|
***
– Жданов, ты идиот, – сочувственно сказал Малиновский.
Андрей, который до этого сидел, мрачно уставившись взглядом в поверхность стола, вскинул голову.
– А ты считаешь, я должен был подмахнуть эту бумажку и отдать Зорькину полмиллиона своих кровных денег? Да? Это, по-твоему, умный поступок?
– Ну-ну, без крайностей. – Рома поморщился. – Отдавать кровные деньги не надо, ты совершенно прав. Но душить-то его зачем было? А, Палыч? Слова всякие говорить, про внешность там упоминать? Ты что, не понимаешь, что Катька на тебя теперь обиженная?
– Это она на меня обиженная? – Андрей даже вскочил с кресла от возмущения. – Она? Да она обманула меня, предала!
– Опять! – вздохнул Малиновский. – Опять устраиваешь греческую трагедь. Ах, обманула, ах, предала! Пойди, бросься на меч с горя. Ну да, обманула, и что с того? Палыч, все так делают! Я тебе давно говорил, что Катька – не ангел с крылышками, а обычная…. эээээ, женщина. Ну да, она страшная, как гражданская война, но в остальном – совершенно такая же, как все. Это ты тут дифирамбы пел ее честности, порядочности и преданности. Ей-Богу, Андрей, ты хуже ребенка… Она же жееенщина! Понимаешь? Зорькин к ней подкатил, надавил на жалость, придумал – я уверен – какую-нибудь душещипательную историю – и она поддалась. А ты как себя повел? Как тИран и монстр, как бессердечная сволочь.
– А я должен был миндальничать с этим проходимцем?
– Нет, дорогой мой Жданчик. Но ты выставил себя полным идиотом, а должен был сделать так, чтобы идиотом выглядел Зорькин! Да еще ты Катьку задел своими словами, что совсем плохо. Она же все высказывания про внешность на свой счет приняла, понимаешь ты это, проницательный мой друг? Ты ее, можно сказать, в глаза уродиной обозвал!
– Неправда! – возмутился Жданов. – Не говорил я этого! Ну, то есть… я же не имел ее в виду, должна же она понимать… я же не думал…
– Да-да, в этом вся и проблема. А надо было всего-то немного подумать, прежде чем рот открывать. И прежде чем на Зорькине боевые приемы отрабатывать. Теперь вот расхлебывай последствия. Твоими стараниями Николя в ее глазах – невинная жертва, а ты… кто ты сейчас для Катьки, боюсь даже представить. Эх, Жданов, Жданов…
– И что ты предлагаешь? – хмуро спросил Андрей.
– Для начала – снять розовые очки. И перестать идеализировать Катеньку. Жданов, осознай, наконец, что она – обычная женщина, что нет в ней ничего уникального. И не будет она блюсти твои интересы просто так, по врожденному благородству.
– Она – не обычная.
– Ну конечно! И сегодня она это с успехом продемонстрировала! Обычным и не снилась такая наглость – чуть ли не в открытую увести у тебя из под носа пол-лимона.
– Ты не понимаешь, это не она, это Зорькин…
– Вот поэтому ты ее контролировать и должен, Жданчик! Контролировать практически круглосуточно, чтобы не увели Катюшку у тебя из-под носа хитрые проходимцы вроде нашего мсье ЗорькИна.
– И я должен соблазнить Катю…
– Потому что если ты этого не сделаешь, Зорькин заберет у тебя Зималетто. Ты уже видел, на что способен этот тип. А представь, если появится кто-то другой? Нет, Жданов, этого нельзя допустить. Она о тебе должна думать, только о тебе, а для этого…
– Я тебя понял, – прервал его Андрей. – Ты прав, Ромка… ты прав. Но ты забываешь – кое-что сильно затрудняет это…
– И что же? – Рома скрестил руки и положил ноги на соседний стул.
– Во-первых – Кира…
– Кира? Кире я обещал, что составлю ей компанию на одном вернисаже, ждал только момента, чтобы совместить полезное с приятным. Так что – сегодня никто не потревожит тебя.
Андрей хотел снова прокомментировать ставшее слишком плотное общение ромы и Киры, но посмотрел на невинно улыбающегося Ромку и только махнул рукой: глупо сейчас устраивать сцены ревности.
