|
*** Той, первой ночью дома с четырьмя детьми, муж и жена долго не могли заснуть.
- Какой день удивительный, правда?
- Правда, Кать… - Андрей обнял жену и чуть сильнее прижал ее к себе. – Меня только одно сегодня напрягло, - вдруг хмыкнул он.
- Что именно?
- Да, мы скоро помещаться тут все не сможем. Вот я и подумал, а что если… Если нам дом купить? Недалеко, где-нибудь… Но чтоб воздух чистый! На машине мигом можно в город попасть. И квартиру за собой оставим. Ты как?
- Неожиданно, но… Идея нравится!
- Главное, из того, что я уже присмотрел то, что все рядом – километров пятнадцать-двадцать!
- Он уже кое-что присмотрел! Это надо!
- Кать, ну, я ж знал, что ты не будешь против…
- А я и не против…
- Тогда завтра я тебе фотографии буду показывать.
- Ладно. Обязательно будешь показывать.
Так вот и получилось, что Ждановы решили приобрести себе «усадьбу», как наигранно-важно называл новый дом Андрей. Пока они находились в поиске, время шло…
Такая у него есть особенность!
И вот уже через три месяца Ждановы крестили дочь.
Перед крестинами маленькой Сашеньки больше всего волновалась и крутилась у зеркала Анечка, которая очень хотела быть самой красивой старшей сестрой на семейном празднике в честь такого события. С самого утра, как только проснулась, она донимала маму с папой по поводу своих торчащих во все стороны волос.
- Папино наследство, - вздыхала Катерина, убирая с личика дочери непослушный локонок.
- Почему это? – возмутился, было, Андрей.
- А у кого всегда по утрам гнездо на голове?
- Ну, так после таких ночей, как у нас с тобой, странно, если б его не было!
- А каких таких ночей? – наивно спросил любопытствующий ребенок, широко раскрыв глаза цвета горячего шоколада, еще одна деталь, доставшаяся в наследство от папы.
Катя пнула Андрея ногой под столиком, не зная, как объяснить дочери, каких это «таких» ночей, а Жданов, шикнув и потерев ушибленное место, выдал:
- Бессонных, Нютка… Мы с мамой часто мучаемся бессонницей.
«И ведь не наврал!», - поразилась женщина умению мужа отвечать на компрометирующие вопросы.
- Как Буля?
- Как Буля, - пряча улыбку, ответил Андрей и, схватив дочь на руки, уже изображал самолет, причем, входящий в крутое пике.
- Андрей! Мы же еще прическу не сделали! – возмутилась, было, Катя, но Анька уже забыла о красоте, наслаждаясь новым развлечением.
- Мама! Сейчас мы с папой приземлимся, и ты доделаешь мне хвостик!
- А поом мы поэтаем! – как из-под земли выросли близнецы, в предвкушении отцовского полета.
- Обьзательно! – расхохотался Жданов, отдал дочь жене и подхватил обоих сыновей, уже успевших поцеловать маму, подмышки. – Только полетим на малой высоте: радар противника может засечь нас в любой момент.
- Аа-аа! Уй-йа! – хором выдали Колька с Ромкой и мужчины Ждановы покинули мамину и папину спальню, оставив своих дам за дамским столиком наводить красоту.
Когда этот процесс подошел к своему логическому завершению, прибыли Зорькины.
- Кира, выглядишь потрясающе, - прямо с порога, держа сыновей подмышками, поприветствовал подругу Андрей и тут же скрылся в детской (летая по кухну Ромка испачкал манкой штаны – надо было срочно садиться на ремонтную полосу, чтобы привести его в порядок).
Кира крикнула ему привет и прошла к Катерине.
- О! Здравствуй! – Катя, улыбаясь, поправила дочери последний локон и поцеловала ее.
- Привет, девочки! - ответила солнечной улыбкой Кира, и тут же за ее спиной появился Зорькин.
- Катька, здорово! В холодильнике чёйньть есть пожевать?
- Господи… Кир, он, наверное, все свои доходы проедает! – Катя, скорее по привычке, чем от удивления, покачала головой, а Зорькина расхохоталась.
- Нее-еет… Кое-что остается! В целом!
- Тетя Кира, Вы сегодня просто… Как это… обаледенная! Вот!
- Дядя Рома научил? – со вздохом спросила Катя.
- Да, он так часто тете Шуре говорит. А что?
- Ну, пореже употребляй это выражение при взрослых, хорошо?
- Ладно А теперь я пойду мальчишек потороплю, а папу – особенно!
