Глава 18. Двери и пороги.
Завтрак Мира проспала, но ничуть не расстроилась по этому поводу. Более того, когда она увидела широкую улыбку и лукавые глаза Шелли, которая принесла ей поднос с едой, то решила, что подобной реакции от завтракающих в главном зале обитателей Эшвиля она точно не вынесла бы. Хотя, скорее всего, никому не было бы до нее дела, особенно если учитывать тот факт, что половина замка и без того верила в ее роман с Андреем, а вторую половину ни Мира, ни Жданов вообще не интересовали. А о том, каким образом Шелли узнала, как Мира провела эту ночь, принцесса предпочла не размышлять.
– Шелли, ты случайно не в курсе, ночевал ли Александр в замке? – спросила Мира Шелли, надеясь отвлечь ее от своей персоны.
– Да, госпожа. Они с тáни Джудит вернулись вчера очень поздно, я лично видела…, – тут Шелли запнулась: вчера она так задержалась на празднике Бригитты, потому что не в силах была расстаться с Берни, сыном мясника, которого к которому она неровно дышала еще с детства. Как раз когда он провожал ее в замок, Шелли буквально столкнулась в дверях с придворным магом Эшвиля и помощницей Камиллы. – Но вы не думайте, – быстро добавила она, – они в разных комнатах ночевали, в отличие от… – тут Шелли окончательно смутилась, покраснела, на глазах ее выступили слезы, и она пояснила шепотом: – От госпожи Киры и господина Бернарда, я их имела в виду.
Мира мысленно вздохнула. Шелли была милой девушкой с массой достоинств, но и недостатки у нее имелись: она, нанявшаяся в Эшвиль горничной, никогда не служила камеристкой (которые обычно открывают рот, только когда к ним обращаются), слишком часто говорила прежде, чем думала, и была чересчур эмоциональной. Но, с другой стороны, сейчас Мира сама была отчасти виновата в этом разговоре: в конце концов, в обязанности Шелли не входило следить за Алексом, так что незачем было ее об этом спрашивать.
- Шелли, послушай, - сказала Мира тихим и спокойным голосом, - все в порядке. Я на тебя не сержусь. Но я запрещаю тебе делиться этой информацией с кем бы то ни было: это никого не касается, кроме Киры и Бернарда. Ты ведь это понимаешь, да? Личная жизнь всех, кто живет в этом замке, – неважно, маркиза Эклхаста, таны Миллиган или твоя собственная – это их личное же дело. И передай это тому, от кого ты услышала эти новости, хорошо? Да и сплетничать, Шелли, тебе совсем не идет. А теперь приготовь мне, пожалуйста, ванну. И еще одно: надеюсь, он того стоил.
- Да, госпожа, я сейчас все сделаю. И… да, госпожа.
Шелли присела в реверансе и буквально выбежала из комнаты – со все еще горящими щеками, но счастливым выражением лица. Мира усмехнулась, глядя ей вслед, и сладко потянулась.
* * *
- О боже, я ослеп, – завопил Роман, когда Андрей вошел в их комнату, и, театральным жестом прикрыв рукой глаза, упал на кровать. – Ты так сияешь, что больно на тебя смотреть.
Андрей широко улыбнулся и плюхнулся на постель. Было еще рано, около пяти утра, и Эрик и Дювон – стражники, с которыми Андрей и Роман делили комнату, – еще не вернулись из ночного караула. Возвращаясь к себе, Жданов рассчитывал, что Малиновский еще будет видеть десятый сон, но нет, тот был на редкость бодр и жизнерадостен, словно крепко проспал всю ночь. Поскольку вчера, перед возвращением в замок, Андрей заметил, как Роман флиртовал с какой-то девушкой и явно намеревался продолжить это знакомство в более интимной обстановке, сейчас друг Малина просто обязан был дрыхнуть без задних ног.
– Нет, серьезно, я сто лет не видел тебя таким счастливым, – сказал Роман, усаживаясь на стул перед кроватью Андрея. И обрати внимание на мою деликатность: я даже не спрашиваю, как ты провел эту ночь – и так ясно, что великолепно. Вот умеешь ты выбирать женщин, Жданчик, умеешь. Умница, принцесса, да еще и брат ее далеко и до тебя не доберется.
Клевавший носом Андрей удивленно поинтересовался:
– При чем тут ее брат?
– Притом, что он обязательно вызвал бы тебя на дуэль, если бы мог до тебя добраться. Хотя, нет, он же король, ему положение не позволяет заниматься такими глупостями, – он тебя сразу казнил бы, без суда и следствия, – ухмыльнулся Роман.
– Иди к черту, – беззлобно сказал Андрей, твердо намереваясь уснуть, но не тут-то было.
– Ждан, это, конечно, не мое дело, – неожиданно серьезно сказал Роман, – но… что дальше?
– В каком смысле?
– В смысле, Мира ведь явно не моделька одноразового употребления, так? – негодование, появившееся на лице Андрея при подобном предположении, говорило само за себя. – Вижу, что нет. И не Кира, которой ты столько лет морочил голову, потому что тебе так было удобно. Так что, военно-полевой роман? А потом, если все сложится удачно, ты вернешься на Землю, Мира помашет тебе вслед белым платочком, немного порыдает и вернется к своей прежней жизни?
Андрея перекосило.
– Малина! – рявкнул он, и Роман понял, что его друг хотел сказать этим восклицанием.
– Да, да, я сыплю соль на рану и ковыряюсь в ней грязным пальцем, – с чувством ответил Роман. – Но я, между прочим, о тебе же забочусь. И, можешь не верить, о Мире тоже. Ясен пень, вам сейчас не до того, чтобы о будущем думать, а надо бы. Это как тот извечный вопрос, как лучше рубить собаке хвост – сразу или по частям?
– И что ты предлагаешь?
– Ничего особенного, просто договориться об этом заранее, чтобы потом не было разбитых сердец, затяжных депрессий, попыток суицида и прочих воплощений трагедий «Уильяма нашего Шекспира» в жизнь. Или… Жданчик, ты что, решил здесь остаться? – потрясенно спросил Роман.
– Нет. Не знаю. Мы вообще это не обсуждали…
…они действительно это не обсуждали. Они вообще мало говорили этой ночью. Андрей проводил Миру до ее комнаты, где они оба остановились – каждый пытался понять, что ему делать дальше. Пожелать друг другу спокойной ночи и разойтись или же…
В обществе, где воспитывалась Мира, активные и уверенные в себе женщины были редкостью, и чаще осуждались, чем поощрялись. Но она была принцессой, которой с детства часто позволялось поступать так, как она считала нужным, и которая была во многом независимее и увереннее в себе, чем большинство ее сверстниц. Мира не хотела давить на Андрея – на этот раз первый ход был за ним. Но ей до смерти надоела неопределенность, и она готова была рискнуть и попробовать расставить все точки над «i» самой… И таких «за» и «против» было еще немало. В итоге Мира все же выбрала…
Андрей осознавал, что Мира не была похожа на всех тех женщин, которые раньше вызывали его интерес, и это пугало его, потому что он не знал, как вести себя с ней, чтобы все не испортить. Но она нравилась ему, даже больше – его тянуло к ней с такой силой, что он удивлялся самому себе, ведь физическое желание, вопреки обыкновению, играло в этом не главную роль. Андрей был уверен, что он нравится Мире, но нормы морали ее родного мира в корне отличались от земных, и Андрею казалось неправильным нарушать их, даже если сама Мира была не против. Однако она оказалась такой упрямой, самостоятельной и самодостаточной, что часто игнорировала местные правила и традиции, шла вразрез с ними и определенно не испытывала за это никакой вины. Андрей ничего не мог ей дать, в этом мире он был никем, и к тому же у них не было будущего. Тем не менее… разве нельзя будет просто наслаждаться настоящим, не отравляя себе жизнь мыслями о будущем, таком изменчивом и непостоянном? Андрей мог бы еще долго продолжать этот мысленный спор с самим собой, но не стал – он принял решение…
Мира и Андрей одновременно потянулись друг к другу.
