|
***
Когда Катя пришла домой, Колька уже ждал ее.
– Что-то с Колей случилось! – обеспокоенно прошептала Елена Александровна, пока Катя вешала пальто и снимала сапожки.
– Случилось?
– Не ест пирожки! – сообщила Елена.– Никак заболел!
– Ничего, мам, поправится.
– Пушкарева, ну где ты ходишь?! – выскочил из кухни Зорькин.
– На работе, Коля! – скрываясь в ванной, ответила Катя.
Через несколько минут, друзья заперлись в комнате Катерины, начисто отвергнув предложение Елены Александровны поужинать.
Катя сидела на тахте. Коля мерил шагами комнату, иногда останавливался, морщился, запускал руки в растрепанные волосы, снимал очки, протирал их в сотый раз краем старенького свитера:
– Они меня убьют, убьют!
– Не убьют…сразу.
– Спасибо, Пушкарева!
– А вот побить снова могут! И как тебя угораздило?!
– Я уже два раза рассказал – как. Биржа, это же не казино! У меня все было под контролем, но кто же знал, что наш президент так выступит и обвалит рынок! Ну кто?
– Я понимаю, Коль, я все понимаю: ты хотел, как лучше – заработать денег для Никамоды, доказать, что ты финансовый гений…
– Да уж, гений… – Коля сел рядом с Катей, поджал ноги, обнял колени руками. Худой, угловатый, несчастный и такой родной Колька.
– У всех бывают неудачи, Коль. Андрей Палыч тоже ошибся, и я… еще как ошиблась…
– Вы выкрутились! Ну, почти выкрутились! А я? – Коля снова вскочил. – Что делать? И зачем я только взял у них в долг? Думал – еще пара сессий, индексы пойдут в рост, и тогда мы озолотимся! И ведь пойдет! Мне просто надо время, понимаешь? Еще пару дней, и я с долгами разберусь, да еще и заработаю! Но они не хотят ждать!
– Эти неизвестные «они» – это кто? – осторожно спросила Катя.
– Они – это…они… Я когда понял, что все – чуть в минус не ушел, я… ну…
– Не тяни, Коля,
– Я обратился у Рыбникову… У него всегда свободные деньги… и…
– К Рыбникову? К этому ростовщику? Ты сошел с ума? – ахнула Катя. Рыбникова опасались все. Был он ушлым, склизким, ссуживал деньги под грабительские проценты и не гнушался любыми методами, выколачивая долги. – Ты с ума сошел?
– А что мне было делать? И потом, я думал: ну, пару дней… а тут… если сейчас продать акции – это все, понимаешь? Мы останемся без денег, с долгами, и Никамода тоже обанкротится… Надо ждать, мне просто надо время!
Кольку надо было спасть. Сумма была огромная, и с каждым днем она будет только расти. И каждый день Кольку будут избивать, и никто не знает – не зайдут ли однажды рыбниковские прихвостни слишком далеко... Ждать, пока «рынок пойдет в рост»? Рискованно. Взять деньги из активов Никамоды? Андрей Павлович подписывает…
– Пушкарева, ты же сама говорила, что твой шеф подписывает бумажки, не читая! Я же заработаю ему еще больше! Пару дней, а то эти…
– Я обманываю всех с Никамодой, а теперь я еще должна обманывать и Андрея Палыча? Он не заслуживает такого, понимаешь?
– Я понимаю…– Колька снова сел, уронил голову на руки.
– Зорькин, я поговорю с Андреем Палычем, попрошу помочь…
– Ты что Пушкарева? Ты думаешь, твой ненаглядный Жданов тебе вот так – для меня - даст столько денег?
– Он…он хороший, он поймет!
– А если нет? И что тогда? Если ты в нем ошибаешься? Тогда он уже точно ничего просто так не подпишет, понимаешь? И больше не будет ни одного шанса! – зашептал Колка.
– Хорошо, Коля, хорошо! – обреченно вздохнула Катя. – Приходи завтра к обеду в Зималетто, подождешь меня внизу, я к этому моменту подпишу документы у Андрея и поедем в банк…
***
Утром Андрей приехал на работу раньше всех. Ночь выдалась бессонной, как и обычно, только на этот раз не мысли о своем странном облике не давали покоя, а Катя…
Вечером, провожая ее, Андрей все думал – сейчас, вот сейчас, мы будем прощаться, я удержу ее руку и поцелую – не в щеку, в губы… Он настраивал себя, как боец перед атакой или спортсмен перед решительным боем. Разговор провисал – пока Андрей бросал косые взгляды на помощницу, сама Катя с головой погрузилась в свои мысли.
