|
3
…- Скучно, наверное, заниматься одним и тем же?
- Простите?..
- Ну, каждый день одно и то же, цифры, цифры… В глазах не рябит?
- Да нет, это такая же интересная работа, как любая другая… ваша, например…
- Ну, вы сравнили, Анжела! У меня встречи, переговоры… решения… каждый день риск, сюрпризы…
- Ну, вот и у нас так…
Роман покачал головой, но ответить не успел: у Анжелы зазвонил телефон. Она ответила на звонок, а он раздражённо отвернулся и стал смотреть в окно. Не любил вообще, когда разговор прерывался, а сейчас ещё вдруг обнаружил, что ему, оказывается, было что сказать. И не просто потрепаться, чтобы время убить, а какие-никакие «мысли»...
С его собеседницей «Зималетто» повезло. Катя действительно помогла им, попала в десятку. Приезжал Павел Олегович, остался в полном восторге. Сказал, что стоило потерять Ветрова, чтобы обрести такого финдиректора, как Анжела. «Это вы ещё с Катенькой не знакомы», - хотел сказать Малиновский, но вовремя удержался. Представил себе лицо Андрея в этот момент.
Трудно было с Андреем, сложно. Но в своих отношениях с ним Роман, как ни странно, разобрался - по крайней мере, на время. Как-то так получилось, что во время отлучки Андрея остыло всё, обесценилось. Поразмыслив, Роман понял, что это тот самый случай, когда правда у каждого своя и надо просто попытаться обходить острые края, потому что ровных граней всё-таки осталось много. Это когда Андрей молчал, правда казалась чем-то страшным и необратимым, но стоило им раскрыться друг перед другом, оба почувствовали, что глупо совершать ничем, по настоящей сути, не подкреплённые действия. А красивые жесты вообще никогда не были у Малиновского в чести; рассудок взывал к себе и решительно протестовал против почти уже осуществлённого намерения уйти в другую фирму. И, когда Андрей вернулся и протянул ему руку, Роман решил не пороть горячку и подождать. Где-то чем-то поступиться, где-то в чём-то промолчать… Может, этот новый Андрей вовсе не такой уж страшный и не такой уж новый…
И первой задачей было определить место Андрея в том, что он называл любовью. Перед глазами Романа прошло столько ждановских женщин, он знал все виды, подвиды, все оттенки их отношения к нему и его к ним… Все, да не все. Роман понял это быстро, но унывать и размышлять долго не стал. Хорошо, пусть. Пусть пока так. Но, прежде чем ставить окончательный диагноз, должно пройти время. Как там говорят? «Проверяется разлукой». Вот пусть и проверится. Проверятся. Оба.
Да, следующим этапом была сама Катя. Ей-то чего не хватает? Кто не ошибался? Да и что такого-то она услышала, он, Роман, никогда не хамит, резкостей не любит… Он не помнил ни слова из того, что говорил тогда Быстровой, но был уверен: всё было «в рамках», в пределах допустимого… Вообще, если уж говорить начистоту, всё равно ненормальный Жданов не услышит, то разве не счастье досталось на долю этой дамочки? Да она вытащила счастливый билет в ту минуту, когда Андрей решил последовать его совету! Всё могло, и должно было закончиться совсем по-другому! А Жданов вот теперь ночей не спит и днями стоит у окна, как истукан, всё смотрит, смотрит… Могла она о таких страданиях в свою честь мечтать?
И открытым оставался вопрос, играет она с Андреем или нет. Есть же такие - подольше помучить, отомстить, цену набить… А сама жизни без него не представляет и уверена, что они «будут вместе». Ох, уж этот ему лексикончик. И, не долго думая, он всё же набрал её номер – сохранился в телефоне.
- Катя, я хотел бы с вами поговорить.
- Вы?.. Нет… нет, нам не о чем…
- И всё-таки я очень прошу, Катя. Это важно.
Она молчала, и потом он понял почему. Он-то думал, крепость на грани сдачи, а она просто сил набиралась…
- Если вам надо что-то сказать, говорите сейчас. У меня есть две минуты. На встречи времени нет… и не будет.
