Привет, мои дорогие!
Прителепался ваш заблудившийся автор. Помните еще меня и моих бедных героев?
Я продку принесла.
В начале ставлю кусочек, который относился к Андрею, чтобы напомнить вам, что он там, болезный, у меня делал. Это не последняя написанная глава, а глава, относящаяся к Андрею.
Андрей ждал. Пил, игнорировал Кирины звонки и ждал до тех пор, пока в двенадцать часов ночи в окнах на четвертом этаже не погас свет. Спать легли. Малиновский так и не появился...
Как он вел машину, куда ехал, как не попал в аварию, о чем думал, память не сохранила. Кажется, не думал ни о чем. Только очнулся в каком-то баре, за стойкой, в момент поглощения, то есть вливания в себя очередной, неизвестно уже какой по счету рюмки...
Где он? Куда же это его занесло? Рука с наполненной рюмкой была остановлена на полпути ко рту очередным телефонным звонком. Вторгшийся в уши звук вернул ему ощущение реальности происходящего, заставил поставить рюмку на стойку и оглядеться.
В помещении шумно, многолюдно и накурено. Музыка орет, просто бьет по мозгам. Неподалеку от него, на небольшом возвышении извивается в так называемом танце полуголая девица.
Замечательно. Какое-то третьесортное заведение. Давай, Жданов, давай! Верной дорогой идешь, товарищ. Самое время сейчас вот здесь вот напиться до чертиков. И подраться желающие найдутся, наверно. Чтобы хоть немножко выпустить пар.
Хотя, он, кажется, уже таким оригинальным образом расслаблялся, иначе, почему у него такой потрепанный вид? На свою всклокоченную физиономию с безумными глазами он может полюбоваться в зеркале, висящем за спиной у бармена. Пальто расстегнуто, рукав вымазан в грязи, на рубашке какое-то темное пятно. Точно дрался. Это настолько неважно, что не запомнилось.
Хотя нет, это он, кажется, поскользнулся и упал мордой в черное месиво затоптанного снега. Да, да, было что-то такое, вставать не хотелось, так и лежал ничком, даже люди вокруг начали собираться с недоуменными вопросами: "Мужик, тебе чего, плохо, что ли?".
Может, стоило этим пацанам рассказать, как же ему плохо...
Довел дело до конца - опрокинул содержимое рюмки в себя. Заглянул в пустую емкость, понюхал, пытаясь определить, что же там такое было. Интересно, давно он тут так культурно отдыхает? Опьянения почему-то совершенно не чувствовалось. И расслабления от выпитого тоже. На душе все так же гадко и муторно. И мысли о несправедливости и убогости окружающей его действительности никуда не делись.
Телефон не умолкал, настойчиво напоминая о его все еще существующей связи с внешним миром. Кто-то все-таки его ждет, ищет, добивается внимания. Хотя, понятно, кто. Кира. Названивает ему по сто раз в день. Все контролировать пытается, где он, да с кем.
Вот он, здесь, в окружении десятка красавиц! Развлекается...
Хотя... Может, это и правильно, что звонит, так и должно быть. Кира - единственный человек, который беспокоится о нем, любит его. Она понятна и надежна. Может быть, это именно тот островок в море лжи и предательства, к которому он должен прибиться, который ему так необходим, чтобы выжить. Никогда не обнаружит он в ней никакого двойного дна, никогда она не изменится, не станет вести себя иначе. Кира - это постоянная составляющая его жизни.
Вот и хорошо, нужно ехать к ней и все рассказать. Вообще все. Поделиться. Довериться. Она ведь его будущая жена...
- Ну, наконец-то! Осчастливил меня таки своим визитом! - Кира вышла в коридор на звук открывающейся двери и стала на проходе, не пропуская его в квартиру, - Что ж ты так рано приехал? Еще ведь даже не утро!
- Кирюш, дай пройти, я тебе все объясню.
