И снова - здравствуйте!
Это мы, с продой!
Просим прощения, что не отвечаем на отзывы - мы исправимся, честно!
Мы все силы бросили на написание новой главы и вот результат.
Еще раз спасибо огромное, что читаете и комментируете.
___________________________________________
Колька посмотрел вслед уезжающей машине:
– Ну, вот как это называется? – проворчал он, вставая с небольшой скамеечки, расположенной прямо под окнами квартиры Пушкаревых. – Так поступить с лучшим другом! Эх, Пушкарева, Пушкарева, совсем от своей любви с ума сошла…
Коля отряхнул пальто, поправил фольгу на букете, прижимая локтем большую коробку любимых Катькиных конфет.
Зорькин поднимался по лестнице, не переставая ворчать под нос. Он был обижен. Не то, чтобы сильно, но все-таки! Впервые Катька справляла день рождения без него! Подумать только, а ведь он такой подарок ей сделал! Он мог бы сказать Катьке накануне, но он дождался утра, позвонил ей на работу, официальным тоном сообщил, что все деньги Никамоды, которые так любезно предоставил в долг Жданов, до последнего рублика, и даже более того – с некоторыми, пусть чисто символическими, но все ж процентами, он вернул! Колька ожидал визга и радости, бурного проявления чувств – все же долг такого размера – не шутки, пусть даже Жданов не Рыбников.
Коля нервно поправил воротник белоснежной сорочки, вспоминая искаженное яростью лицо Андрея Палыча. Еще большой вопрос: кто опаснее – цивилизованный Жданов или криминальный Рыбников.
А что же Пушкарева? Сказала: «Колька, ты молодец!» и все! Никаких тебе: «Это лучший подарок, о котором можно было только мечтать!»
Тяжело вздохнув, Коля позвонил.
– Коленька? – Удивлению Елены Александровны не было предела. – А почему ты на день рождения Катюши не пришел? Все были! Так весело было, ты не представляешь!
– Представляю, – хмыкнул Коля. – Поздравляю с именинницей… – протянул букет и конфеты Елене.
– Спасибо, ты проходи, Коленька. Ох ты, как жаль! Катюша уехала вот только что! Разошлись на секунды! – Елена Александровна замялась, – но пирожки есть, салатики остались. Ты же голодный? Раздевайся…
– Уехала? Ну-ну, – вяло отреагировал Зорькин.
Он знал – с кем уехала Пушкарева. Он мог бы рассказать ее маме, почему его – самого верного друга не пустили на этот веселый праздник. А еще он мог бы поведать, как Катька ждала этого дня, так, как в детстве не ждала! Надеялась получить подарок от своего героя и по совместительству начальника. И начальник ожиданий не обманул – приехал на день рождения лично.
– Ты же понимаешь, Колька, вам лучше не встречаться, – вот что услышал Зорькин, когда пришел поздравлять Катерину. Она смотрела на него такими умоляющими глазами, а ее губы сами самой непроизвольно растягивались в улыбке. Она была счастлива. И совсем не потому, что он, Зорькин, рассчитался с долгами, а потому что к ней на день рождения приехал Жданов. Обидно!
– Он тебе хоть подарил чего? – опустив цветы, хмуро поинтересовался Коля.
– Колька, ну прости! Не обижайся! – Катя подошла, обняла его со спины. – Ты пойми…
– Да я понимаю…
– Он мне подарил куклу, ты представляешь? Такая смешная и очень похожа на меня... А еще… он сказал, что будет сидеть долго-долго, пока все не разойдутся, а потом мы поедем куда-нибудь, чтобы отпраздновать мой день рождения вдвоем, только вдвоем! Это самый лучший подарок!
– Пирожок хочешь?
– А? Да, хочу, – запах стряпни Катькиной мамы всегда поднимал Зорькину настроение.
– Так что ты так поздно? – Елена поставила перед Зорькином две миски – с салатами и пошла за следующее порцией. Коля потер руки, выпрямился, оглядывая стол и решая – с чего начать.
