До завтра ещё полчаса
У меня, по крайней мере
«27»
Вошла в квартиру, бросила сумку с вещами в прихожей, а потом сразу в комнату. Распахнула балконную дверь и остановилась, жадно вдыхая насыщенный, противно-тепловатый московский воздух. Закрыла глаза и вцепилась в дверь, до боли, пока терпеть могла. Чувствовала себя загнанной в клетку птицей. Кажется, всего пара шагов и можно сорваться вниз, и полететь туда, куда самой хочется, и не возвращаться никогда. Ведь где-то лучше и спокойнее, где-то можно думать о будущем, совсем как раньше, и не оборачиваться на прошлое. Ни на кого не оборачиваться.
Сашка довёз её до дома, всю дорогу косился, и Кира видела, как он хмурится. В какой-то момент даже решила, что всё-таки не сдержится и примется читать ей мораль за неподобающее поведение, но брат промолчал. И даже на прощание ничего не сказал, только подставил щёку для поцелуя и улыбнулся ободряюще. Всё-таки у неё замечательный брат. Особенно, когда молчит и глазами не сверкает. Когда жалеет её, в такие моменты ему просто цены нет.
Но всё равно двухчасовое молчание опустошило её. В лифте, наконец-то оставшись одна, едва сдерживалась, чтобы не разреветься. Смотрела на себя в зеркало и даже ногой от нетерпения притопывала, не в силах дождаться, когда закроет за собой дверь своей квартиры. Когда будет точно знать, что никто её не увидит и не услышит, тогда и даст волю чувствам, выпустит наружу всё то, что копилось в ней прошедшие два дня. Когда терпеть уже не было никаких сил, а она терпела. Терпела, терпела…
Где-то было вино. В пятницу к ней наведывалась Кристина со своим женихом (женихом, смех просто) и вино оставалось, Кира это точно помнила. Понадобилось некоторое время, чтобы отыскать бутылку и бокал, допинала сумку до спальни, да так и оставила на полу у кровати, при мысли о том, что неплохо было бы её разобрать, даже подташнивать начало. Ничего не хотелось. Проходя мимо автоответчика, заметила тревожно мигающую кнопку. Нажала. Бесстрастный голос сообщил, что ей оставили три сообщения. Надо же, целых три.
- Привет, любимая, - огласил комнату достаточно бодрый голос мужа. – Ты куда-то пропала, не звонишь. Я волнуюсь. Слышишь? – Лёгкий смешок. – Люблю, позвони.
Противный писк и голос Шестиковой.
- Кира, привет. Слышала, что ты в Москве, а не появляешься. Позвони, пообедаем вместе, посплетничаем.
- О Жданове, что ли? – презрительно усмехнувшись, проговорила Кира и сделала большой глоток вина.
Снова писк и снова голос мужа.
- Кирюш, я знаю, что ты рассердишься, но всё-таки напоминаю. Не забудь отправить мне рекламные буклеты. Прямо сейчас это сделай. Люблю.
Рекламные буклеты ему подавай. Кира в раздражении взглянула на стопку глянцевых каталогов, сложенных аккуратной стопочкой на краю стола. Она их ещё в пятницу приготовила, до отъезда, знала, точнее, помнила, что муж просил их собрать для него, и теперь изведёт её напоминаниями. И на дачу звонил, когда всерьёз обеспокоился её таинственным молчанием, и опять же не упустил возможности, напомнить о своей просьбе. Как же это всё раздражало… Просьбы, вежливые разговоры «о погоде», короткие «люблю» и его работа, в которой она ничего не понимала.
Вчерашней ночью, когда от отчаяния никак не получалось заснуть, сидела на подоконнике, смотрела в темноту, слушала сверчка и думала о том, что же с её жизнью не так. И на самом деле поняла. Ей не хватало прежней лёгкости, с которой она шла по жизни до своего замужества. Когда ещё была с Андреем. Когда была сама себе хозяйка. Не смотря на все их разногласия со Ждановым, на его ошибки и её разочарования, хозяйкой положения всегда была она. Всегда знала, чем хочет заниматься, и занималась этим, знала, с кем хочет быть, и была рядом с этим человеком, знала, чего хочет получить от своей жизни, и шла к этому, пусть и не семимильными уверенными шагами, но у неё было чёткое, ясное будущее. Было, пока она по глупости не свернула в сторону, чтобы посмотреть, что там за поворотом, а всё, что её окружало, как-то очень быстро разрушилось, и она осталась ни с чем в незнакомой реальности. Такое чувство, что это совсем не её жизнь, что-то где-то перепуталось, а как вернуть всё на свои места непонятно.
В детстве у неё была любимая сказка «Королевство кривых зеркал», Кира перечитывала её множество раз, но никогда не думала, что вся её жизнь превратится в эту искажённую реальность, где всё наоборот. Где от неё уже ничего не будет зависеть.
Ей не хотелось ехать на дачу. Всё это затеяла Кристина, у которой в последнее время тема семьи стала чуть ли не главной. Она весь пятничный вечер рассказывала Кире о том, как важно для человека (любого человека) чувствовать родственную поддержку. Знать, что рядом близкие, дорогие люди, что на них можно положиться в трудный момент, что нужно заботиться о них, проводить с ними больше времени, пока есть возможность. Кира слушала сестру, а сама ухмылялась, загородившись бокалом с вином. Подумать только, это всё ей говорила Кристина, которая в Москву (то есть, домой) наведывалась от силы пару раз в год, а всё остальное время проводила в разъездах и путешествиях по всем закоулкам мира, хорошо, что средства позволяли. Правда, такие речи от сестры она уже слышала пару раз, когда та теряла голову от любви. Но после развода или расставания о тяге к близким родственным отношениям Кристина благополучно забывала. Вот и в этот раз будет также, Кира была в этом уверена. Кто в здравом уме поверит в то, что рядом с таким мужчиной, как Макар (имя-то какое дурацкое) Кристина найдёт покой и осядет дома с намерением рожать и воспитывать детей? Оба чокнутые, это с первого взгляда видно… Кстати, про детей Кристина тоже разговор заводила и при этом хитро прищуривалась, чем вгоняла Киру в тоску в ожидании «хороших» новостей.
