|
7
Возня Жан-Поля со стремянкой и светильниками закончилась, и всё стихло. Катя открыла дверь: коридор был пуст. Она вышла из комнаты и, подойдя к двери комнаты для гостей, опустила вниз ручку. Войдя в комнату, закрыла за собой дверь и подошла к шкафу. Отодвинув в сторону створку, осмотрела все полки, затем толкнула соседнюю створку, и она мягко отъехала в сторону. Это было отделение побольше, для одежды на вешалках. Мельком осмотрев вешалки, она раздвинула руками несколько брюк и старых платьев и увидела лежащий на дне шкафа скомканный свитер. Наклонившись, Катя взяла его в руки, и вдруг из свитера что-то выпало с тихим стуком на ковёр и покатилось по полу. Она подошла к тому месту, куда докатился предмет, и подняла его с пола. У неё в руках был стакан. Обычный, пустой и почти чистый стакан для виски.
Катя поставила его на столик и развернула свитер, который держала в руках. Свитер был влажным, от него пахло сыростью, и Катя разглядела на нём несколько тёмных пятен. Подойдя к окну, она стала рассматривать его на свету. Пятна были буро-коричневые, и вид их не оставлял сомнений в их происхождении, как бы ни пыталась она отгонять свою страшную догадку. Это кровь. Кровь из раны на лбу Романа. И кровь эта – на свитере Андрея, намеренно спрятанном, а не случайно закинутом куда-то.
Она ошибалась.
Жестоко ошибалась, отвергая с возмущением все предположения о возможной виновности Андрея. Роман всё же не сам ударился, не сам покалечился. Ему помогли в этом. И сделал это – её Андрей.
Ей стало страшно. Захотелось опереться на что-то, ухватиться за что-то, и сразу же всплыло воспоминание о том, что всегда, когда ей было страшно, она знала, чтО будет ей опорой, чтО поможет ей. Теперь извечная опора её пошатнулась и сама стала источником страха. И некуда было спрятаться, и невозможно было спастись. А самым страшным было то, что причиной всего этого была она, именно она.
Он не взорвался, не прибил Романа на месте, увидев, как тот обнимает её. Слишком сильной была боль, слишком глубокой ярость. Он затаил их в себе, припрятал на время. Выждал нужный момент и отомстил – за всё, в чём, по его мнению, Рома был виноват перед ним.
Что же произошло между ними? Что могло произойти, чтобы Андрей дошёл до такой ослепляющей ненависти, до такого страшного поступка? Она вспомнила Рому, каким увидела его, когда сбежала вниз на крики мадам Бертье, - в мокрой, прилипшей к телу, окровавленной одежде, беспомощно уткнувшимся лицом в холодный камень бортика бассейна… Что бы ни произошло, это не может оправдать жестокости, с которой Андрей избил – и бросил его.
А он бросил его, в этом нет сомнения. Взгляд её упал на стоящий на столике стакан. Заметал следы, возможно, даже вытирал отпечатки пальцев. Спасался, забыв о том, что Роману, возможно, нужна помощь, что в первую очередь нужно спасать его. А что он сделал? Отнёс свитер и стакан наверх и спокойно лёг спать в гостиной. Это счастье, что мадам Бертье поднялась так рано и нашла Рому…
Но как же так? Он не бросился к ней, не повинился, не позвал на помощь… Что же она упустила? Чего не видела, от чего бежала, как заяц от погони?
Она вспомнила их сегодняшний, вроде бы такой откровенный, разговор. Она действительно была честна с ним, даже пыталась настаивать… А он – он отмахнулся, зарылся лицом в подушку. Он по-прежнему боялся. Вчера от потрясения промелькнула искра – и он говорил правду. А сегодня, после того, что он сделал, возможно, ему и казалось, что всё изменилось, что он изменился. А на самом деле всё только усугубилось, стало ещё сложнее. Единственное, чему она верила, что осталось неизменным для неё, - его любовь к ней. Она просто не могла, уже не сумела бы подвергнуть её сомнению. Но ведь это значит… это значит, что во многом из-за этой любви и из-за неё самой он сделал то, что сделал. Значит, любовь эта разрушительна и приносит ему несчастье. Если бы она поняла раньше, что мучит его, она бы никогда не согласилась, чтобы Роман приехал к ним, не позволила бы ничему и никому нарушить их покой. А потом – не поехала бы с Романом в Левилль. Да, он скрывал свою ревность, он прятал её, но он хотел, чтобы она поняла его сама, и она должна была понять его! А теперь уже слишком поздно, теперь из глубин его души вышло нечто, с чем она просто не сможет смириться, что она просто не сможет понять, это сильнее её!
