Часть V
«Что делал слон…»
Частичка 5, мультяшно-киношно-песенная..
«Под грустное мычание, под бодрое рычание, под дружеское ржание…»
- Осёл? Я? А ты у нас, тогда, кто? Винни Пух или Пятачок?
- С ролью Кролика, я так понимаю, мы уже определились, - сказал Малина, кивая на Кольку, с хрустом грызущего печенье, - а мудрая Сова где-то здесь летает!
- За «сову» ответишь! – прогремел Жданов, ища свободной рукой ключик в кармашке.
- Лежачего не бьют! – С этими словами Ромка вытянулся вдоль батареи и выхватил из рук Коленьки предпоследнюю печенюшку.
- А по-моему, - назидательно проговорил Зорькин, проводив печальным взглядом ускользнувшее лакомство, - на осла больше похож господин Малиновский, а господин Жданов – на Шрека!
- На кого?! – в один голос воскликнули друзья.
- Вы что, Шрека не смотрели? – искренне удивился Николя.
- Смотрели! Только Жданыч пока ещё не очень зелёный! – ответил Малиновский. Затем добавил, обращаясь к Андрею:
- Жалко, что ты поцеловал свою возлюбленную уже после захода солнца. Теперь всё получится, как в мультике. А так хотелось чуда!
- Малина! – прорычал угрожающе Андрей.
- Молчу-молчу! Как рыба об лёд! – поспешно проговорил Ромка, разворачивая конфеты.
Жданчик, глядя, с каким аппетитом Ромка уплетает сладости, изрёк с долей иронии:
- Так значит, бумажку вам слабо зажевать, ваше сиятельство?
- Мне слабо? Да я шпоры у доски и на контрольных на раз-два проглатывал, едва училка лишний шаг в мою сторону делала!
- Ты проглатывал? Это я проглатывал! Да сколько раз тебя с поличным брали, вспомни! – подзуживал Андрюха.
- Ничего ты там не глотал, только прятал под язык, а на перемене выплёвывал! – горячился Малина.
- Ничего я не выплёвывал!
- А чем докажешь?
- А ты чем докажешь?
- А давай, на перегонки, кто быстрее! – предложил Ромка, хватая первый лист инструкции и протягивая Жданову второй.
- А на что спорим? – разошёлся Жданчик.
- У тебя ещё бутылка в заначке! На неё и спорим!
- А если я выиграю, ты мне эту возвращаешь! - Жданов указал на остатки «лекарства», находившегося в опасной близости от Коленьки.
- Идёт! По рукам! Колька, разрубай!
- Идёт! Николя, вы – свидетель!
Зорькин, слегка прибалдевши от того, что видит и слышит, согласно кивнул.
- На старт, внимание, марш! – охотно скомандовал он, рассекая воздух рукой.
Великовозрастные оболтусы начали с бешеной скоростью отрывать зубами клочки бумаги и проглатывать их, едва успев прожевать. Первым закончил Малина.
- Я выиграл! Я выиграл! – радостно заорал он. – Жданов, брось каку! Я всё равно выиграл.
В руках у Андрея оставалось ещё примерно с четверть листа, который он упорно продолжал жевать. Малиновский попробовал забрать у него остатки «блюда», но не тут то было.
– Отстань! Это моё! – рассердился Андрей, уворачиваясь от рук Романа.
- Ваше дело, сударь! Давитесь на здоровье!
Малиновский заметил, что Николай уже вылакал целебный напиток. Но выигрыш стоило отметить.
- Мой юный друг! Там, в столе у президента находится ещё одна бутылка! Призовая! Будьте так добры…
Долго Коленьку уговаривать не пришлось. Новый сосуд был откупорен, бокалы наполнены. Жданову досталась бутылка минеральной, найденная в столе. Ромка провозгласил тост:
- За знакомство!
Выпили, закусили конфетами, угостили плюшевого мишку и белочку.
- Господин президент, а расскажите нам поподробнее, что изображено на Вашем полотне? – спросил Зорькин с большИм интересом.
- Я, как непризнанный искусствовед, - встрял Малина, - могу с уверенностью сказать, что на первом портрете изображена мадмуазель Катрин. Обратите внимание – две палки с червячками, завязанными бантиками – косички, два кругляшка с кривой линией посредине – очки. Правда, улыбка не слишком широкая, поэтому оценить красоту железных…
- Малиновский! – прикрикнули Зорькин со Ждановым.
- Всё-всё! Понял, осознал, исправился! Переходим ко второму портрету, вернее, к автопортрету. Художник запечатлён в момент сильного душевного волнения. Об этом говорят, прежде всего, смотрящие друг на друга глаза. Вот только волосы слегка напоминают рога. А как их много! В смысле, рогов. А вот для волос – маловато будет.
- Попробовал бы сам на батарее рисовать! – обиделся художник.