- Что ты можешь мне объяснить, неужели что-то новое, чего я еще не слышала? Трудился наверно, на переговорах в поте лица своего, да? - Воропаева все же посторонилась, он протиснулся мимо нее и, потерянно оглядываясь, остановился посреди комнаты.
- Боже, на кого ты похож? Что случилось, почему ты такой грязный?
Заметила все-таки. Из голоса даже сарказм исчез, появилась тревога. Ведь таким он к ней еще не заявлялся никогда.
Устало стянул с себя пальто, бросил небрежно на кресло.
- Я упал. Поскользнулся и... Кирюш, я пойду, умоюсь, ладно?
Долго стоял под душем, теплые струи воды приносили облегчение. Вот и хорошо. Может быть, это действительно его дом? Его настоящий дом, где всегда ждут, любят и примут его любого?
Он сейчас отдохнет, поест и попробует ей все объяснить.
Вышел. Кира, и правда, накрыла на стол. Смотрела на него вопросительно и с беспокойством. Андрей ел молча, сосредоточенно глядя в тарелку.
- Андрюш, что произошло? Где ты был? - надолго ее терпения, конечно, не хватило.
Говорить о серьезных вещах с набитым ртом невозможно. Да и решимость что-либо объяснять неумолимо таяла. Он отодвинул тарелку в сторону, не поднимая глаз, повертел в руках бокал. Долго молчал, никак не мог собраться с мыслями. Наконец, в смятении посмотрел на нее и криво усмехнулся. Заговорил хрипло:
- Кир, ты никогда не замечала, сколько фальши нас окружает? Не задумывалась? Все эти люди вокруг... Мило улыбаются, шутят, приглашают в гости, с некоторыми даже вроде бы дружишь, считаешь близкими людьми много лет, а потом, вдруг бац! Оказывается, ты их совсем не знаешь, они и есть твои самые главные враги, и все ваши отношения - сплошная ложь и притворство. С тобой такого никогда не было?
- Андрей, ты что? О ком ты говоришь? - Кира ожидала от него совсем другого и теперь смотрела растерянно.
- Верить нельзя никому, ты знаешь это? Эти акулы улыбаются не тебе, не мне - нашим деньгам, нашему статусу, положению в обществе. Завидуют тебе, кружат вокруг и ждут, пока ты совершишь ошибку, споткнешься и упадешь. Чтобы обокрасть, забрать у тебя твое кровное и добить, с удовольствием затоптать ногами, - Жданов говорил негромко, сначала как бы меланхолично, а затем все более страстно, не сводя с Кириного лица возбужденного, лихорадочного взгляда. - A потом, затоптав, они о тебе сразу же забудут, выкинут из своего круга и из памяти как ненужный хлам, будто тебя никогда и не было.
- Андрей, прекрати! - она встала и бросила на стол салфетку, - Не смотри на меня так! Ты меня пугаешь! Что за черные мысли? Скажи наконец, что стряслось?
Жданов словно очнулся. Понял, что сидит в кресле очень прямо, вытянувшись, как струна, и расслабился, откинулся на спинку.
- Да нет, ничего. Просто думаю, пытаюсь понять, в каком мире мы живем, - провел рукой по лицу, как бы сбрасывая с себя наваждение, - надоело все.
- Что тебе надоело?
- Прости. Я не должен был тебе всего этого говорить, - он потянулся к бокалу, залпом выпил. Опять впился ей в лицо пристальным взглядом,
- Кир, ты меня любишь?
- Конечно, - она села обратно на стул и ответила быстро, заученно, с недоумением в голосе. Новое направление разговора снова было неожиданным.
- А если бы у меня не было денег, если б я их, допустим, потерял, ты бы по-прежнему меня любила? Просто МЕНЯ, как человека?
- То есть, как это потерял? - Кира потерла лоб и даже головой потрясла, (получилось, что отрицательно) отбрасывая эти дикие предположения, - Андрей, что с тобой? У тебя неприятности на работе? Ты опять влез в какую-то сомнительную авантюру?
