|
«Какой хороший был день сегодня! Давно такого у меня не было», - размышляла Катерина, лежа на своем диванчике и улыбаясь в темноту. «Андрей Палыч такой славный, добрый очень. Но доброта его невостребована пока. Вот и проявляется урывками. Но все-равно Кире Юрьевне повезло. Какая пара красивая! Просто ему тяжело – вон, мысли неприятные постоянно в голове роятся. Хорошо, что мы поговорили, все выяснили – а то Роман Дмитрич боялся, что Андрей Палыч обидится, не поймет. А он все понял! И голова у него очень светлая. А как приятно, что ему хочется продолжать учиться – значит, я все-таки нашла правильный подход. А Роман Дмитрич ошибся – наверное, с тех пор, как они учились, многое изменилось, И Андрей Палыч стал гораздо более серьезным. Да и опыта у него поприбавилось – надо только кое-где разъяснять непонятные моменты».
Ей вспомнилось, как он с удовольствием ел мамины пирожки, нахваливая. Такой он был при этом... домашний, что ли. А потом Кира Юрьевна позвонила, и она, Катя, не сдержалась и высказала ему свои нелицеприятные мысли. И чего ее понесло, спрашивается? Просто так Киру Юрьевну жалко иногда бывает. Да и потом, она твердо знает, что Андрей Палыч ее любит – ну не может не любить. Просто он еще не свыкся с мыслью о своей женитьбе. Пушкарева, а откуда ты это знаешь? Можно подумать, у тебя было много друзей, на основании опыта общения с которыми ты можешь делать подобные выводы. Все твои теории - только из книжек и фильмов. Хотя, родители его, Пал Олегыч и Маргарита Рудольфовна, уже много лет вместе, и девочки говорят, что очень они друг друга любят. Поэтому и Андрей Палыч должен быть таким же. Он просто хочет быть уверен в себе, в своем чувстве. И, думается мне, что, женившись, он не будет Кире Юрьне изменять – а иначе давно бы уже расписались, будь ему все равно – какая разница, в браке или без. А он хочет быть честным. А вот Роман Дмитрич никогда не женится. Очень уж он свободолюбивый – его сама мысль о браке пугает. Интересно, как он переживет женитьбу своего друга? Наверное, ему будет тяжело. Поэтому он, наверное, не очень Киру Юрьевну любит, чувствует, что она у него друга забирает. А какие они друзья хорошие! Наверное, Роман Дмитрич за Андрей Палыча на все готов! А теперь и заниматься с нами захотел. Вот будет здорово! Роман Дмитрич такой веселый! И сразу видно – очень неглупый. Будем теперь, как три товарища, вместе вечера коротать. Завтра занятий не будет, Андрей Палычу надо просмотреть материал сегодняшнего урока, а вот в понедельник, наверное, продолжим. А завтра надо будет Воропаеву позвонить – обещала ведь.
Мысль о Воропаеве почему-то была неприятной. Катя, старающаяся всегда и во всех видеть только хорошее, испытывала к нему смутное чувство неприязни. Было в нем что-то... отталкивающее. Именно отталкивающее, а не пугающее, хотя он всячески пытался всех взять на испуг. И ее тоже. А зачем? Что он скрывает за своей агрессией? И вот ведь какое дело, вроде бы человек прямой, всем все в глаза говорит. Но при этом и подличает – та давнишняя история с Ветровым оставила очень неприятный осадок. И не любит никого – даже сестер. Старшую явно стесняется, морщится все время, стоит ей рот открыть, а младшей пользуется в своей игре против Жданова, подзуживая ее все время и настраивая против своего жениха. А как с людьми обращается – так это же уму не постижимо! Взять хотя бы Вику – бедная дурочка, и так бьется, как рыбка об лед, пытаясь склеить разбившийся сладкий мир, а он такие гадости говорит ей и другим при ней. Как можно было так ее унизить сегодня! И ведь знает, что никто не вступится. И это другое, нежели нападки Женсовета – там она их сама провоцирует, и видно, что удовольствие от этого получает. А здесь... язвить при враге, когда она считает тебя другом – ну разве это не подлость? Лицо тогда у Клочковой было такое... опрокинутое. И ведь не спишешь это на обычную нетактичность – Воропаев очень неглуп. Все делает ради какой-то цели. Гадкой цели. И что ему от нее понадобилось? Голову дает на отсечение, что это опять каким-то образом связано с Андрей Палычем – ну просто какая-то навязчивая идея у него по отношению к ее начальнику. Она рассказала об этой просьбе Жданову, как и предупреждала, сказала, что пойдет, раз обещала, и чтобы он не волновался – Воропаеву не удастся через нее никому насолить, он может быть в этом уверен. А он тогда так тепло сказал: «Я знаю, Катюша. Я в вас полностью уверен. Но вот как бы он ВАМ не навредил». А что он ей может сделать? Гадость сказать? Так она на гадости не реагирует, а Воропаеву и ответить может. Но так вдруг стало приятно, что Андрей Палыч проявил о ней заботу! Так по-дружески. У нее никогда не было друзей, а так бы хотелось... Поделиться с кем-то своими проблемами, страхами, мечтами. Родителям она не может рассказывать – боится их расстроить. А вот такому человеку, как Андрей Палыч, доброму и понимающему... Хотя она и так уже... поделилась. И несмотря на то, сто она испытывала из-за этого жуткое чувство стыда за свою несдержанность, теперь ей казалось, что между ними, между ней и Андрей Палычем возникла тонкая ниточка дружеского участия и своеобразной близости.