– Да все дела… Думал, поздравлю и домой пойду, и …
– А они с Андреем Павловичем… Андрей Павлович приехал. Лично поздравлял! – с гордостью сказала Елена. – Валера, конечно, ему все свою наливку предлагал, но Андрей Павлович с одной стопкой так и просидел, а Валера… день тяжелый был, уже спать лег, а Катя и Андрей Павлович… Ты что не ешь?
– Я ем, ем… Значит, дядя Валера уже спит?
– Да, а Катя с Андреем Павловичем поехали… куда-то – так, будто кататься с начальником по ночной Москве обычное дело, сказала Елена Александровна, но тут же села напротив Зорькина, поставила на стол еще одну миску. – Коль, я что-то беспокоюсь. Тебе Катерина все–все рассказывает. Что там у нее? Она так изменилась…
– Пуфкарева? – усиленно пережевывая дивно вкусный пирожок ,уточнил Зорькин, – ивминивась?
– Не внешне! Внешне она все та же, – тепло улыбнулась Елена, – вот только усталая… Коленька, мне сны снятся странные. Никак не пойму – к чему? Вчера вот приснилась кошка, которая меня облаяла! То ли друг предаст, то ли недруг другом окажется? Не понимаю... Я волнуюсь за Катюшу. А Андрей Павлович... Это где видно, чтобы начальник так с подчиненными запросто?
– Так они работают 24 час в сутки, – уклончиво ответил Колька, – привыкли друг к другу. Не удивлюсь, если они опять на работу поехали, – и кивнул, про себя думая, что помимо всего прочего приходится Пушкареву выгораживать.
– Столько у Кати друзей появилось, – вслух размышляла Елена Александровна, – и так все ее любят… И она сама... весь день такая радостная! А как с работы прибежала? Ведь светится будто. Такая хорошенькая… Что же тогда у меня сердце не на месте?
Коля пожал плечами, делая вид, что полностью сосредоточен на дегустации кулинарных шедевров.
А что он мог сказать?
***
Коля был прав – Катя ждала этого дня с особым нетерпением. Ей чудилось, что этот день должен стать особенным, самым-самым лучшим! Так и получилось.
Утром, придя на работу, она сразу поняла, что девочки из Женсовета что-то замышляют. Катерина старательно делала вид, что ничего не замечает. Сюрприз удался на славу, и картина очень порадовала Катю, но лучшим подарком было бы для нее поздравление от Андрея…
– Он, наверное, и не знает, – пыталась уговорить она себя, не ждать, не надеяться, но сердце отказывалось слушать доводы рассудка.
– Он не может не знать! Он, такой внимательный и добрый, щедрый и нежный! Он… он поздравит, обязательно. Пусть не подарит подарок, но хоть слово… хоть открытка… Тем более за последнюю неделю ни дня не обходилось без какого-нибудь маленького сувенира, открытки, шоколадки, игрушки, которые Андрей или оставлял на столе или, смущаясь, дарил... Катя вспомнила о сердечке, выложенном шоколадками, и улыбнулась. – Андрей, конечно же, поздравит….
Он не забыл! Он подарил куклу – смешную и такую милую. И так смотрел на нее, когда поздравлял и был таким… таким…
И она пригласила его к себе, замирая от ужаса в ожидании отказа, а он согласился! И, словно действительно в этот день должны были исполниться все ее желания, Андрей прошептала: «Но после обязательно программы, мы можем продолжить отмечать вдвоем?» – и так посмотрел на нее, что у Кати осталось сил только выговорить едва слышимое «да».