И на дачу Кире не хотелось. Слушать всё это в повторе было выше её сил. Но потом ей пришло в голову… В общем, что-то натянулось в душе, какая-то струнка, а может, это было предчувствие, но узнав, что Андрей приедет на дачу, Кира сдалась. Да, да, поедет, посмотрит, рядом побудет. У них столько воспоминаний, самых разных, связанных с дачей, и почему-то ей показалось, что вот они встретятся там, посмотрят друг другу в глаза и всё вернётся, всё станет ясно, и вернётся потерянная лёгкость. Нужно просто встретить взгляд Андрея и улыбнуться ему. Она ехала туда, переполненная надеждой и нетерпением, когда же всё это случится. Хотелось снова расправить крылья, вздохнуть полной грудью, почувствовать уверенность, заглянуть в своё будущее и понять, что вот таким она и хочет его видеть. Правда, ничего этого не случилось. Ничего.
Всё с самого начала пошло не так. Зачем-то она согласилась пойти кататься на этой дурацкой лодке. Кристина уверяла, что они на полчаса, не больше, а потом вернутся «встречать Андрюшу». Даже предлагала купить в соседней деревне роз, нарвать лепестков и устроить настоящий праздник для молодожёнов. Кира оборвала её речь выразительным взглядом и поспешила по тропинке в сторону озера, оставив брата и сестру позади. А когда они вернулись, оказалось, что Андрей уже приехал. Она-то напридумывала себе, как встретит его на крыльце, в лёгком сарафане сельской расцветки, как мило будет смотреться на веранде, увитой диким виноградом… Да, да, она всё продумала, даже то, какой растерянной и обиженной будет чувствовать себя его жена.
Жена. Жена, чёрт возьми! Привыкнуть к этой мысли невозможно.
Надежды начали рушиться в тот момент, когда Маргарита спустилась в гостиную и немного смущённо улыбаясь, поведала всем, что Андрей с Катей отдыхают, но скоро спустятся. Это «отдыхают» кольнуло в самое сердце, и Кира поспешила ото всех отвернуться. Перед глазами так и встала картина, как они лежат в постели (в её постели, чёрт возьми!), обнявшись – и отдыхают! Слово-то какое Маргарита подобрала.
А потом всё стало совсем ужасно, когда Катя с Андреем появились в гостиной, и Кира поняла, что Жданов на неё не смотрит. То есть, он поздоровался с ней, удостоил взглядом, даже улыбкой, и тут же забыл о ней. Кира в растерянности наблюдала за ним, слушала досужие разговоры, злилась, когда Кристина в пятнадцатый раз умилялась тому, что «у Андрюши теперь есть жена», а потом просто села на диван, плюнув на то, что милый сельский сарафан безбожно мялся и сидеть в нем вообще противопоказано. Села, закинула ногу на ногу и только умоляла себя не сорваться на какую-нибудь невинную реплику сестры или Маргариты. А сама украдкой наблюдала за Катей. Сам факт того, что она находится в этой комнате, что так запросто разговаривает с её братом и Пал Олегычем, отвечает на улыбку Маргариты, казалось невероятным. Кира чётко понимала, что ей или такой, как она, здесь не место, ошибка какая-то, нелепица, а то, что Андрей с неё глаз не спускает, каждую минуту старается к ней прикоснуться, это было просто за гранью её понимания. Как такое могло с ними случиться? Как эта девушка могла встать между ними? Как ей удалось?
Никому раньше не удавалось, а ей удалось.
Кира не понимала Андрея. Что он мог в этой девушке найти? Она почувствовала изумление ещё при первой встрече с Катей, когда Андрей заявил, что это его жена. Кира стояла за спиной Маргариты и разглядывала незнакомую девицу, которую Жданов с трепетом прижимал к своей груди и что-то нашёптывал ей на ухо, видимо, пытаясь успокоить. Он уже тогда не испытывал никакого дискомфорта или смущения рядом с ней, ему не было стыдно за свой поступок, его уже тогда больше беспокоили её переживания и слёзы, чем других людей. Его родителей, невесты… То есть, тогда Кира уже невестой его не была, была замужней женщиной, но в её восприятии мало что изменилось. А Андрею было всё равно, он был женат. На незнакомой, непонятной девушке, в которой не было ничего примечательного и запоминающегося. Которую нашёл неизвестно где и с лёгкостью ввёл в свой круг, не спрашивая ни у кого разрешения. Хотя, он всегда так поступал. Делал только то, что хотел, а все остальные старательно подстраивались или прощали.
Потребовалось несколько дней, прежде чем Кира сумела выровнять дыхание и сумела спокойно улыбнуться в ответ на бестактные вопросы так называемых подруг.
- Кира, на ком он женился? – жадно спрашивала Шестикова, поедая её бледное лицо взглядом. А Виктория, презрительно фыркнув, заявила:
- Он сделал это нарочно. Лена, вот так и напиши – нарочно! – а потом со вздохом добавила: - Перевелись мужики.
Никто не знал, как тяжело ей было всё это пережить. Молча, гордо, под руку с мужем, который неизменно подозрительно приглядывался к ней и злился, замечая хотя бы тень страдания. Приходилось чуть ли не наизнанку выворачиваться, чтобы упреждать домашние скандалы.
