|
12
Как же хорошо лежать вот так под солнцем… И не хочется, не жалея ни о чём другом, с сожалением признавать, что уже совсем скоро, через пару дней, не будет с ними этого солнца, этого тепла, этих золотистых бликов на голубоватой воде бассейна. А будет - серое мрачное небо, тяжело нависшее над землёй, бесконечный дождь, колющий в лицо холодными каплями, как иголками… а потом – как передышка, как маленькая вспышка света, белое чудо среди непогоды – снежинки, кружащиеся в свете фонарей, а потом так тихо , так уютно скрипящие под ногами… мандарины, изумрудная и терпко пахнущая (Андрей говорит – джином) ёлка, мюзиклы по всем каналам (это если у папы с мамой)… Сейчас просто не верится, что всё это будет – через каких-то несколько месяцев…
Забрать бы с собой это солнце, унести его в руках, потом повесить в небо прямо за окном кабинета, чтобы в любую минуту, повернув голову, можно было... Вспоминать? А что? Этот нынешний горьковатый привкус их наслаждения, этот бассейн, насмешкой судьбы из колыбели любви превращённый в жуткое напоминание, в свидетельство реальности случившегося? Нет, уж лучше непогода, уж лучше московский ноябрь… Там будет здоровый и, как всегда, весёлый Роман… и её, пусть пока не счастливый, но уже получивший надежду на счастье любимый.
До расслабленного слуха донёсся глухой рокот подъезжающей машины. Она чуть заметно улыбнулась, сняла солнцезащитные очки, привстала в шезлонге. По телефону она не стала говорить Андрею о том, что он спасён, что Рома дал показания, безоговорочно подтверждающие, что произошёл несчастный случай. Она обрадует его сейчас – скажет, что Рома звонил из больницы… Как хорошо, что никто не видел её в больнице. Ни Ани, ни Риты не было ни вчера, ни позавчера, когда она была там. Вчера она посидела с ним чуть дольше, чем накануне. Он так просил её. Они с сестрой чужие люди, а Рита – лишь очередной мотылёчек, прилетевший на его свет и опаливший о него свои крылышки… Никто из них по-настоящему не близок ему. Она – другое дело. С ней его связывает целая история, целый жизненный кусок, и теперь он цепляется за неё, как за последнюю соломинку, чувствуя, как рушится до основания вся его прежняя жизнь – в которой столько места отводилось Андрею... И уже даже цинизм его перестал быть спасательным кругом. Видимо, он всё-таки понял, что видимая лёгкость, предоставляемая цинизмом, - всего лишь отсрочка, за которой рано или поздно следует расплата – знанием, пониманием, признанием неизбежного. И стал обычным – обычным человеком, со слабостью и силой, победами и поражениями…
Андрей подошёл к ней – радостный, улыбающийся… И снова этот чудесный миг, в котором говорят лишь их глаза. Словно они шепчут друг другу: «Ну, как ты? Я люблю… А ты?» - «А я скучала…»… И нет как будто между ними недомолвок, и того, что он сделал с Ромой, и того, как он вёл себя потом с ним в больнице… Как же хочется, чтобы всё было так просто, так понятно, так хорошо.
Отдал бы всё, что есть у него, за то, чтобы узнать, о чём она думает… О полиции? О Малиновском? Или всё-таки о нём?.. В эти два дня, что его не было, полиция не появлялась, это ясно. Иначе она не смотрела бы так безмятежно, не говорила бы так спокойно по телефону. Видимо, у Малиновского пока не было возможности доставить себе удовольствие и сдать его со всеми потрохами. Ну что ж, осталось совсем немного. Ведь он вернулся – а это значит, что клубок распутается очень быстро.
Он протянул ей руку, она вложила в неё свою, он легонько потянул её на себя и поднял с шезлонга. Обнял, поцеловал макушку, потом, наклонившись, - лоб, глаза, щёки… Она, зажмурясь, улыбалась, потом открыла глаза, посмотрела на него снизу вверх.
- Всё в порядке?
