Дорогие читатели!
Спасибо огромное за поздравления! Нам очень приятно знать. что вы ждете продолжения. не забываете героев (им тоже очень-очень приятно).
Мы вас тоже поздравляем со всеми праздниками - прошедшими и наступающими. А что может быть лучшим подарком от авторов? НАм кажется - прода 
У Малиновского в запасе всегда было несколько безотказных способов снять напряжение. Прежде всего – девочки: хороший секс – просто секс, без малейшей примеси чувств. Потом – можно было погонять по ночной Москве, «зарубиться» с кем-нибудь спонтанно или специально съездить, принять участие в запрещенном стрит-рейсинге. Как менее действенный, но все же вариант, рассматривалась выпивка. Но сегодня, Рома знал это прекрасно, не поможет ни секс, ни риск, ни виски.
Он так рассчитывал на этот вечер! Он был уверен в успехе! Еще бы – Кира звонила так часто, что ему, наивному, стало казаться, она спит и видит как оказаться с ним в одной койке. Дурак! Дурак, дурак, дурак! Ей просто хотелось выговориться - и все! А он-то радовался, когда она позвонила из Лондона вскользь – вот что сбило – только вскользь упомянула о свинском поведении Жданова, а потом добавила: «Расскажи мне что-нибудь хорошее…» И он рассказывал ей о лете, о море, о солнце, нес всю ту романтическую хрень, которую так любят барышни. Кира слушала и вздыхала, повторяла с грустью: «Ромка, ты такой замечательный!» И он – ну дурак! – услышал в этих словах нужный ему смысл. И вот – щелчок по носу, как логичное завершение истории…
Рома треснул ребром ладони по рулю, по руке тут же разлилась тупая боль.
– Ну что за черт? – прошептал Малиновский и полез за сигаретами. Сигарет не было, видимо – остались у Киры. Точно, слишком стремительно он покинул ее квартиру, а пачка – почти целая, кстати, осталась лежать в прихожей, чтоб ее!
Ругаясь на весь мир, Малиновский припарковался у ближайшего киоска, купил сигареты, прикурил, облокотившись о капот машины.
– Ждановское безумие заразно. – Рома прикрыл глаза, выпуская дым в небо. – Нашел, Малина, из-за чего переживать: сучка не дала. Во-первых, почти дала, надо немного подождать и слегка сменить тактику. Во-вторых, – он задумался, – а, хватит и «во-первых». – Он бросил недокуренную сигарету в сугроб и снова сел за руль. Нет, не все так просто, как хотелось бы думать. Отказ Киры сам по себе его мало бы расстроил, но если вспомнить последний разговор с Сашкой, случившийся – лучше и не скажешь – после Нового Года…
Музыка в этом, в сущности, дрянном кабаке была единственным достоинством. Малиновскому хватило одно взгляда, чтобы оценить контингент и сделать выводы: в этом местечке рассчитывать не на что, и если бы не пронзительная мелодия, которую выводил мужик на своем саксофоне, Роман бы тут же ушел. Но музыкант играл так, как по определению не могут играть в подобных заведениях. Малиновский, очарованный, сел за стойку, заказал коньяк и пообещал себе уйти тут же, как только кончится композиция и он, несомненно, выполнил бы свое обещание, если бы не материализовавшийся из темноты зала Воропаев.
– О, Роман? А я смотрю, ты эстет. То встреча на вернисаже, теперь тут… Ты что, джаз уважаешь? Надо же, – усмехнулся Сашка, – вот бы никогда не подумал…
Бармен поставил пред Малиновским бокал.
– Что это? – Воропаев бесцеремонно схватил бокал, сунул туда свой нос, сморщился, – неплохой выбор, мда… – и обратился к бармену: – 150 коньяка, да не эту гадость...
– Как обычно, Александр Юрьевич?
Сашка кивнул.
– А ты тут постоянный посетитель? – со смешком спросил Рома.
Воропаев неопределенно пожал плечами. Музыка кончился, Роман кинул на барную стопку пару купюр.
– Уже уходишь? – Воропаев схватил его за руку, не позволяя встать. – Посиди еще, хочешь, я закажу тебе выпивку? – сказал проникновенно, и от его голоса у Ромы озноб прошел по телу. «До чего же мерзкий тип, этот Воропаев, – подумалось ему, – и чем вежливее – тем гаже…»
– Ну что ты кривишься? – с придыханием спросил Александр, явно забавляясь реакцией Малиновского и, вдобавок, провел по его ладони пальцем. Рома отдернул руку.