А потом была дорога домой. когда казалось. что автобус тащится особенно долго, и пререкания с папой на тему формы одежды «не по уставу» и ожидание гостей – когда же они придут! И самого главного гостя – скорей бы пришел! Скорей бы ушли все остальные! А с Колькой так нехорошо получилось…
– Кать, ты о чем думаешь? – Рука Андрея легла на ее колено. Катя вздрогнула, опустила глаза, потом смело подняла их на Андрея:
– Я думаю, что это лучший вечер в моей жизни. Что это – лучший день рождения. Спасибо…
– Нуу... не я один старался. Да и вообще: твои подруги тебя так поздравили, что…
– Нет! Нет, именно из-за тебя… из-за Вас. Спасибо… А куда мы едем?
– Мы едем? – Андрей будто только заметил, что они мчатся по ночной Москве. – Да, собственно, никуда. Просто... мне не хочется тебя отпускать. И в кафе не хочется, – он так знакомо и смешно поморщился. – Все время рядом люди… ни поговорить спокойно, ни… – он вздохнул.
– Ну, тогда – просто покатаемся? – Катя испытала легкое разочарование: ей показалось, когда Андрей спросил ее снова (за последним гостем только захлопнулась дверь): «Так мы продолжим вечер вдвоем?», ей показалось, что он намекает на…
– Ты покраснела, – его рука погладила щеку, – почему? – Андрей остановил машину у обочины, отстегнул ремень безопасности и склонился над ней, нежно поцеловал в щеку, в кончик носа, в губы.
– Я покраснела? Нет… это кажется, – проговорила Катя, и сама не узнала своего голоса.
***
Это должно произойти сегодня. Вот прямо сейчас. Сейчас он скажет ей, что они поедут в отель.
Андрей поцеловал Катю – щека, кончик носа, губы, сладкие от выпитого «на посошок» шампанского. Она опрокинула этот бокал в себя, как солдат чарку перед боем. Она боялась, смущалась, она знала, она, конечно же, чувствовала и…
– Кать, а давайте… давай, – он набрал в грудь воздуха, улыбнулся – почти из последних сил, – давайте поедем в один… в симпатичный отель?
Она вскинула на него глаза, на мгновение Андрею показалось, что в них была обида, но потом это ощущение исчезло.
– Да, – тихо прошептала она, и уже смелее, словно сделав окончательный выбор.: – давайте!
До отеля они добирались молча, и каждую минуту, каждую секунду этого пути Андрей все пытался убедить себя, что он поступает правильно.
Еще утром все было так хорошо – насколько могло быть хорошо в сложившейся ситуации, было спокойно, а покой Андрей стал ценить особенно, и вдруг:
– Жданов, ты знаешь, что у нашей Катеньки день рождения? – В кабинет влетел Малиновский.
– Сегодня? – растерявшись, спросил Андрей.
– Нет, месяц назад! – Ромка навис над столом. – Что дарить будешь? Как поздравлять?
– Я не знал.
– Так! Ты не мог не знать! Катя думает, что ты ее любишь. Знаешь ли, все женщины, даже страшные и умные, думают, что мужчины могу сами догадаться о всяких таких вещах. Оказывается, все Зималетто готовится поздравлять нашу Катеньку, а ты не в курсе!
– Но я…
– Оправдания прибереги для Киры. Так... она придет, ты подаришь ей очередную открытку, и скажешь, что это еще не все. А я, так и быть, присмотрю подарок. Но самый главный подарок ты должен сделать ей вечером.
– Это какой? – Андрей уже знал, что ответит Малиновский. Несколько дней он зудел, что пора переходить от поцелуев к делу, что поцелуев мало. Андрей держал оборону, пытаясь что-то втолковать Малиновскому, но все было бесполезно. И постепенно он сам проникался этой мыслью – что это неизбежно, что так надо, что другого пути нет…
Ромка притащил ужасную куклу, в очках-велосипедах и вязанной кофточке.
– Ты с ума сошел?
– Иди, я ручаюсь, она будет в восторге, – в который раз Андрею показалось, что в голосе Ромки проскальзывают злорадные нотки, но все же он послушался. Малиновский оказался как всегда прав. Катя обрадовалась так искренне, так бурно, как Кира никогда не радовалась дорогим и изысканным подаркам.