- Со страховкой?.. Да, всё нормально. Роман Дмитрич может теперь болеть в своё удовольствие…
По её лицу пробежала тень, она отстранилась от него.
- Ты считаешь, он испытывает удовольствие? И над этим можно шутить?
Он виновато улыбнулся и, снова притянув её к себе, погладил по спине, успокаивая.
- Ну, прости, прости, вырвалось… Я не буду больше, обещаю… Кать…
- А?
- Давай поплаваем напоследок… Ты не хочешь?
В её огромных глазах, которые были так близко от него, мелькнул испуг.
- Ты что… Я не могу…
- Ну, чего ты боишься? Воду сменили давно, а бассейн есть бассейн… Ничего больше.
- Да… - задумчиво проговорила она. – Бассейн есть бассейн. - И, словно решившись на что-то, с грустью, но твёрдо посмотрела на него. – Андрюш, Рома звонил только что.
Лицо его напряглось, он нахмурился. Вот и всё. Вот всё и закончилось. Он выжидающе смотрел на неё, но она молчала, и он заставил себя спросить:
- Что он хотел от тебя?
- От меня? Ничего… Он сказал, что к нему приходил следователь.
Он крепко сжал её руки выше локтей.
- Кать, не молчи… Он всё рассказал?
Она медленно покачала головой, не сводя с него глаз.
- Он сказал, что ударился сам и с ним около бассейна никого не было, - сказала она.
Ему показалось, что где-то внутри у него натянутую до предела пружину в один миг отпустили и она внезапно сжалась, ударив по сердцу, и оно заныло, затрепетало в груди… Чёрт, почему же так больно. Ведь должно же стать легче. Но легче не становилось.
- Ты уверена? Почему он сделал это? – медленно спросил он, внимательно глядя на неё.
- Уверена, - устало сказала она и, выскользнув из его объятий, повернулась к шезлонгу, чтобы взять сарафан, висевший на спинке.
Почувствовав, как внезапно ослабели ноги и руки, он стоял не шевелясь и смотрел, как она одевается. Наконец она повернулась к нему и слабо улыбнулась. Но он не улыбнулся ей в ответ.
- Почему он сделал это? – повторил он.
- Я не знаю, - растерянно сказала она. – Но ведь ты говорил мне, что так и будет, что ты понял это из вашего разговора. Какая причина тебе нужна?
Он вздрогнул вдруг, провёл рукой по лицу… Ведь она не знает ничего… И теперь, когда всё изменилось, когда выяснилось, что он свободен, ей и нельзя знать, что на самом деле говорил ему Малиновский. Да ведь он и не сказал наверняка, что сдаст его… Но всё же… всё же почти невозможно поверить в то, что у него вдруг проснулась совесть.
Он махнул рукой небрежно.
- Не обращай внимания… Просто, когда я говорил с ним, мне показалось, что… Нет, забудь. – И он решительно распрямил плечи и улыбнулся ей. – Так, значит… Мы едем домой? – И напряжённо следил за выражением её лица, словно просил… или ждал чего-то. И она с тревогой смотрела на него, словно спрашивая – чего он ждёт. И оба они не могли найти ответы на свои вопросы.
Наконец она расслабилась, погладила его по руке.
- Едем. Я всё-всё уже собрала, пока ждала тебя. Только… Наверное, тебе нужно будет всё равно съездить в полицию?
И, не успела она произнести последнее слово, как отголосок её высказанной мысли, в кармане у него раздался звонок мобильного. Он ответил; поговорив с минуту, задумчиво убрал телефон в карман. Потом взглянул на неё исподлобья:
- Вадим говорит – нужно ехать в Левилль. Это всего лишь формальность, займёт не больше часа. – И, помолчав немного, спросил её: - Ты поедешь со мной?
И увидел, как она заколебалась, чуть покраснела… И, хоть длилось это всего лишь секунду, и хоть тут же она снова улыбнулась и побежала в дом за сумкой, чтобы ехать с ним, он не мог не спрашивать себя, чем вызвано это секундное замешательство.
И сердце его продолжало сжиматься от еле ощутимой, но непонятной и оттого пугающей, боли, когда он, в который раз за последнюю неделю, вёл машину по дороге в Левилль.