«Эх, вот было бы здорово дружить с такими ребятами, как Андрей Палыч, ну, и Роман Дмитрич, наверное. Хотя, какие они тебе ребята? Они взрослые мужчины, и у них не может быть ничего общего с такой серой забитой мышью, как ты. Так что успокойся и не придумывай себе разные глупости».
Но мысль о том, что теперь они регулярно будут общаться в неофициальной, так сказать, обстановке, приятно грела душу. Так она и уснула, улыбаясь. Впервые за четыре месяца.
На работе царила такая суматоха, что Катя едва выкроила время, чтобы позвонить Воропаеву. Его секретарша, выяснив, кто звонит, без лишних расспросов соединила Катерину с Александром – вероятно, он предупредил о ее звонке. Договорились встретиться сегодня в восемь вечера. Воропаев сказал, что его шофер заедет за ней без четверти, так и не поведав, о чем же все-таки будет идти речь. Он был весьма корректен и поблагодарил ее за звонок и за согласие с ним увидеться.
Андрей был в прекрасном расположении духа – все время шутил и улыбался. У него были намечены две встречи, которые они обсудили вчера в конце занятий, и Андрей провел их сам, хотя Катерина и присутствовала на обеих. Встречи прошли успешно, причем на одной из них был поднят вопрос, доселе ими не обсуждавшийся, но Андрей сам нашел решение, и так быстро, что она и слова сказать не успела. Все остались довольными результатами переговоров.
- Ну, как? Я справился? – спросил Жданов свою помощницу, когда двери за посетителями закрылись.
- Блестяще!
- Теперь вы убедились, что я – не нерадивый ученик? Этот нюанс мы обсуждали с вами вчера, но не в рамках содержания сегодняшней встречи. А я перед сном, просматривая записи, подумал о том, что это будет в тему. И так оно и оказалось!
Катерина вскинула кулачок в своем привычном жесте, означающем одобрение, и он повторил его, довольно рассмеявшись.
Вечером, перед уходом, Андрей зашел к ней попрощаться и пожелать счастливых выходных. Заодно он сказал, что если возникнут какие-нибудь проблемы с Воропаевым, чтобы она, не задумываясь, позвонила ему. И снова это было сказано в контексте его заботы о ней, а вовсе не опасений перед Воропаевым. Катя поблагодарила, пообещав воспользоваться его предложением в случае надобности.
Ресторанчик был небольшим, но уютным. Они сели за столик у окна, заранее заказанный Александром. Катерина заказала апельсиновый сок, Воропаев хотел было уговорить ее съесть что-нибудь, но посчитал это нерациональным – вон как неласково она на него смотрела. Да и чувствовала себя довольно неловко в этом ресторане, понимая, наверное, как нелепо смотрится в компании такого изысканно одетого мужчины.
- Чем я могу быть Вам полезна, Александр Юрьевич?
- Катерина Валерьевна, видите ли, я намереваюсь открыть новое дело. Для этого мне понадобятся большие средства. Я хотел спросить – если мы с Кристиной заберем акции Зималетто, это сильно ударит по фирме?
Катерина молчала, чувствуя подвох. Воропаев оценил причину ее молчания и продолжил:
- Не пугайтесь, я не собираюсь вас этим шантажировать. Более того, если вы скажете, что в настоящий момент изъятие средств из Зималетто не представляется возможным, я не буду настаивать – в конце-концов, эта фирма была основана моим отцом и мне бы не хотелось ей навредить. Я вполне адекватный человек, Катерина Валерьевна. Не скрою, мне хотелось бы видеть Жданова не справившимся с управлением – для этого есть ряд причин, о которых я предпочту умолчать. Но никогда не за счет фирмы – я желаю Зималетто всяческого процветания. А при вашем фактическом руководстве ей это процветание обеспечено. Но я хотел бы открыть свое дело – видите ли, мужчина в определенном возрасте задумывается о том, чего он достиг за прожитые годы, в чем преуспел. Мне тридцать пять. Знаю, что это может звучать банально, но, оглядываясь назад, я не вижу ничего, чем бы мог по-настоящему гордиться. Да, я успешен, меня знают в обществе, я сделал карьеру – но у меня нет ничего, мною созданного – а ведь так хочется оставить после себя что-нибудь, кроме неприятных воспоминаний.
- Некоторые заводят для этих целей семью и детей.
- Дети – не собака, чтобы их заводить, Катерина Валерьевна. Хотелось бы сделать это с той самой, единственной принцессой, о существовании которой с детства внушают нам все печатные издания. Вы можете смеяться, но я, прожженный циник, тоже хотел бы найти своё счастье – ведь у меня перед глазами всегда был пример родителей. Именно поэтому мне так неприятна та ситуация, в которой оказалась моя младшая сестра.
