|
= 8 =
- Ну, и о чём ты всё время думаешь в последнее время?
Калерия Львовна с чашкой чая присела напротив Кати, придвинула к себе блюдце с вареньем, подцепила ложечкой вишенку и отправила в рот. Катя наблюдала за ней, раздумывая, а потом решила сказать правду.
- Я решила взять ребёнка из детского дома.
Калерия шумно прихлебнула горячий чай, посмотрела на неё поверх чашки и кивнула.
- Это хорошо. Родителям говорила?
- Нет ещё. Никому не говорила. – Катя безвольно навалилась на стол. Перед Калерией можно было не притворяться, не пытаться казаться увереннее, чем есть на самом деле. Не выдавать желаемое за действительное.
- И Андрюше не говорила?
Надо было сказать, что уж кого-кого, а Жданова такие новости точно не касаются, но Катя лишь головой покачала. Калерия тоже помолчала, не мешала ей думать, но хватило её не ненадолго, и принялась Катю теребить.
- Не молчи, расскажи мне.
Катя заулыбалась.
- Её Юля зовут. Ей шесть лет. Она удивительная, Калерия Львовна.
Рассказ занял довольно много времени. Кате казалось, что она часами может о Юле говорить. Со дня их встречи прошло три недели, и каждый день навещать Юлю, к сожалению, не получалось, да и Галина Николаевна Катин пыл старалась остужать.
- Это не игрушка, поймите, Катерина Валерьевна. Не надо играть чувствами девочки.
- Я хочу её забрать, - сообщила Катя директрисе два дня назад. Она носила в себе эти слова несколько недель, произнести их была готова уже давно, но каждый раз взгляд Галины Николаевны, как ей казалось, недоверчивый, Катю останавливал.
- Что значит – забрать?
Катя немного растерялась.
- Усыновить, то есть удочерить… Как это называется правильно?
- Так и называется, - вздохнула Галина Николаевна. – Это очень трудный процесс, вы знаете?
- Нет, но это не важно. Галина Николаевна, я вас уверяю, это взвешенное решение.
- Я вам верю. Только от меня ничего не зависит, поймите. Решение буду принимать не я.
- Я понимаю, - расстроилась Катя. Совсем не так она представляла себе этот разговор.
- Катерина Валерьевна, вы меня тоже поймите. Времени прошло всего ничего, присмотритесь получше, пообщайтесь с Юлей, пусть пройдёт немного больше времени.
- Зачем? Время ничего не изменит, понимаете? Это мой ребёнок, - Катя открыто посмотрела на женщину.
- А ваши близкие? Они как это воспримут?
Катя поджала губы.
- Против никто не будет. Да даже если и будут, какое это имеет значение? Я взрослый человек, у меня своя квартира, я хорошо зарабатываю… Причём здесь родственники мои?
- Ребёнку нужна семья. Органы опеки будут всерьёз изучать условия, которые вы можете ребёнку предложить. И не только материальные, поймите.
- Да, понимаю, - послушно отозвалась Катя. – Нужно согласие моих родственников? – Звучало это достаточно глупо. – Письменное?
- Не злитесь, пожалуйста, - не совсем вежливо оборвала её Галина Николаевна. – Я ради вашего блага это всё говорю. Сможете убедить органы опеки, тогда ваши шансы возрастут.
- Какой-то странный у нас с вами разговор получается, Галина Николаевна. У меня такое чувство, что вы стараетесь мне на что-то намекнуть, а я никак понять ваших намёков не могу.
- Никаких намёков. Я всё говорю вам прямо и чётко. А то, что радости особой не проявила, так, извините, я за каждого ребёнка беспокоюсь, и должна быть уверена…
- Да, извините меня. Я понимаю.
На самом деле, это понимание Кате давалось с большим трудом. Её бы воля, она Юлю забрала бы домой ещё в первый день. Но это был не её родной ребёнок и ей об этом напоминали постоянно. Кате даже казалось, что её испытывают подобным образом. Не было никакой особой учтивости, никто не проявил особой радости, когда она пришла к Галине Николаевне со своим серьёзным и взвешенным решением и запретили сообщать эту новость Юле.