Жданов усмехнулся. Ну вот, начинается. Вера в него и в его способности у нее, как всегда, на высоте. Хотя, разве она не права?
- Ну почему сразу влез? Я просто так спрашиваю, вообще.
- Ничего себе, вообще! Рассуждения какие-то странные... - ей показалось, что она уловила наконец суть происходящего, - Рассказывай, давай! Что вы там с Малиновским и с этой Пушкаревой опять придумали? Может, стоит посоветоваться с Павлом Олеговичем?
Замечательно. Он так и знал. Это было известно давным-давно. Кира ему не помощник. Никогда она его не поймет и не поддержит. Еще и шум поднимет мгновенно, всех призовет судилище над ним устраивать. Что за блажь ему в голову пришла - посвящать ее в свои проблемы? Не иначе как головой об асфальт сегодня сильно стукнулся.
А на его вопрос о любви она так и не ответила...
Захотелось немедленно отсюда исчезнуть. Он поднялся и отошел от нее к окну,
- Да, ничего мы не придумали, что ты пристала! С Романом я поругался, вот и все!
- И из-за этого ты так расстроен? Это он тебя грабит и предает? Или Пушкарева? А я тебе говорила, чтобы ты ей так не доверял!
Вот она - ее любимая тема! Приплыли. И главное, все правильно...
Как же он устал...
- Кира, успокойся, все у нас нормально. Никто меня не предает. С поставщиками сегодня встречались, они, хитрюги, нам контракт невыгодный чуть не подсунули, мы в последний момент спохватились, на одну мелкую деталь внимание обратили, и от контракта отказались. Вот и все.
- Ну так, вы молодцы! Браво! Что ж ты так переживаешь? Надо быть настороже, это же бизнес, это нормально. А с Ромой что? И я так и не поняла, где ты так поздно пропадал? Я телефон весь оборвала, пытаясь тебе дозвониться. Ты опять просто не брал трубку!
Снисходительное одобрение пополам с нравоучениями и, наконец, то, что ее действительно волнует. Последние его силы уходят на то, чтобы придумать новую, правдоподобную ложь. Зачем он сюда приехал?
Прислонился спиной к подоконнику, чтобы иметь под собой хоть какую-то опору.
- С Малиновским задумку одну обсуждали, он настаивал, я его отговаривал, ну и поцапались. Ерунда, в общем-то... Заехал, чтоб успокоиться в кафе, выпил там чуть-чуть, по дороге к машине поскользнулся и упал. Все! А телефон у меня разрядился!
- Понятно. Все, как всегда, - Кира согласно покивала головой. Лицо ее уже утратило признаки обеспокоенности и снова стало обиженным. Эта эмоция ей наиболее близка и понятна. - Помиритесь вы со своим Малиновским, не бойся. Вы ж с ним два сапога пара. Пойдете, погуляете, девочек себе для утешения найдете, и все в порядке будет!
- Кира, какие девочки, что ты несешь? У тебя одна только мысль в голове! Я к тебе приехал, усталый, грязный, замученный, а ты вместо того, чтобы помочь, допрос мне устраиваешь!
- Ты очень поздно приехал, Андрюш, очень поздно и не звонил мне за весь вечер ни разу, - она поднялась со стула, подошла к нему и, поколебавшись, все же обняла, - я волновалась.
Наконец-то она сделала то, в чем он нуждался с самого начала. Но поезд уже ушел, поддержка опоздала. И прикосновение ее вызвало в нем только одно желание - отстраниться.
Погладив его по щеке, она заглянула ему в глаза:
- А что за задумка? Расскажи.
- Да нечего рассказывать, - он не выдержал и все-таки отступил в сторону, - обычный рабочий момент. Мы все-таки руководители крупной организации, всякие вопросы решать приходится. Прикажешь все тебе докладывать, что ли?