Помявшись в нерешительности, он отключился. По телефону? Хорошенький разговор, ничего не скажешь. «Катя, вы любите Андрея?» И она тут же забилась в признаниях, ага, как же… Это уже не говоря о том, что подобные слова ему органически чужды. Он понаблюдать хотел, между строк увидеть… Да и вообще он, Малиновский, не тот человек, которому она могла бы довериться. А где тот? Андрею не верит, ему не верит…
Вчера вечером показалось, что ниточка высунулась из клубка. «Тот человек» нашёлся, и им был Шнайдеров. Катенькин шеф и по совместительству… друг… знал, что в тот вечер между Андреем и Быстровой ничего не было. Хмельная Сашенька вчера ему, Роману, призналась, что виделась и разговаривала с ним. Интересное открытие, интересные вопросы рождает… Рассказал Шнайдеров Кате? Ну, что ж он, дурак совсем, что ли… Значит, надо так сделать, чтоб рассказал. Но это теоретически красиво, а на практике полный швах. Пошлёт его точно так же, как его новая подружка…
На этом пока стратегические изыскания Романа Дмитриевича заканчивались. Он постоянно ловил себя на мысли, что топит в себе невысказанное силой, а это вообще-то вредно для здоровья. Тем более после стольких лет полной откровенности с другом.
Анжела разговаривала с банком, он почти сразу понял. Вначале разговор был нейтральным, потом вдруг незаметно перешёл опасную черту и принял очертания некого спора. Когда молодая женщина положила телефон на стол и озабоченно задумалась, он спросил:
- Что-то случилось? У нас проблемы?
- А?.. Да нет… Ну, не то чтобы проблемы, так, рабочий момент, но его нужно разрешить… «Северо-Восточный банк» напоминает о взносе, а уровень продаж, вы же знаете, пока не позволяет… Я вчера просила подождать, они вроде бы пошли навстречу, но сегодня вот опять настаивают…
- Андрей знает?
- Ну, конечно… Да не было бы проблемы, если бы он не настаивал, чтобы все излишки наличности уходили на другой кредит, который реструктуризирован и там ситуация не такая срочная...
Роман покивал, соображая. Опять интересно… Значит, Андрюша замаливает грешки ценой благоразумия и стабильности в компании. Готов хоть завтра все свои акции и акции других акционеров, да что там, весь актив «Зималетто» пустить на выплату этого кредита, только чтобы Катенька в нечестности не заподозрила... Так-так, мило.
- Ну, пусть сам с ними договаривается, Анжела, что вы переживаете. Я вот сейчас как раз иду к нему, скажу, чтобы связался с этим банком…
- Да, передайте, Роман Дмитрич, иначе я не знаю… нельзя оставлять этот вопрос открытым, пока нас не будет. Во время моего отсутствия могут возникнуть проблемы, а Андрей Палыч не сможет…
- Всё-всё, Анжела. Не беспокойтесь.
Он поспешно поднялся и уже дошёл до двери, но внезапно остановился и замер, вцепившись в ручку. Резко развернулся и ослепил Анжелу улыбкой.
- Анжела, а давайте по-другому поступим.
Она удивлённо смотрела на него.
Роман сделал несколько шагов к её столу.
- Давайте ничего не будем говорить Андрею и просто перечислим необходимые средства в «Северо-Восточный банк»…
- Я надеюсь, что Андрей Палыч тоже поймёт, что это единственный выход, и даст своё согласие…
- Вы правда так думаете? Уверены? А я вот почему-то уверен в другом. У него свои причины настаивать на выплате кредита в «Атлантик-банк», и вряд ли нам с вами удастся уговорить его… А так – одним махом мы решаем сразу несколько проблем. Избавляемся от головной боли во время поездки в Питер, спокойно наслаждаемся городом на Неве… - С удовлетворением отметив, что щёки неприступной леди всё-таки чуть-чуть покраснели, продолжал: - …а потом возвращаемся в Москву и спокойно переводим на счёт «Атлантик-банка» деньги, которые к тому времени поступят из магазинов…
На красивом лице Анжелы отразилось смятение. О, как это было знакомо ему. Сколько раз он проверял таким образом своё действие на людей и женщин в частности…
А ведь Анжела оказалась крепким орешком. Как-то уж очень твёрдо и убедительно отказала, во всём. Вначале он ещё понастаивал вяло, но потом отступился и стал заходить в её кабинет просто так, поболтать, согреться горячим кофе, который всегда был у неё в изобилии. Ему нравилось проводить здесь время, и это был тот редкий случай, когда он испытывал удовольствие от общения с женщиной, отказавшей ему. И даже новость о совместной поездке в Питер для подготовки открытия первого крупного торгового центра «Зималетто» - единственного пока за пределами Москвы, не особенно воодушевила его. Он просто думал о том, что в такой приятной компании время пролетит быстрее. Но теперь, вот в эту минуту, почувствовал, что ещё не всё потеряно. Её щёчки вспыхнули, вспыхнули щёчки!..