- Беги!
Женщины с любовью смотрели на девочку, а потом переглянулись между собой.
- Люблю твою Аньку, но сама… Кать, - Кира положила ладонь на живот. – Кать, я сама мальчика хочу. И чтоб на Кольку был похож.
- Хочешь – значит, так и будет! Я в первый раз тоже как загадала, так и получилось.
- А ты думаешь… - Кира посмотрела на подругу с надеждой, - что это первый, но не последний раз?
- А как же? Если у Зорькина что-то получается, то потом… Потом не остановишь!
Подруги рассмеялись, и прошли к своим мужчинам.
А буквально через пару минут пришел и Воропаев.
- Количество мальчиков возросло, - качая головой сказала Кира, наблюдая, как брат, подхватив Кольку с Ромкой на руки, уже говорил что-то об автомобилях, которые купил им в подарок.
- Де? – хором спросили мальчишки.
- Да вон, около двери!
И тут же пацаны, вывернувшись немыслимым способом, оказались на полу, а через минуту в прихожей уже взлетали ввысь куски подарочной бумаги.
Короче, двое мальчишек были заняты!
А другие трое постарше… Тоже были заняты!
Один поеданием салата из кальмаров, а двое других…
Двое других стояли в детской и любовались спящим ребенком, в честь которого сегодня и собрались…
Андрей смотрел на девочку, потом на Сашку и улыбался…
Это было просто удивительно: звать дочь «Сашенька» - именем, которое уже давно вызывало только одну ассоциацию – язвительное лицо Воропаева, - и видеть, как она похожа на тебя самого. Сашуля смотрела, улыбалась, корчила рожицы, хмурилась в точности, как отец, но вот иногда... Иногда Андрей ловил себя на мысли о том, что хмыканье у нее – от крестного!
Крестного, который сейчас склонился над ней и (ласково!!!) не сводил с нее взгляда своих глаз.
- Завидую я тебе, Андрюха… У тебя все они есть…
- Мне кажется, что и у тебя все это скоро будет, Сашка…
- Ты думаешь?
- Да.
Тут девочка хмыкнула, улыбнулась и…
Открыла свои карие глаза.
- Ну, солнце мое, проснулась. Значит, скоро поедем.
И где-то через час, когда подъехало старшее поколение, все поехали в церковь…
Таинство крещения…
Пусть оно им и останется, правда? Главное, что Сашенька была названа Александрой по святцам и получила своего Ангела-хранителя, а ее крестные – Александр и Александра тоже приобрели новые обязанности.
А потом…
Потом тихо-мирно посидели дома.
Сегодня действительно тихо-мирно. Уж больно повод был… Личный что ли…
Потому каждому хотелось больше пообщаться с малышами и друг с другом…
И поэтому же разошлись быстро, оставив Катю с Андреем одних.
За следующим вечером, по предложению Малиновского, «молодежь» решила встряхнуться.
Дедушки и бабушки с удовольствием остались нянчиться с внуками, чтобы родители, настоящие и будущие могли «погулять»!
Ресторан, потом вечер в клубе, где не было «дикой» танцующей молодежи, а была МУЗЫКА, которая не просто рождала ТАНЕЦ, а заставляла жить им!
Даже Кира не могла удержаться от того, чтобы, не обняв Кольку не прожить одну медленную композицию. Потанцевали… Осторожно… Втроем… А потом уехали домой.
Малиновский самозабвенно танцевал с Шурочкой, а Андрей с Катей сидели за столиком и пили сок.
- Кать. А почему мы не танцуем?
- Так ты не приглашаешь! – хитро сощурив глаза, ответила Катерина.
- Тогда пойдем.
И он протянул ей руку. Через мгновение они, тесно прижавшись друг к другу, танцевали…
Это было так здорово. Чувствовать друг друга и отдавать свое душевное тепло под что-то такое нежное и мелодичное… Будящее воспоминания… О том вечере, когда они танцевали перед окончательным примирением…
- Кать, помнишь, как тогда ты сказала: «Если мы еще минуту потанцуем… вот так, я сама на тебя наброшусь…». Помнишь?
- Да… я тоже именно об этом вспомнила…
- Кать…
Медленная музыка неожиданно закончилась, сменившись ритмичной зажигательной мелодией.
- Катька… Покажем класс?
- Андрей, прекрати.
- А чего «прекрати»?
- Андрей… - Катерина пыталась согнать с себя то наваждение, которым только что укутал ее муж, под медленный танец, но это было бесполезно.