Но хуже всего было то, что Андрей её словно и не видел. Он вообще будто ослеп. Или изменился, очень быстро, незаметно, как будто кто-то просто взял его за плечи и развернул в другую сторону. В ту, где Киры не было. Теперь он женатый человек, президент компании, солидный бизнесмен, а не наследник и гуляка, молодой повеса, от улыбки которого любая женщина голову теряла. Кира даже гордилась этим, что Андрей такое впечатление на женщин производит, знала, что о его внимании мечтают многие, а он принадлежал ей. И об этом тоже все знали, как будто где-то на Андрее Жданове невидимая бирочка была пришпилена – «Собственность Киры Воропаевой». Печать стояла, а вот цены не было – потому что эксклюзив. Казалось, что это незыблемо, давно всем понятно и никем не оспаривается, а потом появилась непонятная Катя, бирку сорвала и выкинула. И из-за этого было очень обидно. Ворвалась в их жизнь, не позволив до конца разобраться, сама даже не подумала вникнуть в их привычки и неписанные законы. В общем, испортила всё окончательно.
Кира внимательно наблюдала за Катей. До этого такой возможности не было, если и виделись, то мельком и только приглядывались друг к дружке с настороженностью. Кате тоже эти встречи были не в радость, и на бывшую невесту мужа она смотрела с неприязнью. По крайней мере, Кире казалось, что это именно неприязнь. Всё в жене Андрея казалось ей странным. Выпытала у Маргариты её возраст и лишь хмыкнула, а потом начала выявлять недостатки. А их было море, глубокое и бескрайнее. Правда, выбрав в собеседницы Маргариту, она сильно ошиблась. Оказалось, что та приняла сторону невестки и вовсю её опекала. Натаскивала, дрессировала и вообще, желала сыну в семейной жизни всего самого наилучшего. Вот с этой девочкой, которая совершенно не представляла, что это такое – быть женой президента модного дома. Не знала элементарных вещей и совершенно не впечатлилась, надев наряд от Донны Каран. Она носила очки и джинсы, волосы стягивала в хвост и пекла Жданову пироги, при этом умудряясь их испортить, о чём Жданов рассказывал с восторгом.
Сначала Кира думала, что Андрей притворяется, будто он всем доволен. В пику ей. Но потом поняла, что нет. На показе наблюдала за тем, как он опекает жену, не замечая никого вокруг, и поняла, что никакого притворства в его чувствах нет. Но любовь ли это? В это Кира поверить не могла. Что угодно – увлечение, месть ей, секс, но любовь? Вспоминая их собственные отношения, особенно в начале, как они насытиться друг другом не могли, насмотреться, надышаться, удивляясь тому, что столько лет жили рядом, и были лишены всего этого. По собственной глупости. И поверить в то, что всё это у Андрея может повториться с другой – невозможно. Ведь у неё же не повторилось, не получилось с другим, не смогла забыть, просто расстаться с такой важной частью своей жизни, так как он может с такой лёгкостью отбросить их счастье и начать всё заново? С той, которая ему ни по каким критериям не подходит.
С виду сущая девочка, особенно в домашней обстановке. Простенькое платье, лёгкий макияж, очки на носу и расцветающая на губах улыбка, когда встречает взгляд Андрея. Но это-то Кира могла понять. Катя в Жданова была влюблена, это видно сразу и вызывало лишь усмешку. Наверное, даже не догадывается, как это глупо выглядит со стороны. Её доверчивость и наивность. Интересно, она на самом деле верит в истинность чувств Андрея и крепость их брака?
Да ещё Сашка злил. Придумал новой родственнице дурацкое прозвище. Бриллиант? Какой она бриллиант? Просто смешно.
- Тоже мне, выдумал, - возмущённо фыркнула она, когда осталась с братом наедине. – Какой она бриллиант? Ты её видел?
- Не ревнуй.
- Ревновать? К ней?
Сашка закинул голову назад и улыбнулся.
- Но ревнуешь же.
- Она здесь лишняя.
- По-моему, только для тебя.
Оставалось только ударить его, но он лишь рассмеялся. Потом ухватил её за руку, когда Кира собиралась уйти.
- Она милая девочка, Кира. Ты не можешь с этим ничего сделать.
- Милая? Саша, я тебя не узнаю.
- Что тут узнавать? Если Жданову понравилось сидеть у юбки жены, это его дело. И пусть шлифует, вдруг и правда брильянт окажется? Чтобы это понять – нужно терпение.
- Как-то ты странно это говоришь.
- Почему? – удивился он. – Ты на самом деле удивилась, что твой брат не бесчувственный чурбан, как вы все считаете? – Он рассмеялся.
Кира облокотилась на спинку его кресла и загрустила.
- Я знаю, зачем ты всё это мне говоришь. Хочешь убедить меня, что он с ней счастлив.
Александр безразлично пожал плечами.
- Понятия не имею. Но разводиться не собирается – это факт. А ты знаешь, как Андрюша дискомфорт не терпит. А это что-то да значит.
Они помолчали, а потом Воропаев добавил, уже совсем другим тоном:
- Ты бы выкинула из головы все глупые мысли. У тебя муж есть.
Кира выпрямилась, вскинула подбородок, отгораживаясь тем самым от его упрёков.
- Я сама разберусь.
- Сомневаюсь.