Думает о Зорькине, спешит к нему. На предложение поужинать – отказалась, сказала – ее ждут.
Если бы Зорькин был только ее другом, она бы рассказала, что у него проблемы, поделилась, попросила бы помочь. У них же за последнее время отношение стали такие, что она должна рассказать, тогда какого черта она молчит?
– У Вас все в порядке, Катя? – не выдержал Андрей, когда до ее дома оставалось ехать считанные минуты.
– У меня? Да…да, конечно, – она выдавила улыбку. – А что?
– Вас что-то беспокоит? – дал он ей еще один шанс и ждал, что вот сейчас она расскажет ему о Зорькине, снимет с души груз, и не надо будет целовать ее, потому что он не хочет! Как ни уговаривал себя, а не хочет он ее обманывать, соблазнять, не хочет ее целовать, потому что… потому что не хочет и все!
– Нет, не беспокоит…Я просто устала, – соврала она. Он хмуро кивнул.
– До завтра? – протянул руку.
Вот. Сейчас. Задержать ее ладошку, потянуть за руку немного на себя. Катя удивится, а он улыбнется, скажет «До свидания, Катенька» и…
– Андрей Палыч?
Оказалось, он сидит как истукан, не в силах пошевелится.
Что же сделал с ним внутренний уродец, что воли не хватает на то, чтобы поцеловать дурнушку? Чего бояться, Жданов, ведь ты ее не хочешь?
– Да, до завтра.
Он пожал ее ладонь и отпустил, словно обжегшись.
Катя тут же выскочила из машины и сдерживаясь, чтобы не пуститься в бег, поспешила к своему подъезду. К Зорькину.
Андрей еще какое-то время сидел в машине, около ее подъезда, ждал неизвестно чего. Можно подумать, Катя могла одуматься, вернуться, выложить все как на духу… Глупости.
Андрей медленно тронул машину, позвонил Малиновскому.
– Привет, Малина.
– Привет, Палыч, – отозвала Рома. В его глоссе все еще угадывались нотки обиды.
– Ты где сейчас?
– В Лиссабоне ужинаю.
– Я подъеду.
– Милости прошу. Тебе заказать что-нибудь?
– Виски.
– Как обычно, – хмыкнул Рома. – Пьем с радости или с горя?
– Просто пьем.
Через полчаса Андрей присоединился к Роману. Как ни странно, сегодня Рома был без сопровождения очередной нимфы.
– По какому поводу мрачный? – спросил Малиновский, отодвигая от себя пустую тарелку.
– Поводов – масса!
– Не дают покоя думы о месье ЗорькИне?
– Типа того… Ты Олю нашел?
– Палыч, у тебя забот мало? Я же сказал – ищем. – Рома закашлялся, отпил виски. – Думаешь, легко найти девушку в Москве, зная только, что она блондинка и звать ее Оля?
– Время уходит…
– Я знаю, знаю. И я ищу, а вот ты что делаешь, чтобы уберечь Зималетто от месье…
– Малина не начинай!
– Все-таки у тебя неадекватная реакция на любые намеки о Кате… – заметил Рома.
– Я тебе повторю еще раз. Катя – не такая. И я не буду ее соблазнять только потому, что тебе кажется…
– Мне кажется? – усмехнулся Рома. – А тебе, значит, нет, не кажется? Ты еще скажи, что ты – не такой и про мораль чего-нибудь… Брось, Андрей. Будь Пушкарева хоть в половину такой симпатичной, как эта самая Оля, ты бы не морочился моральными принципами и давно бы спал с Катькой. Разве не так?
Андрей вдруг испытал неодолимое желание врезать по улыбающейся физиономии Ромы.
– Нет, - упрямо повторил он. – И дело не в ее внешности! И…Катька не такая!
Рома закатил глаза:
– И снова, и опять! Старые песни о старом. Если ты так в ней уверен, то чего дергаешься?
– Ее могут обидеть!
– А, вот в чем дело! Ну вперед, Дон Кихот. Защищай свою Дульсинею, а меня, прости, ждут! – Рома бросил на стол несколько купюр и поднялся. – Бывай, Палыч.