– Так, – тон Воропаева моментально стал ледяным, глаза потеряли маслянистость, – ты долго от меня, Малиновский, бегать будешь? Мы с тобой договорились о том, что ты предоставляешь мне информацию, правильно? И что? Кормишь тухлятиной, все, что ты говоришь – я и так уже знаю. Или ты принимаешь меня за такого же идиота, как твой Жданов, или что? Что ты затеял, Малиновский? Если ты согласился работать на меня, так работай, а иначе…
– Что иначе?
– Я найду, как испортить твою не обремененную заботами жизнь, – сладко улыбнувшись, сказал Воропаев. – И, мне помнится, кто-то был заинтересован в Кире? Ай-ай, не стоит тогда портить отношения с ее братом, не правда ли?
Рома встал:
– Я все помню. Я помню, что обещал, и я все сделаю. Или ты сильно торопишься?
Воропаев хмыкнул, покачал головой, будто размышляя:
– Пожалуй, еще немного подожду… учитывая то, что никого ближе у Жданова, чем ты, нет, хотя… может, завербовать Пушкареву? Но нет, от ее вида у меня, как и у тебя, – проникновенно заметил Александр, – несварение… Подожду, но не заставляй меня ждать уж слишком долго.
Рома уже сделал несколько шаг в сторону выходу, когда вслед ему раздалось:
– Передать привет сестричке?
– Спасибо, не стоит, я с Кирой общаюсь достаточно часто, – с трудом сдерживая злорадство, поблагодарил Малиновский…
Даже сейчас, спустя несколько дней после разговора, Рому передернуло: все ж Сашка – змей, лучшего сравнения не найдешь. Мерзкая тварь, но… иногда приходится для пользы дела и с такими иметь дело.
Малиновский опять ударил по рулю, потом еще и еще раз. Кира! Каким бы замечательным козырем могло стать ее падение! Раз – и они заодно против Жданова, сообщники, два – и с Сашкой можно беседовать с позиций не друга Андрюшеньки, а любовника сестрицы. Да только немного напрячься, и столько плюсов можно найти, и надо же было Воропаевой все испортить!
Раздражение и не думало уходить, мешало сосредоточиться. Планы рисовались один красочнее другого, один другого безумного.
– Все не то, не то… – бормотал недовольно Рома. – Что же делать? Сколько можно водить за нос Воропаева, сколько можно выжидать с Кирой? Главное – не ошибиться, не сделать поспешный, необдуманный ход, но и не упустить свой шанс…
Рядом с автомобилем Малиновского, на красный, остановилась ярко желтая машинка: Порш Бокстер. За рулем сидела брюнетка, чем-то неуловимо напоминающая Клочкову. Девушка улыбнулась, и, не дожидаясь зеленого, резко рванула с места свою «лошадку». Рома засмеялся.
Черт возьми! Все у него получится, как получалось всегда! Завтра будет новый день, и новые возможности, и он, совершенно точно, их не упустит!
Малиновский выждал еще пару секунд и бросился в погоню за лихой гонщицей…
***
Андрею казалось, что уже глубокая ночь, но часы на приборной панели показывали всего-навсего восемь вечера. Первой мыслей было – поехать домой, довезти, сберечь то хрупкое, забытое, а может, неизвестное до сегодняшнего дня чувство равновесия, гармонии. Что-то подобное он всегда испытывал с Катей, но сегодня все было ярче, весомее.
Андрей твердо решил не рассказывать никому об этом, даже Малиновскому. Скажет, что да, вторая ночь состоялась, выслушает с улыбкой Ромкины дурацкие шуточки – и все! Не будет, не хочет он рассказывать Малине – все равно тот не поймет – про то, как они сидели рядом, завернувшись в одеяла, как пили молоко, ели пирожки и молчали. Впервые в этом молчании был уют и покой, впервые мысли не скакали, обгоняя друг друга: «Что делать теперь? Что говорить? Что дальше?»