- Не надо заранее нервировать ребёнка, - сказали ей.
Это «нервировать» Катю больше всего задело. Она не собиралась никого нервировать!
- Я всё равно её заберу, - сказала она Калерии. – Чего бы мне это не стоило.
- Конечно, заберёшь, - уверенно кивнула та. – По-другому и быть не может.
Услышав слова поддержки, Катя улыбнулась. Чужой уверенности ей как раз и не хватало, чтобы воспрять духом.
- Я сейчас поеду к ней, ладно? И всё узнаю, про документы, которые нужно собирать.
Вот только воодушевления Катиного хватило только до того момента, как переступила порог детского дома и поняла, что ей опять не рады. Причём сегодня все как-то подозрительно нервничали. Она поинтересовалась, где Юля, а воспитательница что-то пролепетала и отправила её к Галине Николаевне.
- Что происходит? Случилось что-то?
- Ничего не случилось, Катерина Валерьевна, просто вам лучше пройти в кабинет директора. Она вам всё объяснит.
- Да что же это такое-то, - пробормотала Катя, оставшись за дверью группы в одиночестве.
- Где Юля, Галина Николаевна? Что случилось?
Директриса поднялась ей навстречу.
- Катерина Валерьевна, сядьте. И успокойтесь. Ничего с Юлей не случилось. Она гуляет.
- Гуляет? Очень интересно. Все дети играют в группе, а она гуляет. Вы мне что-то недоговариваете.
- Не договариваю, - согласилась Галина Николаевна. Сделала приглашающий жест, указывая на стул. Катя села, не спуская с собеседницы настороженного взгляда. Галина Николаевна выглядела немного виноватой, и это вносило в Катину душу лишние беспокойства. – Понимаете в чём дело, Катерина Валерьевна, Юлю удочеряют.
- Что?!
Галина Николаевна развела руками.
- Документы уже оформляются. Очень милая семейная пара. Они приходили к нам несколько месяцев назад, познакомились с Юлей. Потом у них возникли некоторые проблемы, дело с оформлением документов приостановилось, и мы до последнего момента не знали, как всё решится.
Катя похолодела. Вцепилась в подлокотник кресла, уставившись на Галину Николаевну остановившимся взглядом.
- Вы знали, да? Вы изначально знали и мне не сказали ничего.
- Я действовала во благо ребёнка, поймите. Девочке нужна семья.
- А я? Галина Николаевна, вы же знаете, вы с самого начала всё видели!.. Она любит меня! Мы с первой встречи друг к другу потянулись!
- Почему вы думаете, что у неё с этими людьми нет связи? Это хорошие люди.
- Да при чём здесь это?
- Успокойтесь, пожалуйста. Они долго думали и решили взять её, они уже начали оформлять документы…
- Они долго думали? – повторила Катя за ней. – Очень мило. Им понадобилось несколько месяцев, чтобы выбрать?!
- Катя. – Галина Николаевна впервые её так назвала и утратила всякую важность, даже вздохнула устало. – Я ничего не могу сделать. Все документы я подписала. Ещё до того, как вы появились. Они на самом деле хорошие люди, мы все искренне за Юлю радовались. Но потом они пропали, мы уже и загадывать боялись что-либо.
Катя кивнула, едва сдерживая слёзы.
- Понятно. Приручили её, а потом пропали. А теперь снова вспомнили о ней. Вы же сами говорили, что она не щенок, Галина Николаевна!
- Но бывают разные обстоятельства, случиться могло, что угодно.
- Это мой ребёнок, - смахнув слёзы, упрямо проговорила Катя. – Мой, понимаете? Я её слишком долго искала… Я ждала её. И я никому её не отдам. Мы ещё поборемся.
- Ну что ж… Возможности у вас есть, в это я верю. Вот только есть кое-что, что может сыграть не в вашу пользу, Катерина Валерьевна. Если выбирать придётся.
- Что?
- Вы не замужем.
- Что за глупости?
- Это не глупости. Это очень серьёзно. Ещё совсем недавно незамужней женщине и думать было нечего, чтобы ребёнка усыновить. Сейчас с этим попроще, но если придётся делать выбор… - Галина Николаевна выразительно на Катю посмотрела. – Если честно, я не уверена.