Она даже не вошли – ворвались – в ее комнату, не прерывая поцелуя, и когда Мира отстранилась от Андрея, тот испугался: вдруг он сделал что-то не так, но она лишь зажгла небрежным взмахом руки все находившиеся в помещении свечи и порывисто обняла Андрея за шею…
Андрей, который на Земле в полной темноте в считанные секунды мог раздеть любую женщину, чертыхнулся, когда его пальцы запутались в шнуровке платья Миры, и застонал, когда добрался до горячей кожи. В мерцающем свете свечей, стоявших на прикроватном столике, казалось, что глаза Миры из шоколадно-карих, потемневших под натиском эмоций, стали золотыми и светились, и это почему-то привело Андрея в такой восторг, что он принялся лихорадочно целовать ее…
Если Мира и была смущена свой наготой, то лишь в самом начале и совсем немного, а затем она начала изучать его тело с тем же энтузиазмом и любопытством, которое Андрей проявлял в отношении ее самой…
Андрей дал себе слово, что будет действовать медленно, не торопясь, наслаждаясь каждой секундой этой ночи, но это благие намерения, равно как и его самоконтроль, улетучились, стоило Мире выгнуться навстречу его прикосновениям и провести ногтями вдоль его позвоночника, легонько, не царапая, но вызывая у него сладкую дрожь…
…но Андрею все же хватило выдержки и воли, чтобы в самый последний момент остановиться и задать вопрос, ответ на который он, как ему казалось, знал, но все же предпочел бы услышать от нее. Однако прежде, чем он успел вымолвить хоть слово, Мира сказала хриплым шепотом, пристально глядя ему в глаза: «Если ты передумал, я превращу тебя в жабу». И он, забыв про все свои сомнения и страхи, с головой нырнул в омут наслаждения, утянув с собой Миру.
Много позже Андрей лежал, ласково перебирая ее волосы, которые оказались такими же мягкими, как он себе и представлял все это время… Если бы Мира знала, как давно и как сильно он жаждал запустить пальцы в ее непослушные рыжие кудри, она сочла бы его ненормальным. Но когда много месяцев назад она вернулась от реки к их костру с этой стрижкой, только присутствие кучи народа сдержало порыв Андрея погладить ее по голове. Ему не хотелось засыпать, не хотелось так бесполезно тратить время, которое он с бóльшим удовольствием провел бы совсем за другим занятием, но глаза его упорно не желали оставаться открытыми. В конце концов он сдался. «Час, - пообещал он себе. – Я посплю час, всего час». Но прежде чем провалиться в сон он спросил о том, о чем не мог не спросить:
– Ты не жалеешь?
Удобно устроившаяся у него на груди сонная девушка шлепнула его по руке. Видимо, это означало «нет». Именно на это он и надеялся.
На рассвете Андрей проснулся оттого, что что-то щекотало его грудь. Приоткрыв один глаз, Андрей увидел, как тонкие сильные пальцы Миры выводят у него на груди не то какие-то знаки, не то узоры.
– Привет, – сказал он, чувствуя, как его губы расползаются в глупой улыбке, и тут же обругал себя за идиотизм и банальность. «Привет» – надо же, как оригинально! Вот дурак…
– Привет, – Мира улыбнулась в ответ, и Андрей сразу понял, что что-то не так – ее улыбка была вовсе не такой довольной и счастливой, как он рассчитывал.
– Ты все же жалеешь? – мгновенно помрачнев, спросил Андрей.
– Я же сказала, что нет, – нахмурилась Мира, и Андрей не стал уточнять, что свою позицию по этому поводу она не озвучила, а только продемонстрировала.
Несколько минут они молчали, Мира – задумчиво, Андрей – выжидательно, прикидывая, как выпытать у нее, что ее тревожит, если она не объяснит все сама. Жданов уже был уверен, что этого так и не случится, когда Мира, очаровательно покраснев, поинтересовалась: – Это прозвучит очень наивно и по-детски, если я признаюсь, что мне было очень хорошо?
– Это прозвучит для меня как музыка, – с радостным смешком отозвался Андрей, да и на ребенка ты ничуть не похожа – И это то, что тебя так беспокоит?
– Нет, меня ничего не беспокоит. Я лишь… я размышляла… что дальше, Андрей?
– Все, что ты захочешь, – твердо ответил Жданов, который не имел ни малейшего представления о том, что будет с ними дальше, но готов был принять любое ее желание.
– Тогда… мы ведь нравимся друг другу, так?
– Определенно. И даже больше, чем «нравимся», – усмехнулся Андрей, покрепче прижимая к себе Миру, которая, покраснев еще больше, продолжила:
– И я совсем не против, чтобы то, что сегодня было между нами, повторилось.
– «Не возражаешь»? И все? – с преувеличенным возмущением и удивлением воскликнул Андрей. – Я поражен до глубины души – я наделся на более бурную реакцию, например, «жажду и алчу». Моя самооценка упала до нуля.
– Андрей! Я серьезно, – Мира попыталась удержаться от улыбки, но ей это не удалось.
– Я тоже.
Конечно, он не был серьезен. Мира ни о чем не жалела, он ей нравился и ей понравилось то, что случилось этой ночью, – все эти открытия ничуть не способствовали серьезности, более того, препятствовали ей.
– Я предлагаю не анализировать то, как и почему мы оказались вместе, и не думать о том, что лично нам готовит будущее, а просто… плыть по течению и жить сегодняшним днем, – с трудом подбирая слова, сказала Мира. – И пусть все идет, как идет.
«То есть не говорить о чувствах», – мысленно расшифровал это ее предложение Андрей. И оно его более чем устраивало. Он также не готов был пока препарировать их с Мирой отношения и разбирать по косточкам, как и почему все сложилось так, как сложилось. Да, наверное, это трусость. Даже наверняка. Но… ну и черт с ней. Мира права, пусть все идет, как идет, а там будет видно, что к чему.
– Хорошо, как тебе будет угодно, – согласился он.
– Спасибо, – Мира поцеловала его в плечо. Если бы ее видела сейчас ее семья, братья и сестры, скорее всего, они стали бы ее презирать. Нет, не за то, что она лишилась девственности до брака, а за то, что она отказывается признаваться самой себе, что же она чувствует к Андрею, и смотреть в будущее. Но так уж получилось, что ей легче было вступить в схватку с отрядом разбойников, чем разобраться в своей личной жизни: ведь с первым у нее было больше опыта, чем со вторым…
– Ромка, слушай, не лезь ты в это, ладно? – попросил Андрей, очнувшись от воспоминаний. Мы и сами… с усами и как-нибудь обойдемся без посторонней помощи. Но спасибо за заботу. Все, вопрос закрыт.
– Да пожалуйста. Только не приходи потом плакаться ко мне в жилетку.
– Заметано, – кивнул Андрей, которому этот разговор испортил настроение, и снова закрыл глаза, на этот раз собираясь уснуть во что бы то ни стало. И это ему удалось.
* * *
Когда Кира проснулась, ей понадобилось полминуты, чтобы понять, что за жесткая подушка лежит у нее под головой. Еще полминуты ушло на то, чтобы восстановить в памяти события вчерашнего вечера и ночи. Вспомнив все, Кира охнула и уткнулась лицом в грудь Бернарда. «О боже!», – глухо простонала она, стыдясь того, что позволила себе вчера напиться. Правда, о том, что случилось потом, она ничуть не жалела. Кажется. Оставалось только выяснить, как относится ко всему этому Бернард. Учитывая тот энтузиазм, с которым он вчера отвечал на все, что она делала, Кира решила, что вряд ли он всю оставшуюся жизнь будет ее презирать, но уточнить не помешало бы – у здешних мужчин были весьма своеобразные представления о морали и нравственности, хотя иногда они и импонировали Воропаевой.
Подняв голову, Кира обнаружила, что Бернард уже не спит и со слегка насмешливой улыбкой наблюдает за ней.
– Доброе утро, красавица, – весело сказал он и, притянув Киру к себе, поцеловал.
Утро начало ей нравиться. Некоторое время они с Бернардом увлеченно целовались, а затем он сказал серьезно, пристально глядя ей в глаза:
– Я уже говорил, что твое желание для меня закон, и если ты хочешь, чтобы мы…
– Нет, – быстро прервала его Кира, мгновенно понявшая, к чему он клонит. Брак, который Бернард, как истинный джентльмен просто не мог ей не предложить, в ее планы не входил. По крайней мере, пока и с Бернардом, – не хочу. Но я не прочь оставить все как есть.
– То есть быть моей любовницей? – подняв бровь, спросил Бернард. – Ты уверена? Я мог бы…
– Да, да, я знаю, – вновь перебила его Кира, – спасти мою репутацию, сделать меня законной женой и так далее, и тому подобное. Спасибо, но не надо. Я не имею ничего против статуса любовницы.
– Ты забываешь, что ты не дома, и здесь на это смотрят не так легко, как в твоем мире.
– Переживу, – заверила Бернарда Кира. – И, потом, рано или поздно я все равно вернусь на Землю… по крайней мере, надеюсь на это, так что проблемы нет. Сплетни и слухи меня не волнуют.
