|
Если честно, то потом они оба не помнили, как оказались в старой квартире Романа…
Там, где они с Шурой мыли окна…
Мужчина в полной тишине открыл дверь и пропустил женщину вперед себя…
Шура уже знала куда идти, но…
- Не туда… Сначала в большую комнату… Давай помолчим вдвоем…
Как же долго Шурочка знала своего шефа! Как часто она видела, как он окручивает и охмуряет моделек. И в этом процессе он озвучивал различные действия, но…
Но только не это – «помолчим вдвоем»…
Это «помолчим вдвоем» - только для нее одной!
А Малиновский уже открыл вино и налил рубиновую жидкость в бокалы…
- Держи…
- Спасибо…
И молчание…
Но такое, что красноречивее любых слов!
Шура сидела на диване, а Роман на ковре у ее ног.
И смотрел на нее снизу вверх.
Все это было так на него не похоже, но в то же время во всем этом был он сам – настоящий…
И Шура это чувствовала.
И Ждала… Ждала, когда молчание нарушится.
В бокалах плавилось красное вино…
Откуда-то доносилась нежная мелодия…
Рука Шуры выводила какие-то непонятные узоры на обшивке дивана…
Пальцы Романа сжимали ножку бокала с вином…
- Шур…
И в душе вспыхнул костер.
- Да…
- Ты веришь мне?
- Верю…
- Даже, зная меня так давно и видя все, что происходило в моей жизни?
- Ты тогда был не таким… Сейчас ты настоящий!
- Какой же я?
- Смеяться будешь…
- Нет…
- Ты нежный, ранимый, теплый… И робкий, Ром… Кто бы что ни говорил о тебе, когда ты чувствуешь что-то реальное, то боишься его потерять и… Робеешь…
Малиновский пораженно смотрел на нее.
- Я только не могу понять одного, - продолжала девушка.
Она поставил бокал на столик.
- Чего ты боишься сейчас?
Ее ресницы слегка дрожали…
Губы, немного влажные от вина, слегка приоткрылись…
- Того, что все это сон… Что ты – только пригрезилась мне…
- по-моему есть только одна возможность это проверить…
И Шура тоже опустилась на ковер.
Второй бокал был отставлен в сторону.
Руки мужчины и женщины переплелись…
- Ром… А почему тогда на даче ты не пришел?
Краска залила девичье лицо.
- Я, конечно, наглею, но… Но я ждала…
- Правда ждала?
- Почти до рассвета…
- А я вообще в ту ночь не спал…
- Видишь… Сколько времени потеряли?
Малиновский улыбнулся.
Шура тоже. И тут мужчина прошептал:
- Я никогда не был так честен, как сейчас… Никогда и ни с кем… В отношении чувств, которые испытываю… Да и вообще, что-то испытывать я начал совсем недавно, но ЭТО – только к тебе…
- Я знаю…
- Я еще кое-что скажу, Шур… Ты – мой свет, мое солнце, мое тепло, моя душа… Я никогда не думал, что один человек может играть в жизни другого такую большую роль. А если и видел что-то похожее, то не думал, что это может случиться со мной… Долгое время я напоминал слепого котенка, который тычется своей мордочкой повсюду, но никак не может найти того, что ищет. Но потом…
Роман нежно дотронулся ладонью до девичьего лица.
- Когда человек прозрел, мир открывается ему заново… Ты – мой мир, любимая…
- Ром… Поцелуй меня, - прошептала она. – И я поверю всему, чему захочешь…
И, наконец, их губы встретились.
Что же такое поцелуи, а?
Почему простое прикосновение губ одного человека к губам другого вызывает такую гамму чувств и взрыв эмоций?
Химия?
Электричество?
Или просто так бывает только, когда целуются двое любящих…
Таких, как эти двое…
Роман просто упивался этой долгожданной лаской, чувствуя сладость девичьих губ и вдыхая запах меда от волос Шуры. Он просто по крупицам чувствовал, как течет время: мгновение за мгновением… Наконец, он чуть отстранился от нее и посмотрел в лицо, светящееся счастьем.
- Зачем остановился?
- Дух перевести… Может, проснется тот остаток благоразумия, который все же есть…
- А для чего? Благоразумия нам сейчас не надо…
- Точно?
- Точно!
И снова поцелуй, более смелый и горячий.
Прерывались только для того, чтобы шепнуть что-то, без чего дальше просто невозможно было бы жить.
- Я так скучала по тебе все это время…
- Но мы же не были вместе…
- А я мечтала о тебе…
- И…
- Мечты сбылись на все сто процентов… Точное попадание, потому что ты - мечта в реальности, Ромка…
- Никто такого мне не говорил.
- А никто тебя так не любил и все…
…- Шура… Почему я был так долго слеп?
- Но это не про сейчас.
- Действительно…
…- Как же медленно дни шли, пока ты была рядом и далеко, Шур!
- И мои тоже… Ты, будто оробел и забыл тот вечер, когда мы танцевали в саду.