То, что он практически ее оттолкнул, не прошло незамеченным. Кира снова надулась.
- Все не надо. Но не забывай, на тебе лежит ответственность за судьбу компании. И лучше бы ты не бродил по улицам в таком виде, как сегодня. Что люди скажут?
Раздражение в нем разрасталось со страшной силой. Он уже еле сдерживался.
- Такой я тебе, значит, не нравлюсь?
Кира не поняла важности вопроса. Была обижена и не собиралась подбирать выражения:
- Представь себе - нет. Ты не просто упал и испачкался, такое с каждым может случиться, ты был пьян. От тебя воняло! По-твоему, мне должно это нравиться? Ты просто обязан заботиться о своем имидже. Если тебя кто-то из журналистов заметил, завтра стыда не оберешься! Все газеты напишут: „Президент Зималетто Андрей Жданов позволяет себе выглядеть как бомж! Ходит рваный и грязный, как алкаш из подворотни!“. Нам всем останется только под землю провалиться!
Не стоило ей так говорить. Только не сегодня. Это была актуальная проблема. Реальная перспектива. Нищета, позор и унижение. Одиночество.
Андрей осмотрел с головы до ног стоящую напротив женщину. Чужую, постороннюю женщину, которая почему-то считает себя вправе ТАК с ним разговаривать.
Нервы его не выдержали.
- Ах, ты меня стыдишься?! - заговорил он с трудом, будто проталкивая слова сквозь желчь, вдруг скопившуюся в горле, - Скажите пожалуйста, какая принцесса! Что, такой Андрей Жданов тебя не устраивает? Тебе благополучного, успешного подавай? Нужны внешние приличия, да? Чтобы все было красиво и богато! Чтобы на обложках журналов в бриллиантах блистать! Улыбочки искусственные налево - направо раздаривать! - голос сел совсем и теперь вырывался из горла свистящим шепотом, - Я живой человек, Кира, не заведенный болванчик. Я не могу все время жизнерадостно улыбаться. У меня могут быть какие-то проблемы, заботы, но тебе ведь они не интересны, не так ли? Главное, чтобы возле твоей юбки сидел и выглядел прилично! Это все, о чем ты способна думать!
Вдруг вывернул наизнанку карманы брюк и сорвался в крик:
- А вот, к примеру, нет у меня денег, всё! Кончились! Не нужен тогда уже больше?! Идти могу на все четыре стороны?! Прекрасно! Вот это и вся любовь?! А как же твои уверения? В счастье и в горести... А-а, не было еще, не клялись... И слава Богу! И не надо! Ты такая же насквозь фальшивая, как и все!
Он сам задавал вопросы и сам же на них отвечал. Кипел, обличал ее, негодуя, и, в то же время, будто со стороны, с отвращением улавливал в собственном голосе истеричные, жалобные нотки. И был противен самому себе.
Еще лихорадочно огляделся, схватил с полки подвернувшуюся под руку вазу и грохнул ею изо всех сил об пол.
- К черту!
Полюбовался на разлетевшиеся во все стороны осколки. Вот так и жизнь его разбилась на такие же мелкие кусочки.
Кира никогда не видела его в таком состоянии, не успевала вставить слова и уже плакала, судорожно прижимая кулак ко рту и глядя на него расширившимися глазами. За этот ее испуганный взгляд, Андрей презирал себя еще больше.
Оттолкнул ее напоследок и двинулся к выходу:
- Ладно, разобрались наконец-то!
- Андрей, подожди, куда ты? - вскрикнула она беспомощно, но было поздно: только звук громко захлопнувшейся двери и топот сбегающих по лестнице ног раздались в ответ.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Да, мне тоже ее жалко, сама очень долго под впечатлением находилась от того кошмара, в который ее окунула. 
Будем ждать с нетерпением продолжение. 
Вот так, постепенно, и слетает с его жизни вся ненужная шелуха 