Застонав, она отбросила свитер в сторону и закрыла лицо руками. Нужно попытаться… она попытается. Возможно, он просто оглушён пока, слишком испуган. Он объяснит ей всё, обязательно объяснит. Не может быть, чтобы это новое существо, поселившееся в нём и заставляющее совершать все эти поступки, взяло над ним верх, поглотило его.
И вдруг всплыло в памяти запретное, уже давно запертое на надёжный замок, воспоминание. Да, это существо жило в нём всегда и теперь проявилось снова. Она запретила себе думать о том, что он был способен на обман, на подлость, но вот эта способность снова вырвалась на свободу, снова заявила о себе во весь голос! И теперь уже у неё не хватит сил оправдать его и забыть об этом, если только он сам не поможет ей – и себе.
Она вспоминала сейчас, как умирала, как обливалась слезами её душа в тот день, когда она нашла инструкцию Малиновского, и чувствовала, как схожи, как родственны те давние переживания - и сегодняшние. Ведь и тогда главным было не то, как он поступил с ней, а страшное разочарование в нём самом, боль от осознания, что она любила призрака, человека, которого на самом деле не существовало.
И снова дрожь побежала по всему телу от ещё одного открытия. Вадим… Что сказал Андрей? Вадиму трудно будет доказать, что он ни при чём. Неужели он обрадовался, что всё так удачно сложилось для него и можно вину легко переложить на другого? Неужели это возможно? Неужели это о нём она думает сейчас?!
Даже в самом страшном сне она не могла представить себе, что такое может когда-нибудь повториться. Но вот – повторилось, и она стоит сейчас в этой комнате, а в руках у неё – доказательства случившегося.
Что же ей делать? Поступить, как тогда, - оставить всё как есть, затаиться, ждать признания? Или – рассказать ему о своей находке и вынудить признаться? Но долго ждать нельзя, это опасно. Хоть сейчас и нет речи о подозрении полиции, в любом случае нельзя оставлять этот свитер в таком состоянии. А если она уберёт его, Андрей сразу же поймёт, что его обман раскрылся, ведь он уже пытался пройти в эту комнату – значит, хотел забрать свитер.
Одно она знает точно - она должна помочь ему. Она не может допустить, чтобы этот свитер обнаружила полиция. Кому станет легче от этого? Ни Роме, ни ей. Она просто не вынесет, если Андрей окажется в тюрьме.
Рома… Он может всё рассказать полиции, и наверняка расскажет. Надо остановить его, надо уговорить его молчать… А Андрей поехал в Левилль, и, возможно, сейчас они наговорят друг другу такого, что спасти ситуацию будет невозможно. Нет, он должен знать, что ей известно о его поступке. Иначе он не выпутается, иначе она не сможет помочь ему. Да и честно ли будет молчать для неё? Он не заслуживает этого, теперь всё не так, как в тот раз. Что бы он ни сделал, она верит в его любовь и хотя бы во имя этого не должна предавать его.
Но как, как вынести его взгляд, когда она скажет ему о том, что знает всё? И она похолодела при мысли, внезапно пришедшей ей в голову. Что будет с ним, когда он ещё раз почувствует себя слабее её? И снова подумает, что она всегда на шаг впереди и он не может угнаться за нею… Но ведь это не так, не так! Он заставляет её раздваиваться, чувствовать себя не тем человеком, которым она является… Он всё преувеличил, возвёл в степень, утрировал. И что теперь делать - ей? ему? им?
***
Машина неслась по обсаженной кипарисами извилистой дороге вдоль морского берега. Андрей вёл машину, поглощённый своими мыслями, и еле успевал сбавлять скорость на поворотах.
Ему снова не удалось увидеть Романа: он так и не пришёл в себя. Андрей даже не мог поговорить с врачом из-за языкового барьера и ругал себя за то, что не взял с собой Вадима. Самому ему познаний в языке хватило только на то, чтобы перекинуться парой фраз с медсестрой, которая и сообщила ему о состоянии Романа. Но, едва он успел подумать о Вадиме, тут же увидел его самого, шагающего по коридору к кабинету врача. Андрей дождался его, узнал, что полиции в больнице пока не было, серьёзных изменений в состоянии Романа не происходило, но угрозы для его жизни нет. И теперь Вадим, приехавший в больницу на такси, сидел рядом с ним в машине и за всё время поездки не обмолвился и словом.
Андрею мучительно хотелось узнать содержание его разговора со следователем, но он не знал, как начать разговор, и так, чтобы его вопросы выглядели естественными. Но и тут ему повезло. Угрюмо молчавший почти всю дорогу Вадим внезапно повернулся к нему и спросил:
- У тебя спрашивали об одежде?