– Как скажешь, – скрепя сердце сдался Бернард, в котором чувство долга боролось с уважением решений Киры. – Но если передумаешь, я всегда буду счастлив жениться на тебе.
– Я учту. Ну а пока что ты можешь предложить мне кое-что другое, – лукаво намекнула Кира, и Бернард охотно на это согласился.
Он признался в этом даже самому себе, но в глубине души он был рад, что Кира ему отказала: как настоящий мужчина, он готов был отвечать за свои поступки, но брак без любви не представлялся ему удачной идеей, и явно был не тем, о чем Бернард мечтал. И потому текущее положение дел его вполне устраивало.
* * *
Эклхаст вернулся в Эшвиль через два дня после праздника Бригитты Зимней. К тому времени Андрей, который все свободное от службы время проводил с Мирой, от недосыпа стал похож на вампира – такой же бледный и красноглазый. Бернарду повезло больше – он делил Киру только с ее учебой, которая, благодаря любящей своего племянника Камилле, в эти дни занимала гораздо меньше часов, чем обычно, и поэтому у Бернарда имелась возможность полноценно отдыхать.
* * *
Эклхасту, как и следовало ожидать, идея пороха понравилась, а увидев своими глазами его действие (испытание проводили как можно дальше от замка, на заброшенном поле) приказал приготовить как можно больше «черной смерти», как окрестила порох Камилла. Роман на радостях был близок к тому, чтобы станцевать джигу перед Эклхастом, а Андрей с тоской понял, что настало время признаться во всем Мире. О том, как она отреагирует на новость о порохе, он догадывался. И Андрей готов был вынести все – ее гнев и даже ее разочарование в нем, – но только не разрыв их только-только начавших складываться отношений, хрупких и таких неопределенных, но все же – отношений. Если бы Андрей мог, он и дальше оттягивал бы этот разговор, но, увы, у него не было такой возможности. Судя по довольному выражению лица Эклхаста, тот вернулся с хорошими новостями и собирался поведать их Мире и остальным, а это означало, что они наверняка начнут обсуждать планы на будущее, неотъемлемой частью которых был порох. Так что лучше рассказать все Мире сейчас и самому, прежде чем она услышит о «значительном прогрессе местной цивилизации», как назвал это Ромка, от Эклхаста.
– Хочешь, я сам с ней побеседую, – предложил Малиновский, глядя на мрачного друга. – Мужественно возьму всю вину на себя. В конце концов, это была моя затея.
– Нет уж, спасибо. Я как-нибудь сам.
– Чего ты вообще так переживаешь? Ну пошумит она немного, ну превратит тебя ненадолго в жабу, – делов-то?
– Малиновский! – прорычал Андрей.
– А что я сказал-то? – «удивился» Роман, да так натурально, что любой сторонний наблюдатель купился бы.
Но не Андрей, который одарил Малиновского испепеляющим взглядом.
– А-а-а, – «сообразил» Роман, – ты боишься, что она тебя бросит. Так раньше думать надо было, на войне, как на войне.
Андрей побагровел, и, казалось, его отделяли секунды от того, чтобы задушить Романа, который на всякий случай проворно отскочил в сторону и замахал руками.
– Да пошутил я, пошутил. Уже и пошутить нельзя. А если серьезно, то если вы расстанетесь из-за такой ерунды, то, может, оно и к лучшему?
– Ничего себе ерунда: я, можно сказать, своими руками создал мощное оружие, неведомое никому в этом мире, точно зная, что это не одобрит.
– Зато ты сделал это с благими намерениями, – возразил Роман. – И вообще, надо отделять мухи от котлет, то есть личное от общественного. Политике не место в постели, а вот, наоборот – не поручусь. Хотя, вспоминая Клинтона, все же поручусь.
– Балабол ты, Ромка, – угрюмо буркнул Андрей.
– Но правдивый, – ничуть не обиделся Малиновский. – И потом, кто сказал, что будет легко? Она – принцесса с комплексом героини, а ты… это ты.
– Я – это я? Ты что имеешь в виду? – возмутился Андрей.
– Да ничего, ровным счетом ничего. Это я так… плюшками балуюсь. А ты иди, иди к своему Высочеству, чего время зря терять? Чем раньше ты ей все объяснишь, тем лучше. Только загляни перед этим к Камилле, пусть она на тебя охранные чары наложит, мало ли что.
– Да ну тебя, – беззлобно ответил Андрей. – Пока я буду разговаривать с Мирой, ты расскажи все Кире и Сашке, они тоже должны быть в курсе.
– Это если Бернард уже не открыл Кире наш маленький секрет.
– Вряд ли. Он умеет хранить тайны.
– С чего ты взял? Ладно, блажен, кто верует.
* * *
Андрей оказался прав: ни Кире, ни Александру ничего не было известно об активно изготавливаемом людьми Камиллы порохе. Воропаев, которому не хотелось погибать в предстоящей борьбе за трон, воспринял эту новость на ура. А вот Кира была не столь воодушевлена.
– Идиоты, – констатировала она. – Хорошо еще, вы оба в армии не служили, а то бы вы тут завод по изготовлению автоматов Калашникова построили.
– Кира, не драматизируй, пожалуйста, – поморщился Роман. – Не так страшен черт, как его малюют. Как будто без пороха здешние аборигены были тихими, мирными и исключительно пацифистами. У них и без нас оружия хватало, мы лишь запаслись еще одним. Сюрприз для короля. Пока он разберется, с чем имеет дело, мы быстренько выиграем эту «маленькую победоносную войну». Все счастливы, все ликуют. К тому же, согласно мнению многих умных людей, после нас хоть потоп, и я с ними солидарен.
Кира ничего не ответила, но было очевидно, что она все это не одобряет, что показалось Роману несколько странным. Он никогда не был особенно близок с Кирой, и полагал, что ее не волнует ничего, кроме возвращения домой, какой бы ценой оно не было достигнуто. То, что она беспокоится за этот мир, стало для Малиновского сюрпризом, но, вероятно, на нее так повлиял роман с Бернардом. Роман изумился бы, узнав, что негативная реакция Киры вызвана в основном теми картинами, которые она представила при слове «порох»: окровавленные, искалеченные люди с оторванными конечностями и жуткими ранами, врачевать которые придется в том числе и ей. Главной задачей Ордена Виктории Милосердной было лечить людей, и обучение его членов строилось на той простой истине, что после его окончания они непременно станут врачами. Практикующими или теоретиками – неважно, главное, что все они при необходимости будут способны оказать медицинскую помощь любому нуждающемуся. Эта мысль ненавязчиво, но настойчиво вкладывалась в головы учеников Ордена. Хотя Кире, пока что осваивающей лишь основы магии, было далеко до лечебных чар и заклинаний, в ее подсознании крепко засела уверенность в том, что при необходимости она присоединится к другим членам Ордена и будет исцелять раненых солдат обеих сторон.
– Малиновский, после тебя здесь не потоп, а Содом и Гоморра останется, а расхлебывать это все буду я, – недовольно сказал Александр.
– Расхлебаешь, куда ты денешься. Тебе Мира поможет, а то она со скуки умрет.
Воропаев только фыркнул в ответ – в этом он не сомневался.
Как Андрей и предполагал, Мира не слишком благосклонно восприняла его новости. Все то время, что он, избегая смотреть ей в глаза, рассказывал ей об их с Романом замысле и ее непосредственном воплощении, Мира сидела с непроницаемым выражением лица, но это была мнимая невозмутимость: Андрей видел, как бешено бьется жилка на нее виске, против обыкновения не скрытая волосами.
– Уйди, пожалуйста, – тихо попросила Мира, когда Андрей закончил свой рассказ.
На такой отклик он определенно не рассчитывал.
– Мира, я…
– Андрей, уйди, – еще более тихо, почти шепотом, повторила Мира. – Мы все обсудим, когда я успокоюсь.
Андрей хотел было что-то сказать, но, напоровшись на ее полный ярости взгляд, передумал. Однако на пороге все же не выдержал и бросил через плечо:
– Я понимаю твои чувства, правда, но я верю, что мы поступили правильно.
Дверь за ним захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, прочные стены Эшвиля вздрогнули, как при землетрясении. Андрей обернулся и пообещал:
– Это не конец. Я так просто тебя не отпущу.
Он был убежден, что, несмотря на массивную дверь и толстые стены, Мира его услышала.