Все были против неё, все. Даже те, на поддержку которых она рассчитывала всегда и безоговорочно. А теперь они с благоговением присматривались к происходящему в жизни Андрея, а на неё махнули рукой. Почему-то считалось, что у неё всё в порядке, никаких проблем, а все её недовольства не более чем чудачества. Правда, в глаза ей это не говорилось, лишь понимающе переглядывались за её спиной, мол, сама успокоится. А Кира и сама была бы рада успокоиться, но никак не получалось. Внутри всё сжималось каждый раз, как видела, с какой довольной улыбкой Андрей на жену смотрит. А спрашивается, чем она это заслужила? Сама же Кира и забыла уже, когда удостаивалась такой улыбки Жданова.
А потом застала их целующимися на веранде. И это после того, как она так удачно за обедом, хоть немного, но поправила своё шаткое положение. Когда все рассыпались комплиментами, говорили о её профессиональных качествах, а Кира улыбалась и посматривала на невесёлую Катерину. Казалось, что поставила дерзкую девчонку на место, после того, как та сумела уколоть её на кухне. Хотя, всё хорошенько обдумав, Кира не стала расстраиваться по этому поводу, просто она тогда не была готова ответить на неожиданный выпад, вот и растерялась, зато теперь отыгралась по полной. Ничего, пусть знает, кому дорогу перешла.
До конца обеда старательно выдавала идею за идеей, улыбалась довольно и пинала под столом Сашку в ответ на его тычки локтем в бок, когда он приходил к выводу, что Кира начинает перегибать палку. Она сама понимала, что перебарщивает порой, но ничего не могла с собой поделать, победа просто окрыляла. А потом увидела их, обнимающихся, как Катя льнула к Андрею, и возмущение накрыло с головой. Такое чувство, словно её снова предали. Или обманули. Пока она реально пыталась помочь, хотела быть полезной, эта негодяйка просто-напросто бросалась ему на шею, а Жданов как всегда голову терял от женских ласк. Вот и вся его любовь.
Вот и вся любовь. Когда допила вино, возникло предательское желание вспомнить о том, как всё было. Достала альбомы с фотографиями, переворачивала тяжёлые страницы и проводила по снимкам рукой. Сколько же у них фотографий, самых разных!.. Хотя, чему удивляться? Столько лет вместе, столько всего между ними было. Самые замечательные, конечно же, первые. Счастливые оба до умопомрачения, в глазах такой огонь, и тогда казалось, что весь мир ради них крутится. Тогда Кира с таким наслаждением заглядывала в своё будущее, верила, что никаких проблем никогда не будет, никаких несчастий не приключится. Пока они вместе. Но безоблачного счастья так и не случилось. Если первое время они с Андреем вместе боролись со всеми несчастьями и проблемами, пусть и достаточно детскими способами, например, сбегая от этих самых проблем и ото всех куда подальше, но зато вместе были, вдвоём, поддерживая друг друга, то потом и этого не стало. Андрей отдалился от неё, стал снова делать глупости, иногда Кире казалось, что ей назло. А она не могла понять, чем ему не угодила.
Чёрт возьми, она всегда изводила себя сомнениями. Никак не могла понять, что делает не так, зачем ему все эти женщины, развлечения в компании Малиновского. Ведь у них всё было так хорошо, говорил, что любит. Значит с ней что-то не так? Где она ошиблась? Они были идеальной парой, все так говорили, и Кира очень старалась, чтобы и дальше все так думали. Скрывала, врала, находила Жданову оправдания, даже перед родителями его похождения прикрывала. До поры до времени, пока всё не стало настолько очевидно, что даже ложь во благо стала казаться до безумия глупой и жалкой. Но и тогда Кире даже в голову не могло прийти оставить Андрея. Уж лучше быть невестой Андрея Жданова, чем его бывшей, одной из многих. Лучше быть хозяйкой положения, зная, что Андрей никуда не денется. Для этого ему нужно было бы предпринять решительные шаги, поругаться с родителями, которые мечтали об их свадьбе, а Кира не верила, что Андрей на это способен.
Это ведь была их жизнь, они так привыкли друг к другу, изучили привычки, научились подстраиваться, и всё-таки любили друг друга, по крайней мере, Кира верила в любовь Жданова. Чтобы он не творил, потом приходил и говорил, что любит. И она его любила и готова была потерпеть. Ещё чуть-чуть. А потом ещё чуть-чуть. Дотерпелась до того, что от обиды и ревности, от злости на Андрея за то, что он по привычке испытывает её чувства, решила, что больше его не любит. Когда-то же эта пытка должна была закончиться? Сколько можно прощать и заверять, что верит во все его слова и клятвы? Терпеть унижения, глотать слёзы и улыбаться, слыша злорадный шёпот за спиной. А всё это ради чего? Ради вынужденного ждановского «да» перед алтарём?