– А вечером мы можем отметить твой день рождения вдвоем, – выдавил из себя Андрей.
– Я не могу! – в ее глазах блеснули слезы. – Я обещала…родителям и девочкам. Они ждут и я… – она была так расстроена.
– Жаль! – сказал он, испытывая огромное облегчение.
– А может быть… – она прижала куклу к груди, – вы приедете ко мне? Ой, ну что я говорю! – опустила голову.
– Я бы с удовольствием, но… – Представить себя, сидящим за одним столом с женсоветом, Андрей не мог – не хватало фантазии. – Но это не совсем правильно, – он постарался сказать это как можно мягче.
– Да, я понимаю. – Катя вздохнула.
Он вывалился в кабинет, где его поджидал Малиновский.
– Ну, обрадовалась?
– Да… но вечером ничего не получится.
– Что–то не заметно, что тебя это расстроило.
– А меня это не расстроило! – взвился Андрей. – Ты что, не понимаешь? Я. Не. Хочу. Спать. С. Ней, – прошипел Андрей поминутно оглядываясь на коморку.
– Знаю, знаю, ты мне это твердишь все время, – так же тихо и также раздраженно прошипел в ответ Рома.
– Простите… – дверь каморки открылась. Катя прошла по кабинету, не поднимая глаз, тихо прикрыла за собой дверь.
– А если знаешь, то почему тебя удивляет, что я не рад?
– Да потому, что это надо сделать. Надо сделать – и все! Чего тянуть? Ты ждешь, чтобы за тебя это сделал какой-нибудь ушлый Зорькин?
– При чем тут Зорькин?
– Может и ни причем, а может… Ты так легко поверил в слезливую историю, а возможно, тебя просто развели, и ты будешь эти деньги ждать всю оставшуюся жизнь?
– Малина… – Андрей заскрежетал зубами.
– Ну, скажи, неужели ты ТАК ей веришь?
Что-то шевельнулось в душе в тот момент, что-то такое… правильное. Но сомнения полезли, как змеи из щелей, зашипели на разные лады «А вдруг Ромка прав?»
– Хорошо, я спрошу по-другому: ты настолько уверен в ее выдержке? Что никто не сможет ее свернуть с пути истинного? Ты понимаешь, она должна быть тебе преданна аб-со-лю-тно. А это возможно, только когда вы сольетесь в экстазе.
– Вечером она отмечает с родителями и женсоветом, так что все равно… – Андрей не хотел продолжать бессмысленный спор.
– Ничего не все равно! – ты скажешь, что подождешь, когда все уйдут. Завтра – рабочий день, никто до полуночи веселиться не будет. Ты будешь сидеть и ждать в машине, потом она ускользнет из дома и все! Это, кстати, придаст дополнительную романтику…
Да уж! Романтику! Не мог знать Малиновский, что Валерий Сергеевич, следуя с боевого задания по дОбыче хлеба, заметит слишком приметную машину начальника дочери и потащит, почти что силой, с собой – праздновать…
Андрея глянул на Катю: на ее лице какое–то мученическое выражение. Почему? Почему они должны ехать в этот отель?
– Простите Катя, вспомнил… Один звонок не сделал, очень важный…– от волнения он снова перешел на «Вы». Андрей выскочил на улицу, прижался спиной к машине. Совсем близко сверкали огни отеля…
– Малиновский, я не смогу… Не смогу! – без предисловий взвыл Жданов в трубку.
– Сможешь. Вспоминаешь Волочкову , и…
– Не в этом дело, дурья твоя башка! Катя… она мне друг, друг – как ты! Мне с ней переспать, как с… как с тобой!
Малиновский закашлялся:
– Ну и сравнения у тебя!
– Да! Такие! Я не могу с ней так поступить!