- Но я же… - Катя сглотнула. – Я собираюсь замуж. Собираюсь. Я вам клянусь.
- Катя! Не надо мне клясться. Это не та ситуация, где клятвы имеют какое-то значение. Нужен документ, понимаете? И не мне его показать нужно. Если вы, конечно, хотите бороться.
- Конечно, хочу!
- Тогда дело за вами.
Катя сидела, опустив голову, и думала о том, как всё глупо. Даже такое, самое важное в жизни дело никак не может обойтись без каких-то нелепостей. Вместо того, чтобы прислушаться к ребёнку, для всех важнее какая-то дурацкая бумажка с печатью из загса.
Из кабинета директора Катя не вышла, она буквально выпала за дверь. Привалилась спиной к холодной стене и глаза закрыла. Несмотря на всю уверенность, которую она перед Галиной Николаевной демонстрировала, ей было очень страшно. По дороге сюда в голове много мыслей было, но о том, что может столкнуться с подобной проблемой, что кто-то ещё может захотеть удочерить её Юлю – ни одной. А тут оказывается готовые мама с папой, которые уже давно её «выбрали». А от Кати ребёнка всё это время уберечь пытались, чтобы не привыкла.
Мимо прошла какая-то женщина и невольно приостановилась.
- С вами всё в порядке?
Катя молча кивнула.
Она всегда стремилась быть уверенной в себе и самостоятельной, по крайней мере, казаться таковой. Чтобы не зависеть ни от кого, избавиться от опеки родителей в своё время, самой принимать важные решения и нести за них ответственность, и далеко не сразу поняла, что принимать помощь и участие совсем не стыдно. А иногда и приятно. Просто постоять в стороне, пока твои проблемы решаются как бы сами собой. Какое это счастье, когда в твоей жизни есть человек, который способен твои беды руками развести, причём сделать это так, что тучи разойдутся в нужном тебе направлении. И сейчас Катя поймала себя на трусливой мысли, что с удовольствием нырнула бы под крылышко такого человека. Хотя бы на несколько минут, чтобы дыхание перевести и снова в себя поверить.
Наверное, правильнее всего было бы сегодня уйти, не ждать, когда Юлю приведут с так называемой прогулки. Не нужно было осложнять ситуацию, но она осталась, потому что по-другому поступить не могла. Мерила нервными шагами коридор и поглядывала на часы.
- Шли бы вы домой, - со вздохом проговорила воспитательница из Юлиной группы. – Катерина Валерьевна, ну в самом деле, зачем ребёнка нервировать?
- Вы-то мне почему не сказали, Тамара Ивановна? – упрекнула женщину Катя.
- Откуда же я знаю, можно говорить или нет? Не моё это дело, в дела начальства вмешиваться.
На неё смотрели с сочувствием и, в конце концов, не выдержав, Катя решила уйти. Но когда она уже направлялась к двери, появилась Юля и бросилась к ней бегом по коридору. Улыбалась так радостно, что все Катины волнения на минуту отступили.
- Ты пришла!
Тамара Ивановна нервно переминалась с ноги на ногу рядом с ними, но Катя, не обращая на неё внимания, увлекла ребёнка на диван и принялась раздевать.
- Мы гулять ходили, - довольно спокойно сообщила Юля, послушно поднимая голову, чтобы Кате было удобнее развязывать шапку. – А потом в кафе.
Катя сглотнула.
- Тебе понравилось?
Юля пожала плечами.
- Не знаю. Я стеснялась. Ты меня потом сводишь в это кафе? Там было такое пирожное, с ягодками сверху, но я его не попробовала.
- Свожу, конечно. – Катя заставила себя улыбнуться, притянула девочку к себе и поцеловала. – Нос-то холодный какой!
Юля рассмеялась, а потом обняла её за шею. Катя решила, что просто прижаться хочет, как она делала иногда, но вдруг услышала детский шёпот.
- Они меня хотят к себе забрать, представляешь?
Очень осторожный вдох, чтобы не сорваться на истерические всхлипы.
- А ты… хочешь?
Ребёнок помолчал, затем снова пожал плечами.