- Катя… Еще… Еще один танец…- тихо, немного с придыханием сказал Андрей, не выпуская ее из своих объятий.
- Кать, ну, пожалуйста.
- Жданов, ты же знаешь, когда ты вот так произносишь «Кать», я таю.
- Это значит «да»?
- Да!
- Вот и хорошо!
И вот они уже не просто танцуют, а живут в танце. И вот она снова в его сильных и мощных руках – маленькая, хрупкая, воздушная… А он чувствует, что живет каждой клеточкой своего тела. И так было только с ней.
Они задавали себе вопрос: «Неужели этот танец будет иным и выйдет зажигательным и страстным?». Каждый старается что-то изменить в себе, но с каждым тактом, только одна пара привлекает к себе внимание. Только двоим танцующим, удается тонко почувствовать и уловить характер новой мелодии.
И вот Катя прижимается спиной к груди мужа и… И в зале мало у кого остается нормальным биение пульса…
Одно танцевально па сменяет другое, и все понимают, что когда-то Бернард Шоу был прав, говоря, что «танец – вертикальное выражение горизонтального желания, легализованное музыкой». Ни на мгновение танец не прервал своего ритма. Ритма, который плавил желание во всем теле. Супруги ждали его окончания, как избавления от самого ожидания. Ожидания близости.
Дыхание у них обоих смешалось, кровь растеклась лавой по жилам. Им уже не было дела до окружающих. Желание выплескивалось наружу, не видя перед собой никаких преград.
И вот заключительные аккорды и наступает апогей танца – финал! Несколько секунд Катя и Андрей стояли друг у друга в объятиях, а потом зал разразился шквалом аплодисментов!
Кое-как поклонившись на ходу, пара стремительно ушла с танцпола. Жданов не знал, куда они направляются, главное, чтобы там никого не было! Укромный уголок нашелся. Андрей резко остановился и притянул жену к себе. Нежно убрал ей за ухо прядку волос и наклонился к ее губам.
- Наконец-то! – чуть слышно сказала Катерина, и поцеловала мужа первой.
Долго-долго они просто дышали друг другом, а потом, Катя не выдержала:
- Поехали… Поехали домой…
- Поехали…
Даже с Малиновским и Шурочкой не попрощались!
Ни муж, ни жена не помнили, как оказались дома. Уже в лифте оба почувствовали, что желание вот-вот захлестнет их с головой. А потому лишь только они перешагнули через порог и проводили родителей домой, Андрей привлек Катерину к себе. Она горячо прошептала его имя и откинула голову ему на плечо.
- Катенька… Я так тебя люблю…
Его руки мгновенно развернули жену лицом к себе, а губы прижались к ее - горячим и таким сладким. Как всегда, Андрей терял все свое самообладание. Ему хотелось не просто быть с женой, а поглотить ее целиком и полностью, выпить всю ее сладость, и в то же самое время, всего себя отдать ей – этой удивительной и самой любимой женщине…
- Ка-тя…
- Люблю, люблю тебя, родной…
- Я тоже…
И вдруг Андрей почувствовал, что надо сказать Кате правду о детях сейчас. За все это время он так и не осмелился.
- Кать…
- Да.
- Катюш. Мне тебе вещь одну сказать надо…
- Какую? – женщина мягко улыбнулась.
- Кать… Логинов сказал, что…
Катерина побледнела и задержала дыхание.
- Что у нас больше не может быть детей.
Андрей почувствовал себя так, будто на него вылили чан ледяной воды, и внимательно всмотрелся в лицо жены. Та молчала и только покусывала губы. Она прижалась к Андрею и спрятала на его груди свое лицо, а потом, резко вскинув голову, робко и грустно улыбнулась.
- Как хорошо, что у нас все они уже есть, правда?
У Андрея отлегло от сердца. Жена полностью, почти слово в слово повторила его недавние мысли. Впрочем, они очень часто думали одинаково.
- Кать, если бы только знала…
- Что?
- Если бы ты только знала, что значишь для меня… Если бы ты была не такой чистой, доверчивой, застенчивой, ты бы давно из меня сделала бы марионетку, послушную куколку, которая будет счастлива выполнять все твои желания…
- Андрей, что ты говоришь такое?
- Правду, Кать… Только правду…
Мужчина крепко прижал жену к себе.
- Я завишу от тебя, слышишь? Ты – моя жизнь. Мне всегда, каждую минуту, каждую секунду необходимо твое присутствие, поддержка, понимание, ласка, любовь… Поначалу даже страшно было, а потом привык. Это стало таким обыкновенным, ну, как дышать, просто…
- Андрюшка… Зачем ты все это говоришь сейчас?