Неприятно кольнуло смутное подозрение даже не подозрение, а мысль о том, что Ромка перестал его понимать и он сам не может понять друга, будто они говорят на разных языках. Но тут же снова выползло на поверхность: Зорькин, Никамода, Катя… Андрей вздохнул, обхватив голову руками:
– Когда же это кончится?
И утром, расхаживая по кабинету и сжимая в руках неизвестно как оказавшийся в кабинете резиновый мячик. Андрей снова думал о том, что скажет Катерине.
Он решил спросить ее обо всем напрямую.
***
Как же ей не хотелось обманывать Андрея! Но что было делать? А вдруг он не согласится помочь? где искать деньги тогда?
– И все равно, Пушкарева, это ужасно, это…подло!
– Всего пару дней, мы заложим машину родителей – они поймут, мы отдадим..Это не воровство, это в долг, а завтра…завтра я сама расскажу Андрею, когда Колька уже отдаст деньги.
– Как же ты будешь ему в глаза смотреть?
Катерина вздохнула. Диалог с совестью продолжался все утро, бежал по кругу. Как Катя не пыталась придумать что–то другое, иного выхода, как обмануть Андрея, она не видела.
***
Да, она не видела иного выхода, она знала, что по-другому Кольке не поможешь – и все равно колебалась до последнего. Ведь поступить так значило обмануть Андрея! Обмануть! А он так ей доверяет, во всем… слепо, безгранично… Опять она подумала – что, если признаться ему, и снова отбросила эту мысль. Она не может рисковать. Собой – сколько угодно, но не Колькой. Вдруг Андрей не захочет помогать Коле? Ей бы он помог, но Коля для него – чужой человек... Нет, исключено.
Она вздохнула и спрятала листок среди других документов, приготовленных на подпись Андрею. Аккуратно выровняла стопку бумаги. Робко приоткрыла дверь, просунула голову в кабинет.
– Андрей Палыч…
– Да, Катенька? – спокойно сказал Андрей.
– Можно к вам? – Она надеялась, что для него ее голос звучит не так виновато, как кажется ей. – Документы… подписать надо.
– Да, конечно, – согласился он. – Давайте сюда ваши документы.
Катя стояла рядом и боялась дышать, дожидаясь, когда же Жданов подпишет нужный листок. Ей казалось, или он бегло просматривал каждый документ перед тем, как подписать? Наконец, перед ним оказался тот самый…
Катя ждала, что он и этот лист подпишет, как и другие, но Андрей вместо этого пробежал глазами лист… поднял взгляд на нее и снова вернулся к чтению. Катя была близка к обмороку.
– Что это, Катенька? – спросил он. Катя молчала, не в силах произнести ни слова.
– Катя, я жду. – Ее до смерти пугал этот спокойный голос. – Вы язык проглотили?
– Андрей Палыч, – пролепетала она, – понимаете…
– Нет.
Катя сникла.
– Андрей Палыч… пожалуйста, вы… я понимаю, о чем вы подумали, но… Я сейчас объясню!
– А что тут объяснять, Катенька, – усмехнулся он. – Вы только что попытались забрать у Зималетто полмиллиона. Вот мне и интересно – что это значит?
– Я… понимаете, это… – Катя пыталась ему объяснить, что это не воровство, и с ужасом понимала – что все ее слова ничего не значат, что они пустые и бессмысленные. Потому что она действительно пыталась обворовать Андрея, как это ни называй. Она пыталась его обмануть. И что же делать? Рассказать про Колю? Но он же не поймет, он подумает, что Коля…
– Андрей Павлович, Никамоде срочно нужны были деньги. Это ненадолго, всего на пару…
– Никамоде – или Зорькину?
Катя вздрогнула – неужели он каким-то образом узнал? Жданов безрадостно рассмеялся.
– Так я прав, Кать? Это для него, для Зорькина?
– Андрей Палыч, да, но…
– Да? – выкрикнул он. – Это Зорькин? Господи, Катя, да что он с тобой сделал, что тебе наобещал, раз ты ради него…
Катерине на минуту показалось, что лицо Андрея стало другим – на секунду, не более – самое любимое, самое красивое лицо в мире исказила безобразная гримаса. Катя зажмурилась, прижимая к груди папку с уже подписанными бумагами:
– Андрей Палыч… – всхлипнула она. – Я… я не хотела Вас обманывать, но… я объясню, правда! – Она умоляюще протянула к Жданову руку.