* * *
Как он мог? Как он мог?! Это предательство, самое настоящее предательство. Они не раз обсуждали, что техническому прогрессу Земли не место на Материке. И Андрею было прекрасно известно, что Мира против того, чтобы земляне привносили в ее мир элементы земной культуры и земного быта. Никакого пороха, никаких пистолетов, никакого парового двигателя или наручных часов! Но нет, он умышленно пошел против нее, нарушил ее волю, пренебрег ее желаниями и здравым смыслом! А ведь принцесса доверяла ему, как не доверяла никому в жизни, кроме Моргана и Ника. Не зря, не зря она боялась сближаться с Андреем. С самого начала было ясно, что это все неправильно и плохо закончится. Но Мира не ожидала, что это случится так быстро.
От злости у Миры тряслись руки. От природы она была сдержанным человеком, а статус и воспитание приучили ее контролировать эмоции. Но время от времени Мира срывалась, и тогда ей было тяжелее взять себя в руки, чем большинству других людей, – не зря ее братья и сестры считали, что ей надо почаще выпускать пар. Так или иначе, сейчас Мира не могла мыслить связно и логически, хоть и понимала, что нужно успокоиться, чтобы не натворить глупостей. Когда она в последний раз была в таком состоянии, она попала на Землю и едва не застряла там навсегда. Из Гардии ей деваться было некуда, но от этого Мире не становилось легче. Больше всего в данный момент она хотела что-нибудь разгромить, разрушить, разбить, но такого она не позволяла себя даже дома, не говоря уж о чужом замке. Обхватив себя руками за плечи Мира, несколько раз глубоко вздохнула, но это не помогло. Ей необходимо было на что-то отвлечься, чтобы вот этот изящный столик не полетел в стену. Решение нашлось, когда взгляд Миры упал на большой сундук, в котором хранилась ее одежда. На его крышке, на своем обычном месте, лежали ее меч, ножны, пояс и пара коротких острых ножей. Последние обычно носились на лодыжках, бедрах или на внутренней стороне запястья. Переодевшись в бриджи и длинную свободную рубаху, Мира взяла меч и стремительно вышла из комнаты. Она надеялась, что это поможет ей остыть и вернуть трезвость мысли. А уж потом она поговорит с Андреем и выскажет ему все, что она о нем думает.
* * *
Никто, кроме Фрейна Мазеля, не знал, что малый тренировочный зал, прилегающий к оружейной, был убежищем для Джерона Мазеля, когда ему требовалось побыть одному и отдохнуть от всего: от своих обязанностей эрц–капитана замковой стражи, от подчиненных-гвардейцев, за которыми требовался глаз да глаз, от мелких и крупных проблем, которые то и дело возникали в самое неподходящее время. Как правило, малым тренировочным залом пользовались только Мира и Фрейн: Мира не желала терять форму, а Фрейн любезно согласился стать ее спарринг-партнером. Они встречались там по утрам для спаррингов, и потому Джерон был удивлен, застав в зале в середине дня одну Миру, неистово отрабатывающую фехтовальные приемы. Выражение ее лица при этом было таким, словно она разила незримого, но ненавистноо врага.
Джерон не имел ничего против магесс, волшебниц и ведьм, но вот странствующие женщины-дáры не вызывали у него ни капли уважения. По его мнению, они вели недостаточно добропорядочную жизнь, чтобы называться приличными и благовоспитанными леди. Правда, несмотря на то что его точку зрения разделяли многие мужчины всего Материка, Джерон старался не озвучивать эту свою позицию. Его неприязнь к Мире не исчезла, когда он выяснил, что она вовсе не странствующий маг, напротив, усилилась, потому что она вела себя так, как не подобает порядочным женщинам: фехтовала, вмешивалась в такие чисто мужские дела как, например, политика, и имела любовника. И Джерон, разумеется, не обрадовался ее присутствию в зале, в котором он намеревался провести несколько тихих часов.
Заметив застывшего в дверях Джерона, Мира резко остановилась, не закончив выпад.
– Тáни Амиранда, – сухо приветствовал он. В отличие от большинства обитателей замка, он никогда не обращался к ней «госпожа».
– Эрц-капитан, – отозвалась запыхавшаяся Мира, вопросительно глядя на него. Для нее не было секретом его отношение к ней, и она недоумевала, что он здесь делает.
– Упражняетесь?
– Как видите. Хотите составить мне компанию?
Первым порывом Джерона было ответить «нет», но он внезапно кивнул.
– С удовольствием.
Он еще ни разу не наблюдал воочию, как она фехтует, и ему было любопытно, каков уровень ее мастерства.
– Благодарю, – натянуто улыбнулась Мира.
Джерон обнажил меч и встал в стойку.
Мечи в руках двух людей, обуреваемых сильными эмоциями и не испытывающих друг к другу теплых чувств, подобны тому самому ружью, висящему на стене, которое в последнем акте непременно выстрелит. Мира неплохо обращалась с мечом, но она не могла сравниться с Джероном. Ее, как Моргана, учил лучший мечник Наэрии, но ей не так уж часто приходилось применять меч для защиты чьей-либо жизни, своей или чужой, – магия гораздо лучше подходила для этой цели. Одна такая схватка, когда меч оказался удобнее магии, навсегда оставила на предплечье Миры шрам, доказав, что заклинания ей удаются ей лучше фехтования. Однако Джерон не планировал причинять ей вред, только проучить и выдворить из зала, равно как и Мира не собиралась доводить дуэль до крови, но, как водится, у судьбы были другие соображения.
Мира уже начинала выбиваться из сил и сдавать позиции, а Джерон – предвкушать победу, когда у принцессы вдруг подвернулась нога, – одна из тех дурацких случайностей, которые всегда происходят на редкость не вовремя. Не удержав равновесия, она упала. Прямо на меч Джерона.
* * *
После того, как Малиновский рассказал Воропаевым о хранящемся в подвалах Эшвиля порохе, они все вышли из комнаты Киры и направились к лестнице. В этот момент в конце коридора появилась спешащая Камилла. Поначалу земляне не придали этому никакого значения – мало ли куда может торопиться волшебница, но когда она поравнялась с ними, то стало очевидно, что она была чем-то обеспокоена – об этом свидетельствовали ее нахмуренные брови и поджатые губы.
– Кира, хорошо, что ты здесь, – воскликнула Камилла, поравнявшись с Воропаевой, – поможешь мне.
С этими словами она взяла Киру за руку и потащила ее за собой к комнате Миры.
– Что-то случилось? – поинтересовалась Кира, покорно следуя за своей наставницей.
– Да. Не могу сказать, что именно, меня об этом не проинформировали, но Мира ранена, – ответила Камилла, открывая дверь в комнату наэрийской принцессы.
– Что? – нестройным хором спросили все трое землян.
Роман и Александр двинулись было за Камиллой и Кирой, но предстоятельница Ордена Виктории Милосердной остановила их.
– Нет, нет, нет, вы подождите здесь, там вам не место, – решительно заявила Камилла и захлопнула дверь перед носами Малиновского и Воропаева.
– Что-то мне это не нравится, – пробормотал Роман. – Андрей… Нет, не может быть, не верю. Нет, точно не он. Но кто бы это ни был, он еще об этом пожалеет.
В его голосе прозвучала угроза. Воропаев согласно кивнул.
Через несколько минут из комнаты Миры вышел Джерон – неестественно прямая спина, высоко поднятая голова и буря в глазах. Все это говорило само за себя.
– Ты что натворил? – рявкнул Роман, наплевав на чины и звания.
– Ничего. Все произошедшее – несчастный случай, и я… – договорить Джерон не успел: невесть откуда взявшийся Андрей подскочил к нему и изо всех сил ударил в челюсть.
Не ожидавший нападения Джерон упал на пол, а Роман и Алекс скрутили Андрея, жаждущего стереть эрц-капитана в порошок.
– Я тебя убью! – выкрикнул он. – Пустите меня, я убью этого ублюдка!
– Так, тихо, тихо, – сказал Роман, удерживая рвущегося вперед Андрея и глядя на поднявшегося на ноги Джерона. – Всем успокоиться и глубоко вздохнуть. Кто-нибудь может внятно объяснить, что стряслось с Мирой и какое отношение имеет к этому Джерон.
– Да пустите вы меня, – раздраженно буркнул Андрей. – Не трону я его. Пока. Сейчас мне надо к Мире, а с ним я разберусь потом.
– Стоп. Во-первых, с ней Камилла и Кира, этого пока вполне достаточно. Ты что, доктор? Нет. Вот и жди здесь. А во-вторых, кто-нибудь поведает нам, в чем, собственно, дело?
