|
Глава 12
Ружьё выстрелило, или Звёзды зимой
…За Малиновским захлопнулась дверь. Андрей на всякий случай выждал время и, став собой, повернул ключ в ящике стола. Вытащил из-под маскирующей кипы бумаг свидетельство о своём браке и, подперев рукой подбородок, сидел и смотрел. Вот он и лишился из-за своей глупости единственного человечка, видевшего в нём его самого, любившего только его.
Счастливый распахнутый взгляд. Благодарность, искренняя, живая, как будто она знала, кого благодарить, - просто за то, что он есть. Он был у неё, а она у него. Но он её, похоже, потерял… Узнал - и потерял…
Зорькин подтвердил все его догадки. Можно было, конечно, поиграть ещё, поубеждать себя, как только что Малиновского, что Зорькин лжёт, но в глубине души Андрей знал: всё правда. У Кати никогда не было ничего таинственно-личного с этим нескладным забавным пареньком. Правда, забавлял он Жданова мало, всё больше бесил. Прикатил в бар, где Андрей назначил встречу, уже не в такси, а на приличной такой машинке, вполне соответствующей его статусу; вёл себя уверенно и нагловато и никакого пиетета перед Андреем не выказывал. Всё это вызывало глухое раздражение и даже настойчивое желание поинтересоваться его зарплатой, но тоскливое ощущение, сопутствовавшее его нынешней правдивости, сбивало пыл и останавливало. Ничто ему не угрожает. Катя за всем проследит, ничего плохого не допустит. Теперь уже из чувства долга; наверняка она разочаровалась в нём самом.
И Малиновскому он вынужден теперь врать, недоговаривать… Он остался один. И никогда ещё чувство одиночества не было таким сильным, как в те минуты вчера, когда он стоял с Кирой посреди их будущей квартиры и смотрел на её улыбающееся лицо. Листок бумаги, вот эта бумажка с печатями, лежащая сейчас перед ним, была живее и реальнее Кириной улыбки, её самой. Они совсем чужие друг другу, это абсурд, люди не могут жениться в таких обстоятельствах…
И всё-таки женятся. Вчера Кира заставила Катю рассылать приглашения, и Андрей явственно увидел в Катиных глазах желание поставить все точки над «i». Со дня на день этот разговор состоится, а Андрей не знает, что ей отвечать. Ей и…
Ручка двери потянулась вниз; свидетельство полетело обратно, в стол. Улыбка, которую Андрей тут же надел, сбежала, не понадобившись: у Киры был вид палача, пришедшего расправиться с жертвой.
Но внешне она была спокойна, только бледна. Подошла, села, помолчала. Невинным уточняющим тоном спросила:
- Андрей, где ты был в четверг?
Мысли смешались. В четверг. Это слово ему абсолютно ни о чём не говорит, равно, как и названия остальных дней недели. Он помнит только то, что связано с Катей. Вот если бы Кира…
- Ну, где у тебя была встреча с Резуновым?
Ах, вот оно что. Ну, так бы и сказала: когда ты следил за Катей и её новым «молодым человеком»…
- В «Лиссабоне», - хрипло ответил он.
Светлые глаза холодно пронзили его.
- Резунова там не было. Там вообще никого не было. Ты был один. Ты мне опять солгал.
Он почти с жалостью посмотрел на неё. Ему бы её проблемы…
- Откуда тебе известно, что Резунова не было? – хладнокровно поинтересовался он, а Кира, видя его невозмутимость, напротив, начала закипать.
- Ты думаешь, в «Лиссабоне» мало людей, которые могут сказать мне правду?! Почему ты заставляешь меня унижаться, выслушивая от таких, как Шестикова, что мой жених ходит по ресторанам без меня и, мало того, поджидает кого-то с мечтательным видом?!..
- Ну вот, ты же сама сказала: поджидает… Да, я ждал Резунова, я же тебе не говорил, что он пришёл вовремя! А Шестикова, - раздражение помимо воли всё-таки начало подниматься, - Шестикова, между прочим, убралась в двенадцать и не могла видеть, один я был или с Резуновым!..