И в этот момент зазвонил ее телефон.
– Андрей Палыч, дело в том, что Коля…
Телефон продолжал надрываться – мерзко, противно. Катя сбросила вызов.
– Так вот, Коля…
– Телефон зазвонил снова.
– А Вы не хотите ответить на звонок, Катенька? – спросил Андрей, нехорошо улыбаясь.
– Это… потом… – пробормотала она. – Это неважно.
– А мне кажется – очень важно. И еще мне кажется, что я знаю – кто это звонит. Коля, да?
– Я… – она видала, что он сдерживается из последних сил. Еще чуть-чуть и в дверь полетит мышка, которую он сейчас сжимает в руке…
– Ответьте ему, Катя, – сказал Андрей. – Ответьте, или я сам поговорю с ним, – повторил он, уже громче. Катя, побледнев, поднесла телефон к уху.
– Алло, – сказала она слабым голосом.
– Пушкарева, ты где там? – крикнул Колька. – Я тебя уже больше часа жду!
– Коля, я тебе потом позвоню. – Она все не могла отвести взгляд от Андрея, который, похоже, видел ее насквозь.
– Что значит потом? Катька! – завопил Зорькин так, что, наверное, и Андрею Павловичу было все прекрасно слышно.
– Коль, потом… вечером, хорошо? – если бы можно было провалиться сквозь землю!
– Ты ему не давала ничего подписывать, да? – безжизненным голосом сказал Коля. – Побоялась? Понятно…
– Коль… – она не выдержала и всхлипнула в трубку.
– Что там происходит? – забеспокоился Зорькин. – Катька, у тебя все в порядке?
– Что там происходит, Катя? – резко спросил Андрей. – Дайте-ка мне телефон. – И, прежде чем Катя успела опомниться, он вырвал у нее трубку.
***
Катя пыталась его обмануть. Это было невозможно, это в голове не укладывалось – но это было так. Единственный человек, которому он доверял, как себе, да что там – больше, чем себе! Первое чувство, которое он испытал – это обида. Совершенно глупая, детская обида. Наверное, то же он почувствовал очень давно, еще маленьким мальчиком, когда впервые понял, что родители могут говорить неправду. Могут его обманывать. Потом он разозлился на Катю – как же он разозлился! И глядя в ее испуганные глаза, слушая ее жалкие попытки оправдаться, он заводился все сильнее. А она даже не отрицала! Она призналась, что взяла эти деньги. И взяла их не для себя – для Зорькина!
Зорькин. Он ухватился за это, слишком невыносимо было думать о предательстве Кати. Это он ее заставил. Это он во всем виноват. Николай Зорькин сейчас виделся ему монстром, коварным злодеем. А Катька просто дурочка, поддалась ему. И он уже готов был ее выслушать, он почти успокоился – но в этот момент позвонил Зорькин. Андрей слушал, как Катя пытается что-то объяснить, как она оправдывается перед этим гадом – и его захлестнула новая волна злобы. Не помня себя, он вырвал телефон из Катиных рук.
– Алло! – рявкнул он.
– Ааа… кто это? – сказал тонкий голос.
– Зорькин, это ты?
– Да, я… Николай Зорькин, а Вы…
– Ты сейчас где?
– Здесь.
– А точнее?
– На ресепшене. Что с Катей?
– Даю тебе две минуты. Ты поднимаешься ко мне, сейчас же. И если хоть на секунду задержишься – я тебе не завидую.
Он швырнул телефон Кате, та еле успела его поймать.
– Алло? – вскрикнула она. – Коля… да… поднимись, пожалуйста, к Андрею Павловичу. Да, сейчас.
Нажала на «сброс».
– Он сейчас поднимется, – прошептала чуть слышно.
Андрей промолчал.
Обида не проходила, пусть это было и глупо. Катя боится. Боится его. Боится за Зорькина. И как смотрит – как будто видит, какой он, ее начальник, зубастый-клыкастый монстр, привыкший есть таких, как Зорькин, на ужин. Смотрит так, что не хочешь, а вспомнишь – каким она тебя может увидеть. А может…В голову пришла нелепейшая мысль: взять и поцеловать ее сейчас и посмотреть, что будет? Идиотизм! Ничего не будет, потому что чувство, которое он испытывает к ней, что угодно, но не влечение!
И разве это справедливо? Он к ней со всей душой, а она…
Он должен был успокоиться, взять себя в руки и не мог. Сколько можно – держать себя в руках, в конце концов?
