. – Я запрещаю.
– Ладно, – неожиданно покладисто ответил Роман. – Ты только успокойся и скажи, с какого дуба ты рухнул и ударился буйной своей головушкой, а?
– Ром, я серьезно… – начал было Андрей, но Роман внезапно перебил его, заорав:
– Я тоже серьезно! Я не собираюсь отсиживаться здесь, пока ты рискуешь своей шкурой в первом в жизни серьезном бою. Даже не надейся.
– Ромка, не спорь. Хотя бы один из нас должен остаться в живых. Так что ты с нами не едешь.
– Да пошел ты со своими приказами, – еще громче заорал Роман и подробно разъяснил, куда именно Андрей должен идти. – Куда ты, туда и я, и это не обсуждается, ясно? Я тебя одного никуда не отпущу.
– Значит, отказываешься починяться приказам? – прищурился Андрей. – Я не могу взять с собой того, кто не подчиняется приказам своего командира.
– Ты охренел? Или правда головой ударился? Какая муха тебя укусила?
– А такая! Такая! – также заорал вышедший из себя Андрей. – Мы в этом гребаном Келеби все полечь можем, и я не желаю, чтобы твоя смерть была на моей совести. Только не твоя!
– Идиот, – безапелляционно заявил Роман. – Какой же ты все-таки идиот, Андрюха. Ты тут вообще не при чем, это мой выбор, слышишь, мой. Я, между прочим, по своей воле во все это ввязался, никто меня на аркане не тянул. И тебе подчиняться я тоже добровольно согласился, чтобы бы ты там не затеял… ну, в рамках разумного, само собой. А потому хватит распускать нюни и давай уже собираться. Нет, конечно, ты можешь меня на гауптвахту посадить, за неподчинение, на арестовывай, – Роман протянул Андрею руки, – но я же все равно сбегу и отправлюсь за вами.
– Я идиот? Это ты идиот! Ты же умереть можешь, из-за меня умереть, понимаешь? Как я с этим жить буду? – Андрей все еще пытался настоять на своем, но очевидно было, что он уже проиграл эту битву.
– А ты, можно подумать, неуязвимый? – язвительно сказал Малиновский. – Считаешь, мне будет легче, если тебя убьют, пока я тут отсиживался? Да меня совесть замучает. Тебе эта мысль в голову не приходила? И как я нашим после этого в глаза смотреть буду? – Под «нашими» Роман имел в виду Киру, Александра и Миру. – Короче, будем дальше препираться или поедем вершить правосудие?
– Балбес ты, Ромка, – устало сказал Андрей. Он честно попытался удержать друга в безопасном замке. Не получилось. И в глубине души Андрей был этому рад, за что немало себя презирал. Да, он не простит себе, если Ромка будет ранен или – не дай Бог! – убит при захвате Келеби, но без него Андрею там будет совсем тошно. Он привык к тому, что они всегда прикрывают друг друга, и без Романа у него не получится сохранять уверенность в себе. – Ладно, ты с нами. Но при условии, что пообещаешь, что впредь будешь беспрекословно выполнять все мои приказы, как бы ты к ним не относился.
– Обещаю, – после некоторого колебания сказал Роман. – За исключением приказов о массовой резне как в Иланги.
– Если я когда-нибудь прикажу нечто подобное, я разрешаю тебе пристрелить меня на месте, – хмыкнул Андрей.
– Договорились, – нарочито торжественно поклялся Роман.
Пару секунд мужчины молча смотрели друг на друга, а затем рассмеялись и похлопали друг друга по плечу.
–Это все нервы, – пробормотал Малиновский, имея в виду их несколько истерическое веселье. – Кстати, Ждан, что ты задумал, а? Ведь не просто же захватить Келеби, так? Нутром чую очередную безумную идею, вроде тех кредитов, что брало «Зималетто» на модернизацию производства.