Катя упрямо сжала губы и нахмурилась. Увидев выражение ее лица, Воропаев поспешил продолжить:
- Хорошо, хорошо. Я не буду здесь поднимать вопрос о вашем обожаемом шефе и его частной жизни – мы ведь договаривались, что речь пойдет не об Андрее. Я просто объясняю вам свой взгляд на детей, раз уж вы спросили. Я в поисках, но увенчаются ли они успехом – пока неизвестно, а вот мысль о собственном деле окончательно созрела, и я чувствую, что готов ее реализовать. Итак, что скажете?
- Я не могу точно Вам ответить, надо посмотреть, о какой сумме идет речь. Но, боюсь, в настоящий момент все средства в обороте, и мы не сможем их изъять, не навредив тем самым Зималетто. Скажите, а меньшая сумма Вас не могла бы устроить?
- Если Вы не усмотрите в моей просьбе ничего крамольного, я бы хотел показать вам бизнес план, составленный для этого нового дела. Мне бы очень не помешал беспристрастный взгляд такого специалиста, как вы. Кроме того, я предоставлю вам информацию о наличествующих у меня на данный момент свободных средствах, может быть, вы посоветуете какую-нибудь возможность их быстрого приумножения – я ведь знаю, вы следите за рынком ценных бумаг.
- Неужели у Вас нет брокера и экономиста, которые могли бы Вам в этом помочь?
- Есть, конечно же, есть. И их советы я вам тоже обнародую. Просто вы – самый крутой специалист в этой области, и учитывая вашу косвенную заинтересованность (вам ведь небезразлична судьба Зималетто, и хотя я и пообещал не трогать свои деньги, если это пагубно скажется на ее состоянии, в будущем, прогорев, у меня не будет выхода, как только забрать свои акции), мне бы хотелось услышать ваше мнение. Не подумайте, я не намереваюсь просто воспользоваться вашим временем – я знаю, что у вас и так его нет, вы днюете и ночуете в офисе, но я заплачу вам соответствующий гонорар, и, поверьте, буду очень щедрым. И не расценивайте это, Бога ради, как предложение взятки или желанием переманить вас к себе – уверяю вас, я прекрасно знаю о вашей преданности Андрею. Вы сможете заняться документами тогда, когда вам будет удобно, я не тороплю. И можете в результате все равно отказаться, даже дав мне сейчас свое согласие.
Катерина задумалась. В принципе, ничего из ряда вон выходящего не произойдет, согласись она ему помочь. Тем более, что дело и впрямь косвенно касалось Зималетто. Но что-то ее смущало, она никак не могла понять – что. Наверное, такое необычное поведение Воропаева, к хамству которого она привыкла. Эти неожиданные откровения с ней, Катей Пушкаревой, к которой он регулярно выказывал пренебрежение. И дело не в его похвале ее профессиональных качеств – Катерина всегда чувствовала, что он видит в ней прекрасного экономиста, постоянно подзуживая Жданова, что именно на ее хребте зиждется успех его президентства. Но вот эти ненужные разговоры о семье, женщине мечты, желании самоутвердиться в жизни. Все эти темы были слишком личными, а для Воропаева и подавно, тем более в разговоре с ней. Може быть, он хотел бить на жалость? Или посчитал, что своими откровениями заработает в ее глазах лишние очки, чтобы склонить ее к сотрудничеству? Так или иначе, что-то свербело в подсознании, но, не найдя для себя ни одной серьезной причины для отказа, она решила согласиться.
- Хорошо, Александр Юрьевич. У Вас документы с собой?
- Да, вот они, - он достал небольшую папочку, - вы можете взять их домой. Тут все – и бизнес план, и подробные выкладки о моем свободном пока капитале, который я намереваюсь вложить, и советы брокера о быстрых инвестициях.
- Я просмотрю все в выходные и в понедельник дам вам ответ. Хотя, - она вспомнила об очередном занятии со Ждановым, - в понедельник я буду занята.
- Когда вам будет удобно. Включая выходные – вот мой номер мобильного, - он протянул ей визитку, - я буду ждать.
Расплатившись, они покинули ресторан. Воропаев предложил довезти ее до дома, и она согласилась. Доехали молча. Перед выходом Катерина произнесла:
- Я расскажу о нашем разговоре Андрей Палычу, о той его части, касающейся возможности изъятия ваших акций.
- Конечно, мы ведь договорились. И, Екатерина Валерьевна, огромное вам спасибо. Знайте, я могу быть очень благодарным.
_________________
"А я так счастлив, я так рад, что кто-то счастлив" (с) АукцЫон
Последний раз редактировалось Della 30 дек 2007, 01:50, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Она везде успеет! А Жданчик УЖЕ РАСТЁТ, взрослеет, и ошибок не предвидется 
Вообще, было бы здОрово, чтобы Катька помогла "стать на ноги" Сашкиной новой фирме.
Сразу ДВЕ главки! 
Минуты не прошло, а Малину ДВА раза обломили, запретив шутить на его любимые тумы! Можно ли ТАКОЕ пережить без серьёзных последствий в виде травмированной психики? 