- Что вы! Как можно? У меня так никогда не получится! Кстати, а почему между портретами стоит всего лишь один «икс»? Или он обозначает знак умножения?
- Сам ты икс умноженный! Это обозначает «плюс»! – Андрей почувствовал себя оскорблённым.
- Виноват! Надо подучиться! А следующий знак – знак равенства, если не ошибаюсь?
- Не ошибаешься! – отбуркнул Жданчик.
- И что же у нас получается в итоге? Отодвиньтесь, пожалуйста, ближе к стене… Ой, какой маленький, лысенький!
- Он не лысенький! Я его не дорисовал!– опять надулся Андрюша, после чего изобразил на головёнке у «лысенького» нечто, напоминающее пружинку.
- Это что, мини-антенна?
- Это - чёлочка!
- А по-моему, очень даже хорошо получилось! – похвалил Коленька.
- А я разве возражаю? – отозвался Ромка. – Эх, хорошо сидим! Щас спою?
- «Под крылом самолёта…»?
- Не-ет. Сейчас же не Новый Год! Хотя, возле этой батареи жарко, как в парилке. Андрюха, ты бы пинжак с карманАми снял!
- Будет жарко, отстегнусь! У меня ключик есть!
- Ага! Богатенький Буратино! Коль, а ты какие песни любишь?
- Я про розового слона люблю! – перебил Зорькина Андрей.
- Про розового слона мы петь не будем! – возразил Малиновский. – Ты на последнем куплете ещё реветь начнёшь, чего доброго!
- Я начну?
- Ты начнёшь! Я уже в первом классе перестал плакать над бедным посеревшим слоником!
Жданов собирался поведать Николаю, над какой песней и когда Малина перестал плакать, но Ромка ему воспрепятствовал:
- Николя! Вам слово!
- Я люблю «Вечерний звон»! – смущённо потупившись, сказал Коленька.
- «Вечерний звон»? Замечательно! Запевайте, отрядный запевала, а мы Вам тихонько подпоём!
- Вече- е-ерний звон… – заунывно начал Колька.
- Бом-бом! -подпел Малина.
- Вече- ерний звон…
- Бом-бом…
- Ля-ля-ля-ля…
- Так, стоп! – прервал пение Малиновский. – Коленька, если ты забыл слова любимой песни, надо спеть любые другие, подходящие по смыслу, из другой песенки или стихотворения. А можно и самому придумать!
- Это как? Я так не умею, – расстроился Коля.
- Ноу проблем! Сейчас научим. Значит так, я пою, вы подпеваете! – распорядился Малиновский, взмахнув воображаемой дирижерской палочкой, после чего начал бодрым голосом:
- Вечерний звон…
- Бом-бом! – послушно забубнили Жданов и Зорькин.
- Вечерний звон…
- Бом-бом!
- Идёт-гудёт…
- Бом-бом!
- Зелёный шум!
- Бом-бом!
- Что делал слон…
- Бом-бом!
- Что делал слон…
- Бом-бом!
- Когда пришёл…
- Бом-бом!
- На поле он…
- Бом-бом!
- Он виски пил!
- Бом-бом!
- Бумагу ел! – подхватил Жданов.
- Он рисовал! – вложил свою лепту Зорькин.
- И громко пел! – закончили все разом, будучи в полном восторге от самих себя.
Трио было так увлечено пением, что никто не обратил внимания на тихо вошедшую в кабинет Катюшу. Первым заметил её Малиновский, толкнул локтем Зорькина, тот указал Жданову, потягивающему минералку, на вошедшую помощницу. Повисло гробовое молчание. Катюша испугано осмотрелась, осторожно подошла к весёлой компании, которой сейчас было, почему-то, совсем не весело. Строго глянула на Кольку:
- Это ты здесь погром устроил?
- Какой такой погром-могром? – голосом джина из «Барона Мюнхаузена» пропел Коля, забрасывая в рот конфетку. – Не видишь? Мы кю-ушаем!
- Не тот мультик вспомнил, Колян! – неодобрительно произнёс Малиновский. Потом прошептал заискивающе: - Леопольд, прости нас!
Катя одарила Кольку и Романа негодующим взглядом, медленно развернулась к смущённому Андрею. Сначала удивлённо рассматривала его, затем присела рядом.
– Андрюш, а батарею-то ты зачем изрисовал? – едва слышно спросила она, нежно проводя рукой по взъерошенным волосам горе-художника.
Вместо ответа Жданов зарылся носом в воротничок её пальто. Когда мгновение спустя он отважился посмотреть Кате в глаза, то выражением физиомордочки очень напоминал мамонтенка, нашедшего, наконец, маму.
Продолжение следует…
Следующая прода не раньше понедельника...
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
(типа реклама 
, но, видимо, в детстве слишком много смотрела фильмов про войну, поэтому все четыре раза бросала, а потом и учебники подкинула одной дальней родственнице... 
Иврит легче даётся. 