* * *
Мире повезло. Крупно повезло. Если бы она фехтовала с тем же Фрейном Мазелем или Андреем, то все закончилось бы по-другому. Гораздо печальнее. Но у Джерона была отличная реакция, и в последнюю секунду он смог вывернуть руку так, что клинок меча, направленный прямо в живот Мире, лишь скользнул по ее боку, оставив небольшую царапину вместо глубокой раны. Мира сначала даже не почувствовала боли и удивилась, как Джерон умудрился не вонзить меч ей в печень. Едва успев подхватить принцессу, чтобы она не упала, Джерон отбросил оба меча – свой и ее – и подхватил Миру на руки. Будь это кто-то из его людей, эрц-капитан действовал бы иначе – ранение действительно было достаточно пустяковым, чтобы устраивать из-за него шум и панику. Его парни переживали и не такое, хотя, конечно, не во время тренировочных боев. Но Мира не была одним из стражников замка – она была женщиной, которую Джерон ранил, – поступок, противоречащий всем его жизненным принципам. И потому, не слушая возражения Миры, которая уверяла его, что с ней все в порядке и требовала немедленно поставить ее на ноги, он быстро вышел с ней из зала.
– Приведи госпожу Камиллу в комнату тáни Амиранды, быстро, – скомандовал он первому встречному слуге.
– Не надо, я сама справлюсь, – запротестовала Мира. – И опусти уже меня.
Но Джерон проигнорировал ее требования.
Очень скоро новость о том, что Мира ранена, разнеслась по всему замку. И поскольку передавалась она по принципу испорченного телефона, то когда она дошла до Андрея, тот к своему ужасу узнал, что эрц-капитан вспорол живот госпоже Амиранде, и ее кровью были залиты все коридоры от малого тренировочного зала до ее комнаты, и теперь бедняжка наверняка умрет. Так что ничего удивительного в желании Андрея свернуть шею Джерону не было. К счастью, у Андрея хватило ума не поверить абсолютно всему, что ему рассказали, хотя, в принципе, никаких предпосылок к подобному недоверию не было. Наверное, сработало какое-то шестое чувство, подсказывающее Жданову, что с Мирой все в порядке (чуть позже, обдумывая всю эту ситуацию, Андрей пришел к выводу, что он почему-то твердо убежден в том, что обязательно почувствует, если с Мирой случится что-нибудь по-настоящему плохое. О том, откуда росли ноги у этой убежденности, Андрей не имел ни малейшего понятия, хотя в последнее время он часто действовал, полагаясь исключительно на интуицию, так что это его уже не смущало). Так или иначе, Джерон не выглядел так, словно он пять минут назад кого-то убил, и это слегка охладило Андрея, но не удержало от хука левой.
Поведать Андрею, Роману и Александру, что же все-таки произошло, Джерону опять помешали, на этот раз Кира, вышедшая из комнаты Миры.
– Во-первых, она жива и относительно здорова. Рана неопасная, Камилла сейчас сделает пару швов, и все будет в порядке, – успокоила она мужчин. – Во-вторых, обязательно было так шуметь? В-третьих, всех вас Камилла к ней не пустит, максимум одного, так что остальные могут расходиться, – в том, кто станет этим одним, сомнений ни у кого не было.
Андрей ринулся было к двери, но Кира его остановила.
– Стоп. Куда разбежался? Камилла еще не закончила.
– Я просто постою рядом, – с несвойственными ему умоляющими нотками сказал Андрей.
– Нет, – отрезала Кира и чуть более мягко добавила: – Если бы это зависело от меня, я бы тебя пустила. Но там Камилла, и она отвернет тебе голову, если ты переступишь порог. Это в жизни она ангел, а при исполнении врачебных обязанностей – Валькирия и Фурия в одном лице.
Кира снова скрылась в комнате, а Андрей разочарованно вздохнул и прислонился спиной к стене – ему сейчас не было дела ни до чего, кроме состояния Миры. Алекс, переглянувшись с Романом, так и не получив ответа на свой вопрос, положил руку Джерону на плечо и сказал своим самым властным голосом, достойным будущего короля:
– Ручаюсь, нам найдется, о чем поговорить, пока Андрей навещает Миру.
– Непременно найдется, – пообещал Роман, в свою очередь положив руку на другое плечо Джерона и легонько подталкивая его к лестнице.
Джерон, не решившийся спорить с сильным магом и неплохим мечником в присутствии другого неплохого мечника, последовал в указанном Романом направлении. В конце концов, честь обязывала его объяснить свой поступок в отношении Миры. Если он и ощущал вину, то лишь чуть-чуть – за то, что не выбил оружие у нее из рук раньше, чем она умудрилась напороться на его меч.
* * *
– Ну, вот и все, – улыбнулась Камилла, отрезая нить. – Через несколько дней все заживет, и следа не останется.
Кира не соврала Андрею: ранение Миры действительно оказалось пустяковым, и благодаря целебным зельям и мазям Ордена Виктории Милосердной не должно было доставить ей никаких проблем и неприятных ощущений, хотя Камилле все же пришлось наложить пару швов.
– Спасибо, – поблагодарила Мира. – Но, откровенно говоря, я и сама бы со всем справилась.
– Не сомневаюсь, – кивнула Камилла, убирая инструменты и лекарства в сумку. – Но, как я услышала недавно от Алекса, одна голова хорошо, а две лучше. Можно? – спросила вдруг волшебница, осторожно дотронувшись до руки Миры, обезображенной шрамом. Ну, возможно, «обезображенной» было слишком сильным словом, но шрам Миру определенно не красил.
– Да, конечно, – Мира, не сразу сообразившая, что Камилла прежде не видела ее шрам, вывернула руку, чтобы волшебница могла его получше рассмотреть.
– Прошу прощения, если вам неприятна эта тем, а и я вторгаюсь в вашу личную жизнь, но скажите, эта рана лечилась должным образом?
– Отчасти, – поморщилась Мира. – Я получила ее, находясь вдали от Кермина и лучших врачей королевства… да и вообще – любых врачей. Так что главной моей заботой было не допустить заражения и не умереть от потери крови. Ну а первый лекарь, до которого я добралась, сосредоточился на том, чтобы вернуть руке подвижность. Эстетика тогда никого не интересовала. А теперь уже поздно что-то менять.
– Я бы не была столько категорична, – покачала головой Камилла.
– Вряд ли здесь помогут ваши чудесные зелья, слишком много времени прошло.
– И все же с вашего позволения я попробовала бы это сделать. В распоряжении Ордена есть еще немало средств, с которыми вы пока не знакомы. Они не причинят вам вреда, и, возможно, улучшат внешний вид вашего шрама, хотя, конечно, не смогут убрать его до конца.
– Это было бы неплохо. Хотя, быть может, мне стоит оставить все как есть, чтобы он напоминал мне о том, что я, как все мы, смертна, и что рисковать жизнью следует с умом.
Кира, не сдержавшись, фыркнула.
– С того момента, как мы сюда попали, тебя ни разу это не останавливало.
– Еще один такой шрам – и этот день настанет, – парировала Мира.
– Мы оставим вас отдохнуть, – сказала Камилла. – Я понимаю обеспокоенность Андрея, но не позволяйте ему долго у вас задерживаться и утомлять вас. Я скоро пришлю к вам Гейл с кроветворной настойкой и свежей заживляющей мазью.
– Еще раз спасибо, Камилла, Кира.
– Не за что. Но я предпочла бы, чтобы вы не нуждались в моей помощи – ни сейчас, ни когда-либо еще.
– Я сделаю для этого все от меня зависящее.
Камилла и Кира оставили Миру одну, но ненадолго: через пару минут в комнату нерешительно зашел Андрей. Несколько секунд он молча стоял на пороге, а затем стремительно подошел к кровати, на которой сидела Мира, и крепко обнял девушку.
– Ты не представляешь, сколько седых волос у меня сегодня прибавилось, – сказал он, отстранившись от Миры и посмотрев ей в глаза.
– Не представляю, – согласилась Мира. В это сложно было поверить, но они не виделись каких-то полтора часа, а ей казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как он огорошил ее известием о порохе. Ее злость на него хотя и утихла, но никуда не исчезла. Впрочем, Мира была не готова пока это обсуждать и с определенным энтузиазмом ответила на поцелуй Андрея.
– С тобой точно все в порядке? – спросил он через некоторое время. – Камилла утверждает, что у тебя просто царапина, ерунда, но…
– Точно, – перебила его Мира. – Я в полном порядке. Ладно, ладно, относительно в порядке, – добавила она, заметив его скептический взгляд. – Но ничего страшного не стряслось, несчастный случай, бывает.