Андрей напряжённо кивнул, мельком взглянув на него.
- Это радует, - сказал Вадим. – А то я уж подумал, что подозревают меня одного.
- Подозревают? Ты серьёзно?
- Конечно. Когда следователю рассказали, что я дал Роману в морду, он вцепился в меня как клещ. Я уверен, он думает, что это я чуть не утопил Романа.
- Утопил? С чего ты взял, что он так думает?
- Я слышал его разговор с кем-то из полиции по телефону. Они выяснили, что перед тем, как Роман ударился, он наглотался воды.
Андрей презрительно фыркнул.
- Ну и что? Это естественно, я даже не сомневаюсь, что так и было. Раз уж он полез в бассейн в одежде… Он наверняка был в таком состоянии, что вполне можно было захлебнуться. Возможно, поэтому он и ударился. Удивительно, как он после этого всё-таки вылез из бассейна…
На секунду он повернул голову и увидел, что Вадим смотрит на него внимательным, настороженным взглядом.
- А ты? – вдруг спросил Вадим.
- Что я? – опешил Андрей.
- Ты разве не видел, в каком он был состоянии? – жёстко продолжал Вадим.
- Я? Каким образом? Досматривая десятый сон? – Андрей почувствовал, как в нём закипает злость.
- Когда мы подъезжали к дому, в гостиной горел свет, - спокойно сказал Вадим. – И погас, только когда машина остановилась.
Сердце сделало резкий скачок и бешено забилось. Ну нет, перед этой тёмной лошадкой он оправдываться не намерен.
- Не говори глупостей, - нахмурившись, сказал Андрей. – Когда вы приехали, я спал, и тебе это прекрасно известно. Тебе показалось, вот и всё.
Вадим хотел сказать что-то ещё, но в последний миг передумал и отвернулся к окну.
- Я, конечно, ничего не могу утверждать наверняка, - наконец тихо сказал он. – Но я тоже уверен, что Малине помогли удариться.
- Да, - насмешливо проговорил Андрей. – И он лежит сейчас в больнице с рассеченной тобою губой. И это можно утверждать наверняка, в отличие от твоих предположений.
Вадим никак не прореагировал на эту колкость. Он, конечно, мог, спасая себя, в разговоре со следователем многое рассказать ему: и про то, как Роман смотрел на жену Андрея, и про то, как загорелое лицо Андрея стало белым как мел, когда жена сказала ему, что Роман поедет с ними в Левилль, и про зловещую перепалку на веранде после того, как он провёл день с сестрой Романа… Но у него не было доказательств, а наговаривать на человека только потому, что он понравился любимой женщине, ему не позволяла гордость. Что она сказала ему сегодня в гостиной, когда он вызывал такси? Она будет с Андреем, это её мужчина… У неё помутнение рассудка, блажь. Такие богатые холёные красавцы всегда мутят рассудок неопытным девочкам. Она провела всю жизнь в захолустном подмосковном городке, а когда училась, боялась и шагу ступить из общежития. Более разных людей, чем эти брат и сестра, трудно было найти. Складывалось впечатление, что именно из-за разгульного образа жизни Романа Ане претили все удовольствия, которые можно получить от молодости. И тут вдруг – путешествие, Европа, незнакомые люди, города… Романтическая обстановка, уединённость виллы, Лазурный берег. У кого угодно снесёт крышу, не то что у молодой девушки, впервые открывшей для себя мир. Этот Андрей для неё – средоточие грёз, мечтаний, некий идеал. Ничего, пройдёт, - как только она увидит, чего он стОит на самом деле. Да и Андрей этот… Он несвободен, это видно. Помешан на своей жене. И определённую грань не переступит – знает, что она не простит его. Она крепкий орешек…
И надо не разоблачать его перед всем светом, а поскорее заканчивать всю эту историю, не давая полиции ни малейшей зацепки. Малиновский будет жить – это главное, и теперь нужно просто перетерпеть эти несколько дней, которые следователь просил его не покидать виллу. А Аня… Да, Ане лучше уехать отсюда, и как можно быстрее. Ей здесь нечего делать, слишком уж всё запуталось… Он сегодня же скажет ей об этом и уговорит её уехать. А потом – они встретятся снова, и всё будет как раньше.
***
Катя стояла у входной двери и ждала их. Как только машина подъехала к дому, раздались оглушительные раскаты грома и на землю упали первые крупные капли дождя. Вадим выскочил из машины и побежал в дом, а Андрей, развернув машину, поставил её у обочины и тоже быстро пошёл к дому.