На пике этой злости и появился Никита. Точнее, появился он намного раньше, они были знакомы несколько лет, и Кире очень льстило его внимание и пылкие взгляды. Но у неё был Андрей и ей очень долго был никто другой не нужен. Об этом знали все, и Никита знал, и поэтому никаких решительных шагов не предпринимал. Они даже встречались не так часто, но при каждой встрече Киру словно насквозь прожигало от его взглядов. Это была такая игра в беспросветном тумане ждановского вранья. При встречах с Никитой, она хоть на несколько минут, но отвлекалась. Чувствовала себя оживлённой, прятала от окружающих улыбки и уворачивалась от настырных взглядов Минаева. Всё это продолжалось до поры до времени, пока не столкнулась с Никитой совершенно случайно в одном из ресторанов, где пыталась отвлечься от домашних проблем, от недавней ссоры с Андреем и не думать о том, что всего через два дня, на показе, нужно будет появиться с ним под руку и выглядеть счастливой и довольной, чтобы избежать очередной волны сплетен. В который раз задавить в себе обиду, и нацепив на лицо улыбку, сыграть своё счастье. Никогда раньше всерьёз в свой роман с Минаевым не верила. Он ей нравился, интриговал, но думать о чём-то большем, когда в её жизни уже давно всё сложилось и менять что-либо, казалось просто невозможным. И то, что всё как раз-то возможно, стало настоящим открытием. Кира просто тонула в любви Никиты, в его обожании, вспомнила себя прежнюю и поняла, что когда тебя кто-то любит, пережить обиду гораздо легче. Надоело быть жертвой, надоело прощать, надоело беспокоиться, хотелось, чтобы о ней кто-нибудь наконец переживал, а не только она. И в какой-то момент, когда стало совсем невыносимо общаться со Ждановым, когда в очередной раз услышала шёпот и смех за спиной, приняла решение. И в первое время на самом деле была собой довольна, на неё снизошло небывалое спокойствие, показалось, что теперь всё изменится, вся её жизнь перевернётся… и Андрей наконец-то опомнится и поймёт, как это страшно – потерять её. Кира думала об этом с каким-то мстительным удовольствием. Возвращаться к Жданову не собиралась, хотелось прочувствовать, что это такое, когда тебя любят. Когда даже в ответ ничего не ждут, просто улыбки твоей или банального «спасибо». Она так долго была в роли того, кто любит и ждёт, что совершенно потерялась в удовольствии быть любимой женщиной. А об Андрее если и думала, то только о том, как он мучается без неё и локти себе кусает в отчаянии оттого, что потерял её. И эти мысли приносили дополнительное удовольствие. Хотелось знать, что он мучается, а ещё лучше видеть это. За всё, что она пережила за прошедшие годы, за все унижения и обещания простить и забыть.
- Ты со мной или просто мстишь Жданову? – спросил как-то Минаев.
Кира удивлённо посмотрела.
- Мщу? Я не мщу ему, Никита. Просто я настолько от всего устала, что… я могу позволить себе порадоваться его страданиям. Он это заслужил. Он очень меня обидел, понимаешь? Он столько лет меня обижал, а я только ждала чего-то и совсем забыла, что это такое быть любимой…
- Ты замуж за меня выйдешь?
Кира сбилась на полуслове и глупо переспросила:
- Замуж?
Минаев широко улыбнулся, разглядывая её.
- Замуж. За меня. Пойдёшь?
Она так долго ждала вот этих слов и такой улыбки, правда, от другого мужчины… Кира молчала несколько секунд, вглядываясь в лицо Никиты, а потом подумала о том, что это её шанс воплотить все свои мечты в жизнь. Ведь когда-то она мечтала о семье, а не только о том, чтобы пришёл домой и пришёл с работы, а не от кого-то… о ком она знать совсем не хочет. И вот свершилось, нужно только сказать «да» и всё будет, как мечталось, пусть и с другим мужчиной, но это ведь мелочи, главное, чтобы ждать и прощать больше не пришлось.
Никита ждал её ответа, а Кира молчала, пауза затягивалась, и становилось неловко, взгляд Никиты начал затухать, и вот тогда Кира решилась, в одну секунду. Наклонилась к нему, быстро поцеловала в губы и сказала:
- Да.
Его брови взлетели вверх, и посмотрел недоверчиво, словно не ожидал такого ответа.
- Что?
Она рассмеялась.
- Да. Я выйду за тебя замуж, с удовольствием.
Кира не ждала, что Андрей явится в последний момент и «спасёт» её. Когда она выходила замуж, верила, что в её жизни всё изменится. Что Андрей Жданов останется в прошлом и больше никогда её не побеспокоит. Было много всего, и забыть, конечно, никогда не получится, но лучше об этом не думать и не вспоминать. Была уверена, что отпустила его. Да, скучала, даже страдала немного, но больше не видела себя рядом с ним. Была уверена, что Жданов останется повесой и гулякой на всю жизнь, ничто не в силах его изменить. Кира столько лет на это потратила, пытаясь его перевоспитать, столько нервов, но Андрей просто не хотел меняться. Чтобы ей не обещал, через некоторое время возвращался к своим привычкам. Казалось, что сбегает от неё, старался быть хорошим, таким, каким Кира хотела его видеть, каким его любила, но очень быстро его терпение иссякало, и он бежал куда-то сломя голову. Куда-то… К кому-то, а не куда-то. Сколько романов у него было за эти годы?
Но всё равно её уход его задел, Кира прекрасно об этом знала. Даже Маргарита ей рассказывала, что Андрей очень сильно переживает. Правда, быстро осеклась и даже прощения попросила – к тому моменту уже было объявлено о свадьбе. Кира же предпочитала отмалчиваться, просто не знала, что сказать. Что ей жаль? Да, жаль. Но разве она виновата? Просто Жданов был невыносим. А она не такая сильная, как думали все вокруг.
Но надо отдать Андрею должное, он не настаивал, не упрашивал, вообще старался с Кирой не пересекаться лишний раз. Ему было плохо, даже уехал куда-то, чем сильно взволновал родителей, и Кире было очень неудобно перед ними, ей казалось, что Ждановы её винят в этом. Маргарита ей жаловалась, сетовала на то, что Андрюша может наделать глупостей, а Кира молчала, чувствуя себя преступницей. Иногда Маргарита спохватывалась, резко замолкала, но это было ещё хуже, всем всё сразу становилось ясно. О Жданове Кира старалась не думать и не встречаться с ним, даже в «Зималетто» появлялась раз от разу реже под предлогом того, что думает теперь только о муже и вообще – у них ещё медовый месяц не закончился. В этом месте все начинали понимающе улыбаться и переводили разговор на другую тему, чего Кира, собственно, и добивалась.