– Есть одна мыслишка, – признался Андрей. – Но надо будет смотреть по обстоятельствам. По дороге расскажу, но это секрет. Никто не должен пронюхать об этом раньше времени.
– Буду нем, как могила.
– Типун тебе на язык!
* * *
От Ранвальда до Келеби было меньше дня пути, и Андрей надеялся, что они успеют добраться туда до того, как солдаты из Лессы отправятся домой. Они
должны успеть.
* * *
Естественно, дозорные заметили войско мятежников, приближающееся к Келеби, и, естественно, заперли ворота. Но, к несчастью для клебского гарнизона, мятежники использовали отводящие глаза и скрывающие амулеты, так что замечены они были уже на самых подступах к городу, и королевские солдаты не успели как следует подготовиться к встрече с противником.
Андрей понятия не имел, были ли защищены главные ворота охранными чарами, но, даже если и были, против магического тарана, которым шарахнули маги Амброуза, они не устояли. Дерево разлетелось в щепки, наполовину разрушенные створки с грохотом рухнули на землю, лишь чудом никого не придавив, и мятежники во главе с Андреем помчались к центру города, где располагалась крепость, в которой был расквартирован келебский гарнизон и временно приписанные к нему лесские солдаты. Дерек, усилив голос заклинанием, по пути к крепости доводил до сведения жителей городка, что предсказанный король Гардии Андрей и его верные воины пришли наказать тех, кто совершил злодеяние в Иланги, и что мирных обитателей Келеби никто не тронет. Однако Жданов сомневался, что келебцы, попрятавшиеся по домам и погребам, им поверили. Он представлял, как страшно, должно быть, выглядит для мирных обывателей их отряд – толпа вооруженных до зубов мужчин, с ног до головы закованных в сталь, во весь опор мчащихся к келебскому форту.
В Келеби с мятежниками отправился и тот человек, который и рассказал Дереку о том, что стряслось в Иланги, – Джеймс, родственник одной из илангских жительниц. Его двоюродная сестра, хоть и с трудом, сумела убедить королевских солдат, что ее кузен не из Иланги, он лишь гостит у нее, и его не за что казнить. Лишь благодаря ей Джеймс остался в живых, но солдаты не отпускали его из деревни до тех пор, пока все ее жители не были повешены, – исключительно ради того, чтобы он поведал остальным, что ждет тех, кто не исполняет законы. Услышав о том, что произошло в Иланги из уст очевидца, мятежники преисполнились такой решимости покарать «этих нелюдей», на какую их никогда не смогла бы вдохновить никакая речь Андрея.
На стороне мятежников был эффект неожиданности и гнев, толкающий их как на безумства, так и на геройство. На стороне гарнизона – своя территория и нежелание умирать. По численности противники были почти равны, равно как и по боевой выучке, правда, королевские солдаты успели забаррикадироваться в крепости, и это давало им преимущество. По крайней мере, они в это верили. Они и представить себе не могли, среди мятежников, про которых на границе уже несколько месяцев ходили слухи, есть дàры, не уступающие по мощности лучшим королевским магам, не говоря уже о гарнизонных магах. И что дàры эти взломают защиту крепости на раз–два–три, открыв ее своим соратникам. Перед этим, гарнизону было предложено сдаться, но, как и следовало ожидать, это предложение принято не было.
Описать сражение с келебским гарнизоном Андрей не смог и под страхом смертной казни: ему некогда было оглядываться по сторонам, он был занят тем, что отбивался от наседавших на него врагов. Точнее говоря, это он так думал, на самом-то деле, как ему позже рассказал Роман, сражаясь с королевскими солдатами, Андрей умудрялся еще и отдавать приказы своим людям, вроде: «Не выпускайте никого из крепости!», «Шелдон, достаньте этих **** лучников!», «Люк, левое крыло, осторожнее. Выкуривайте их оттуда» и тому подобные. Не то чтобы гвардейцы, присланные союзниками, сами до этого не додумались, но это было обязанностью Жданова – командовать этим сражением, и у него это получилось. Не безоговорочно, но получилось.