И его идея показалась ему гениальной, хоть до этого о собственном благополучии и мысли не было. А было желание хоть как-то напомнить Катеньке о существовании такой безделицы, как «Зималетто». Она, конечно, увидит, что обещанный платёж не прошёл. И, хоть и не существенно это, заволнуется, забеспокоится. А Анжелы, финдиректора, не будет на месте… И придётся Катеньке самому Андрею звонить.
Шнайдеров. Вот кто мог помешать, заменить её. И это был сильный риск. Если Катя расскажет Шнайдерову, получится, что он, Роман, Андрея по-крупному, непростительно подставляет. Он вынужден будет, как мальчик, выслушивать отчитывания соперника, да ещё и унизительное сознание того, что Катя вроде как «пожаловалась»… И это при том, как тщательно Жданов следил за выплатой именно этого кредита!
Но пути назад не было. Машина обаяния уже работала на полную катушку независимо от его воли и усилий. Да и усилия были направлены уже на одно.
- Решайтесь, Анжел… Ну, сами подумайте: зачем забивать ему голову сейчас, когда он так занят, когда до открытия осталась пара недель! И «Зималетто» ничем не рискует…
- Да, но у директора кредитного департамента могут возникнуть вопросы… - И, прежде чем он успел возразить, Анжела улыбнулась с облегчением: - Я знаю, что делать. Я позвоню Кате и сообщу, что мы откладываем платёж, предупрежу её.
Роман вздохнул. Разветвлённая схемка вероятностей привычно встала перед глазами, он пробежался по каждой из них. И не увидел другого выхода, кроме как…
Наклонившись, он поцеловал Анжелу в румяную горячую щёку и спросил, знает ли она, что такое любовь. Она ответила ему взглядом, который не оставлял сомнений: неизвестно, как там насчёт любви, но донжуанство его для неё тайной точно не является. Но если раньше это её ни с какой стороны не трогало, то теперь она не против поиграть в эту игру, может, что и получится. В городе-то на Неве.
- Только, умоляю, не тренируй на мне свои навыки, - немного успокоившись, сказала она. - Они слишком хороши для меня, я не люблю ни цветов, ни ароматов… верней, люблю их все, но по отдельности они не имеют для меня значения.
- Как? – сделал он оскорблённо-большие глаза. - Ты хочешь сказать, что от моего выстраданного годами, так сказать… я-зы-ка уха-жи-ва-ни-я тебе ни тепло, ни холодно?
- Ты напрасно смеёшься, - смеясь, ответила она. - Просто будь собой, и всё.
- Как ты сказала? Быть собой?
- Ага…
- Хорошо. Прямо сейчас и начну. Приглашаю тебя на обед и обещаю открыть одну тайну… Я ведь не просто так о любви спросил, хоть ты и раскритиковала…
- Подожди. Мне ещё надо позвонить в «Атлантик-банк»…
- Нет, сначала послушай меня, а потом решишь, будешь звонить или нет…
В общем, таким вот странным способом, в котором переплелись и необходимости, и желания, и даже питерские мосты, он добился того, что задумал. «А собственно, зачем?» - выходя из кабинета, удивлялся он. Кто сказал ему, что это хоть как-то Жданову поможет? И что Пушкарёва вообще обратит внимание на то, что платёж не прошёл?.. Впервые он действовал только по наитию, наугад. И очень надеялся на то, что интуиция не подведёт его…
***
Она сразу почувствовала: что-то не так. Обычная сводка, обычный ряд названий, сумм, видов заёма. Но где-то в подсознании, видимо, раньше было, а она не отдавала себе отчёта. Не выделяла «Зималетто» из множества других организаций, но некое место было заполнено. А теперь – пустота.
Катя поднялась, подошла к шкафу, вынула одну из папок. В электронный вариант могла закрасться ошибка… теоретически. Как сотрудница её отдела могла распечатать пустоту? Только если после распечатки удалить… Н-да, фантастика – хороший жанр, только не в этом случае. Папка захлопнулась. Кому рассказать – засмеют. Она потеряла «Зималетто».
…Бывает такое? Да сплошь и рядом. Каждый день какая-нибудь фирма задерживает выплату. Какая-нибудь… Но не «Зималетто».