Андрею Жданову не было места в её жизни. Не было до тех самых пор, как ей не стало места в его жизни. Это было сумасшествие, ошибка, можно назвать, как угодно, но как спастись – непонятно. Маргарита частенько звонила ей в Италию, и разговор почти никогда не обходил стороной Андрея. Неудавшаяся свекровь жаловалась, что он очень изменился, что она перестала его понимать, и он точно что-то скрывает.
- Он не хочет со мной разговаривать, - сокрушалась Маргарита. – Я столько раз пыталась с ним поговорить, но он даже не говорит своего нового адреса.
Кира Маргарите сочувствовала, но мысленно, если и не ликовала, то чувствовала удовлетворение. Пусть, пусть поймёт, что значит жить без неё. Привык считать её удобным приложением к себе, а без неё, стало быть, тяжко.
Приезжая в Москву, встречалась с Андреем и наблюдала за ним украдкой. Иногда ей везло, и она встречала его долгие, задумчивые взгляды. Но не радовалась им, а пыталась успокоить пустившееся в нервный пляс сердце. В такие моменты тоска накрывала и в голове появлялась мысль о том, что возможно она ошиблась или поторопилась, но подобные мысли следовало пресекать на корню, что Кира и делала. Малиновский тоже делился с ней невероятными новостями, в том смысле, что Андрей уже давно не горит желанием ездить куда-либо развлекаться, с головой ушёл в работу, да и вообще странно себя ведёт. Это договаривалось многозначительным шёпотом и вызывало у Киры невольную усмешку.
- Мне страшно, - однажды призналась Маргарита. – Так резко люди не меняются… Боюсь, что с ним что-то происходит, а мы узнаем об этом, когда уже будет поздно.
Если честно, после этого Кира забеспокоилась и даже поговорить с Андреем попыталась, но у него такого желания не возникло, даже нахамил ей. Не открыто, но начал что-то говорить ей про мужа, о котором не следует забывать, а уж тем более предавать его, вылавливая в подземных гаражах своего бывшего. Как же Кира тогда на него разозлилась, а ему будто наплевать, сел в машину и уехал, правда, прежде вежливо с ней распрощавшись. Кира весь вечер успокоиться не могла, всё вспоминала слова и взгляды Жданова, а потом решила, что он просто-напросто притворялся, и ей стало легче. Ну конечно же притворялся. Чтобы ей своим спокойствием досадить. Мол, видишь, я и без тебя прекрасно живу, даже лучше чем с тобой. Спокоен и всем доволен, а ты…
В общем, она тогда много всякого надумала, то успокаивалась, то снова злиться начинала, а когда с работы вернулся муж, и оказалось, что она не в состоянии на нём сосредоточиться, запретила себе впредь разговаривать со Ждановым, а уж тем более принимать его слова близко к сердцу. Что он, вообще, в её жизни понимает? Даже когда рядом жил, её мысли и мечты не особо его заботили, а уж теперь-то что?
А потом объявилась его жена и Кира вдруг поняла, что она на самом деле больше ничего в жизни Андрея не значит. Что он нашёл ей замену. И с тех пор пребывала в растерянности. Такое ощущение, что кто-то украл её мысли и мечты. Подглядел, подслушал и забрал себе, разрешения не спросив. И этот «кто-то» - незнакомая девушка, которая непонятно как сумела женить на себе её любимого мужчину. Всё, о чём Кира так долго мечтала, ради чего старалась, досталось другой. Непонятно как, непонятно за что. Она сама так долго хотела увидеть в Андрее хоть какую-то перемену, желание что-то изменить в своей жизни, стать серьёзнее, но он не захотел. А сейчас получалось так, что ради неё не захотел, а для другой наизнанку вывернулся? Обидно. Кто бы знал, как обидно.
Увидев их на террасе, целующимися, счастливыми, больно стало неимоверно. Когда встретила взгляд Кати и поняла, что Андрей вот-вот обернётся, шагнула назад в комнату, споткнулась о край ковра и от отчаяния едва не разрыдалась. Сашка её поймал и прижал к себе. И зашептал на ухо:
- Не вздумай. Не вздумай реветь, слышишь?
Кивнула и позволила себя увести из гостиной, пока никто не заметил её состояния.
- Не буду, - пообещала она и ушла к себе в комнату, нужно было успокоиться.
Кира не хотела наблюдать за ними, даже отворачивалась специально, и разговоры о предстоящем показе её уже не вдохновляли. Устала быть молодцом и улыбаться, притворяться, что ей всё безразлично и у неё муж есть. «Мне не интересно», - твердила она про себя, но не могла же уши заткнуть, чтобы не слышать их голосов, не могла постоянно зажмуриваться, чтобы не замечать улыбок и мимолётных прикосновений. Например, как Андрей с ленцой потягивается, смеётся в ответ на какие-то слова отца, а потом хватает свою жену в охапку и целует. При всех.
Но наедине они всё-таки остались. Кира искала на кухне таблетку от головной боли (как бедной голове, с трудом справляющейся с таким потоком негативных мыслей, было не разболеться?), свет включать не захотела, открыла ящик стола и шарила там рукой в поисках жестяной коробки, в которой Маргарита по привычке хранила лекарства, и тут вошёл Андрей. Прошёл к холодильнику, также не потрудившись включить свет, открыл дверцу и вот тут обернулся, видимо почувствовал чей-то взгляд.
- Кира? Ты чего здесь в темноте прячешься?
- Я не прячусь, - едва выдавила она из себя. – Таблетку хочу выпить.
- А-а… Воды налить?
- Налей, - согласилась она.