- Не знаю. А если они меня заберут, ты будешь ко мне приходить?
Катя никак не могла подобрать правильных слов. Сердце почти не билось под той тяжестью, что накатила на неё.
- А может, ты меня заберёшь? А они пусть в гости к нам приходят. Я буду себя хорошо вести, обещаю.
Катя сжала её, боясь, что Юля отстранится, посмотрит на неё и увидит её лицо.
- Заберу, - прошептала она. – Обязательно заберу. Чего бы мне это ни стоило.
- И будем вместе жить? Каждый-каждый день?
- Да…
Юля приподнялась на цыпочках и снова обняла её.
- И гулять будем просто так!
Таксист всю дорогу кидал на неё тревожные взгляды в зеркало заднего вида, а Катя ревела и остановиться никак не могла. Аркаша, открывший ей дверь квартиры, тоже испугался.
- Что случилось?
Катя шмыгнула носом и покачала головой.
- Ничего. Калерия Львовна ушла уже? – чуть в нос проговорила она, без сил опускаясь на стул в прихожей.
- Ушла. – Исаев замер совсем рядом, уперев руки в бока, и Катю разглядывая. – Ты чего ревёшь? Повод есть?
- Есть, - кивнула она.
Он настороженно помолчал, потом всё-таки поинтересовался:
- Твой бывший причина твоих рыданий?
Катя подняла на него удивлённый взгляд.
- Нет… С чего ты взял?
Аркаша заметно расслабился, но небрежной усмешки не сдержал.
- А из-за кого ещё ты плачешь? Только из-за него.
Разговор принимал совсем не тот оборот.
- Аркаша, это совсем не так.
- Да ладно, - отмахнулся Исаев и ушёл в комнату. А Катя разулась и поспешила за ним.
- Мне поговорить с тобой надо. Это очень серьёзно, Аркаш.
- Ну вот, а я надеялся на спокойный вечер, - усмехнулся он. – На работе сегодня дурдом был. Представляешь…
- Аркаша!
Он оглянулся на неё. Накрывал на стол, а когда Катя повысила голос, удивился.
- Всё-таки что-то случилось, да?
- Я же сказала. – Катя прошла к столу и села. Глубоко вздохнула, прежде чем начать. – Есть одна девочка… Её Юля зовут, ей шесть лет. И я хочу её взять к себе, Аркаш.
Его брови поползли вверх.
- Что значит – взять?
Пальцы суетливо затеребили подол юбки, но Катя тут же себя одёрнула.
- Из детдома.
- Что? Ты с ума сошла, Кать? – Исаев вернул тарелки, которые собирался достать, на полку.
- Нет, не сошла. Я должна её забрать.
- Кому ты должна?!
- Себе! Себе, Аркаша.
- Бред. Откуда вообще такие мысли?
После того, как Аркаша отреагировал так ожидаемо, Катя вдруг успокоилась и даже почувствовала себя увереннее. Страшно было только начать разговор, а сейчас нужно лишь стоять на своём.
- Эти мысли всегда были. То есть, после того, как мы узнали… Но тогда просто не решились.
Исаев в раздражении взмахнул рукой.
- Опять «мы»! Мы узнали, мы решили!.. Этого «мы» уже нет давно, ты понимаешь?
- Но я-то есть! И я хочу её забрать, мне это нужно!
- Воспитывать чужого ребёнка тебе нужно? Не говори ерунды! Это сейчас она милая и хорошая. Сколько, говоришь, ей лет? Шесть? А потом она вырастет и ещё неизвестно какой бутон раскроется!.. Это же детдом, Катя. Кто родители этих детей? Алкоголики и уголовники.
- Неправда, - она упрямо помотала головой. – Ты просто не знаешь, о чём говоришь. Да и Юля… Она сирота, понимаешь? У неё родители погибли, а потом бабушка с дедушкой умерли, и она одна осталась!
Исаев снисходительно улыбнулся.
- Это кто тебе эту сказку рассказал? Кать, мы делали большой репортаж о детских домах, и я прекрасно знаю, что ради того, чтобы ребёнка пристроить, они ещё не то скажут. Идеальная картинка нарисуется, а на самом деле…
- Господи, что ты говоришь, - расстроилась она.