Очевидна была щепетильность Андрея. Он как будто доказать хотел что-то, себе доказать – что не так подл, каким был в истории с ней. И ей, наверное, доказать… Тяжело ему жить с её словами, сколько раз она уже пожалела, что сказала их… Кому стало легче? Чего она добивалась?..
Но вся эта стройная картина летела к чёрту сегодняшним отсутствием «Зималетто» в сводке поступлений. Только если… Если в компании не случилось что-то, из-за чего Андрей пренебрёг… вынужден был пренебречь этой лично ему важной выплатой.
Она стояла у окна и не замечала, как рука медленно тянет шнур жалюзи. Заснеженная улица то пропадала, то появлялась вновь. Катя не видела её.
Анжела с первого гудка ответила на звонок.
- Катюш, ты прости, но я не в Москве, в командировке... Не могу разговаривать…
- Хорошо, тогда скажи только: у вас случилось что-то?
- Нет… Да… Прости, это не телефонный разговор. Давай так: я вернусь через три дня, и мы поговорим. Встретимся. Я давно хотела тебе это предложить…
- Я не против, Анжела, ты же знаешь, я всегда рада тебя видеть. Но сейчас вопрос в другом…
- Кать, мне бежать надо, совсем нет времени…
Такое ощущение, что ей надо – от неё, от Кати, бежать…
Этот звонок не прояснил ничего, она ещё больше растерялась. «Зималетто» бегает от кредиторов? Скрывается, тянет время? Сколько раз она слышала эти нотки в голосах заёмщиков…
Всё, что случилось в «Зималетто» во время её знакомства с Андреем, всплыло в памяти. Его лицо. Напряжённость, беспокойная решимость какая-то, отчаяние. Тогда вот он тоже метался, не знал, что делать. Мошенничество фирмы-поставщика надолго выбило из колеи, заставило совершать поступки, которые даже ему самому едва ли казались красивыми… Что он предпримет на этот раз? И что там, в конце концов, стряслось?!..
«Пушкарёва, успокойся, - твердила она себе. – Ничего ещё не случилось, а если даже так, тебе до этого нет никакого дела. Вернётся финдиректор и всё объяснит – обычная практика, всё в рамках рабочей ситуации…» Сколько дел сегодня – важных, неотложных, а её словно выбило из обычной жизни, вырвало с корнем, понесло… И она летит, летит в неизвестность, и неизвестность эта, чужая, не нужная ей, доводит почти до исступления, и она не может думать ни о чём другом…
Вечером поехала к родителям и, когда они с Зорькиным остались вдвоём, всё рассказала ему. Как всегда, он вывернул всё наизнанку, и его «свежий» взгляд, который часто был незаменим, сейчас просто шокировал.
- Знаешь, что я скажу тебе, Пушкарёва. Не из-за «Зималетто» ты бесишься, и даже не из-за самого Жданова. А из-за того, что ваш молчаливый диалог прервался… Это же как связь, как ниточка, понимаешь? Он тебе будто сигналы посылал. А сегодня – молчание… Или сам не позвал, или - ты позвала, а он не откликнулся…
- Что ты несёшь, Зорькин!..
- А что, не так?.. Нет, конечно, из-за его фирмы ты тоже переживаешь. Но это ведь не главное…
- Коля, Коляяя… - Она умоляюще потёрла кулачки один о другой, и задумчиво отошла от него, и словно пропала… Господи, а если он прав? Ведь ещё утром… ещё утром она думала об этой связи… Она уже привыкла к ней, даже не задумывалась, это было, и всё. А теперь – нет… Значит, она всё ещё думает о нём. О них вместе. А их вместе нет, никогда не было и не будет!
Всё насмарку. Вся её стойкость, оживление от встреч с Максимом, ощущение, что спасена, - обман. На самом деле она всё так же любит то, запретное, всё так же ждёт. Сколько же раз надо упасть головой вниз, чтобы понять наконец, что этого – нет? Понять не задача, почувствовать! Ну, неужели она должна уволиться из банка, чтобы порвать эту несуществующую связь?!..
