Larissa(R) писал(а):
Переехала, и чё?! И хде?!
Здеся!
Дорогому Олегу Филиппу, НРКману по сути, а не по плоти, посвящаю эту главу.
Часть IV
«Соловей, соловей, пташечка, канареечка жалобно поёт…»
- Второй куплет? - весело переспросил Малиновский. – Как пожелаете, ваше высочество!
Наш соловушка сладкоголосый уж отверз уста сахарны, дабы президент-батюшка, заморских песнопений послушавши, из сердца грусть–печаль изгнал, душою возрадовался, духом воспрянул, да печени зельем шотландским без надобности не обременял, соратника верного за шею лебединую дланью крепкою не хватал, палаты серокаменные не разрушал, на седалище у батареи бесчинству не предавался и о скорбном не помышлял более… Но тут Катенькин телефон, по-стариковски вздремнувший на несколько минут, пробудился и горестно заголосил, срывая концерт по заявкам.
- Какая, однако, настойчивая девушка твоя Екатерина! – сказал Малина и потянулся было с ботинком в руках к вопящему устройству. Со стороны могло показаться, что Ромка хочет прихлопнуть таракана.
- Ты куда?! Сдурел, что ли? – закричал Жданов, хватая друга за ближайшую ступню, пока остальные части Ромкиного тела ползли по направлению к телефончику. Малиновский, забыв на время о громкоголосом чудище, попытался высвободить ногу. Надо сказать, что Рома не являлся прямым потомком Ахиллеса, но едва ли не самым уязвимым местом в его теле была пятка, вернее, обе пятки.
- Пусти, дурак! - взмолился он. И сообщил уже сквозь хохот: - Я щекотки боюсь!
Жданов вовсе не собирался отпускать Ромкину лапку, напротив, переложив её в руку, прикованную к батарее, начал щекотать несчастную ступню свободной пятернёй. Малиновский отчаянно отбрыкивался, пытаясь вырываться, а когда ему это удалось, Жданову достался лишь трофей в виде носка.
- Ботинок отдай! – приказал Андрей.
- Тебе моего носка мало, узурпатор?
- Не смей приближаться со своим чёботом к телефону!
- Да ничего я не сделаю этому очаровашке! – В сердцах воскликнул Малина, в то время как сотовый, после небольшой паузы, продолжал издавать малоприятные звуки. – Я его поймать хочу!
- Грязным ботинком Катин телефон?
- Да какой он грязный?!
- Дай сюда! Я тебе сейчас другой сачок найду!
- Давай! - согласился Ромка. – А ботинок – мой! И носок отдай!
- Носок пока побудет в заложниках!
- Террорист!.. Ну и где твой телефоноуловитель?
- До шкафчика дотянешься? – Жданов кивнул в сторону серой тумбы, основательно сдвинутой с места во время недавней потасовки.
После долгой и упорной борьбы, не смотря на ограниченные возможности частично пленённого тела, Малиновскому удалось открыть дверцу шкафчика.
- Ты издеваешься, да? – с досадой спросил он, извлекая из тумбочки розовый пакет.
- Ничуть! – ответил Жданов, высыпая на пол открытки, шоколадки, плюшевое зверьё и возвращая пакет Малине. – Держи, охотник!
Малиновский досадливо поморщился, покачал головой, но инвентарь принял. Когда Малина уже готовился сцапать неугомонный мобильник, вновь зазвонил стационарный телефон. И тут же, неожиданно и звонко, как породистый пёс, услышавший гавканье деревенских дворняжек, отозвался до сих пор молчавший Ромкин сотик.
- Живой! – радостно выдохнул Ромио.
- По всем фронтам ударили! – отметил Жданов.
- Да - а! Здесь не одна Катюха старается! Не иначе, как Кирюша подключилась, и Людочка устала ждать.
По лицу Жданова было видно, что он почти забыл о существовании Киры, во всяком случае, не был благодарен другу за то, что о ней напомнил.
- Эх! Не дождётся сегодня Людочка-мазохисточка своего Малину Скуратова! – сказал Жданчик злорадно.
- Она не мазохистка! – попробовал защитить подругу Малиновский.
- Ага! Значит садистка?