Они как-то легко и просто пришли к решению – кажется, это Катя предложила – до того момента, пока не найдется Скиталец, пока не появится ясность, остаться просто друзьями. И никакой романтики! Какой груз с плеч долой! Не надо больше притворяться и врать! И больше не будет этой гадливости, отвращения к самому себе! Теперь бы еще расставить точки над «и» с Кирой, и утрясти все – до конца – с Олей…
Как ни хотелось поехать Андрею домой и остаться до утра в одиночестве, он со вздохом набрал номер Оли.
– Да, Андрей Павлович? – что же у нее все время такой сонный, уставший голос?
– Я разбудил?
– Нет, конечно, рань такая… Что Вы хотели?
– Я обещал позвонить... – сказал и запнулся, не зная, что добавить. В ответ не раздалось ни звука.
– Оля, давайте увидимся? Хоть завтра? – все же говорить, видя ее – легче. – Нам надо все решить… Скоро же уже.
– Еще не очень скоро, – она кашлянула.
– Ты не заболела?
– Нет, ерунда. Просто холодно. Давайте встретимся. В парке, в остановке от моего дома, знаете? Завтра в два. Я все равно там каждый день гуляю по часу, сказали – полезно.
– Хорошо, я приеду. Оля… ты звони, если что-то… – он совершенно беспричинно заволновался.
– Обязательно, – пообещала она и положила трубку.
Все, долг можно было считать выполненным. Андрей посмотрел на лежащий на соседнем кресле телефон. Странно, что не звонит Кира. Обычно, к этому времени она успевала позвонить раз сто, а сегодня – полная тишина. Странно, очень странно. Окончательно распрощавшись с надеждой на спокойный вечер, Андрей сам набрал номер Воропаевой.
– Андрюша? – как давно она так его не называла, а главное – с такими интонациями.
– Привет, Кирюш, что делаешь? – он тут же пожалел, что задал этот вопрос. Сейчас Кира ответит, что, что когда она спрашивает его об этом. он взрывается и кричит, что она лезет в его жизнь… Но Кира снова удивила его:
– Ничего. Читаю, телевизор смотрю. Оказывается, иногда показывают очень занимательные передачи… А у тебя как дела?
– С Пушкаревой проверили кое-какие документы, сейчас домой еду. Хочешь, заеду к тебе? – спросил он.
– Нет, – торопливо ответила Кира. – Я спать уже собиралась…
– Еще девяти нет.
– У меня болит голова…
– Хорошо, – удивленно сказал Андрей.
– Прости меня, – неожиданно добавила Кира, – ладно? Я иногда просто несносная, но я люблю тебя и хочу, чтобы у нас все было хорошо, – добавила жалостливо, чем совсем сбила Андрея с толку.
– У нас все будет хорошо, Кирюш, честно, – ответил Жданов, сам веря в это…
***
Оля немного запаздывала. Андрей, пока ждал ее, сидя в машине, успел позвонить Кире и снова удивиться внезапной перемене, произошедшей с невестой, и Кате – чтобы снова увериться – у него есть преданный, надежный, нежный друг.
Даже мерзкое отражение сегодня не особо сильно раздражало: он смог наладить отношения с тремя девушками, сможет и с незнакомцем в зеркале разобраться…
Олю он заметил издали: она выглядела сегодня иначе – аккуратнее? Не было этого жуткого пальто, вместо него – яркая куртка, правда, на ногах все те же кроссовки, и это по зиме! Андрей нахмурился. Нет, дело не в куртке… Волосы собраны в пучок, но в отличие от Кати, Оле эта прическа идет, делая ее элегантнее, благороднее что ли…. и взрослее.
Он вышел из машины и поспешил ей навстречу. Остановился, не зная – как лучше поприветствовать ее – обнять? поцеловать в щеку?
– Здравствуйте, – она тоже остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.
– Привет. Я вот… приехал…
– Вижу, – она кивнула. – Давайте сядем? – и огляделась.
Скамейки были занесены снегом, и Андрей запоздало подумал, что было большой глупостью соглашаться на встречу в этом парке, а не в какой-нибудь уютной кафешке.
– Давай выпьем чаю или кофе? Или кофе нельзя? Соку? Поедем, я знаю неплохое кафе неподалеку. А то здесь холодно и сесть некуда, – он почувствовал себя старшеклассником, впервые пригласившим подругу на свидание. Чего он мнется? – Поехали, сказал более решительно и взял Олю за локоть.
Ольга замотала головой и мягко, но решительно высвободила руку:
– Я никуда не поеду, – сказала тихо. – Давайте решим все наши вопросы тут.