- Катька, ну не мучайся ты, - выплыл откуда-то из-за спины Колькин голос. – Позвони Максиму, да самому Жданову, ну хочешь, я позвоню?.. И увидишь: всё это выеденного яйца не стоит. Сама же говоришь, выплата не срочная. Да они ещё месяц могут ничего не переводить, и никакого форс-мажора не будет…
Но эти жалкие револьверные выстрелы после первого пушечного залпа уже не могли достигнуть цели…
Рассказать Максиму? Нет. Просто нет, и точка. Столько ненужных вопросов она, нет, не услышит – увидит в его глазах. Это уже не говоря о том, что тут же состоится его разговор с Андреем. Теперь, когда она пришла в себя, стала такой, какой была до всех своих несчастий, он церемониться не будет. Просто возьмёт телефон и выяснит причину задержки. А она не хочет этого, нет, пока нельзя. Не нужно, лишнее…
Самой позвонить? Колька, видно, у тебя затмение… Как ты представляешь себе это? Другая – да, другая, пожалуй, позвонила бы. Очухавшись от беды, от разрыва, от любви своей смешной – превратилась бы только в начальника банковского департамента и позвонила бы. Конструктивное общение, ничего личного. А она, она, как оказалось, не может не смешивать «Зималетто» и личное. Какой же из неё тогда профессионал? Да она всегда говорила, что они все преувеличивают…
А её вождение? Это же цирк просто! Максим восхищается, а она уже трижды поворотник включить забыла, а один раз перемахнула перекрёсток на красный свет!.. Вот Колька не обольщается, сразу предложить довезти её… Но она отказалась, ну как же – сама. Сама, сама, она теперь всё – сама. Как бы…
Припарковавшись с горем пополам у дома, вышла и провела рукой по капоту, словно прощенья у машины попросила. Новой, первой своей машины. Марина Петровна, консьержка, тоже вот недоверчиво смотрит с тех пор, как у неё машина появилась. «Моду взяли, машины покупать, - однажды слишком громко пожаловалась кому-то по телефону, когда Катя проходила, - а сами даже тронуться с места толком не могут… Водительницы…» Соседка, выходившая из лифта, сочувственно улыбнулась Кате: завидует старая женщина, вечно от неё покоя нет владельцам автомобилей, то не туда поставили, то слишком быстро проехали… Катя чувствовала себя причисленной к какому-то особому клану.
И это радовало, заставляло что-то внутри трепетать победно, отмечались какие-то невидимые пункты… А сегодня даже не заметила консьержку, прошла, как будто не здесь проходила… Так и есть, она сегодня не здесь. Она вообще нигде, потому что там, где она сегодня, быть невозможно.
Как выдержать эти три дня. Как отвечать на вопросы, которых не слышишь, как смотреть в глаза, которых не видишь. Что же это с ней происходит…
Прошли три дня, и на экране телефона появилось имя Анжелы. Катя прервала разговор с коллегой на полуслове и выбежала в коридор.
- Во время обеденного перерыва сможешь? Здесь недалеко, ресторан «Корсар»…
И пришлось ждать ещё обеденного перерыва…
То, что она услышала, не укладывалось ни в какие рамки, не подвластно было никаким ожиданиям и предположениям. Разочарование булыжником ухнуло в грудь. Ведь она уже верила. Простым, понятным, человеческим объяснениям! А они все лгут. Лгал Андрей, собирался солгать Малиновский, и Анжела лжёт… Она опутана паутиной лжи, которая тем противней, чем непонятнее её причина. И стыдно, стыдно… зачем он вмешивает в это посторонних, сколько же можно унижать её?!..
- Катя, пожалуйста, не спеши!.. Все могут ошибаться, вот и Андрей ошибался, а теперь ты… Ну, поверь, Катя, это правда, он любит тебя, он с ума сходит! Он ездил в Золеево. Видел вас там, ходил по пятам. И постоянно думает о чём-то, я же видела, он странный какой-то, такое чувство – человек себя презирает, с трудом терпит… И с другими такой – то улыбается, то вдруг разозлится, как с цепи срывается… А вернулся из Золеево – спокойный стал, только вообще не улыбается. Он сказал Роману – пообещал, что оставит тебя в покое, и, если узнает, что я выплату пропустила, да ещё и специально, не знаю, что со мной сделает!.. Я не очень хорошо его знаю, но когда Роман рассказал, сразу поняла, что всё правда. Всё встало на свои места, объяснилось... Ты прости, что я вот так влезаю, знаю, что не имею права. Но я подумала вдруг: может, и ты так же страдаешь? И какой смысл тогда, Катя?..
Болезненно нахмурив лоб, сдвинув брови, Катя смотрела на неё.
- Анжела, скажи, ты хочешь уволиться из «Зималетто»? Ты уже написала заявление или сказала Жданову, что собираешься написать?..
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Эхх... "Такой"... "такооой!".. Какой - такой?!.. (с)
вот не поняла, а с чего Катя задала этот вопрос?
Не, я не мучитель, тем более, что самой интересно. 
