|
*** Шумный день в квартире Ждановых продолжался, а гости прибывали. Все кипело и бурлило, в смысле от той энергии счастья и радости, которая уже давно поселилась в это жилище. Радостное событие – приезд Сашеньки домой – только увеличилось и из-за другого – возвращения другого «Сашеньки» в круг большой и доброй семьи. Колька уже взахлеб рассказывал отцу и дядьВелере, как Воропаев выхлыстал с ним на пару две бутылки можжевеловой (чем заметно поднял рейтинг Сашки в глазах старых вояк!).
- Слышь, Антоха, надо ему еще наш «спотыкач» на бруньках предложить, - азартно заблестелои глаза у Пушкарева.
- Знатная вещь… - со знанием дела покачал головой Антон, а пробегавший мимо Андрей (за запчастями к самолету летал) даже поперхнулся от такого знатного предложения, которое скоро сделает тесть Александру!
Показав Кольке кулак, на что в ответ получил высунутый язык (Вот лопата-то! – подумал Жданов с восхищением) отец семейства побежал предупреждать друга детства о готовящейся против него компании.
- А это что же за спотыкач? – спросил его Воропаев, услышав о столь лестном предложении в свой адрес
- А ты по названию не догадываешься? Да еще на бруньках!
- Да… Похоже принимают меня тут за своего…
- А ты как думал!
- ДяСаш, дяСаш! – дергал его за штанину мальчик.
- Какие проблемы, Николай? – сел на корточки Александр, чтобы быть с мальчуганом глазами вровень.
Андрей пораженно смотрел него: он правильно узнал его сына!
Во дела! Даже бабушки с дедушками нет-нет, а путают, а этот Рыжий…
Тоже опустившись на ковер Жданов тихо сказал:
- Сань… А я скучал по тебе… Честно… Особенно поначалу, а потом… Как-то все так вышло по-глупому…
- Я тоже, Дрын… Это все натура моя, дурацкая… Ревность… Боль… Зависть, если хочешь… Тебе ж всегда везет! Все так легко дается! А я… Помнишь, как мы «У Лукоморья» в школе учили? Ты прочитал стихотворение четыре раза и запомнил… А я час сидел над книжкой, пропустил «Макара-следопыта», которого ты, конечно же, посмотрел, десть раз прочитал его на ночь – чтобы отложилось, как говорил папа, и утром три… Помнишь?
- Если честно, то нет… - пожал плечами Андрей.
- Вот я и говорю – дурацкий характер. А я помню… Мы оба тогда получили пятерки, но… они по-разному нам достались…. Короче, с говнецом я человек, Андрюха…
- Ты знаешь, батя говорит, что без дерьма в хозяйстве нельзя! – тут же ответил Андрей, подтягивая Ромке штаны и вытирая нос платком. – Ты наши помидоры в банках видел? МамЛена дклает… Вещь, скажу тебе! Так вот батя эти помидоры каждым летом навозом удобряет… Дело, Сашка не в дерьме, а в его использовании! Понял! Удобрять тебе уже пора кого-нибудь! В смысле окучивать…
И тут Воропаев расхохотался! До слез! Глядя на него, захохотали и мальчишки, правда, совершенно не понимая, над чем смеются… Им просто это дело нравилось!
- Ну, Андрюха, не знал, - немного отдышавшись, пояснил Сашка, - не знал я, что твой псевдоним Мичурин!
- Ой, брось ты… Это все батя с мамЛеной... А ты все-таки подумай о том, что я тебе сказал…
Пока одна часть младших и средних мужчин выясняла отношения и чинила самолет, старшие (к Антону и Валерию присоединился Павел) рассуждали о вкусовых и «сбивочных» качествах различных спиртных напитков, Анечка с тетей Кирой, тетей Шурой и своей любимой Ба колдовали на кухне, под неусыпным контролем вечно голодной второй средней мужской части семьи. Пока ЕленСанна давала очередной мастер класс своей «почти невестке» и Кривенцовой (в этот раз темой был открытый пирог в вишнями), Колька с Романом глотали слюнки, скромно сидя на двух табуретках у стеночки. На их долю пока выпали только ароматы…
- Ко-оолька-аа… Как же я вам с Андрюю-юхоо-ой завии-иидую…- протяжно выдал Малиновский даже закрыв глаза от восторга.