***
Он всё никак не мог поверить в случившееся, всё думал, что Малиновский обманул Катю или она сама ошиблась и не так поняла его. И поверил окончательно, только выйдя из здания полиции, только убедившись в том, что никто не собирается его арестовывать. Вполне реальный разговор с чиновниками, чужая речь, деловито снующие туда-сюда сотрудники полиции не оставляли сомнений в том, что с него действительно снято подозрение, что он свободен теперь. Малиновский, наивный глупец! Он рассчитывал, видимо, своим широким жестом произвести впечатление на Катю, недаром он позвонил ей. Ну, ничего, теперь, когда сам он свободен, а этот сукин сын выздоравливает и скоро встанет на ноги, он сумеет защитить её от него. В конце концов, они уедут отсюда скоро и, возможно, больше никогда его не увидят.
- Заедем к Рите? На пять минут? – спросила Катя, когда он сел рядом с ней в машину.
Он недовольно поморщился.
- Это ещё зачем?.. – Но, спохватившись, мягко добавил: - Ну, Кать… Пойми: я не хочу их видеть… - И, увидев, как она поникла, как покорно замолчала, видимо, решив не настаивать, вдруг изменил своё решение. Так нельзя… Нельзя её принуждать к чему бы то ни было. Он снова наступает на те же грабли. И он тронул её за плечо и легонько развернул к себе. Как же она устала… Её лицо словно распадается от усталости. – Кать, поехали, конечно. Не знаю, чего я заупрямился… Прости. – И, заведя двигатель, резко тронул машину с места.
«Прости». Слишком много «прости» за последнее время… И зачем ей понадобилось ехать к Рите? Это проклятое воспитание, эта вежливость – необходимо попрощаться, ведь они уезжают…. А теперь в машине повисло напряжённое молчание, и они почти ни слова не сказали друг другу.
Он остался в машине и ждал её, нетерпеливо постукивая по рулю ладонью. Скорей, скорей бы уехать отсюда… Ему ненавистен был весь этот пейзаж вокруг, это солнце, эти чужие, словно с другой планеты, деревья… И даже море, не видимое отсюда, но такое близкое, судя по звукам, аромату, ветру, вызывало у него чувство отторжения.
Задумавшись, он не заметил, как кто-то подошёл к машине и загородил собою солнце, светившее в открытое окно машины с его стороны. У него мелькнуло смутное воспоминание, какая-то странная аналогия… вроде бы недавно с ним было то же самое… тогда тоже тень упала на него… и он поднял глаза и прямо над собой увидел Аню. Она стояла у машины, совсем близко к нему, и, улыбаясь, смотрела на него.
- Привет, - сказала она.
Он попытался скрыть досаду, охватившую его при виде неё, и кивнул приветливо.
- Как дела?
Он пожал плечами.
- Нормально. Ты же знаешь – уезжаем.
Она кивнула.
- Знаю. А к Роме – не заедешь?
Он отрицательно покачал головой.
- Почему? – спросила она, и, увидев в её глазах какой-то странный блеск, он поспешил отвернуться.
- Не хочу, - проговорил он. – Я был у него, мы попрощались.
Она разочарованно подняла брови.
- Ну, это когда было! – протянула она. – Теперь же всё изменилось…
Он настороженно взглянул на неё. Ей всё известно?
- Что ты имеешь в виду? – спросил он.
- Сам знаешь, - откликнулась она и чуть заметно улыбнулась. – Он ведь прикрыл тебя. Спасибо сказать не хочешь?
- Кому – ему или тебе? – не сдержавшись, резко отозвался он, и лицо его помрачнело.
- Мне? – удивлённо рассмеялась она, и смех этот был ему неприятен. – Мне, конечно, хотелось бы, чтобы это было так, но… Увы, это не моя заслуга.
- А чья? Перестань говорить загадками… Роман решил, что так будет лучше, - и всё на этом. Ему виднее.
Она медленно покачала головой, всё ещё продолжая улыбаться.
