|
Малиновский проводил Катю до двери подъезда и тихо выругался, когда за ней закрылась дверь. Все шло не так, совсем не так, как он задумывал. Прошло уже три занятия, а о ни на йоту не продвинулся в реализации своего плана. Ему никак не удавалось заставить Пушкареву раскрыться перед ним, выплеснув наружу боль и отчаяние от неразделенных чувств к Жданову. А ведь он прилагал к этому все усилия! Намеренно постоянно подчеркивал в разговорах внезапное ждановское просветление в отношениях с Кирой (что, кстати, тоже было довольно странно – Андрей вдруг заделался примерным семьянином, и каждый вечер проводил с Воропаевой, которую раньше старался по возможности избегать. Да и обедали будущие супруги теперь часто вместе, иногда вдвоем, иногда с Ромкой). Но все замечания Малиновского, бросаемые им в присутствии Кати в адрес влюбленного женишка, пролетали мимо цели. Катя не бледнела, не грустнела и не вздыхала, даже когда эти разговоры Роман заводил с ней наедине, отвозя домой, как сегодня, например. Он «делился» с ней впечатлениями о свадебном подарке, с идеей которого Андрей никак не мог определиться, выбирая между антикварным колье, литографией Шагала и новой машиной, причем облекал это в следующую форму:
- Вот вы, Катюш, будь невестой Жданова, что бы хотели получить? - при этом он пристально смотрел на Катино лицо, надеясь увидеть проявление хоть капли отчаяния или грусти. Но нет, она, видимо, серьезно задумалась о решении, и проговорила:
- Я бы, наверное, выбрала Шагала, но Кире Юрьевне, пожалуй, понравится колье – это очень сочетается с ее царственным образом, - потом, через некоторое время, добавила – а почему бы Андрей Палычу не посоветоваться с мамой? Маргарита Рудольфовна, как мне кажется, точно знает ее вкус и поможет с выбором. Или Андрей Палыч хочет сам выбрать подарок и радоваться тому, что угадал?
И Малиновский понял, что она искренне заинтересовалась самим вопросом о подарке, никак не примерив на себя такую, по его мнению, желанную фантазию - быть невестой Андрея Жданова. А она даже более странная, чем он предполагал. И ведь знает же – любит, любит она Андрея, вон, как глаза блестят всякий раз, когда тот правильно отвечает на вопрос или шутит (а он стал с ней часто шутить). Или смирилась, похоронив свои мечты под огромным пластом взятой на себя ответственности помогать ему во всем? Но тогда... тогда он, Роман, может попробовать начать наступление в открытую, приударив за ней. В следующий же раз, когда он вызовется отвезти ее домой после занятий. Кстати, о самих занятиях: он чувствовал, что они его раздражали – во-первых, потому, что не давали реализовать план, как он намеревался, а во-вторых... во-вторых он чувствовал себя там несколько неуютно. Потому что был... как бы это сформулировать? не при делах. Он видел, что и Андрей, и Пушкарева полностью отдавались этим занятиям, оба готовились к ним заранее (да, да, и Жданов – тоже. Просто умереть и не встать – сидел у Киры и перечитывал конспектики, задачки решал. Интересно – а как Воропаева к этому относится? Зубами, небось, скрежещет от злости, на Пушкареву, правда, больше не шипит – Андрей, наверное, и с ней провел воспитательную беседу). И на самих уроках Жданов был собран, отвечал и задавал вопросы по теме, чем очень Катюшу радовал. Малиновский ощущал себя нерадивым двоечником, а Жданова – зубрилой-отличником. К Кате же он относился, как... как к ненавистно-любимой училке. Почему любимой? Да потому что он ревновал к Жданову. Да, именно ревновал – он это еще после предпоследнего занятия понял – очень уж Катя бурно Андрея хвалила за выполнение какое-то задания. И это его задело до такой степени, что он... сам немного позанимался перед сегодняшним уроком. Малиновский мрачно усмехнулся. Да, он ждал, что она его сегодня похвалит, но этого, почему-то, не произошло – опять все Жданову досталось. Смех, да и только. Он что, в детство впадает? Уроки делает, пыжится чего-то. Ведь все задумывалось сначала, как возможность приручить Пушкареву. Да и не так уж ему это и важно было тогда – так, мысль неплохая, реализация которой могла бы принести выгоду. Ну, и небольшой психологический эксперимент. И вот он втянулся, теперь ему совершенно необходимо выиграть. А что выиграть-то? Мешок денег? Пост президента? Девицу-красавицу? Малиновский осклабился. Да уж, последнее предположение – самое смешное. И ведь азартным он не был, особенно по части баб – не одна, так