- Я знаю: у тебя была встреча с этой женщиной, - в нервном отчаянии теребя завязку на поясе брюк, сказала Кира. – Ты ждал её! И просидел там всю ночь, вот почему ты не приехал ко мне!.. Андрей, ты стал странным. Ты изменился. Ты мне всё время врёшь, врёшь и врёшь, ты не говоришь ни слова правды, ты даже не смотришь на меня!.. Я не знаю, кто или что тебя изменило, но ты уже не тот Андрей Жданов, которого я полюбила когда-то…
Тёмная холодная ярость вдруг подступила к глазам и на мгновение ослепила их. Да в конце концов…
- Ну, вот и подумай, нужен ли тебе такой Андрей Жданов, - потяжелевшим голосом, глядя ей в глаза, проговорил он.
- Не поняла, - изумлённо выдохнула она.
- Ну, ты полюбила одного Андрея Жданова, я стал другим. Подумай, нужен ли тебе – другой…
Кира побледнела ещё больше, одновременно и осев, и выпрямившись в своём кресле.
- Ах, вот как, Жданов, - тихо сказала она. – Значит, ты решил моими руками отменить свадьбу. Не выйдет. – Она неловко вскочила, стул отъехал в сторону. – Я люблю того Андрея Жданова, который сидит передо мной, мало того - я выйду замуж за этого человека и проживу с ним долгую счастливую жизнь!.. Назло тебе, назло Саше, - обозлённо добавила уже у двери. – Саша хочет забрать свою долю из «Зималетто», и я не могу его отговорить. И, если хочешь знать моё мнение, я даже рада. Для «Зималетто» это не смертельно, а вы наконец перестанете ругаться… А сейчас я иду показывать твоему отцу свадебное платье! – Голос её зазвенел, изменился так, что Андрей вздрогнул. - До встречи, любимый!.. – И дверь с грохотом захлопнулась.
Теперь оседать в кресле настала очередь Андрея. Вот она, вот его безнадежность. Сначала она «не может Сашу отговорить», а потом, заикнись только Андрей об отмене или даже отсрочке свадьбы, и сама заберёт свои акции. «Я выйду замуж за этого человека…» Господи, ну только бы она нашла в качестве объекта какого-нибудь другого человека!..
Бесшумно выскользнувшая из каморки Катя тоже была бледна. Она, конечно, слышала этот безобразный «разговор». Он смотрел на неё с видом грешника, ожидающего приговора. Чёрт возьми, он должен сказать ей правду! Сказать, что мысль о свадьбе ему отвратительна и всё, что у него осталось, - это тайна, связывающая их. Его и её. Ну, пусть глупо, инфантильно, бессмысленно… но он не хочет, чтобы она бросала его, это просто его добьёт, как она не понимает!..
Но ничего этого, как и фальшивой улыбки десятью минутами раньше для другой, не понадобилось. Катя просто подошла, положила на его стол документы. Голос её немного дрожал.
- Андрей Палыч, это для Юлианы. Я сделала расчёты по показу. Посмотрите, если будет время; возможно, надо будет внести изменения.
Он смахнул машинально бумаги в стол и молча кивнул, сглотнув и не сводя с неё глаз. А ведь помимо облегчения он испытывает ещё и прямо противоположное – сожаление. Он хотел этого разговора, этот разговор уже нужен ему... Что-то тяжёлое навалилось, и он повёл плечами, свыкаясь с очередным новым ощущением. Глядя на неё теперешнюю, казавшуюся такой чужой, такой неподходящей больше ни этому кабинету, ни своей каморке, он вдруг осознал, что такая она ему нужна ещё больше. Тогда, в «Лиссабоне», вернувшись от Зорькина и проводив взглядом Катю и её спутника, он залез в «мечтательные» (Шестикова) дебри, не чувствуя опасности, обманываясь нереальностью ночи, всей этой обстановки, как бы защищающих его. А теперь эта правда стала реальностью, как сама Катя, которая стоит сейчас перед ним, да ведь достаточно только протянуть руку…
И он протянул. И почувствовал под своими пальцами мягкую тёплую ладошку, и инстинктивно погладил большим пальцем, вбирая в свою руку…
- Катя, нам надо поговорить.