- Нет, Андрей… Вернее – да, он так решил, но кто упросил его это сделать? Я, конечно, могла попытаться, но стал бы он слушать меня? Твой жене - и то целых два дня понадобилось… Где уж мне с ней тягаться.
Ему показалось, что он плохо расслышал её.
- Что ты сказала? При чём здесь Катя?
- Как это при чём? Ведь это она ездила к нему каждый день и уговаривала его. А ты что, не знал? Она не сказала тебе? Странно…
- Ты сама-то откуда узнала? – немного помолчав, насмешливо проговорил он, и только руки его до боли впились в руль, так, что, казалось, вот-вот раздавят его.
- Как откуда? Рома рассказал…
Он рассмеялся жёстким, металлическим смехом, и внезапно покрасневшие глаза его были словно два раскалившихся угля, прожигающих её насквозь.
- Он расскажет…
- А зачем ему врать? Не просто же так он простил тебя, ты же должен понимать. Ладно, не хочешь – не верь… Да и какое это имеет значение? Ты на свободе - и это главное. Она ведь на то и жена тебе, чтобы помочь в трудную минуту.
Он вдруг расслабился, отпустил руль, насмешливо-проницательным взглядом посмотрел на неё.
- А ты – хорошая ученица… Схватываешь на лету.
- Ну, так учителя хорошие были, - без улыбки, многозначительно проговорила она. – И я не Рому имею в виду…
Он снова помрачнел, нетерпеливо дёрнул плечом.
- Оставь меня в покое… Я ничего не обещал тебе. И не собирался обещать.
- Не обещал – правда. А вот то, что не собирался… Прости, но я пока галлюцинациями не страдаю.
Он снял очки, отбросил их в сторону, потёр глаза. Потом поднял голову, посмотрел на неё весёлым затуманенным взглядом, улыбнулся.
- Анька, чего ты хочешь от меня? Ведь ты всё понимаешь…
- Я-то понимаю. А вот ты, похоже, не очень, - раздражённо отозвалась она, и в голосе её появились стальные нотки.
- Всё, проехали. Мне надоели твои загадки. – Он снова надел очки, положил руку на руль, и в тот же миг она порывисто наклонилась и накрыла его руку своей рукой. Её лицо было так близко от него, что он чувствовал её дыхание.
- Андрей… - горячо прошептала она. – Не уезжай. Не оставляй меня… - И глаза её с немой мольбой были устремлены на него.
Он изумлённо смотрел на неё, потом решительно и твёрдо снял её руку со своей руки.
- Успокойся, Аня, - спокойно сказал он. – Ты перепутала, это бывает…
С лица её исчезло умоляющее выражение, оно стало жёстким и замкнутым. Выпрямившись, она проговорила насмешливо и снисходительно:
- Бывает… И не только со мной. – Помолчала немного и добавила нарочито безразличным тоном: - Я тебе говорила - я снимаю квартиру на Профсоюзной, телефон у тебя есть. Если захочешь, позвони.
Он снова поморщился досадливо, но она не увидела этого, так как уже уходила от машины к дому. Дверь за ней закрылась - и тут же открылась снова, пропуская Катю. Он сидел и смотрел, как она подходит к машине, открывает дверь, садится рядом с ним… Заметив, что он как-то странно смотрит на неё, встревоженно спросила:
- Что-то случилось? Что с тобой?
- Со мной – ничего, - медленно проговорил он. – А вот с тобой что?
Она вздохнула тяжёло, провела по лицу рукой.
- Андрей, что опять случилось? Чем ты опять недоволен? – устало спросила она, не глядя на него.
- Я всем доволен. Как же мне не быть довольным? Все так заботятся обо мне… Скажи мне только одно – это правда, что ты ездила к Малиновскому?
Скажи, скажи, что это неправда, что это лишь его больная фантазия, ну скажи… Но, ещё прежде, чем он произнёс последнее слово, по выражению её лица он понял безвозвратно, что Аня сказала ему правду.
И у него опять заболело сердце.
------------------------------------------------------------------------
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
А то не все же, как ты, - крови жаждут. 
.........Ладно 
)