- Правду.
Катя отвернулась от него и облокотилась на стол.
- Значит, ты мне не поможешь?
- Я и так тебе помогаю. Пытаюсь образумить. – Он всё-таки расставил тарелки и будничным голосом поинтересовался: - Ты ужинать-то будешь?
- Нет.
Аркаша лишь головой покачал.
- Сама себя, как ребёнок ведёшь.
- Но ты женишься на мне?
Он сел напротив неё, взял вилку, а когда Катя заговорила про женитьбу, проявил интерес.
- Конечно, - вроде бы удивился Исаев. – Как только назовёшь дату.
- Чем скорее, тем лучше. Органы опеки наверняка потребуют свидетельство о браке.
Он перестал жевать.
- Что?
- Мне нужно быть замужем, чтобы оформить усыновление.
- Катя! Чёрт… - Аркаша почти швырнул вилку на стол, она ударилась о край тарелки, упала на стол и испачкала скатерть. – По-моему, я уже достаточно ясно высказался. Мне не нужен ребёнок. Ни свой, ни тем более чужой. У меня времени на это нет.
- Как интересно, - Катя горько усмехнулась. – А когда у тебя это время появится, что будет? Ты меня бросишь и пойдёшь искать подходящую кандидатуру?
- Ты меня с кем-то путаешь, - холодно заметил он. – Я не Жданов.
Катя кивнула, не спуская с него взгляда.
- Да, ты не Жданов. К сожалению.
Она встала из-за стола и из кухни вышла, но не прошло и минуты, как Аркаша появился в комнате. Вид у него был злой.
- А ты как хотела? Я несколько месяцев тебя уговаривал!.. Катя, выходи за меня замуж! Катя, я тебя люблю, пусть у нас всё будет, как у людей! Но ты ведь сорок пять причин каждый раз находила, чтобы мне отказать. Ты просто не хотела за меня замуж! Почему – говорить не буду, повторяться не хочется. А вот теперь ты замуж захотела! Вот только я опять не при чём, - закончил он глухим, неприятным голосом.
Катя опустилась на диван, и устало прикрыла глаза.
- Я понимаю, Аркаш, я не права была. Но я… прошу тебя о помощи. Мне это очень нужно сейчас.
- Зачем? Чтобы ты тут же обо мне забыла? Тебе ведь не до меня будет. У тебя новая идея фикс. Ребёнок!
- Но это же мой ребёнок! Мой, понимаешь? - Она с трудом перевела дыхание и постаралась продолжить спокойнее. – Они отдадут её другим людям.
- На усыновление?
- Да.
- Тогда я вообще проблемы не вижу. По-моему, всё замечательно складывается.
- Это по-твоему!
Он просто не слышал её, отказывался понимать. Они проспорили до поздней ночи, но ничего так и не решили. Катя даже хотела выпроводить Исаева домой, но тот уже улёгся в постель и показательно повернулся к ней спиной. Всем своим видом демонстрировал обиду. Катя спорить не стала, выключила свет и легла. Но в темноте переживала вовсе не их с Аркашей ссору, самую серьёзную из всех, что у них были, а вспоминала глаза ребёнка полные надежды и слова:
- Ты меня заберёшь?
Заберу. Конечно, заберу, моя хорошая. По-другому и быть не может.
Утром Аркаша попытался с ней помириться. Пока Катя раздумывала, стоя у окна, он подошёл и обнял её. Примирительно поцеловал в щёку.
- Прости меня, я вчера погорячился, кажется.
Катя кивнула.
- Да, я тоже.
Он обнял крепче.
- Я всё понимаю, Кать. Но ты просто расстроена была в последнее время. Ты успокоишься, и всё забудется, поверь мне.
Катя чуть отстранилась.
- Значит, ты своё решение не поменял?
- Кать, ну какое решение?.. Что ты и себе, и мне душу травишь?
- Я не травлю, Аркаш, но я приняла решение. За своего ребёнка я буду бороться.
Исаев фыркнул и выразительно закатил глаза. Открыл шкаф, собираясь выбрать рубашку, а Катя, внимательно наблюдавшая за ним, сказала:
- Я тоже своего решения не поменяла. Поэтому… я думаю, тебе лучше собрать вещи и уйти.