То ли глаза её, то ли стёкла в новых очках затуманились. И не поймёшь – то ли испугалась, то ли…
- Вы правы, - тихо сказала она и потянула руку назад. И сама попятилась. Но он не отдал, не пустил, нежно, но крепко сжимая.
- Сегодня? Сегодня вечером, Кать?
Она мотнула головой.
- Сегодня нет, - еле слышно ответила. – Сегодня не могу… я иду в театр…
В театр?! С НИМ, с ТЕМ!.. И она же могла неверно истолковать его слова, подумав, что после скандала с Кирой он хочет настаивать на разводе! Не дать опомниться, разубедить, не отпустить…
- Андрей, Катя, привет!
Руки разлетелись, как испуганные птицы, в разные стороны.
Откуда-то он знает эту женщину…
Катя, пробормотав что-то о готовых расчётах, ретировалась в каморку. Прикладывая нешуточные усилия, чтобы вернуть неслушающееся сердце в положение нормы, Андрей нацепил теперь уже «улыбку для Юлианы». И сколько их у него, этих улыбок…
Юлиана отказалась присесть, сославшись на кучу дел. Как всегда, лёгкая, независимая, свободная от проблем. Было бы удовольствием общаться с ней, если бы он не испытал минуту назад другого удовольствия… Смешанного с тревогой, озабоченностью, даже страхом. И всё же как будто само счастье явилось перед ним, тихо задело - крылом?..
- Ну? - Юлиана сияла, смеясь над его рассеянностью.
- Что?
- Документы, Андрюша, всего лишь документы! Катя сказала, что они у тебя!
- Ах. Да-да. Ну, конечно…
Собственный игриво-подначивающий тон вернул равновесие. Улыбаясь, он вынул из стола Катины расчёты и положил перед ней.
- Я не успел посмотреть… посмотри сама, хорошо? Если что, все замечания – Катерине…
- Ох, и эксплуатируешь ты девушку, - грозно поводила зонтиком перед ним, он шутливо отвернулся. – Ладно, я побежала. Совсем нет времени…
- Кстати, а почему счетами занимаешься ты, а не Кира?
- Потому что Кира, Андрюша, совсем замоталась с вашей свадьбой, а некоторые товарищи делают вид, что их эта свадьба вообще не касается. Как будто Кира выходит замуж сама по себе!..
- Ну, как ты можешь говорить такое, ты же прекрасно знаешь, как я занят…
- Это ваши проблемы, Андрюша, и сами с ними разбирайтесь! – Останавливающим жестом Юлиана подняла руки – зонтик в одной, бумаги в другой. Улыбнулась, смягчившись: - Чао…
- И тебе того же, - мрачно проговорил он ей вслед. С раздражением вынул бутылку и, налив полстакана, залпом выпил. Ки-и-ира… Так и есть: она выходит замуж сама по себе.
…А как иначе? Как женщина может выйти замуж за женатого человека? Юлиана тупо смотрела на листок, лежавший в стопке расчётов последним. Пушкарёва Екатерина Валерьевна, Жданов Андрей Павлович… Розоватый гербовый рисунок, печати. Принять ЭТО за развлечение компьютерной графической программой было сложно. Слишком сомнительная и жестокая шутка даже для легкомысленного Жданова. Да и не похож он на себя прежнего. Мрачный какой-то, озабоченный…
Сложив листок в трубочку и взволнованно похлопывая ею по подбородку, Юлиана задумалась.