Сколько времени дрался бой с королевскими солдатами, Андрей не имел ни малейшего представления, просто в какую-то минуту, оглушив очередного неприятеля, он огляделся по сторонам и обнаружил, что они, как ни странно, выиграли. Весь двор крепости был усыпан телами – к облегчению Андрея, большая их часть принадлежала противнику. Позднее выяснилось, что Жданов потерял семнадцать человек, в то время как гарнизон – больше половины своей численности, и за это, в первую очередь, надо было благодарить Амброуза Лафферти и его дàров, снабдивших мятежников надежными защитными амулетами и зачарованными кольчугами. Что до других видов помощи, то тут дàрам Амброуза было дано четкое распоряжение: использовать свою силу только для устранения таких препятствий как ворота и двери, а также для битвы с дàрами гарнизона. А с простыми солдатами Андрей и его войско разберутся сами.
Оставшихся в живых королевских солдат, способных держатся на ногах, люди Андрея связывали и ставили на колени возле наименее пострадавшей стены крепости (остальные были наполовину разрушены в битве магов), а Амброуз с другими членами своего Ордена оказывали первую помощь ранеными с обеих сторон. Найдя глазами Романа, Андрей облегченно вздохнул – тот был жив, только слегка контужен, а потому говорил чересчур громко, и его стенания, проклятья и брань в адрес пленных солдат разносились по всему двору.
Глядя на арестованных, Андрей малодушно пожалел, что перед началом боя он не приказал не брать пленных – это было бы, разумеется, неправильно, но значительно облегчило бы ему жизнь.
– Что с ними делать? – спросил у Андрея Шелдон, командир присланного Марсденом отряда, показывая на королевских солдат.
– Бросьте их пока что в темницу. И найдите мне плотников, всех, которые есть в Келеби. Скажите, у нас для них заказ и мы щедро его оплатим.
– Будет исполнено. Могу я поинтересоваться, зачем вам плотники? – с подозрением поинтересовался Шелдоню
– Сколотить виселицы, конечно же, – пожав плечами, отозвался Андрей так, словно это было самой собой разумеющимся.
Подошедший к ним Роман, не обращая внимания на головную боль, энергично кивнул, всем своим видом выражая согласие с Андреем. Возразить Жданову ни Шелдон, ни другие командиры не осмелились.
* * *
Опыта долгих конных путешествий Альберт не имел, Мира была приятно удивлена тем, что он, несмотря на очевидную усталость и боль во всем теле, ни разу не пожаловался на то, что ему тяжело, и не просил передохнуть. Прекрасно сознавая, что терять время им нельзя и необходимо как можно быстрее двигаться вперед, Мира, тем не менее, на протяжении первой недели их пути старалась как можно чаще устраивать привалы, чтобы дать Альберту возможность хоть немного прийти в себя перед следующим десятком эрз. Постепенно юноша привык проводить весь день в седле, но удовольствия ему это по-прежнему не доставляло. Вся тяготы поездки он стойко переносил лишь за счет упорства. Стиснув зубы он поклялся себе, что ни за что не подведет Миру. Невзирая на роман последней с Андреем, некоторые обитатели Эшвиля, глядя на теплые отношения Миры и Альберта, считали, что молодой хозяин и сестра мага – любовники. В дружбу между мужчиной и женщиной на Материке вообще не верили, и зря, потому что Мира стала для Альберта первым в жизни другом. Даже больше – сестрой, которая принимала его таким, какой он есть, со всеми его слабостями и недостатками, и не осуждала его за них. А это мало кому удавалось. Разве сыну маркиза пристало играть на лютне и арфе, но не уметь владеть мечом? Разве подобает будущему владельцу Эшвиля увлекаться поэзией и историей, а не военным делом и наукой управления обширными владениями? Нет, нет и еще раз нет. И никому и в голову не приходило, что миролюбие Альберта и его увлечение «изящными искусствами», как назвала это Кира, – не слабость, а свойство характера. Что Альберту не нужны ни земли, ни богатство, ни власть, что все, чего он хочет – жить спокойно и в мире с собой. До сих пор только Камилла относилась к этому его желанию как должному, остальные же… То, что Джерон и прочие стражники Эшвиля насмехались над ним и презирали, не было для Альберта тайной. Фрейн Мазель относился к нему с той же снисходительностью, с которой обычно относятся к маленьким детям, а отец… Эклхаст, конечно, старался этого не показывать, но он был разочарован в Альберте, которого предпочел бы видеть похожим на Бернарда или Джерона. Мира же ничего от Альберта не ждала и не судила его за «несовершенство». Фактически, сейчас Мира была единственным человеком, с которым Альберт мог поговорить обо всем, что его интересует, и не бояться при этом быть высмеянным.