- А чего эт так?
- Какие лакомства, а! Какие лакомства! Тебе даже больше завидую – ты так всю жизнь питаешься!
Пушкарева покраснела и не могла отреагировать так, как это сделала бы любая хозяйка в ответ на такой комплимент.
Через тридцать секунд перед двумя голодными стояла плетеная корзинка с пирогами!
- Теть Леее-еен… - только и могло выдохнуть это «голодающее Поволжье» перед тем, как начать жевать до треска за ушами!
Кира расхохоталась, вспомнив, как в вечер примирения с Катей поспорила с ней о том количестве пирожков, которое сможет съесть Колька, и пожелала Малиновскому удачи – ее Кольку еще никто не мог обогнать в этом виде своеобразного домашнего многоборья (если посчитать все блюда, приготовленные сегодня на обед!) – ему всегда и всего доставалось больше!
И пока каждый развлекался как мог, виновница торжества - уже накормленная и переодетая, лежала в колыбельке и таяла от двух любящих взглядом – матери и бабушки – направленных на нее…
- Катюша… Какие же вы с Андреем молодцы! – обняла Маргарита Катерину за плечи. – Я, честно сказать, никогда не думала раньше, что он может быть таким…
- А я всегда его только таким и видела… Жаль, такой дурой была и мучила его столько времени тогда…
- Ничего… Все мы тогда столько ошибок наделали! Зато теперь… Катюша, доченька, знала бы ты, как я счастлива, что Андрей узнал свою судьбу именно в тебе!
- Маргарита Рудольфовна…
- Знаешь, я дано тебя хотела попросить об одной вещи… Я понимаю, что звать меня мамой это… Если уж за столько лет не смогла, то… Но МамРитой, может сможешь? А то иногда так завидую Лене и тому, как ее Андрюша называет…
- МамРит… - Катя крепко-крепко обняла свекровь. – Спасибо Вам, мамРит…
- А знаешь, когда я поняла, что вы с Андрюшей будете вместе? – Марго посмотрела на невестку.
- Когда?
- А тогда у вас на даче, когда ты пришла в рваной курточке и…
Катерина покраснела, вспомнив ту сцену…
- …Он сказал, что псу нравится вид снизу…
- И все?
- И все… Это многое тогда мне объяснило…
Тут в детской приоткрылась дверь и в проеме показалась Елена.
- Девочки, обед готов…пойдемте…
- Идем, Леночка… еще разок посмотрим и идем…
- Остынет все…
А сама уже подошла к ним и заулыбалась, глядя на розовый сопящий комочек…
Короче говоря, пришлось Валерию Сергеичу тянуть своих «девок» обедать!
Ну, что сказать, про застолье? Да, наверное, уже ничего, потому как все было как всегда: вкусно, много, шумно, весело, сердечно.
Одно, правда, новое звено появилось – Александр за этим «достарханом». Ему несколько непривычно было только поначалу, а потом… Ну, скажите, люди добрые, разве можно долго оставаться невозмутимым, когда Валерий Сергеич с Антоном Ильичем начали травить свои армейские истории, подливая «Спотыкача» в твою рюмку? А ЕленСанна, заботясь о «новеньком» подкладывает тебе на тарелку кусочки повкуснее и побольше. (Да, он такого и за неделю не съест! Но здесь постарается…). А Марго с Павлом с гордостью смотрят на него и говорят почти как раньше… При родителях… И Кира счастлива, и Колька постоянно подмигивает ему (прав оказался-таки, Зорькин блин… Есть у него семья!). а Малиновский-то с этой Шурой! Смотрят так… Тепло как-то…
Да и вообще, выражаясь терминологией Пушкарева, отогрелся в тот день Воропаев. Отогрелся!
- Я ж говорю – вещь! – показал глазами на бутылку «Спотыкача» Антон Ильич.
- А то! – подтвердили Валерий с Павлом и расхохотались.
В общем, все как всегда… и это-то и здорово!
Через некоторое время, когда гости начали собираться домой, а ЕленСанна навязывать всем и каждому вкусностей до которых за столом даже очередь не дошла, Александр, зайдя к девочке Саше буквально на минуту, подошел к Катерине.