Андрей достал из холодильника бутылку минеральной воды, а из серванта два стакана. Он разливал воду – себе и ей, как раньше, - а Кира за ним наблюдала. Пользовалась возможностью и полумраком, пока Андрей не мог заметить её ищущий и расстроенный взгляд.
- Купаться пойдёшь? – спросил Жданов, залпом опустошив стакан.
Кира как раз закинула в рот таблетку, да так и замерла, задумавшись над вопросом. Во рту почти сразу стало нестерпимо горько, и она схватила стакан с водой. Глотала воду, а сама головой покачала.
- Почему? Пойдём, смотри какая ночь. Родители спать собрались.
- Не хочу, у меня голова болит.
- Ну и зря.
Он улыбался, вот только от его улыбки кошки на душе ещё сильнее заскребли, прямо из себя выходили и старались вовсю, и Кира испытывала почти физическую боль. Зачем она пойдёт с ними на речку? Чтобы больше потерзаться, наблюдая за тем, как Андрей играет в семью с другой женщиной?
Наверное, она слишком пристально на него смотрела, потому что Жданова даже в темноте проняло, и он совсем другим тоном спросил:
- Тебе очень плохо?
Потянула время и жеманно дёрнула плечиком, не сразу вспомнив, что Жданов этого, скорее всего не увидел.
- Ты же знаешь, у меня такое бывает.
- Да уж… Ты просто копия моей мамы.
Кира обиделась. Возможно, этими словами нужно было гордиться, в конце концов, мать Андрей любит до безумия. Но было что-то такое в его тоне, что подсказывало, что это был совсем не комплимент.
- А у твоей жены голова никогда не болит?
Он немного смутился.
- Ну почему же?.. Значит, не идёшь? – поторопился он перевести разговор на другую тему.
- Нет, - отрезала она и вышла из кухни, при этом как бы невзначай, но ни чуть не случайно (что уж тут скрывать?) задела Андрея плечом. Он машинально поддержал её рукой, а Кира фыркнула, руку свою освободила и поспешно с кухни ретировалась. Правда, далеко не ушла, спряталась за лестницей, решив посмотреть, что Жданов будет делать дальше. Он пробыл на кухне ещё несколько минут, а Кира улыбнулась. Почему-то она была уверена, что Андрей думал о ней. Остался в темноте и тишине, и переживал её прикосновение, её лёгкое пренебрежение, когда она с фырканьем его оттолкнула.
Но всё равно наблюдать из окна за тем, как они все, смеясь, не спеша, удаляются по тропинке в сторону озера, было неприятно. А потом ещё и ждать их возвращения. Разве она могла лечь спать? Всё равно бы не уснула, пытка сплошная. Да ещё духота… Перед дождем, что ли?
А всё-таки Сашка мог бы и не ходить. И Кристина тоже. В конце концов, они же ей родные, могли бы подумать о том, что она переживает. По крайней мере, Сашка мог догадаться. Кристина особой чуткостью никогда не страдала, при всей её доброте и простодушии. Хотя, что хорошего, если бы Андрей с Катей одни пошли? Ночь, никого вокруг, природа, романтика… Заметно поёжилась. Да, уж пусть лучше вместе со всеми идут.
Возвращения купальщиков пришлось ждать довольно долго, Кира долго сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, и обдумывала своё незавидное положение и то, во что неожиданно превратилась её жизнь. Голова болела, никакое обезболивающее не помогло, сердце стучало, и Кира жадно вдыхала ночной воздух. Поднялся небольшой ветерок и, кажется, духота ушла. Кто-то там наверху, над ними, бедными, сжалился и послал немного прохлады. Кира только успела этому порадоваться, как в отдалении пророкотал гром. Поморщилась. Терпеть не могла грозу, особенно, когда пережидать её приходилось в одиночестве. Незаметно окунулась в воспоминания, вспомнилось, как Андрей, зная о её страхе, всегда прижимал её к себе, и Кире на самом деле становилось спокойнее. Она крепко зажмуривалась и только жалась к нему крепче, когда очередной раскат грома оказывался особенно оглушительным и пугающим. А вот теперь этого не будет, сегодня ночью он будет прижимать к себе другую и успокаивать другую, а ей придётся вздрагивать от страха, накрывшись одеялом с головой…
- Тише вы, - услышала она приглушённый голос брата и вздрогнула. Кажется, всё-таки задремала, прямо на подоконнике, потерявшись в мечтах об Андрее. Осторожно выглянула в окно и увидела тёмные тени, которые двигались по садовой дорожке к крыльцу. Сдавленный смех Кристины, а потом Катя охнула, когда небо озарила белая, кривая молния. Андрей хохотнул, а Кира при виде молнии чуть с подоконника спрыгнула и отошла от окна на безопасное расстояние. Подходить снова не стала, да и нужды в этом уже не было, внизу хлопнула дверь, и послышались осторожные шаги по лестнице. Кира приоткрыла дверь комнаты и прислушалась.
- Кристина, тише, - шикнул Жданов. – Родители спят.
- Я молчу, – нараспев отозвалась та. – Какое хорошее вино было, правда, Кать?
- Откуда ей знать? – насмешливо проговорил Андрей. – Ты же сама всю бутылку и выпила.
- Какой же ты гадкий, а… А где Сашенька?
- Внизу твой Сашенька. Макар, веди её спать.