другая, на его век хватит. И завистливым не был, вполне довольствовался тем, что имел – и ведь имел немало. Что же он так завелся вдруг? В самокопаниях тоже никогда себя не замечал, он же не Жданов. Он больше по определению психологического профиля ближних своих специализируется. И ему неприятно осознавать собственную неверную предпосылку в отношении Андрея – тот совершенно неожиданно начал проявлять себя с иной стороны, обнаружив настойчивость в желании преуспеть и последовательность в своих действиях, в чем раньше им, Малиновским, замечен не был. Хотя судить еще рановато – только неделя прошла, Андрею это может вскоре надоесть. Просто у него все получается, вот он и продолжает в том же духе. И он пока не может этого изменить – Пушкарева задала верный тон занятий, и повлиять на это уже нельзя. Черт, Малиновский, у тебя такая каша в голове! Ты уже определись, чего тебе надо – чтобы Андрей перестал быть отличником и пай-мальчиком, или чтобы Пушкарева в тебя втюрилась. И если это – второе, то не забывай, для чего тебе нужна ее влюбленность – чтобы ею манипулировать и использовать в корыстных целях. И, помнится, ты еще хотел этим Андрею нос утереть. Значит, чувство соперничества у тебя все-таки было. А теперь еще больше развилось – в связи с Андрюшиными успехами. Детский сад какой-то! Хотел, приручив Пушкареву, от диссонанса избавиться, а сейчас в еще большем раздрае находишься. И другу завидуешь по пустякам, хотя раньше никогда не испытывал зависти. Или не по пустякам? Получается, что Андрей может быть гораздо сильнее и серьезнее, чем ты о нем думал. «Вы, Роман Дмитриевич, прекрасный друг», - вспомнилось ему. И что же ему, как другу, не хочется видеть Жданова преуспевающим? Фактически преуспевающим, а не только по статусу? Ну вот, и на пафос потянуло. Да нет, все совсем не так. Хочет он видеть Андрея на коне, просто тогда он сам, Роман Малиновский, будет считаться оруженосцем. И в отличие от настоящего положения дел, когда он лишь ВИДИТСЯ таковым, преуспей Андрей реально, он будет ЧУВСТВОВАТЬ себя вторым. А этого бы ему не хотелось. Потому что это разрушит их дружбу, которую он по-настоящему ценил. Ведь они действительно равны, во всем равны, и нюансы в виде приставки ВИЦЕ никак это равенство не нарушают. Но вот Андрея потянуло на самоусовершенствование, а он, Ромка, не хочет усовершенствоваться. Ему и так вполне комфортно, и он с собой в ладу. И может где-то даже считает себя лучше, умнее и достойнее Жданова, немного тюфяка и самоеда по натуре. И относится к нему снисходительно. Чуть-чуть. А теперь вот Пушкарева им восхищается. «Ну, так она же в него влюблена», - напомнил он себе. Но понимал, что сейчас Жданов этого действительно заслуживает. А он, Ромка – нет. И это бесило.
«А мож тоже, того, заниматься до упаду? А оно мне надо? За похвалу Катеньки? Я ведь не Жданов, я себя вполне на месте ощущаю. Нет, мы уж, как-нибудь, своими методами самоутвердимся. А Катьку все-равно в себя влюблю. Как и решил – в понедельник после занятий полезу к ней с объяснениями. Она меня образумить попытается, конечно – ну, так такой неопытной дурочке легко по ушам попинать. Руки распускать не буду – и мне ни к чему, и ей спокойнее. Буду на чувства давить, скажу, что даже соображаю плохо в ее присутсвии. Может, открыть, что знаю о ее влюбленности в Жданова? И о том, что у нас обоих (у нее и у меня) любовь неразделенная? Нет, зачем на жалость давить. Я должен в ней восхищение вызвать, этим ее привлечь. А чем же его вызвать-то? Демо бизнесплан написать? Только посочувствует. Нет, надо все это обыграть в свете моей преданности Андрею, мол, понимаю, что ТАКОГО человека она любит, и если бы у нее был хоть один шанс, то я бы отступил, не задумываясь. Как всегда это делал в отношениях Андрея с девушками – «уйду с дороги, таков закон – третий должен уйти». Но поскольку шансов никаких, Андрей женится, то я и осмелился. Короче, надо обдумать – книжек каких почитать, что ли».
Одно Роман понял твердо – он от своей затеи не откажется.
- Любимый, как прошел день? Не загрузила тебя твоя страшная училка?
- Кир, ну я же просил...
- Все, все. Я не имела ввиду внешность – просто по ассоциации, раз училка – то обязательно страшная, в смысле, бояться ее должен.
- А чего бояться-то?
- Ну, двойку поставит, из класса выгонит, родителей вызовет. Хотя, в твоем случае такого произойти не может – она ведь в тебя влюблена.
Андрей поморщился. Влюблена, как же!