***
Укрепляться в своей решимости всегда трудно. Особенно трудно, когда человека видишь каждый день, когда он заглядывает тебе в глаза, ищет твою руку, а найдя, вытворяет с ней такое, что полностью лишаешься собственного «я»…
Захлопнув дверь каморки и прислонившись к ней спиной, Катя впервые осознала эту простую данность. И страх сковал мышцы, горло, она даже поднесла руки к шее… Она не готова сейчас уйти, она вообще не готова расстаться с ним - навсегда…
От радостного настроения, предназначенного Володе и опере, которую они будут слушать вечером, ничего не осталось. Доигралась, дотянула… Ведь сколько раз уже собиралась поговорить с Андреем и вот, вынудила его просить о разговоре первым, а себя – слушать потом всё это. Что может быть унизительнее?..
В офисе разговаривать невозможно, появление Юлианы это доказало. Но и своим вечером она пожертвовать не может. Не должна – если хочет сохранить свои новые, хоть и не бог весть какие, крылья. Но каким он был нежным… Щадит её. Он всегда хорошо к ней относился, а она часто в последнее время несправедлива к нему.
Кулачок решительно сжался. Завтра. Завтра они поговорят… И ничто уже не сможет помешать.
Всё оставшееся до вечера время она не выходила из каморки, благо было чем заняться – готовила отчёт. Послезавтра совет акционеров, всё должно быть идеально. Из-за отчёта и Андрей не беспокоил её; изредка она слышала из кабинета какие-то звуки, приглушённые голоса (заходил Жданов-старший, гостивший сегодня в «Зималетто»), а один раз Андрей прикрикнул на Малиновского, и Катя подняла брови. Никогда ещё так серьёзно он на Романа не прикрикивал. Нервничает… Видно, обсуждают предстоящий разговор с бедной дурёхой…
Проскользнуть бы незаметно, как она часто делала в последнее время. Но, как назло, Андрей вообще не выходил из кабинета, а стрелки на часах не оставляли шанса этого дождаться. Придётся рискнуть…
Он навис над нею, едва она открыла дверь. Как будто долго и специально дожидался. Скользнул затуманенным взглядом по пальто, по сумке на плече.
- Катя, я же сказал вам: я хочу с вами поговорить.
- Я опаздываю, Андрей Палыч. Пожалуйста, отпустите меня. Обещаю, мы поговорим завтра.
Только недавно она упрекала себя в несправедливости, но разве за этот запах можно похвалить его? Он постоянно ищет выход в алкоголе, это правильно, по его мнению?..
- Нет, я хочу поговорить сейчас. – Он придвинулся ещё ближе, и она отвернула голову. Это не укрылось от него; он усмехнулся. – Катя, я противен вам? Вам неприятно со мной разговаривать? Почему вы молчите, Катя, скажите: вы больше не…
- Андрей Палыч, - не выдержав, терпеливо сказала она. – Всё хорошо, всё по-прежнему, мне казалось, мы это уже выяснили… раз и навсегда. Я понимаю, как вам тяжело. И сама хотела начать этот разговор… о разводе… Уверяю вас, здесь никаких проблем не возникнет.
Испуганно, обиженно умолкла. Андрей как-то странно, жёстко, даже зло рассмеялся, как будто она сказала какую-то чушь. Отодвинулся резко, но всё так же продолжал стоять на её пути.
- Мне плевать на развод, Катя! И на свадьбу – тоже! – громко, с насмешливым вызовом произнёс. – Неужели вы до сих пор не поняли?! Мне плевать на всё, я хочу, чтобы всё осталось, как есть, почему вы бежите от меня и от правды, Катя, неужели вам всё равно, что со мной будет, неужели я вам стал так безразличен?..
Она не успела не только ответить, но и хоть что-нибудь сообразить. Она действительно не понимала… он что, хочет воспользоваться их браком как щитом от брака с Кирой?.. Впрочем, это было уже неважно: в кабинет входила целая процессия во главе с Павлом Олеговичем. И, прежде чем Андрей обернулся к ним, она успела прочесть в его горящем взгляде яростное сожаление – и решимость. И вздрогнула, вспомнив, что сама с такой же решимостью определила срок разговора – завтра… Теперь почему-то уже не так этого хотелось.