Подойдя к Кате, улыбнулся ей и, обняв одной рукой за плечи, повёл в открытую дверь ярко освещённой гостиной.
- Будем ужинать? – всё так же улыбаясь, спросил он.
Она кивнула.
- Я хотела накрыть на веранде, но ветер поднялся и небо тучами затянуло. Так что будем есть здесь, - сказала она, высвободившись из его объятий и встав перед ним.
Он с тревогой всмотрелся в её лицо.
- Ты бледная. Ты плохо себя чувствуешь?
Она покачала головой и слабо улыбнулась.
- Нет, всё нормально. Перед грозой всегда так, ты же знаешь.
- Трусишка, - он с нежностью щёлкнул её по кончику носа. – Я же с тобой, чего бояться?
Она грустно смотрела на него.
- Как Рома?
- Нормально. Если можно так сказать, конечно. Врач сказал – всё будет хорошо.
- С ним уже можно разговаривать?
- Нет. Его даже увидеть пока нельзя. Он почти всё время в забытьи.
- Почти? Значит, есть надежда, что скоро…
- Да не волнуйся ты так, Кать… Конечно, есть надежда. Я же тебе говорю – всё будет хорошо. – Глаза его сияли, он выглядел таким беспечным, таким спокойным…
Он так счастлив от того, что у них всё наладилось. Он принял какое-то решение, ему стало легче, он освободился от чего-то… Как больно, как страшно сознавать, что на самом деле всё не так.
Как ни странно, ужин прошёл спокойно, без напряжения. Словно с Романом вместе из дома ушла и накалённая атмосфера последних дней. Все четверо сидящих за столом доброжелательно общались друг с другом, даже нашлись какие-то темы для разговора, какие-то общие интересы. Уютно светила большая лампа в углу гостиной, прочные стены надёжно защищали от непогоды, и уже не верилось, что в этих стенах могла разыграться такая драма…
Андрею было хорошо. Впервые за долгое время он чувствовал в себе лёгкость и уверенность в собственных силах – несмотря на беседу со следователем, на разговор с Вадимом, на нависающую угрозу разоблачения самим Романом… Ему казалось, что он смог сделать выбор, сбросил с себя груз сомнений и неопределённости, и ничто теперь не может омрачить его счастья. О том, что вчерашний день он провёл с Аней, и о том, чтО ослепило его глаза и пронзило болью всё его существо, когда они вернулись на виллу, он запретил себе думать. А о том, что случилось после этого, он не мог не думать, но думал как-то отстранённо, как будто это касалось кого-то другого и просто нужно было решать какие-то конкретные задачи, не затрагивающие душу и сердце. Словно сработал некий защитный механизм, заградивший случившемуся доступ в глубинные тайники сознания.
Мадам Бертье помогла Кате убрать со стола, они все ещё немного посидели в гостиной перед телевизором. Наконец Катя поднялась и, пожелав Ане и Вадиму спокойной ночи, сказала, что уходит наверх.
- Ты ещё посидишь? – устало спросила она Андрея.
- Нет, только отгоню машину в гараж и тоже пойду спать, - сказал он. – Минут пятнадцать, не больше.
Не глядя на него, она кивнула и вышла из комнаты.
Она устала. Все эти события подкосили её. Ничего, скоро они вернутся в Москву и она забудет обо всём, как о страшном сне. Пожалуй, впервые за эти годы он жалел о том, что рядом с ней нет сейчас её родителей. Она всегда так успокаивается после визита к ним, становится умиротворённой, просветлённой. Словно подпитывается какой-то необходимой ей энергией. Родительский очаг всегда был важен для неё, это – её корни, её опора, и даже он не может восполнить ей то, что дают родители.
Он вышел из дома, вдохнул всей грудью свежий, терпко пахнущий послегрозовой воздух. Сев в машину, завёл её в гараж. Проходя снова через гостиную, с улыбкой попрощался с Аней и Вадимом и легко взбежал по лестнице на второй этаж. Быстрым, уверенным шагом прошёл по коридору мимо спальни и, не раздумывая, распахнул дверь комнаты для гостей.
Ему показалось, что небо обрушилось ему на голову.
У окна, повернувшись на звук открываемой двери, стояла Катя.
-------------------------------------------------------------------------
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Вы читаете, а это самое главное для меня. 
Вот только я сомневаюсь.....что у Ромы мозги на место встали.....И поговорить с ним надо именно Андрею.....А Кате с ним не о чем разговаривать.....Если он поймет, что Катя готова ради Андрея на ВСЕ......Он это ВСЕ попросит...... 
.....крышу девочке снесло.........
Просто скажу: очень здорово. Читаю с огромным удовольствием. 