- Катя…
- Да…
- Я хотел сказать, что…
- Саша… Я, по-моему, догадываюсь, что именно Вы хотели сказать, но моя благодарность все равно будет больше…
Воропаев протянул ей руку. Она вложила свою маленькую ладошку в его большую ладонь, он ее поцеловал, поднеся к своим губам.
- И все-таки, спасибо, Катя…И, раз уж пошла такая пьянка…
Катя прыснула в кулачок.
- То давайте и на «ты». Хорошо?
- Тогда ТЫ просто обязан взять с собой пирог с вишней! – моментально приняла эти правила Катерина.
- Кать! Я ж лопну!- не выдержал Сашка.
- Не лопнешь! Завтра съешь!
- Ты слушай, слушай, что тебе моя жена говорит, - подошел к ним Андрей. – И у бати книжечку возьми заодно…
- Какую это?
- Про окучивание и удобрение почв!
Воропаев снова расхохотался, обнял Катю, потом Андрея, еще раз попрощался со всеми и вышел из этого гостеприимного дома.
Да… «Спотыкач» - это вещь!
И он, спустившись вниз и набрав полные легкие морозного воздуха, снова рассмеялся…
Для него сегодня началось что-то удивительное!
По-крайней мере новое – точно!
*** А еще через полчаса, когда разошлись уже все, и только ЕленСанна осталась помочь с уборкой дочери, жизнь семейства Ждановых окончательно вошла в свою колею…
Колька с Ромкой заснули в детской на ковре и были перенесены отцом в кроватки…
Анечка увлеченно рисовала сестренке картинку, где рядышком была все ее семья (на альбомном листке даже места не хватало, но дядю Сашу с красивыми темно-красными волосами она уместила!).
А вот Саша, наоборот, проснулась!
- Сиди, я сам! – сказал жене Жданов и тут же бросился в детскую.
Катя направилась следом.
- Глупый… Она ж есть захотела. А в этом плане ты заменить меня не сможешь…
Андрей покраснел.
- Да… Погорячился чуток! Но как покормишь, давай ее мне.
И в который раз дыхание мужчины прервалось, когда он увидел, как жена кормит дочку…
Вот как ему без них, а? Никак…
Что-то горячее согрело глаза. Моргнул пару раз, кашлянул…
- Андрюш, ты что?
«Заметила-таки», - улыбнулся он.
- Так, Катюш… Хорошо, просто…
- Мне тоже…
И его согрело тепло ее улыбки, предназначенной только ему одному.
- Ну, покушали, - сказала Катя.
- А теперь надо срыгнуть. Давай мне…
- Андрюш, погоди, я полотенечко на плечо положу.
Какое же это было счастье – видеть его и дочку!
Да, что ж такое-то! Отчего глаза-то на мокром месте?
- Кать, ты что?
- Так, Андрюш… Просто хорошо…
- Честно-честно?
- Честно-честно…
И поцелуй – нежно-пьянящий…
Сладкий…
Только их…
- Ладно, Кать… Иди маме помоги, а я сам Сашеньку уложу…
Спустя четверть часа женщины могли наблюдать умильную сцену.
Андрей ходил по комнате с сияющей дочерью на руках и пел до боли знакомое: «По долинам и по взгорьям…».
- О, любимая колыбельная пап всех времен и народов, - рассмеялась Катя, вспоминая мамины рассказы о том, как когда-то ВалерьСергеич тоже ходил с дочкой на руках и пел то же самое.
- Да, - хмыкнула ЕленСанна. – Только под эту колыбельную Санечка вряд ли заснет, вот в чем дело…
- Это ты Андрея плохо знаешь, - шепнула, улыбаясь, матери Катя.
И действительно! Через пару минут Сашенька начала позевывать, потом зевать, а еще через минуту умильно засопела…
- Спец! – гордо повернулась в сторону матери Катя.
- Ну, так! – вдруг прозвучало за их спинами Анечкино восклицание. – На мне сначала практику прошел!
И мама с бабушкой, переглянувшись, едва сдержались от смеха…
Жизнь входила в привычные рамки…
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