Еле слышно пробормотав слова прощания, проскользнула между его отцом и невестой и вылетела через приёмную в холл. И сразу же увидела какое-то скопление у ширмы мастерской. Девочки, бережно поддерживая под руки Ольгу Вячеславовну, вели её к лифтам.
- Плохо стало. Переутомление. Мы её домой везём, - пояснила Света.
Катя застыла, глядя подругам вслед. Под-ру-ги – под ру-ки… А она даже не знала, что произошло. Посмотрела на часы: если поспешить, то можно ещё и к Ольге Вячеславовне успеть. Володя ведь уже ждёт её внизу, он подвезёт. Только бы…
Развернулась и наткнулась на взгляд Юлианы. Занятая своими мыслями, даже не заметила её, а Юлиана всё это время стояла рядом…
- Катюш, мне надо поговорить с тобой. Не бойся, это много времени не займёт, - откашлявшись, проговорила Юлиана. Выглядела она странно, как-то необычно серьёзно, Катя впервые видела её такой. И – друг она сейчас, враг?.. Нехорошее предчувствие сжало сердце.
- Пойдём в мастерскую, там нет никого. Здесь неудобно разговаривать. – И Юлиана крепко взяла её за локоть.
…- Теперь ты понимаешь, почему я задержала тебя? Прости, но я не могла оставить это у себя.
Катя с трудом оторвала взгляд от завораживающего документа, который видела второй раз в жизни, и утонула в спокойных мудрых глазах. Нет, она не враг…
- Но почему… почему вы отдали это – мне?
Юлиана нарочито небрежно пожала плечами.
- Зачем мне проблемы с Андреем, а ему – со мной? Выяснения, оправдания… Мне с тобой легко. Я знаю, что ты понимаешь меня, и, надеюсь, смогу понять тебя… Если захочешь, конечно, - другим тоном добавила она. – Я не настаиваю, это только ваше, личное дело…
- Нет-нет! Вы ужЕ ошибаетесь! Это не личное… это по работе. Так было надо, фиктивный брак, мы заключили его… заключили, чтобы выйти из затруднительного положения. Если хотите, я расскажу вам, но знайте, что это только для дела, только для «Зималетто»!.. Я понимаю, вы подруга Киры, очень важно, чтобы вы поверили, чтобы не думали плохо об Андрее… Палыче. – Катя опустила глаза.
Молчание было томительным. Катя понимала: Юлиана взвешивает сейчас. Возможное и невозможное. Конечно, ей трудно представить, зачем ради дела понадобилось такое, но она не хуже неё понимает, вот что всё-таки можно верить, а во что – смешно. И выбрала, конечно, единственно верный вариант.
- Ну что ж, Катюша, - Юлиана мягко дотронулась до её плеча, - я верю тебе. И объяснения мне не нужны. Посмотри на меня, - попросила она и, глядя в глаза, улыбнувшись, отчётливо проговорила: - Я ничего не видела. Ты можешь положить этот документ на место и забыть. И всё же… и всё же на твоём месте я поторопилась бы от этого избавиться. Даже если это всё ещё необходимо. Боюсь, что Кира не оценит… не оценит степени необходимости. Даже не представляю себе, о чём думает Андрей.
И во вновь посерьёзневшем голосе – горечь за Киру, презрение к Андрею… И в который раз величина совершённой ошибки, степень собственной слепоты придавили неподъёмным грузом. Ничего не видеть, не слышать, красивая игра в преданность, в жертвенную любовь. Вот чем всё это оборачивается…
- Это не он… не Андрей. Это я во всём виновата, - упрямо, твёрдо сказала Катя. – И я… я постараюсь всё исправить. Обещаю вам… и себе.
Она сложила листок пополам и убрала к себе в сумку. Дома, дома она достанет его и посмотрит ещё раз. Последний раз…
***
Звёзды над головой были потрясающими. Почему никому в голову не приходит зимой смотреть на небо? Лечь на снег и утонуть в звёздах. Это редкость, конечно, но какое ощущение…
До снега он, правда, не добрался. Обосновался на полпути – на сломанном круге детских качелей. В конце дня сохранять вертикальное положение уже невыносимо…
Он лежал и улыбался. Изредка улыбку сгоняла перерезавшая лоб морщина, но потом её вновь разглаживала улыбка. Он смог! Он положил начало! Он попытался, он наконец-то остановил Катин бег от него!..