– Спасибо, Малина, – почти искренне поблагодарил он, – но ты не забывай, есть кое–что еще…
– Не мнись, как гимназистка. – Рома вскочил со своего места и подошел к отвернувшемуся к окну Жданову. – Что еще?
– Он. – Андрей кивнул на свое отражение. Все чаще ему казалось, что отражение живет своей жизнью, иногда нагло ухмыляясь и строя еще более страшные и мерзкие рожи.
– Не понимаю.
– Чего ты не понимаешь? – снова разозлился Андрей, скинул с плеча руку Малиновского, отошел от окна. С тихим шорохом жалюзи закрыли окно, скрывая расплывчатые отражения. – А вдруг Катя увидит меня, ну… как…как Изотова, тогда что? Тогда Зорькину и делать больше ничего не придется, он тогда на моем фоне будет просто принц из сказки.
– И все равно не понимаю, – хмыкнул Рома, – Изотову ты хотел, Катю, надеюсь, нет. Или я решу, что от проклятья не только твое отражение пострадало, но и мозги твои тоже.
– Это твои мозги пострадали, – огрызнулся Андрей, – если я ее не захочу, то как…чисто технически… соблазню и…
– Мда, – протянул Рома, – это, конечно, вопрос, но совсем не из разряда нерешаемых. Вот например… – Малиновский похлопал себя по карманам, – сейчас… – через несколько секунд он извлек зажигалку и протянул ее Жданову.
– Что это?
– Не правильный вопрос. Кто это? Отвечаю – это Волочкова, балерина, умница и просто красавица. Ее хотеть ты можешь спокойно, закрываешь глаза и думаешь, что рядом с тобой не наш саблезубый монстр, а эта фея, и все: желание есть, проблем – нет. А теперь попробую только сказать, что я не гений.
– Гений, гений,– проворчал Андрей, убирая зажигалку в карман, – но только…
– Ты же понимаешь, что ты должен это сделать, мой дорогой пока еще президент? – серьезно спросил Рома.
***
Колька молчал всю дорогу, только сопел виновато и тер шею. Катя тоже не произносила ни слова.
– Пушкарева, давай здесь выйдем? – вдруг предложил Зорькин.
– Здесь? – Катя словно очнулась, посмотрела в окно маршрутки. – Еще рано.
– Пройдемся немного. Катьк…
– Хорошо.
Они вышли на остановку раньше, побрели к дому, ежась под холодным, пронизывающим ветром.
– Мы машину заложим, – сказала Катя тихо. – Папа согласится. Мы постараемся побыстрее… Ты скажи, что деньги будут, может, Рыбников подождет пару дней?
– Пушкарева… – Колька покраснел. – Ты… прости, что я тебя в это втравил.
– Коль, да все нормально!
– А твой Жданов? Он…
– Давай не будем об этом, хорошо? – умоляюще попросила Катя.
– Ладно, – согласился Зорькин. – Но…
– Пожалуйста!
– Молчу, – вздохнул Колька. – Молчу…
Они распрощались у подъезда.
– Пойду к Рыбникову, – мрачно сказал Коля. – Попробую получить отсрочку.
– Коля… – Катя удержала его за руку. – Коль, ты скажи, что деньги уже есть, что ты обязательно все вернешь. Хочешь… хочешь я с тобой схожу?
– Пушкарева! – Колька вырвал у нее руку. – Ты… Даже не думай! Я сам! Ладно, давай. Я позвоню, расскажу, что-как.
***
Он не звонил. Уже было почти одиннадцать, а Колька все не звонил. Катя, не находя себе места, блуждала по комнате, то подходя к окну, то присаживаясь на диванчик.
– Катенька… – мама заглянула в комнату. – Катюша, что-то Коля сегодня не заходил…
– Он не смог, он… занят очень, – стараясь не показывать волнения, ответила Катя.
– Вы не поссорились? – забеспокоилась мама.
– Нет, ну что ты. – Катя нашла в себе силы беззаботно улыбнуться. – Все в порядке, просто у Кольки очень, очень важные дела.
– Ааааа…. – мама с пониманием покачала головой. – Ну ладно…
Елена Александровна ушла, и Катя в изнеможении опустилась на диванчик.