Она снова ему не верила, она снова была настороженной. Опять!
– Послушай, я уже сказал тебе и повторю еще раз, – медленно проговорил Андрей. – Хочешь деньги? Будут. Квартиру? Пожалуйста. Врачи? Самые лучшие. Дача…
– Вы женитесь на мне? – перебила она его.
– Что? – он так боялся этого вопроса! – Да, – выдавил Андрей из себя, поправил очки, потер переносицу, – если для тебя это… важно, то… гм… женюсь.
Ольга смотрела на него пристально несколько минут, потом заговорила, делая шаг в сторону и опуская глаза:
– Я всю ночь думала – зачем вам все это? Я так и эдак прикидывала. Не пойму. Я обрадовалась сначала, а потом… Такая щедрость. Так неожиданно. Я столько ждала, так страдала, все никак понять не могла – за что вы так со мной тогда… знать не хотели. Я… я как… и вдруг – звонок, потом лично приезжаете, обещаете… – она подняла на него глаза – жениться… Зачем?
Что он мог ответить ей? Правду?
– Что Вам от меня надо? Мой ребенок? Яне отдам его вам! – вдруг выкрикнула она.
– Ты что? Оля, зачем мне ребенок? В смысле – без тебя… зачем?
– Да, – она усмехнулась и погладила себя по животу. – Действительно... зачем Вам мой ребенок? Зачем Вам я? Зачем?
Он молчал.
– И все же вы готовы исполнить любое мое желание? – она замолчала, ожидая ответ.
– Любое, – кивнул Андрей. Он смотрел на Олю и видел, как быстро, ужасающе быстро она бледнеет. – Оль… ты… Все нормально?
– Я нормально… – она закусила губу. – нормально… хорошо… Тогда... – она подошла к нему, положила ладони на плечи. – Поцелуй меня.
Он наклонился и поцеловал ее в губы, стараясь не думать о том, каким она его может увидеть.
Глаза закрыла… это хорошо…. Сухие, шершавые губы… Дыхание не очень-то и свежее. Тогда тоже так было? Не вспомнить ничего кроме запаха виски, который так здорово отбивает все прочие запахи…
– Андрей… – Оля сама прервала поцелуй, и Жданов с трудом подавил вздох облегчения. – Андрей, – на провела по губам ладошкой, – ты же… – на глазах навернулись слезы. – Ты любишь меня? – прошептала она.
Черт! Черрррт побери! Всех! И Скитальца и всех женщин с их потрясающем умением задавать такие вот вопросы…
Она ждала, он мялся, не зная, что предпочесть: очередную ложь или спасительную правду.
– Не отвечай, – она вздохнула, зажмурилась, сморщила нос.
– Тебе плохо? – Андрей тут же подхватил ее под локоть. – Что с тобой?
– Ничего… говорят… тренировочные… матка тренируется…
– Не рано ли? – он ничего не знал о беременности, но бы уверен, что женщина даже в положении не должна выглядеть, как Оля сейчас.
– Отвези меня домой, – попросила Оля.
– Может, лучше в больницу?
– Ты обещал выполнять мои желания. Все уже в порядке, бывает, – она тяжело оперлась на его руку.
Они долго брели до машины, Андрей усадил Ольгу с невероятной осторожностью и ехал так, словно вез ценнейший груз.
Всю дорогу Ольга смотрела на него, он, не в силах игнорировать ее взгляд поворачивался к ней. Оля улыбалась, он улыбался ей в ответ.
– Только во двор, ага, сюда, а дальше я сама… Вот тут, да, чуть правее. Хорошо… – она дернула ручку двери.
– Погоди, мы не закончили разговор…
– О чем нам говорить? – Оля опять поморщилась и вздохнула. – Ты не ответил на мой вопрос, а без него… – она открыла дверь и аккуратно вышла из машины. Обнимая живот, медленно и осторожно шла по двору. Яркая куртка, выбившиеся из прически и развевающиеся на ветру белокурые пряди, походка смешная – вперевалку…
Он смотрел ей вслед и ничего не делал, даже не шевелился.
За Олей давно захлопнулась дверь подъезда, а Андрей все не мог найти силы завести автомобиль и уехать… Он не смог соврать. Интересно знать – почему. Раньше говорил «люблю», как другие говорят «привет», что же сегодня остановило?