Правда, ещё хрупко, эфемерно. Пока она предпочла его правде – вечер с другим, и ему опять помешали переубедить её. Воспоминание о другом и перерезало лоб пополам. «Андрей Палыч, а Катя уже уехала. Она ведь в театр спешила, с Володей, он её во дворе дожидался…» Андрей чуть не стонал в бессильной злости, вспоминая эти Светины слова, машинально запуская руку в карман в поисках своего «эликсира от проблем» (Юлиана). Не успел! Отец и Кира задержали его, потом опять Малиновский, терпеть шуточки которого сил остаётся всё меньше и меньше, потом этот странный зигзаг в каморку… но, наверное, это тоже было нужно… и, когда наконец словил такси и примчался сюда, к тёплому, как он надеялся, желанному – она уже ушла. Вот здесь, на этом месте, наверное, ждал её в машине нефиктивный… «К Володе…» А ведь раньше её подруги говорили о Зорькине, но это было ложью, и он знал, что это ложь, о, какое благословенное это было время!..
А в каморке он забыл обо всём. Сидел на краю Катиного стола и вертел в руке её туфлю. Коричневую, на невысоком таком каблучке… Неопределённый ищущий взгляд обнаружил туфли под столом, и такое вдруг пронзило… Показалось, что, если не возьмёт их сейчас в руки, ладони просто сгорят. И сидел, и вертел… туфля почти полностью умещалась в его руке. И никуда не убегала. И не искала себе пару – пара спокойненько ждала её под тем же столом. Почему бы хозяйке не взять со своей обуви пример?..
Да всё просто: он же не обнимает и не гладит Катю, как эту туфлю. Она ничего не знает, и откуда ей знать? Если он сам знает (знает?) всего несколько дней, или часов, или минут… Подозревает, что пара его – здесь, в этой каморке, метр на метр, без окна, огромной и необъятной, как небо…
…Чё-то как-то и не по себе ему, и хорошо, и всё вместе. Может, именно так рождается человек? Не сознавая этого, переходит из одного состояния в другое, из одного мира в другой? И нет возврата к прошлому, и «мама, роди меня обратно» - не пройдёт. Кончено. Теперь волей-неволей будешь жизни радоваться…
Другой жизни. С убегающей Катей, с выскочившим им наперерез Володей… И только где-то там, высоко-высоко, из-за деревьев проглядывает небо. А раньше – не было.
Хо-ро-шо…
Последний раз редактировалось natally 04 янв 2010, 19:46, всего редактировалось 2 раз(а).
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Большое спасибо, дорогие читатели, за поздравления, пожелания, отзывы! Каждое ваше слово дорого для меня! 
Я люблю ОБОИХ сильно и нежно и в равной степени (это и актёров касается, но здесь это оффтоп 
).
Катюшка постепенно меняется, Андрюшка постепенно влюбляется, Малинка постепенно перестаёт понимать друга, Кирюшка постепенно теряет жЫниха... Ой, ну просто прелесть какая! 
Наташ, ну хоть чуть моложе бы.... 
Ну да ладна, он нам не для Катюшки нужОн, а для Андрюшки 
Не заводит Катька поклонников, они САМИ на неё западают. Это Андрюша слеп как крот, а посторонние мужУки очень даже видят что за фрукт эта Катенька 
Вот и добивается во всех(почти) фанфиках ЕЁ любви, потому как, когда понял и разгадал - тут же потерял. А она птиСа гордая - потеряла веру и улетела. Теперь попробуй догони и впоймай. 
С Зорькиным познакомили? Познакомили. Куда идёт после работы ПОМОШНИЦА сказали/говорят? Да. 
Вот дописываю, чуть-чуть осталось. 