Если бы она знала обо мне всю правду… Но она не знала, и Альберт готов был на все, чтобы так продолжалось и дальше.
– Вы верите в бога? – спросил он как-то Миру. До Аквилона оставалось еще около недели, и Мира с Альбертом останавливались теперь на привал не под открытым небом, а на постоялых дворах, которых в этом районе было множество – сказывалась близость к столице. При этом они брали одну комнату, с двумя, разумеется, кроватями, и Альберт всякий раз ужасно смущался и старался не встречаться лишний раз с Мирой глазами, когда они ложились спать, как будто один взгляд мог ее оскорбить. Поддавшись уговорам спутницы, он время от времени все же использовал короткое «Мира» вместо официального «Амиранда», но по-прежнему называл ее на «вы»: она была принцессой и женщиной, и это служило для Альберта веской причиной избегать любой фамильярности при общении с ней. Даже тот факт, что они были друзьями, ничего в этом вопросе для Альберта не менял.
– Что, простите? – погруженная в свои мысли Мира, сидевшая у очага (два дня назад похолодало, и они решили не скупиться и снять самую дорогую комнату на постоялом дворе, с очагом, который хозяин гордо называл камином), не сразу сообразила, о чем Альберт ее спрашивает.
– Ваши друзья часто упоминают в речи слово «бог». А еще – «господи» и «черта». Когда я спросил госпожу Киру, что это такое, она рассказала мне, что в их мире верят в то, что все живое и неживое, и вообще все, создал бог, он же – господь. Что он – самый могущественный маг, который только существует, и все, что происходит во вселенной, происходит по его воли. Вы верите в это?
Мира слегка улыбнулась, услышав такое описание земной религии, но поправлять Альберта не стала.
– Нет, – покачала она головой. – По многим причинам. А что?
– Просто… Госпожа Кира также рассказала мне о том, кто такой черт, и о рае с адом. О том, что в ад попадают после смерти те, кто при жизни совершил какой-то дурной поступок. Эта идея показалась мне в каком-то смысле… правильной. Ведь так осуществляется, если можно так выразиться, высшее правосудие. При жизни преступники часто не бывают наказаны, и это только справедливо, что кара настигнет их и после смерти. Разве нет?
– Кто определит, какой поступок дурной, а какой нет? На моей совести смерть не одного человека, и ни в одном из этих убийств я не раскаиваюсь. Значит ли это, что мне место в аду?
– Но вы же наверняка убивали, потому что так было необходимо. Ради благой цели. Это другое.
– Другое? Зависит от того, как на это посмотреть. Допустим, с моей точки зрения, эта цель действительно благая и оправдывает средства. Однако вряд ли родные и близкие тех, кто погиб от моей руки, со мной согласятся. Кто нас рассудит? Один единственный маг, настолько великий и всемогущий, что его даже нельзя назвать человеком? Нет, Альберт, я не верю в бога… любого из земных богов, а их у землян, насколько я могла понять, много. К тому же, существуй он, о нем было бы известно и здесь, на Материке. Впрочем, это мое личное мнение, а вовсе не истина в последней инстанции. Я ведь могу и ошибаться, – добавила Мира, не желавшая продолжать эту беседу в основном из-за того, что в данный момент ей хотелось помолчать и спокойно обдумать все то, что она планировала сделать в Аквилоне. – Если не секрет, почему вы вдруг об этом заговорили? – полюбопытствовала она, убежденная, что люди не говорят и не делают ничего просто так.