***
Он задремал, сидя перед камином: пламя лизало потрескивающие поленья, расцвечивая сумрак комнаты в алые и багровые тона. Было тепло и уютно. Андрей не заметил, как выскользнул из рук бокал с остатками виски и покатился по ковру, оставляя за собой тонкую дорожку. Глаза слипались и было так лень добираться до спальни. Андрей подоткнул под голову маленькую подушку и… оказался на заснеженном поле. За мгновение, отделяющее сон и явь, Андрей вспомнил этот сон, вспомнил ужас, который довелось испытать и тут же забыл: белая пустыня и кромка серого льда на горизонте стали единственной, самой настоящей реальностью.
Он шел, ругая ветер, бьющий в лицо, снег, норовящий попасть за шиворот, наст, острой коркой царапающий кожу, ругался, но продолжал идти к своей цели – замерзшему озеру. Почему-то он обязан был дойти – кто-то ждал его там, давно ждал, и он обязан… Он никак не мог вспомнить – откуда знает, что его ждут, откуда знает – куда должен идти, и почему уверен, что серое пятно на горизонте – озеро…
– Оля? – если он и удивился, то только на секунду. – Оля, ты же пошла домой. Что ты тут делаешь?
Она молчала, глядя на него с тоской.
– Оля, почему ты молчишь? – он сделал первый шаг на лед и тут же воспоминания навалились на него. Сон, это сон, все тот же кошмар! Еще несколько шагов и…
– Нет, – прошептал Андрей, – нет, нет, зачем? Я же… мы же договорились обо всем? Зачем? – он посмотрел на берег, ожидая увидеть Скитальца, но берег был пуст. – Оля? – он повернулся к ней.
– Ты обещал выполнить все мои желания… – кажется, ее голос звучал в его голове.
– Да, – он кивнул, – да, – и с ужасом посмотрел на серы лед, разделяющий его и Олю.
– Тогда, – это не она говорит, а ветер поет? – полюби меня!
– Что? – небо темнело, белесо-серое еще секунду назад, оно наливалось свинцовой тяжестью. – Что? Что ты говоришь? – закричал он.
– Полюби! – она сделала шаг ему навстречу.
– Нет! – крикнул он, а она уже бежала к нему по такому обманчиво-крепкому люду. Ветер дул все сильнее, Андрей пытался разглядеть хоть что-то, отгоняя от себя крупинки снега, словно рой надоедливых пчел. – Оля! – он сделал шаг вперед, поскользнулся, упал и в этот миг увидел чернеющую посреди озера полынью...
– Оля!!! – закричал он, срывая голос и…
…проснулся от собственного крика.
– Оля… – он не мог отдышаться, будто пробежал несколько километров. Огонь в камине едва тлел, в комнате было темно. Андрей встал, шатаясь добрел до двери, включил свет в комнате, зачем-то посмотрел на свои руки.
– Каждый сам выбирает свою судьбу, – вспомнил слова Скиталец, – каждый сам.
Он ни в чем не виноват. Она сама, сама решила бежать через это чертово озеро! Зачем она это сделала? Чтобы он всю жизнь мучился? Просто проклятье, а не Оля! Глупая курица, которой надо что-то такое, особенное! Принц на коне, весь в белом, да еще чтоб любил!
– Каждый сам выбирает… – он открыл воду в ванной. – Каждый – сам. – Посмотрел в зеркало…
Но он-то не выбирал! Он не выбирал такую судьбу! Нет, это какое-то недоразумение! И он же уже все постарался исправить! Что он может сделать еще? Что?
Ругая себя, Скитальца, Ольгу и весь остальной мир, Андрей нашел мобильный и позвонил Оле.
– Да? – какой тонкий голосок, во сне совсем другой!
– Оль, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросил он.
– Я плохо сплю, не уснуть. А сегодня уснула, и так спала хорошо... пока вы не разбудили, – спокойно ответила она, и только тут Андрей посмотрел на часы: два двадцать. Прекрасно!
– Прости, – сдавленно сказал он, чувствуя себя последним идиотом .
– Ничего. Все в порядке. Все хорошо, – ответила Оля и, не прощаясь, повесила трубку.
Андрей поворошил угли в камине, постоял немного, глядя, как медленно умирает огонь, потом принял душ и лег спать. Закрыл глаза, и все думал – что, что же теперь он делает не так?
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