Господи, только бы с Колькой все было в порядке! Только бы этот Рыбников согласился подождать!
Но даже сейчас, даже сейчас она постоянно думала об Андрее… Он же чуть не задушил Кольку из-за этих денег... И сказал, что они, что… он думал, что у них с Колей что-то есть, что она из-за этого… Как это противно, как несправедливо, но…откуда он мог знать – что их связывает на самом деле? Особенно, после того, что она сделала… А как он сказал про Колю… «Думаешь, деньги помогут компенсировать твою жалкую внешность?» – вспомнилось ей. Именно это оказалось обиднее всего! Она-то думала, что для него внешность не важна… а оказалось…
Затрезвонил телефон. Катя, соскочив с дивана, схватила мобильник, лежавший на столе. Посмотрела на дисплей – звонил Колька.
– Алло! – крикнула она. – Коля, ну что?
– Согласился подождать до завтра, – устало сказал Зорькин. – Кать… я к вам зайду сегодня, ничего, что так поздно? С дядей Валерой поговорить. Только ты сейчас ничего не рассказывай, ладно?
– Ладно, а ты…
– Да все в порядке. Через час у вас буду.
Катя прилегла на диван, свернулась клубком. Вроде бы должно стать легче после того, как она узнала, что с Колькой все в порядке? Нет, ей не легче. Андрей… Андрей. Что же делать теперь, как разговаривать с ним, как смотреть ему в глаза? После того, как она… ударила его… Разве могла она представить, даже в самом страшном сне, что такое произойдет? «Но я же хотела его остановить, – попыталась она оправдаться перед собой. – Андрей же словно с ума сошел, он мог убить Кольку. Я пыталась привести его в чувство…»
Она как будто снова оказалась в кабинете, снова видела искаженное яростью лицо Андрея.
Его можно понять… Ты обманула его, Пушкарева, ты предала его. А теперь корчишь из себя обиженную. Ты же знаешь Андрея, он хороший, он самый лучший на свете… просто он себя не помнил от обиды, вот и наговорил… все это… он же так не думал на самом деле, он…
– Катенька? – Мама деликатно постучала в дверь. – Катенька, тебя к телефону…
– Меня? – удивилась Катя.
– Да, – шепотом сказала мама. – Андрей Павлович, начальник твой.
– Андрей… Палыч?
– К телефону тебя просит, – терпеливо сказала Елена Александровна.
– Да-да, иду!
Катя бросилась к телефону, прижала трубку к уху. Помолчала, переводя дыхание.
– Алло, – тихо сказала она.
– Катя, добрый вечер. – Его голос был спокоен. Словно ничего не произошло сегодня, словно не было этой сцены в кабинете. – Катя, мне очень нужно с вами поговорить.
Господи, он приехал, он хочет поговорить с ней, он сам позвонил… Зачем?
– Зачем? – вслух произнесла она.
–Зачем?... – Кажется, Андрей растерялся. – Катя, это очень важно. Прошу вас…
Она, не в силах вымолвить ни слова, кивнула.
– Катя, вы меня слышите?
– Да… – чуть слышно сказала она.
– Так вы спуститесь?
– Да, я сейчас, я…
– Прекрасно! – обрадовался он. – Я вас жду, Катя.
Она спускалась по лестнице медленно, думая о том, что сейчас он ей скажет. Наверняка, он приехал, чтобы сказать, что увольняет ее. После того, что она сделала, другого и быть не может… И даже то, что есть Никамода – ничего не изменит: наверняка, Андрей Павлович что-нибудь уже придумал… И она его больше не увидит.
***
Признаться, он боялся, что Катя не захочет с ним разговаривать. Не подойдет к телефону, или скажет опять что-то о том, как он ее разочаровал, как она в нем ошиблась. А она согласилась спуститься и поговорить с ним, даже уламывать не пришлось. Может, решила все высказать при личной встрече? А пусть даже так, Жданов, твоя задача – уломать, вернуть любой ценой. Выслушать все эти упреки, признать свою вину, покаяться во всех смертных грехах. И поцеловать. – Он почувствовал тошнотворный приступ страха – а вдруг она все-таки увидит, каким он стал? Нет, конечно, не потому, что он испытает к Кате что-то, но вдруг это проклятие мутирует? И все без исключения смогут увидеть урода, которого он каждый день лицезрит в зеркале?