- А чтобы ты не расстраивалась из-за того, что я тебе сказал чуть раньше, и знала точно одну вещь – без тебя я умру, поняла?
Катерина вцепилась пальцами в плечи мужа.
- Замолчи…
- Нет, выслушай меня… Я уже давным-давно не существую сам по себе… Я в тебе, Кать, а ты во мне… Мы проросли друг в друге… И прекраснее этого ничего на свете быть не может! Слышишь?
Волшебство желания снова затянуло их в свой омут.
Как думать о чем-то, если она рядом? Если безумно хочется просто обнимать ее, покрывать поцелуями от макушки до пяток, ну, как?
Андрея заполняло ни с чем не сравнимое счастье обладания. Обладания именно Катей. Катей, которая немедленно отзывалось на его желание своим, таким же сильным и безграничным. И мужчина был на вершине счастья, когда чувствовал его – это желание. Он замирал, когда видел, как Катины прекрасные глаза заволакиваются дымкой и из них исчезает осмысленное выражение; как с ее зацелованных им губ слетают стоны, вопреки всей ее силе и выдержке. Эти стоны были наградой, самой высшей наградой ему – мужчине, который любит эту неповторимую женщину! И этот мужчина готов на все, чтобы еще хотя бы раз сделать так, чтобы Катя снова подарила ему сладкий, тихий и протяжный стон…
Уже позже, когда они лежали на смятой постели с перекрученными простынями, Катя прислушивалась к размеренному дыханию мужа и, что довольно редко с ней случалось, не думала вообще ни о чем. Редко, но все-таки это происходило. Женщина просто лежала на кровати рядом с самым любимым мужчиной на свете и наслаждалась этой удивительной близостью. Казалось, что их сердца бьются с одинаковой чистотой, и в тишине комнаты этот стук был слышен… Сейчас для нее был важен именно этот момент, когда она любила и любили ее…
«Как хорошо!» - подумала Катерина, дотрагиваясь до теплой и большой руки Андрея, лежавшей на ее талии. Ее нежная кожа, еще разгоряченная недавним занятием любовью, с удовольствием улавливала его дыхание.
- Люблю… - тихо шепнула она.
- Я тоже… Очень-очень, - вдруг раздался разомлевший ото сна мужской хрипловатый баритон.
И сильные руки просто сгребли женщину в охапку и прижали к мускулистому мужскому телу.
- Черт меня побери совсем, - вырвалось у Жданова.
- Андрей? – вопросительно протянула Катя.
Муж рассмеялся и прижался к ней еще теснее.
- Я с каждым днем в течение всех этих лет все больше и больше превращаюсь в какое-то ненасытное существо в отношении тебя…
Катя немедленно почувствовала всю истинность его слов.
- Это просто здорово, - муркнула она, потеревшись о мужа спиной. – А то мне как-то страшновато стало. Вдруг, я после родов, да еще таких, для тебя потеряла всю свою привлекательность?
- Дурочка ты моя! Да для меня на всем свете только ты и есть…
- Это хорошо! – Катя была удовлетворена его ответом, но сделать что-то они не смогли, потому что из детской раздался писк Сашеньки.
Через четверть часа, когда маленькая принцесса поела, срыгнула пару раз, а также напрягла папу по поводу смены пеленок, супруги вернулись в постель. Катерина легла на бок и немедленно улыбнулась, потому что Андрей обнял ее и медленно провел губами по ее теплой шее.
- По-моему, я тоже очень, очень-очень, очень-очень-очень голоден…
Его руки медленно двинулись вниз по ее животу, собирая ткань ночной сорочки.
- Я даже не знаю, что Вам предложить, сударь… - улыбаясь, ответила Катя, и согнула ногу в колене.
- Катька… Какая же ты у меня понятливая… Сам себе завидую, - тихо рассмеялся Андрей и медленно вошел в нее.
- Анд-рей… Любимый… Мой…
- Кать… Не двигайся, я сам… Вот так, хорошая… Моя…
Они не почувствовали, как каждый из них отреагировал на это полуночное занятие любовью, потому что наслаждение было до такой степени ослепительным, что когда Катя пришла в себя, Андрей уже засыпал, все также прижимаясь к ее спине. Она улыбнулась, прижалась к мужу еще сильнее и только после этого заснула сама.
Дети их в ту ночь больше не беспокоили.
Последний раз редактировалось Леночек 12 июн 2009, 22:25, всего редактировалось 2 раз(а).
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