Он обернулся.
- Что?
- Ты слышал. Я просто не представляю, как мы с тобой дальше будем жить. Когда я заберу Юлю – а я её заберу! – я не хочу, чтобы она жила среди скандалов.
- Очнись, наконец! Что ты себе в голову вбила? – Исаев в сердцах швырнул чистую рубашку на пол.
- Я тебе сказала – собирай вещи и уходи! – тоже повысила голос Катя. – Всё равно уйдёшь. Не сейчас, так через месяц, через два. Так какой смысл всё это затягивать?
Он смотрел на неё со жгучей обидой.
- Ты просто никогда меня не любила.
Она отвернулась, чтобы он не видел её глаз и дрожащих губ.
- Ты прав, Аркаша, я никогда тебя не любила. Как и ты меня впрочем, - добавила Катя, когда Исаев хлопнул дверью спальни.
Непривычно тихой Калерии она сообщила, что Аркаша здесь больше не живёт.
- Калерия Львовна, пожалуйста, соберите его вещи. Он позже за ними заедет.
Жизнь снова менялась, происходило что-то важное и судьбоносное, но Катя даже оценить происходящее по достоинству не могла. Из-за нежелания Аркаши понять её, не было ни больно, ни обидно. Просто очередная неудача постигла, Катя оттолкнулась от препятствия и поспешила дальше, туда, где был свет и улыбался ребёнок. Именно ей улыбался. И нужно было сделать всё, чтобы эта улыбка не угасла.
Она не плакала из-за ухода Исаева, даже когда он явился за своими вещами на следующий день, и был холоден и нетерпим. Изо всех сил пытался показать, что это она во всём виновата, она всё испортила. Катя не спорила и не позволила себе разреветься после его ухода, хотя очень хотелось. А вот после очередного разговора с Галиной Николаевной, при котором присутствовали представители органов опеки, прорыдала полночи.
- Они мне её не отдадут, так прямо и сказали. Даже видеться запретили. Говорят, что всё решено! А что решено, если она меня ждёт?
Елена Александровна погладила её по руке.
- Успокойся.
- Не могу я успокоиться, мама! Я её уже неделю не видела. Я даже не знаю, что там происходит!
- Я сам туда пойду, - бушевал Валерий Сергеевич. – Пойду и поговорю с ними! Что значит, не разрешают видеться? Это тюрьма, что ли?
- Валера, не надо! Ты всё испортишь.
- Почему это я испорчу? – обиделся Валерий Сергеевич.
- Потому что я тебя знаю!
Калерия Львовна, всё это время молча стоявшая у окна, вдруг подошла к дивану и схватила Катю за руку.
- Вставай. Вставай, одевайся и иди.
- Куда?
- К Андрею. Он всегда знает, как поступить.
С этим утверждением Катя могла бы поспорить, но прежде чем ей это в голову пришло, Елена Александровна закивала.
- Правильно. Иди к Андрею, он всё решит.
Катя взглянула на отца, но и он спорить не стал.
Уже в такси опомнилась и подумала, что, наверное, зря она едет к нему в офис. Нужно было позвонить, дождаться вечера, встретиться, всё спокойно Жданову рассказать, а вместо этого она мчится к нему зарёванная и трясущаяся. Она снова бежит к нему решать свои проблемы.
Прошла в кабинет, даже не взглянув в сторону Тропинкиной, которая при виде неё открыла рот от удивления, и сразу дверь за собой закрыла. Андрей поднял глаза от бумаг, в первый момент опешил, увидев её, но потом поднялся и вышел из-за стола ей навстречу.
- Что, Кать?
Она стояла, смотрела на него и вдруг поняла, что не может ничего сказать. Рот откроет и тут же слёзы хлынут. Хотя, они так и так потекли. Андрей подошёл, а она сама качнулась ему навстречу, а когда он обнял, уткнулась лицом в его грудь.
- Помоги мне…
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Я почему-то за эту главу переживала 
)читателя? 
Бросил жену, в самый трудный момент! А у самого через год и ребенок и семья! 