Одолеваемый этими тягостными мыслями, он не увидел, что Катя уже здесь, заметил ее, только когда она робко постучалась в окно машины.
Андрей перегнувшись через сидение, открыл дверь.
– Катя, мне поговорить с Вами нужно, – сказал он, напряженно улыбаясь. Катя стояла, держась за дверцу машины, и молча смотрела на него. Боится? – Катя, я не кусаюсь. Я просто хочу поговорить. Ну же… садитесь! – резко добавил он. Катя, испуганно моргнув, села на переднее сидение, рядом с ним.
Андрей глубоко вздохнул, настраиваясь на трудный, выматывающий, неприятный
разговор.
– Катя, мы сегодня… очень неприятно расстались.
Бросил на нее косой взгляд. – Катя сидела, не поднимая глаз, и никак не реагировала на его слова. Плохо.
– И мне очень хотелось бы прояснить эту ситуацию и…
– Да, я понимаю, – странным, чужим каким-то голосом ответила Катя.
– Да, и после того, что случилось, я должен…
– Уволить меня? – обреченно сказала она.
– Уволить? – Жданов сбился с мысли, недоуменно посмотрел на Катю.
– Да, я все понимаю… так будет правильно. На кого я должна оформить доверенность на управление «Никамодой»?
– Катя, ну что за глупости! – воскликнул он. - Наоборот, я извиниться хотел… – Андрей замолчал, видя, как она быстро провела ладонью по щеке, как будто...
– Катя, Вы что… Вы плачете? – поразился он.
– Нет-нет! – она быстро отвернулась.
– Кать… это что, из-за меня?
– Нет! То есть… да… то есть… это я, я должна просить у Вас прощения!
– Вы?
Катя уже не сдерживала слезы.
– Простите меня, – шептала она, шмыгая носом. – Простите, Андрей Палыч!
– Кать, да ты что? – он растерялся. – Катя… – Он уже настроился, уже представил, в каких словах будет просить прощения, что скажет, как посмотрит. А она опять поступила совершенно удивительным, непредсказуемым образом. Ну и что с ней делать, с такой?
– Я так виновата, я…
– Глупости!
– Нет, я…
– Катя, послушай…
– … обманула…
– Катя!
– …да, это подло…
– Кать, ну что ты…
– …и удааааарила…
– Катюш…
Андрей бессознательно потянулся к ней, обнял, впервые не ища у нее поддержки, а пытаясь утешить, поддержать. Крепко прижал к себе.
– Все хорошо, – сказал он. – Все хорошо....
Погладил по спине, поцеловал в лоб, в щеку – нежно, еле касаясь губами. Просто, чтобы успокоить ее.
Она дрожала – словно от холода. И сердце колотилось, как у пойманной птицы.
– Замерзла, Катюш? – прошептал он. Катя всхлипнула, ничего не ответив. – Замерзла… Подожди, сейчас печку включу. Катя… ты… да что с тобой?
Катя вдруг рванулась из его рук, дернула дверь, пытаясь выйти. Он успел ее перехватить.
– Ну куда же ты?
– Я пойду, мне… мне пора…
– Катя, что опять не так? Я обидел тебя?
Она, не отрываясь, смотрела на него – зрачки расширенные, взгляд затуманен.
– Отпустите, пожалуйста, Аандрей Палыч… я… я не могу так, я…
– Кать… – Осторожно снял ее смешные очки. – Не отпущу.
– Андрей… – выдохнула она.
Склонился к ее лицу.
– Что…
Приник к губам.
Вот и отлично. Все получилось, и даже легче, чем предполагал…
***
Она шла к подъезду пошатываясь, как пьяная, никого и ничего не замечая вокруг.
– Катька! – кто-то схватил ее за руку. – Да стой же ты!
Она медленно, словно в полусне, обернулась – и увидела совершенно ошалевшего Зорькина.
– Пушкарева… – заикаясь, сказал Колька. – А-а это чт-то сейчас было? А?
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