Всю прошедшую неделю Жданов был в прекрасном расположении духа – так замечательно он себя никогда не чувствовал. Он вдруг ощутил себя гармоничным, уверенным человеком, у которого есть цели и который эти цели реализует. Причем выкладываясь для этого на все сто. Андрей видел, что его старания приносили результат, хотя бы чисто психологический – он понимал, что до идеального руководителя и стратега ему еще далеко, но, что называется, «процесс пошел», и то, как он шел, Жданову очень нравилось. Он узнавал много нового, в том числе и о себе, собственных способностях. Видел, что чем больше узнает, тем больше ему хочется узнать. Чувствовал, что на переговорах более четко видит цели и возможности их реализации. Да и вечера были заняты достойно – он не шатался по кабакам и не цеплял баб, как подросток, только что получивший папину кредитку и страдающий спермотоксикозом. У него появилось хобби, которым все, включая его отца, восхитились бы. И с Кирой наконец-то появилась определенность. Бурных чувств, конечно, не было, ну так их никогда не было, во всяком случае, с его стороны. Но они вместе четыре года, а до этого дружили, и он, в принципе, всегда воспринимал ее, как близкого и родного человека, с которым легко и просто. В последнее время это изменилось, Кира превратилась во взбалмошную ревнивую истеричку, но ведь он сам повод давал. Зато теперь она успокоилась, и все стало, как много лет назад – тепло и уютно.
Вобщем, он пребывал сейчас в какой-то эйфории, но вот сейчас Кира задела что-то внутри, что-то, саднящее и мешающее, как небольшая, едва видимая глазу царапина на новой сверкающей машине. Катя его любит...
Он сегодня в отсутствии Пушкаревой зашел в ее каморку за каким-то документом. На столе царил рабочий беспорядок, и Андрей слегка поворошил в бумагах, пытаясь отыскать нужную, и наткнулся на фотографию. Ту самую, правда, тщательно склеенную и разглаженную. Фотографию этого ублюдка, Дениса. Да что же это такое? Сколько можно заниматься мазохизмом? И ведь такая умная девушка, причем, как он убедился за последнюю неделю, не только в экономике. Тонко чувствующая, позитивная. И вцепилась в эту идиотскую любовь, как ребенок в игрушку, которую мать отказывается покупать. Нет, плохое сравнение – ведь ребенок орет и топает ногами, а эта тихо грустит. И ведь он не видел ее грустной в последнее время, наоборот, шутит иногда, неуверенно так, правда, но пытается с юмором отвечать на его веселые замечания. Думал, что начала забывать его. И вот, пожалуйста – пялится на фотографию в тишине своей каморки. Поговорить с ней, что ли? И что он ей скажет? «Катенька, наплюйте и разотрите. И все пройдет». Нет уж, не будет он ей в душу лезть. В конце-концов – не его дело. Пусть любит, кого хочет.
И вот сейчас Кира бросила, как само собой разумеющийся факт, что Пушкарева любит его. А это ведь не так. И он, как и десять дней назад, тогда, в каморке, ощутил очень неприятное чувство досады. Что не любит она его. И это ему... мешает. Сам не знает, почему, но мешает. Вроде он точно знает, что Катя по-настоящему прекрасно к нему относится, искренне, тепло. Но не любит. А это, почему-то, обидно. Наверное, потому, что она ко всем так тепло относится – даже к Сашке (она все ему рассказала и о встречах с Воропаевым, и о гонораре, и о своем решении продолжать ему помогать. Он тогда повозмущался, но спорить не стал, понимая, что она все равно сделает по-своему – обещала ведь), а Андрею бы хотелось, чтобы к нему она все-таки относилась по-другому. Тогда бы он чувствовал себя особенным – завоевать любовь такой необычной девушки, такого нестандартного человека – это бы о многом говорило. Хотя, полюбила же она этого никчемного Дениса. Так тем более, такая, как Катя, цельная и последовательная натура, скорее всего – однолюб. И если бы он смог, вопреки всему, вызвать у ней это чувство...
Ладно, хватит, Жданов, о ерунде думать. Зачем оно тебе? Хочешь, чтобы по тебе страдала? Ты же сам сказал, что у вас дружеские теплые отношения. Хорошего же ты друзьям желаешь. Да нет, не желает он. Просто... Вот все так думают, и Кира постоянно подзуживает. Надоело. Кире, во всяком случае, надо сказать – это и улучшит ее к Кате отношение, ведь чисто по-женски невеста его ревновала к помощнице, с которой он так много времени проводит. А если учитывать, что помощница в него влюблена...
- Кирюш, я хотел тебе сказать. Катя в меня не влюблена. Ты напрасно все время об этом говоришь.
- Да ну? Не влюблена? Это она тебе сказала? Интересно, а в каком контексте? Типа, «Андрей Палыч, Вы не думайте, я Вам в рот смотрю и во всем угодить пытаюсь, но я совсем в Вас не влюблена. Вы не подумайте!». Да это же невооруженным глазом распоследнему слепому видно, что она жить без тебя не может! А не признаться в этом даже Пушкаревой достоинства бы хватило.
Андрей вздохнул:
- Нет, Кир. Точно не влюблена. Понимаешь, как-то, дней десять назад, я застал ее плачущей...
_________________
"А я так счастлив, я так рад, что кто-то счастлив" (с) АукцЫон
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
но думаю, что Катька не клюнет на эту удочку!!!
Сначала его ЗАТЯНЕТ общение с ней. В его окружении совсем нет интересных(для него) людей.
Очень уж интересно что булет дальше 