– Так, вспомнилось почему-то, – пожал плечами, уклончиво откликнулся Альберт. – Война впереди, всякое может случиться, и неплохо бы представлять, что будет с нами, когда… если мы умрем. Мне так было бы спокойнее.
– Спокойнее? Оригинальная идея. Я сомневаюсь, что нас что-то ждет после смерти, но, в любом случае, будет любопытно это выяснить, вы не находите? Не волнуйтесь, даже если рай и ад и впрямь существуют, уверена, вы точно попадете в рай, – усмехнулась Мира. Альберт нервно заправило за ухо волосы, но ничего на это не ответил, только криво улыбнулся. – Да, и насчет войны… Альберт, возможно, вам лучше переждать военные действия в каком-нибудь безопасном месте, например, в Валендейле?
– Вы полагаете, что я неспособен… – гневно начал Альберт, но Мира быстро его перебила:
– Нет, нет, ничего подобного. Но ваш отец совершенно точно собирается участвовать в сражениях, а вы его единственный наследник, и если маркиз… Если он погибнет, вы станете владельцем Эшвиля и всех окружающих его земель и титула маркиза Терсского, и с этим нельзя не считаться. Если погибнете вы оба… Вы же понимаете, что этого нельзя допустить. Это ваш долг перед вашими людьми и вассалами.
– Нет, не понимаю, – резче, чем собирался, отозвался Альберт. – Мира, давайте смотреть правде в глаза: из меня получится никудышный маркиз и хозяин Эшвиля. Это не моя стезя. Так что умру я во время войны или нет, не имеет никакого значения. Подозреваю, что вассалы вздохнут с облегчением, когда узнают, что им не придется терпеть меня в качестве их сюзерена. И потому нигде я отсиживаться не буду, а останусь с вами и помогу, чем смогу. Пускай я плохо владею мечом, но я не трус. Я намерен воевать также как мой отец, вы, Джерон и многие другие, и никто меня не остановит.
В голосе Альберта прозвучала такая решимость, что было совершенно очевидно, что он обязательно осуществит задуманное. В ответ Мира кивнула головой и, положив руку ему на плечо, крепко его сжала. Его судьба, его выбор, она не станет вмешиваться, даже будучи уверенной, что он едва ли переживет эту войну, если будет сражаться в передних рядах. Конечно, она попытается присматривать за ним, но ее приоритет – Андрей, а также Алекс и Роман, и это никогда не изменится. Альберту придется справляться со всем самому, готов он к этому или нет.
Позже, засыпая, Мира вдруг поняла, что не давало ей покоя после этого разговора – он получился каким-то сумбурным, смазанным и скомканным, и, кажется, самое важное так и не было сказано. А ведь она могла бы надавить на Альберта, вызнать у него, с чего вдруг заговорил про земную религию. Ведь не в аде и рае было дело, вовсе нет, что-то другое беспокоило юношу, что-то, чем он хотел поделиться с ней. Но она не смогла его понять, а он не пожелал объяснить, да и Мире было не до того, чтобы настаивать. Ничего, она постарается найти время, чтобы разговорить Альберта.
Однако до самого Аквилона времени на это у нее так и не нашлось, а потом Мира и думать забыла об этой странной беседе. Сколько раз она потом корила себя за это, но исправить ничего уже было нельзя.
* * *
Виселицы были сколочены самые простые. Как и просил Андрей, плотники управились до вечера, и сейчас они стояли в первых рядах толпы, собравшейся на главной площади Келеби: жители городка пришли посмотреть на казнь королевского гарнизона, точнее, того, что от него осталось.