Пришлось затаиться, когда мимо её двери прошла сестра в обнимку со своим благоверным, за ними закрылась дверь соседней комнаты, и тогда Кира осмелилась осторожно выглянуть в коридор. Дверь спальни Андрея распахнута настежь, правда, не слышно ни звука. Кира посомневалась немного, но стоять в стороне и дальше было выше её сил. На улице особенно сильно громыхнуло, и Кира выскочила в коридор. И замерла в нелепой позе, как в той детской игре «Море волнуется - раз…», боялась, что вздохнёт, а под ней, не дай бог, половица скрипнет. Или у Андрюшиной жены окажется слух, как у волчицы… Прислушивалась к их тихим голосам, хотя понятно ничего не было, затем Катин смех и Кира неосознанно сделала несколько шагов, замерев совсем рядом с открытой дверью их спальни. Даже дышать боялась. Безрассудство полное. Стоит кому-нибудь в коридор выглянуть, и она попадёт в весьма неудобное положение.
- Устала? – вдруг расслышала она голос Андрея. Нежный, чуть насмешливый, тот самый тон, от которого у неё всегда мурашки начинали бегать в предвкушении чего-то особенного. И всегда думала, что он так только с ней говорит, что только для неё появляются эти интимные нотки в его голосе, а с другими у него всё намного проще и банальнее, а теперь оказывается, что она ошибалась. Ещё одно разочарование.
Катя что-то ответила, а Андрей вдруг у самой двери довольно проговорил:
- Гроза-то какая, Катька.
И дверь плавно закрылась. Практически у Киры перед носом. Она стояла, затаив дыхание, и даже зажмурилась, ожидая самого худшего, что вот сейчас Жданов выглянет в коридор и застукает её на месте преступления. Но этого не произошло. Дверь он закрыл, а потом и ключ в замке повернулся.
Зачем он запер дверь?
На эту мысль Кира отвлекалась, когда пряталась под одеялом от грозы. Та окончательно разошлась, гром гремел не переставая, молния сверкала, каждый раз освещая комнату зловещим белым светом, и Кира даже подскочила от страха, когда услышала за дверью тяжёлые шаги. Потом вспомнила, что это Сашка полуночничает, и снова легла.
Зачем Андрей запер дверь? Никогда раньше не запирал, ему это в голову не приходило, а сегодня запер. Зачем? От неё? Побоялся, что она ворвется среди ночи или утром, помешает?.. Как же всё глупо.
Уснула только под утро, когда гроза начала стихать. Разве можно заснуть, когда всё громыхает?
Утром все проснулись поздно. Когда Кира спустилась вниз, на кухне увидела только Ждановых-старших, брата, который неизменно просыпался в семь утра, как бы поздно при этом не ложился, и Катерину. Вот почему она совсем не удивилась, увидев её? Кира постояла немного за дверью, прежде чем войти, прислушиваясь к разговору. Разговор шёл о банковских кредитах (просто поразительно, что люди могут говорить на такие темы в девять утра в воскресенье), но насторожило совсем другое. То, что на какое-то замечание Пал Олегыча, Катерина принялась чуть ли не соловьём заливаться. Сашка рассмеялся и насмешливо заметил:
- Вам бы, Катенька, книжки писать. Фантастические.
- Почему? – обиделась та. Именно обиделась, Кира по её тону это уловила, и мысленно брата похвалила.
- Да потому что так гладко и просто, только в фантастических книжках пишут. Если бы всё было так просто, каждый второй миллионером был бы.
- Да почему, Саш, - подал голос Пал Олегыч. – Что-то в Катиных словах есть.
- Финансами надо заниматься, Пал Олегыч. А говорить, можно сколько угодно. Одно радует, что ваш сын с такой женой по миру не пойдёт. По крайней мере, пока она сама этого не захочет.
- Саша, - одёрнула его Маргарита, он снова рассмеялся, а Катя отвернулась.
Больше тянуть Кира не стала и вошла на кухню.
- Доброе утро.
- Доброе, Кирюш, - улыбнулась Маргарита. – Кофе хочешь?
Кира посмотрела на Катю, которая стояла у плиты и кивнула.
- Хочу. – Даже улыбнулась, понимая, что кофе ей придётся наливать именно Катерине. Это должно было немного подсластить проглоченную ночью пилюлю одиночества, но всё испортил Сашка, который ни с того ни с сего брякнул:
- Кофе потрясающий. А вот ты никогда кофе варить не умела, - это уже повернувшись к ней.
Кира обожгла его взглядом, но брат вроде бы и не заметил, и попросил, обращаясь к Кате:
- Брильянтик, где тебя учили кофе варить?
Катя добавила в его чашку дымящегося ароматного кофе и мило улыбнулась.
- Там где книжки фантастические учили писать.
- Да ты что?
А Пал Олегыч неожиданно рассмеялся.
- Так его, Катя. А то своим сарказмом с самого утра задавил.
- Да я и не начинал ещё…
Кира с Катей встретились взглядами, всего на секунду и обе тут же отвернулись.
Когда проснулись остальные, стало совершенно невыносимо. Особенно, когда Андрей появился на кухне, такой знакомо-встрёпанный, сонный, и подошёл совсем не к ней, а к Кате, обнял её и уткнулся носом в её шею. Что-то прошептал, а она заулыбалась в ответ и кивнула. Он оторвался от неё и громогласно заявил:
- Корми меня завтраком.
- Садись за стол.
- А я один? Все уже поели?
Катя кивнула. Поставила перед ним тарелку, а потом наклонилась и поцеловала.
Они думали, что их никто не видит. Кира наблюдала за ними с веранды через открытое окно, а потом тут же отошла, снова испугавшись быть замеченной. А когда позвонил муж и спросил как дела, немного раздражённо ответила:
- Домой хочу. Здесь совершенно нечем заняться…
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
А вот за Катю с Андреем рада, потихоньку притираются друг к другу 
И СашЕнька порадовал..хороший он у тебя, хоть и язва 
Катюш, спасибо большое....Саша здесь 