– Он за это ответит, – мрачно сказал Андрей, стиснув зубы, и на его лице заходили желваки.
– Андрей, несчастный случай – это когда в нем никто не виноват, – хмыкнула Мира. – Оставь в покое Джерона, он тут не причем.
– Ну конечно, ты сама себя ранила.
Мира вздохнула. Вот обязательно ему быть таким упрямым?
– Я споткнулась, и если бы Джерон чуть-чуть замешкался, я бы, скорее всего, была уже мертва, так что его надо благодарить, а не обвинять во всех смертных грехах. И я серьезно.
– Он вообще не должен был даже приближаться к тебе с обнаженным мечом в руках, не говоря уже о том, чтобы вступать с тобой в бой!
– Почему? Чем я отличаюсь от тебя, Романа и остальных стражников, которых он тренирует? – прищурившись, спросила Мира. – И чем Джерон отличается от Фрейна, с которым я фехтую почти каждое утро?
Что-то подсказывало Андрею, что ответ: «Потому что ты – женщина, а он – опасный тип», Мире не понравится. Никакого другого аргумента, тем более, логически обоснованного, у Андрея не было.
– Послушай, – снова вздохнула Мира, не дождавшись от хмурого Андрея ответа, – мы с тобой уже не раз это проходили: ты боишься за мою жизнь, я – за твою, но все это – риск, сражения, кровь и адреналин – неотъемлемая часть того, кто мы есть. Так что предлагаю закрыть эту тему, потому что мы все равно не сможем ничего изменить. К тому же впереди война, и мы только истреплем себе нервы, если будем постоянно воображать себе всякие ужасы.
– По-твоему, я должен спокойно относиться к тому факту, что ты в любой момент можешь погибнуть? – возмущенно спросил Андрей. – Уж извини, но у меня так не получится.
– Давай не будем ссориться, хорошо? – устало попросила Мира. – Я не говорю о спокойствии, я говорю о том, что все мы рано или поздно умрем, и что, как бы мы не хотели, мы не можем защитить друг друга ото всего. Так что забудь о мести Джерону и тому подобной ерунде, пожалуйста.
– Ладно, обещаю, – неохотно сказал Андрей, и было ясно, что это не более чем уступка бедной раненой и, как следствие, плохо соображающей девушке.
«Ну, хоть что-то», – подумала Мира. Когда Жданов на чем-то зацикливался, его было трудно отвлечь и переключить на что-то другое, и Мира поздравила себя с тем, что ей это уже отчасти удается. Андрей же, в свою очередь, также решил переменить тему и выбрал для этого самый эффективный на его взгляд способ.
– Андрей, хватит, Андрей, – минут через пять невнятно сказала Мира, пытаясь увернуться от очередного поцелуя, – мне надо идти. Важное дело.
От неожиданности Андрей действительно прекратил ее целовать.
– С ума сошла? Никуда ты не пойдешь, у тебя постельный режим, никаких дел, – приказным тоном заявил он и тут же понял, что какую совершил ошибку. В мгновенно потемневших глазах Миры полыхнуло пламя, и, вспомнив, что явилось первопричиной ее ранения, холодно произнесла:
– Не смей указывать мне, что я должна делать и что – нет.
– Ты права, прости, – быстро (и совершенно искренне) покаялся Андрей. – Я не имею права указывать тебе, как жить. Но я… ты… ты мне дорога, я за тебя беспокоюсь и не хочу, чтобы ты пострадала.
Какое-то время Мира молчала, а потом сказала с легкой улыбкой:
– Спасибо. Я это ценю, правда. И я тебя прощаю. Но у меня есть голова на плечах, и я знаю, что делаю. Да, и не надейся, что я забыла про вашу с Романом инициативу, но в данный момент мне не до этого. Помоги мне, пожалуйста, одеться – у Шелли сегодня выходной.
– Скажи хотя бы, что это за важное дело, – признав свое поражение, попросил Андрей, подавая ей платье.
– Джерон. Эклхаст наверняка уже мечет громы и молнии, а Джерон этого не заслуживает, он ни в чем не виноват.
Андрей так не считал, но он оставил свое мнение при себе, и даже удержался от недовольной гримасы. Раньше в отношении с женщинами ему еще не приходилось искать компромиссы: все его «рыбки-киски-зайки» не стоили таких трудностей, а с Кирой можно было только либо соглашаться, либо сначала не соглашаться и ссориться, а потом все равно соглашаться. Но ради Миры он готов был научиться и идти на компромиссы, и чем-то жертвовать.
* * *
– Предполагается, что ты должна сейчас отдыхать в своей комнате, – сказала Кира, подходя к Мире, сидевшей на своей любимой скамейке в парке.
– Здесь мне отдыхается ничуть не хуже. А свежий воздух полезен для здоровья, – улыбнулась Мира.
Вчера она, с трудом убедив Эклхаста не наказывать Джерона, вернулась к себе и проспала мертвым сном до рассвета. А утром, выслушав от вернувшейся из Эшвиль-лога Шелли изрядную долю охов и причитаний, отправилась в сад, чтобы поразмышлять обо всем, что случилось накануне. Андрей, который этой ночью был в карауле и несколько раз заходил к ней в комнату, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, отсыпался.
– Вот, держи, это мазь для твоего шрама. Камилла ее полночи варила. А это укрепляющая настойка.
Мира взяла протянутые ей деревянную баночку с мазью и стакан, наполненный лимонно–желтой жидкостью, и залпом выпила содержимое последнего.
– Что, даже не проверишь, не яд ли это? – весело спросила Кира.
– А ты хочешь меня отравить?
– Уже нет. Когда-то хотела… наверное. Но это в прошлом.
– Тогда мне повезло, что в то время ты еще не знала, что ты колдунья, – усмехнулась Мира.
– Определенно, – без тени иронии отозвалась Воропаева, и, не спрашивая разрешения присесть, опустилась рядом с принцессой. – Так, как за тебя, Андрей не волновался никогда и ни за кого, кроме, разве что, родителей, – сказала она после паузы. – А над тобой он трясется и готов с тебя пылинки сдувать.
– Ты преувеличиваешь.
– Возможно, – не стала спорить Кира, – но лишь немного. Я даже не верила, что Андрей Жданов может быть таким… чутким. Если бы я хоть раз увидела его таким, я никогда не обманулась бы насчет его чувств ко мне.
– Э-э-э… все мы ошибаемся, кто-то больше, кто-то меньше, кто-то в пустяках, а кто-то по-крупному, – осторожно ответила Мира, которая не желала обсуждать отношения Киры и Андрея, равно как и свои собственные отношениях с последним. – Главное вовремя это осознать.
– Это ты меня так утешаешь? – удивилась Кира. – Не стоит, все это уже прошлое, которое лучше не ворошить. Я не об этом хотела поговорить. Мы уезжаем через несколько дней.
– Кто – «мы»? И куда?
– Я, Камилла и остальные орденцы. В главную обитель Ордена, Валендейл. Вообще-то, Камилла должна была сделать это еще неделю назад, но она не могла оставить Эшвиль, не дождавшись Эклахста. Как бы там ни было, – Кира глубоко вздохнула, – у меня к тебе просьба: пожалуйста, присмотри за Сашкой. Да, наверное, это звучит глупо, но… – Кира встала со скамейки и принялась ходить вдоль скамьи, – Андрей и Ромка мне тоже небезразличны, они оба, несмотря ни на что, – тоже родные люди, но они могут постоять сами за себя и друг за друга и они так приспособились к жизни здесь, что, кажется, будто это их родной мир. А Сашка… он другой. Он общается только с тобой и со мной, а когда не занимается магией, то торчит в библиотеке, уткнувшись в книги. Но ведь так нельзя! Мне кажется, что он ведет себя так, потому что никак не может до конца адаптироваться к новым обстоятельствам. Я раньше думала, что он быстрее нас всех привык к этому миру, но нет, такое впечатление, что ему что-то мешает… Я пыталась с ним поговорить, но он молчит – Сашка давно уже ни с кем не откровенничает. И я боюсь, что без меня он натворит глупостей.
Ни она, ни Мира не знали, что Александр уже чуть было не наделал бед, но только принцесса давала себе отчет в том, что если Воропаев
действительно захочет сглупить, то его никто не остановит. В этом он был до странного похож на Андрея.
– И ты веришь, что я могу на него повлиять? – поинтересовалась Мира, подняв бровь.
– Пока что только тебе это и удавалось.