Королевские солдаты, каждый с надетой на шею петлей, стояли на длинной скамье, также наспех сбитой келебскими плотниками (виселец было два ряда, а скамей – четыре штуки), и часть горожан сочувствовала им, а часть – откровенно радовалась: до Келеби давно уже дошли новости о произошедшем в Иланги.
Андрей долго прикидывал, что сказать, и в конце концов рассудил, что краткость – та самая, которая сестра таланта, – будет более чем уместна.
– Эти королевские солдаты, – обратился он к толпе горожан, – повесели всех жителей деревни Иланги, включая детей, женщин и стариков. Повесили только за то, что бедным людям нечем было платить налоги в королевскую казну. Те, кто выполняет подобные приказы, – убийцы, и должны быть наказаны. Как говорится на моей родине, око за око, зуб за зуб. И да свершится правосудие.
После этих слов на главной площади воцарилась мертвенная тишина, настолько плотная и осязаемая, что, казалось, ее можно было потрогать. Андрей подал знак рукой, и его соратники одновременно выбили скамьи из-под ног королевских солдат. Однако, вопреки ожиданиям, пленники мятежников не захрипели и не задергались в петле, подвешенные в воздухе, вовсе нет. Вместо этого их веревки, повинуясь чарам Амброуза Лафферти, дружно оборвались, и солдаты рухнули на землю. Толпа ахнула.
– Я предсказанный королем Генрихом будущий король Гардии, – заявил Андрей, когда зеваки успокоились, а солдаты снова были связаны. – Я тот, кто снимет проклятие со страны. И, в отличие от них, я не убийца, однако казнив их, я стал бы им. Однако теперь они знают, что чувствовали жители Иланги перед тем, как умереть; они испытали тот же страх, то же отчаяние, то же бессилие, что и их несчастные жертвы. И если воспоминание об этом дне, о той минуте, когда они были уверены, что вот-вот расстанутся с жизнью, и с ужасом ждали этого, будет преследовать их до конца их дней и являться в кошмарах, это будет только справедливо, – Андрей сделал паузу, пережидая, пока затихнут восторженные крики толпы, и продолжил: – Обещаю, как только я приду к власти, их будут судить по всей строгости закона, а пока что они будут содержаться в тюрьме, где у них хватит времени на то, чтобы хорошенько поразмыслить о содеянном. А еще я обещаю, что когда стану королем, в Гардии никогда больше не будет твориться таких зверств, которые сейчас совершаются во имя короля Уильяма. Клянусь, я буду справедливым королем, и мирным жителям Гардии никогда больше не придется бояться королевских солдат!
Аплодисменты и улюлюканье толпы оглушили Андрея, который широко улыбнулся и потряс поднятым кулаком. Он все верно рассчитал. Просто убить королевских солдат было бы легко, и, возможно, это даже принесло бы ему некоторую популярность среди гардийцев. Но такое вот изощренное наказание: подвести людей вплотную к черте смерти, заставить их трястись от ужаса, захлебываться им, столкнуть в пропасть, но в последнюю минуту поймать за руку и великодушно избавить от страшной участи – весть об этом скоро разнесется по всей стране, и, если Андрей хоть немного изучил психологию жителей Гардии, им будут восхищаться так, как никогда не восхищались бы, если бы он действительно повесил пленных.
Берегись, Уильям, я иду!
Ухмыляющийся Роман показал другу большой палец, Амброуз и Дерек – одобрительно кивнули, и даже на лицах Люка, Шелдона и других командиров отрядов было написано одобрение.
Так Келеби стал первым захваченным (и, главное, удержанным) мятежникам городом.
Уже к концу недели в Ранвальд пришло около сотни гардийцев, пожелавших присоединиться к мятежникам.
И восстание началось.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Ты это... того... не расстраивайся раньше времени, я попытаюсь в начале недели выложить м-а-а-аленькое продолженьице, у меня есть пара кусочков, которые идут по порядку 