Жданов ухмыльнулся и заскрипел, подражая, насколько это позволяли его вокальные данные, влюблённому лилипуту из «Приключений Гулливера»:
– Моя -а Людое–едочка-а, приди-и ко мне-е!
- Очень смешно! Жданыч, когда в следующий раз петь надумаешь, дождись, пока все телефоны в офисе начнут трезвонить! Так будет безопаснее для окружающих.
Обидевшись, что друг в очередной раз не оценил его посильного вклада в развитие мировой культуры, Жданов сердито проворчал:
- Телефон доставать собираешься?
- Айн момент!
Малиновский поднатужился, поднапружился и вскоре телефончик-скандалист оказался в Ромкиных руках .
- Зорькин! – сообщил он Жданову.
Андрей с ненавистью взглянул на экранчик мобильника и отложил аппарат в сторону.
- Не ответишь? – спросил Малина.
- Ну вот ещё! Пусть мучается и думает, что Катька не хочет с ним разговаривать, – ответил Жданчик с недоброй усмешкой. – Вот зачем, спрашивается, он ей звонит? И ещё так поздно?
Мобильник замолчал. Андрюша ещё минуту его гипнотизировал, но тот решил немного передохнуть, к великому облегчению Малиновского.
- Давай Потапкину позвоним, пусть он какого-нибудь слесаря вызовет! – предложил Малина.
- Я уже говорил, что нельзя звать Потапкина! – зло возразил Андрей.
- Ну ты упёртый! Предпочитаешь, чтобы нас здесь Кира нашла? Или Клочкова?
- Катерина придёт раньше! И никуда мы звонить не будем! - Жданов не всякий случай отодвинул аппаратик подальше от Малины. - Катя сейчас сама мне позвонит…
Андрюха опять вернулся к занятиям изобразительным искусством, на этот раз при помощи своего покалеченного мобильного, используя его в качестве скребка. «У Катькиного динозавра звук и то приятнее!» - подумал Ромка, но вслух этого говорить не стал, из любви к красоте. Своей собственной.
- Жданчик! А, Жданчик! – позвал он с надеждой. – А может тебе второй куплетик спеть?
- Валяй! – согласился Андрей, не отрываясь от соскабливания краски. – Нам песня строить и жить помогает!
- Не-е, Жданов, так не пойдёт! Под аккомпанемент твоего импровизированного совочка только мартовские коты могут орать.
- А разве ещё не март? – удивился Андрюха, но скоблить пластмассой металл прекратил. Малина попробовал скорчить обиженную мину, однако у него ничего не вышло.
- Ладно, давай! За народное творчество! – примирительно сказал Андрей и протянул другу полстакана виски. Сам налил себе полный, снова поставил бутылку подальше от Романа (А вдруг отберёт?) и приготовился слушать. Малиновский, залпом выпив свою порцию, откашлялся и начал:
- Второй куплет не связан по содержанию с первым, но очень надеемся, что наши слушатели останутся довольны.
Наши слушатели (Андрей и его отражение на дне стакана) согласно кивнули, и Малиновский запел:
- Лысы ойчец, лыса матка, (
Лысый отец, лысая мать)
Лысы сонсяд и сонсядка. (
Лысый сосед и соседка)
И я также лысы былем, (
И я тоже лысым был)
И се з лысом оженилем, тра-ля-ля! (
И на лысой женился,тра-ля-ля)
Лысы ксёндз сьлюб нам дал, (
Лысый поп нас венчал)
Лысы органиста грал, (
Лысый органист играл)
А по року цось пшыбыло (
А через год что-то прибавилось)
И то также лысе было, тра-ля-ля! (
И оно тоже было лысое,тра-ля-ля)
Жданов, успевший за время пения и последовавшего за ним перевода вылакать полтора стакана виски, сказал, вытирая скупую мужскую слезу:
- Душевная песня!.. Они все были лысые! – продолжил он, всхлипывая. – Мальчик был лысый! И девочка была лысая! И ребёночек у них родился…лы-ысенький…
Жданчик, уже не сдерживаясь, залился слезами умиления, а может, и сочувствия к безволосому дитятке. И тут снова зазвонил телефон.
- Да! Я слушаю! – сквозь плач и сморкание ответил Жданчик, даже не взглянув на экран мобильника. – Катюнь, это ты?..
Продолжение следует…
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Просто здорово! 
А чё делать? 
Очень не повезло.