– Нет, это не совсем так. Допускаю, что так видится со стороны, но на самом деле, с того момента, как мы попали в Гардию, Алекс поступал либо так, как сам хотел, либо я его заставляла. Однако я дала ему слово, что не буду больше пытаться его принуждать к чему-либо или командовать. Его жизнь, его судьба, его промахи. Он, как и Андрей, и Роман, и ты сама, должен приспособиться к этому миру. В конце концов, он станет королем Гардии, который в первую очередь должен будет полагаться только на себя и свои силы, чтобы остаться в живых и сохранить трон. Да, я могла бы ходить за ним по пятам и оберегать его от всех и вся, но так нельзя.
– Хочешь сказать, что если он попадет в неприятность и ему будет грозить опасность, ты не вмешаешься? – возмутилась Кира.
– Вмешаюсь, помогу, спасу, если это будет возможно, но постоянно следить за ним, чтобы предупредить подобные ситуации, я не собираюсь. Это вредно и нецелесообразно.
– Ясно, – кивнула Кира и едва заметно поморщилась. – Большего я и не ждала. Спасибо. Мне будет легче уезжать, зная, что ты его прикроешь, если что.
– Всегда пожалуйста, – усмехнулась Мира, которой даже не верилось, что Кира попросила ее помощи.
Воропаева неловко потопталась на месте, словно никак не могла определиться, что ей делать дальше.
– Ладно, я пошла, у меня много дел, – сказала она наконец и направилась к замку, однако через пару метров остановилась и повернулась к Мире: – Все, что ты только что говорила про уважение чужих желаний и личного пространства и тому подобное… это тебя не остановило, когда ты принялась переделывать Андрея.
– Не имею ни малейшего представления, о чем ты, – изумилась Мира.
– Ну конечно, – саркастически фыркнула Воропаева. – Ты либо лжешь, либо слепа и глупа. Андрей начал меняться, едва ты появилась в «Зималетто». Он стал серьезнее, ответственнее, не таким веселым и беззаботным как прежде. Но только после встречи с Эклхастом, я увидела, кого ты лепила из Андрея. Правителя, верно? Феодала, такого как Эклхаст, который в курсе всего, что происходит в его владениях, лично принимает все важные решения и в любой момент может получить инфаркт из-за того, что он так много на себе берет?
– Во-первых, я никого, как ты выразилась, из Андрея не лепила. Во-вторых, да, он изменился, но ненамного, и это был его выбор, я его не заставляла, лишь… показала возможные варианты. Он не ломал себя, не перекраивал, просто проявил те черты характера и склонности, которые раньше были скрыты и не использовались. Он не превратился в другого человека. А в-третьих, разве плохо, что Андрей так переменился? Ведь переменился он не в худшую сторону.
– Не плохо, – признала Кира. – Но ты не хочешь сделать того же для Сашки – помочь ему измениться, чтобы он привык к этому миру.
– Я не могу, – Мира потерла лоб. – Он и так уже достаточно для этого изменился, просто никак не может принять эти изменения. И не забывай о том, что ему навсегда придется остаться в Гардии – он до сих пор не смирился с этой мыслью. Плюс он много занимается магией, а это для него все еще тяжело и ново. Со временем все устроится.
О том, что Сашке суждено займет трон Гардии, Кира вообще запрещала себе думать, убеждая себя, что все как-нибудь само собой образуется, и брат вернется с ней на Землю.
– А если нет?
Мира пожала плечами.
– Тогда, как говорят на Земле, весь Материк полетит в тартарары и мы вместе с ним.
– Потрясающий оптимизм, – проворчала Кира. – Надеюсь, все и впрямь наладится.
– Я тоже.
Кира ушла, а Мира еще долго невидяще смотрела ей вслед, размышляя о состоявшемся только что разговоре. Ей казалось, что она что-то упускает, но она так и не разобралась, что именно.
* * *
Незадолго до обеда Андрей нашел ее в библиотеке, где Мира спряталась от несколько навязчивой заботы Шелли.
– Как ты себя чувствуешь? Разве ты не должна отдыхать в своей комнате? – спросил Андрей.
– Кира, тебя не узнать в этом обличии, – пробормотала себе под нос Мира.
– Что?
– Да так, ничего. Скажи, – сразу взяла быка за рога Мира, – если бы Роман предложил тебе идею пороха в эту самую минуту, в нынешних обстоятельствах, ты бы согласился? И обсудил бы это со мной?
Андрею понадобилось несколько минут, чтобы найти ответы на эти вопросы.
– Да, согласился, – твердо произнес он. – Я считаю, что мы с Ромкой поступили верно, иначе я никогда бы на это не пошел. А что до того, чтобы рассказать тебе… – Андрей нервно взъерошил волосы. Он сознавал, что должен быть предельно честен и с Мирой, с самим собой, – я… Скорее всего, я рассказал бы тебе все только после начала производства пороха. Я не поставил тебя в известность, потому что знал, что ты все равно этого не одобришь, – поспешил объяснить Андрей, наткнувшись на ее полный негодования взгляд. – В лучшем случае, ты просто поругалась бы со мной, в худшем – постаралась бы меня остановить. Может, тебе даже удалось бы меня отговорить от этой затеи, о чем я потом жалел бы, особенно если бы мы проигрывали. В общем, я рассудил, что лучше тебе пока оставаться в неведении. Да, меня мучила совесть, что действую за твоей спиной, но… – Андрей вздохнул, – это казалось важнее… всего личного. Это
важнее. И я сам не верю, что говорю это.
Мира невесело усмехнулась.
– Даже забавно: еще год назад я назвала бы твой поступок чистой воды предательством. Сейчас же… мне не нравится ваш план. Но вас с Романом поддерживает Бернард и Эклхаст, и, возможно, это я не права. Кроме того, хотя я и не разделяю твою точку зрения, а я
могу понять твои мотивы. Потому что вне зависимости от того, кто из нас ошибается, это действительно важнее «всего личного». И было бы неправильно смешивать наши отношения и военную тактику.
– Так я оправдан по всем статьям?
– Да, – после некоторого колебания отозвалась Мира. – Но только при одном условии: ответственность за все, что связано с порохом, бомбами и прочим несете вы с Романом. Не Эклхаст, не Бернард, не Камилла, а вы.
– Разумеется. Я прекрасно помню: «твоя компания – твоя ответственность», здесь тот же принцип. Все будет в порядке.
– Не сглазь.
– Это же невозможно, – улыбнулся Андрей
– Вы четверо не перестаете меня удивлять, так что с вами возможно все, – улыбнулась в ответ Мира.
Она не солгала, сказав, что простила Андрея. После разговора с Кирой она вдруг осознала, что ее обида и гнев вызваны, в основном, не тем, что в ее мире появилось теперь опасное оружие, а тем, что это было сделано без ее ведома. Тем, что Андрей не доверился ей, проигнорировал ее чувства и желания. Но было и еще кое-что: Андрей, как и Роман, и Кира, не только освоился в Гардии, но и научился самостоятельно принимать важные решения, не оглядываясь на нее и не спрашивая ее совета. Значит, настала пора перестать контролировать Андрея и остальных и положиться на их здравый смысл и ум, ведь они столько времени доверяли ей свою жизнь, пусть и не безоговорочно, иногда – вынужденно, но, тем не менее, доверяли, и теперь настала очередь Миры сделать то же самое.
Андрей, сидевший напротив нее, перебрался на подлокотник ее кресла, обнял ее за плечи и поцеловал в макушку.
– Тебе точно не надо соблюдать постельный режим? Я с удовольствием составил бы тебе компанию, – прошептал он ей на ухо.
Мира повернула голову.
– Нет, – сказала она, почти касаясь своими губами его. – Спать я лягу как обычно вечером.
– А я разве говорил что-то про сон?
– Все равно нет.
– Как тебя переубедить?
– Никак. Но ты можешь попытаться.
Именно этим Андрей и занялся. За свою репутацию, которая давно была окончательно и бесповоротно разрушена, Мира уже не беспокоилась, но шокировать маркиза с сыном, которые частенько сюда заглядывали и могли стать свидетелями любопытного и не слишком пристойного зрелища, она не хотела. И как только она подумала, что им с Андреем пора уходить из библиотеки, тот неожиданно перестал целовать ее ключицу и, убрав руку с ее бедра, хлопнул себя ладонью по лбу.
– Черт, совсем вылетело из головы: маркиз собирает нас всех вечером у себя. Надо полагать, намеревается поделиться с нами итогами своей поездки.
– Если судить по выражению его лица по приезде, у него хорошие новости.