Это все от усталости – от чудовищной усталости и вечного напряжения. Ни секунды покоя, и даже Катя, с которой он хоть ненадолго забывал все свои проблемы, Катя – его персональная тихая гавань - оказалась…
– Андрей Павлович! – оказывается, она что-то говорила, пыталась объяснить. – Коля не виноват, это моя идея…
– Покрываете его?
– Нет! Я правда… – умоляющие нотки. Ради Зорькина она готова умолять, предавать и воровать! А он-то, дурак, думал, что знает её!
– Довольно, Катя, – прервал он ее.
Раздался робкий, чуть слышный стук в дверь. Жданов повернул голову. Стук повторился, уже чуть громче.
– Да входите же, наконец! – крикнул Андрей. Надо было взять себя в руки, и встретить этого ЗоркИна так, как тот заслуживает.
– Можно? – В дверь просунулась лохматая голова. – Я… ээээ… Зорькин Николай Антонович. – Он так и остался стоять у входа, переминаясь с ноги на ногу.
Андрей смотрел на него – и не верил своим глазам. Он-то представлял себе совсем другого Зорькина – наглого, самоуверенного, смазливого типчика. А этот… это недоразумение ходячее, этот ботаник в нелепейшем свитерке… Да он, Андрей, даже в кривом отражении, которое теперь вынужден был считать своим, был лучше, чем этот Зорькин!
– Кать… – Андрей покачал головой. – И вот из-за этого ничтожества, этого слизняка ты меня обманывала? Меня? – он выплевывал слова, чувствуя, как понемногу спадает напряжение. Как тогда – в драке, когда с каждым ударом приходила уверенность в своих силах, так и сейчас…
– Андрей Павлович, зачем вы… – прошептала Катя. Он чудом услышал ее, остановился на секунду.
– Что вы себе позволяете? – проблеял Зорькин и Андрей словно очнулся.
– Что Я себе позволяю? – взревел он, стремительно теряя над собой контроль. Этот жалкий тип с трясущимися от страха руками, с испуганными, часто моргающими глазками вызывал у него лютую, дичайшую злобу. Убить его, раздавить, как таракана…
– Вы не имеете права! – Зорькин выпрямил спину. – И что здесь происходит…
– Что происходит? – Андрей схватил его за грудки и прижал к двери. – Я тебе сейчас объясню, – пообещал он шепотом. – Происходит то, что ты попытался меня ограбить – нагло и бесцеремонно. И использовал для этих целей свою подругу. Очень по-мужски, да? Что ты ей пообещал, как уговорил? Ночью под одеялом? Жениться пообещал? Что?
– Нет! – Зорькин слабо трепыхался. – Все не так!
– Нет? – Жданов схватил его за горло. – А как?! Мне интересно знать – как? – он не заметил, в какой момент Катя оказалась так близко к ним.
– Андрей Павлович, вы же не такой! Ну как же вы… – пытаясь отцепить его руки от горла Зорькина, причитала она, но Андрей не обращал на нее внимание.
Он перестал контролировать себя. О, какое счастье было отдаться на волю своих эмоций, какое наслаждение – поступать так, как хочется…
– А может, вы давно решили меня разорить? Чудесно! Он разрабатывает план, она втирается в доверие… Скажи, Зорькин, ты решил меня по миру пустить? Только зачем тебе деньги? Думаешь, они компенсируют твой жалкий вид? Что будешь выглядеть с деньгами круче? Слизняк!
Зорькин что-то хрипел, кося глазами в сторону.
– Андрей Павлович! – закричала Катя. Он обернулся, и тут же словно огнем обожгло щеку. Он выпустил Зорькина, который тут же скрылся за дверью.
Андрей держался за щеку и недоуменно смотрел на Катерину. Бледная, с алеющими щеками, в глазах слезы…
– Я думала, – звенящим голосом сказал она, – Вы хороший человек, я думала – для Вас не внешность имеет значение, а…. Я думала Вы… Вы благородный и… – она не закончила, выскочила следом за своим ненаглядным Зорькиным.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Все остальное - завтра. 
Надо крепко подумать, кто у нас монстр-то? 
Такого развития событий я даже не представляла 
Девочки, спасибо 
Хотя...теперь ведь эта сущность вылезла наружу, поэтому особенное видение и не нужно...Сама с собой разХовариваю 