– Послушай, – в голосе Ромы появились стальные нотки, – ты только представь на минутку: ты ей скажешь сейчас, что отвезешь ее домой, и что на этом ваш вечер закончен? Как ты думаешь, что она о тебе будет думать, прибавит это тебе очков? Нет ничего страшнее обманутой женщины, тем более если женщина страшна, как смертный грех. А сегодня еще, между прочим, ее день рождения, и ты – ее долгожданный подарок. Так не разочаруй нашего монстрика, прошу… – и добавил после паузы: – Все слишком далеко зашло.
Андрей ничего не ответил, выключил телефон, сел в машину.
–Все в порядке?
«Чего ты боишься больше, что это произойдет, или что ничего не случится?» – хотел он спросить Катю.
– Все в порядке, Катюш. Поехали?
Она кивнула.
А потом был номер – слишком помпезный яркий, светлый, и Андрею снова захотелось все это остановить, пока не поздно.
Последний шанс.
– Кать, послушай… – начал Андрей. Они сидели на кровати, и он сжимал в своих руках ее ладонь, набираясь смелости. Сейчас, сейчас он скажет ей… – Кать… – повторил он обреченно и замолчал.
– Андрей, – позвала она, и Жданов поднял на нее взгляд – кажется, впервые с того момента, как они оказались в этом номере. Катя с минуту пристально смотрела на него.
– Катюш…
Катя прикрыла ему рот ладонью.
– Не надо, – тихо сказала она. – Не надо, я все понимаю…
– Что ты понимаешь? – Он нервно улыбнулся. – О чем ты, Кать?
– Тебе трудно мне об этом сказать, я же вижу. – Катя погладила его по щеке. – Ты боишься меня обидеть...
– Катя…
Она закрыла теплыми ладошками его глаза.
– Мы с тобой в последнее время так часто были вместе, – сказала Катя. – Мы говорили о многом… ты доверял мне... И тебе показалось, просто показалось, что ты что-то испытываешь ко мне... А сейчас ты понял, что ошибался, и не знаешь, как сказать мне об этом, чтобы не обидеть… Но я же понимаю, я понимаю, что ты не можешь меня любить…
Он хотел ей объяснить! Хотелось сказать, что он любит! Просто как… как друга.
Она не дала.
– Ты и не должен любить, – сказал она. – Не должен, просто потому, что мне этого очень хочется… потому, что я люблю тебя…
Он сидел не шевелясь, в душе бушевали такие разноречивые чувства. Еще пылало под веками «Остановись!», но он понимал, что не сможет ее оттолкнуть, и не потому, что боится обидеть ее…
Она дарила ему любовь: бескорыстно, нежно, искренне. Ничего не требуя от него взамен. Ему так необходимо было это! Он так измучился за последние долгие недели, он устал, а с Катей было так хорошо и спокойно, так… правильно.
Потянулся к ней, обнял. Так утопающий хватается за спасательный круг.
– Не надо, – прошептала она, пытаясь вырваться. – Ну зачем ты, не надо меня жалеть…
– Я не жалею… – он не отпускал, не мог ее отпустить. – Я тебя не жалею, Кать.
– Но… почему тогда… – выдохнула Катя.
Потому что ты нужна мне, - мог бы сказать он. – Потому что только с тобой я чувствую себя прежним. Потому что не могу отпустить тебя – не сейчас, не сегодня. И я все, что угодно готов сказать, что угодно пообещать…
– Я тебя люблю, – сказал он, потому что только этими словами смог бы удержать ее сейчас рядом с собой.
– Не может быть… – шептала она. – Не может этого быть…
Я. Тебя. Люблю, – повторил Андрей и услышал в ответ еле различимое: «Люблю…»
Закрывая глаза, снял с нее очки, сдернул свои, потянулся к выключателю.
Как и она.
Они оба боялись…
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Спасибо, девочки, заняла место в очереди боящихся 
)
Знал бы ты, какой тебе Малина друг. 
У неё же есть способность видеть истинное лицо человека? 