– Да, вопрос только в том, помогут ли нам эти хорошие новости, если они у него есть, в будущем.
– Там будет ясно. Подозреваю, что никто, даже самый лучший предсказатель не может сейчас сказать, чем все закончится. А жаль.
– На самом деле, это как в бизнесе: залог успеха – первоклассный бизнес-план и немного удачи. Все, что нам нужно, чтобы выиграть войну, – гениальный план военных действий и доля везения. Сущие пустяки, – Андрей улыбнулся мальчишеской озорной улыбкой.
– Конечно, это такая ерунда. Только не сообщай об этом Эклхасту, он расстроится – он-то думает, что нас впереди ждет масса трудностей.
– Буду нем как рыба.
За окном колокол на главной башне возвестил всех обитателей замка, что настало время обеда и Мира с Андреем покинули библиотеку.
* * *
Вечером они все собрались в Круглом кабинете, который Андрей называл про себя конференц-залом, – сам Жданов, Эклхаст, Мира, Роман, Бернард, Александр, Фрейн Мазель, и даже Камилла и Кира, которые обычно не проявляли интереса к такого рода совещаниям. Андрея немного удивило отсутствие Альберта – да, война явно не была стихией младшего Эклхаста, но разве он, единственный сын маркиза и будущий наследник Эшвиля, не хотел помочь отцу? Очевидно, не хотел. Что ж, каждому свое.
– Помимо четырех моих верных друзей, про которых я вам уже говорил, Эланта, Марсдена, Григери и Олвина, у нас теперь есть еще двенадцать союзников, – начал Эклхаст. Андрей и Роман переглянулись: всего получалось шестнадцать, даже меньше, чем они рассчитывали. – Я надеюсь привлечь на нашу сторону еще нескольких, – продолжил маркиз, – но пока что будем отталкиваться от этого числа. Союзники уже принялись собирать силы, но это займет время: торопиться нельзя, это привлечет ненужное внимание. Месяца четыре, с учетом того, что нам необходимо докупить и изготовить оружие. При самом благоприятном раскладе у нас будет тысяч пять солдат.
– А при неблагоприятном? – прищурился Алекс.
– Около четырех. Возможно, когда мы непосредственно перейдем к… противостоянию с королем, – произносить слово «война» Эклхаст не желал, – к нам присоединится еще пара тысяч.
- Проклятье начало действовать с окраин, – задумчиво сказал Бернард, – медленно подбираясь к центру страны. И именно на окраинах сложилась самая тяжелая ситуации. Земля почти не дает урожая, скотина дохнет от эпидемий, люди отчаялись. Они вполне могут перейти на нашу сторону, если узнают, что наша цель не власть, а снятие проклятья.
– Было бы лучше, если бы они узнали об этом до того, как мы выступим, а не после, – заметила Мира.
– Это здравая мысль, – согласился Фрейн. – Я не говорю о том, чтобы вербовать их прямо сейчас, но если наши люди проедутся вдоль границ и осторожно пообщаются с местными жителями, то в будущем это, вероятно, сослужит нам неплохую службу.
– Большáя часть этих местных жителей уже подалась в разбойники, – хмуро произнес Андрей. – А оставшиеся вот-вот последуют их примеру.
– Разбойник разбойнику рознь, – возразил Бернард. – Некоторые из них лишь грабят, но стараются никого не убивать. Они не злодеи, их цель – прокормить семью.
«Робины Гуды, блин», – пробурчал себе под нос Роман.
– Некоторые, Бернард, некоторые. А на руках остальных – море крови, – не сдавался Андрей.
– И тем не менее. Если наладить контакт с теми из бывших крестьян и ремесленников, которые стали «мирными» грабителями, то можно попробовать уговорить их вступить в наши ряды.
– Ты сдурел? – спросил Андрей. – Воевать бок о бок с преступниками – это безумие. Опасное безумие.
– Я не раз бывал на окраинах, и поверь моему опыту, не все из них столь плохи, как ты думаешь. Многие – хорошие, но несчастные люди.
Андрей открыл было рот, чтобы продолжить спор, но Эклхаст пресек эту попытку.
– Так, стоп. Ругаться будете потом. Вы оба в чем-то правы. Чем больше мы соберем людей, способных держать в руках оружие, тем лучше. Но мне не нравится мысль сражаться под одним знаменем с разбойниками, в этом я поддерживаю Андрея. Однако если Бернард утверждает, что среди них есть достойные люди, я ему верю. Не уверен, что решат по этому вопросу наши союзники, но я готов принять эту идею при одном условии: ты, Бернард, лично возьмешь на себя и эту задачу, и ответственность за поступки всех тех преступников, которых ты убедишь примкнуть к нам.
Бернард кивнул.
– Не имею ничего против. Я на следующей неделе возвращаюсь домой и пробуду там месяц–полтора, надо разобраться с накопившимися делами. После этого я смогу отправиться на северо-запад, к иллийской границе. Потолкую с моими тамошними знакомыми, посмотрю, может, что и выйдет.
Новость об отъезде Бернарда стала сюрпризом только для Миры, Андрея и Романа, остальные уже были в курсе. Впрочем, к этому давно шло – он уже перестал хромать, был бодр и весел и никто не принял бы его за больного, хотя Камилла морщилась, когда он, по ее мнению, перенапрягал сломанную меньше трех месяцев назад ногу. А поскольку послезавтра Эшвиль покидала Кира, то было ясно, что больше Бернарду здесь делать нечего, особенно принимая во внимание тот факт, что его собственные замок и земли нуждались в хозяйском присмотре.
– Хорошо. Но мы это еще обсудим.
– Даже с помощью всех бандитов Гардии, нам не сравняться по численности войска с королевскими силами, – заявил Роман, оседлав любимого конька. – Нас сотрут в порошок. Конечно, если у вас нет каких-нибудь тайных резервов.
Теперь настала очередь Эклхаста и Камиллы переглядываться.
– Есть вероятность, – неохотно признал маркиз, – что у нас действительно появится дополнительная помощь, но пока что слишком рано делать какие-либо прогнозы.
На самом деле маркиз лукавил – ему было точно известно, что помощь будет, туманны были лишь ее объемы.
– Камилла, вы же не имеете в виду, что вы…
– Нет, нет, – быстро сказала Камилла, сразу сообразившая, о чем речь, – я и другие члены Ордена будем участвовать в битвах только в качестве лекарей. Не солдат. Это противоречит всем нашим принципам. Мы врачуем, а не убиваем.
Кажется, ни она, ни Эклхаст не собирались раскрывать источник потенциальной подмоги, и Мира оставила пока эту тему.
– И что, эта помощь позволит нам одолеть стотысячную королевскую армию? – продолжал гнуть свою линию Роман. Для того чтобы принимать взвешенные решения и строить планы, как избежать смерти и выиграть в предстоящей заварушке, ему надо было выяснить все детали, даже самые мельчайшие, невзирая на активное сопротивление Эклхаста, занявшего позицию партизан Второй мировой – умру, но не выдам военную тайну.
– Нет, – вздохнув, ответил маркиз. – По крайней мере, не в прямом столкновении наших войск, даже с помощью вашего пороха, и поэтому нам придется действовать хитростью и точечными ударами, но разрабатывать тактику и стратегию мы будет после встречи со всеми союзниками. Мы условились, что она состоится месяца через полтора-два, когда будем приблизительно представлять, какими силами располагаем.
Мира кивнула – большего она от Эклхаста и не ожидала, уже усвоив, что он делится своими задумками, только если абсолютно в них уверен и когда считает нужным. То есть незадолго до их осуществления. В этом он был похож на Ника, который до последнего держал свои намерения в тайне даже от Моргана, если дело касалось чего-то по-настоящему важного. Роман, равно как и Андрей, был разочарован таким ответом и, переведя взгляд на Бернарда, с сожалением понял, что уже не успеет вытянуть из того всю правду, если племянник маркиза, конечно, сам ее знает.
– На этом пока все, – подвел итог встречи Эклхаст. Итог, который, пожалуй, не удовлетворил никого из землян за исключением, разве что, Киры, в вопросах войны всецело полагающейся на брата, Андрея, Ромку и Миру, и потому особо не вникающей во все услышанное сегодня в этом кабинете.
– Я, конечно, не Сашка и в короли не мечу, – сквозь зубы сказал Андрей, когда они с Романом пришли в их комнату, – но и использовать меня в слепую не позволю, и пешкой в игре Эклхаста не буду. И если он не раскроет все карты на этом чертовом совете, мы начнем действовать самостоятельно.
– С удовольствием, – отозвался Роман.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
)
)