- Шура… Хорошая моя… Я только и жил тем вечером. Когда же ты сумела поселиться в моей душе, девочка моя?
- А ты просто больше головой по сторонам не крути! Вот отвернулся и…
- Не буду…
…С каждым поцелуем Роман поражался тому, насколько жаждал обладать этой женщиной, и насколько сильным было то же желание с ее стороны. С каждой секундой он все острее чувствовал рядом с собой податливое женское тело, которое ждало его ласк.
А еще «маслица в огонь подливало» то, что все это было с ним впервые.
Ни с одной женщиной до этого он не терял головы и ощущения реальности. А с Шурой – все стало неважным. Все – кроме нее самой!
Теперь он стопроцентно понимал Андрюху и его отношение к Кате. Понимал, потому что сам попал в те же сети.
И был счастлив!
Накал их чувств достиг апогея. Оба были переполнены подлинными желаниями и страстью, что они вызывали.
Роман поднялся с ковра и протянул руку Шуре.
- Веришь?
- Верю…
Она тоже поднялась с места и вложила свою ладонь в его руку.
- Люблю тебя…
- Люблю… - как эхо в ответ, но самое правдивое на свете.
И вот уже женщина у мужчины на руках.
- Ромка! Я же такая…
- Ты – моя! И не кричи, соседей разбудишь… Хотя… Тут стены не то что в современных домах… Кричи, Шур, но позже… И по другой причине, ладно?
- Ну, все теперь зависит от тебя…
- Ну, сказала…
- Правду, шеф… Только правду!
- Ну, тогда берегись…
Ответом был смех. Чарующий, обволакивающий, медовый смех, который окончательно пленил Романа.
Рядом с постелью он поставил ее на пол и замер.
- Шур… Посмотри на меня…
- Смотрю…
- Скажи, что видишь…
- Свою любовь…
И большего говорить не надо было…
Рома осторожно дотронулся до Шуриных волос, и она прижалась щекой к его ладони.
- Люблю… - только и могла она сказать, перед тем, как мужчина начал целовать ее.
Как-то неожиданно оказались совершенно обнаженными, да и поняли это только тогда, когда вместо материи руки почувствовали теплую нежную кожу друг друга.
- Красивая какая и моя… - и нежный взгляд по всему телу…
- Потом все скажешь… Потом… Потом… - торопила Шура любимого, лаская его спину, плечи, руки.
Она всегда восхищалась им. Еще дольше – любила. А теперь хотела, чтобы он весь без остатка принадлежал только ей.
Хотелось просто обладать им… Желать… Любить…
И все было так, как она хотела.
Только еще лучше!
Ромка чувствовал, что наполняется какой-то неведомой ранее силой и восторгом. С этой женщиной он слился, в буквальном смысле этого слова. Жизнь единого целого, а не двух разных людей, вот что происходило сейчас! Вместе растворяясь в наслаждении, они чувствовали одно и то же, хотя это и казалось невероятным.
И она кричала. Кричала от восторга, счастья и радости! Своих чувств и их любви…
И кричал он, чувствуя, что еще немного, и ни его тело, ни сердце не выдержат и разорвутся от того счастья, что он получили.
А когда все кончилось и они лежали друг у друга в объятиях, Роман почувствовал не обычное опустошение, а всепоглощающую радость.
Малиновский понял, где теперь его место в жизни – рядом с Шурой. Точнее – там, где она…
Так просто… Но как было сложно понять это! И он в лепешку расшибется, но сделает все, чтобы и она захотела остаться с ним. Теперь он просто не отпустит ее – не сможет…
- Шур, а ты со мной жить будешь? – вырвалось у него предложение.
Шурочка молчала секунду, понимая ЧТО именно мужчина имел ввиду. А это было так много и для него и для нее!
- Знаешь, давай сначала соседей твоих опросим, а?
- Зачем? – опешил Малиновский.
- Ну, если они не против моих ночных криков…
И только тут Роман понял, о чем речь и расхохотался.
- Шур, я серьезно…
Он взял ее ладонь и сплел их пальцы…
- Это… Просыпаться с тобой по утрам, видеть тебя, твои глаза, твою улыбку?…
Рома нежно целовал ее пальцы, прикрыв глаза.
- Да…
- А еще готовить тебе завтраки-обеды-ужины…
- Желательно…
- И быть с тобой рядом…
- Это само собой… Причем, всегда…
- И каждую ночь ложиться с тобой в эту постель…
Мужчина прижался к женскому телу.
- А это самое обязательное условие… - голос его был уже хриплым от едва сдерживаемых желаний.
- Тогда… Тогда утром я скажу «да»…
Нежные пальцы Шуры закопались в его русых волосах.
- А почему утром?
Ромка уже целовал девичью шею.
- Должна же порядочная девушка подумать немного?
- Согласен, вот только…
- Что только?
- Убеждать-то тебя можно?
- Даже нужно!
И на некоторое время убедить Шуру принять его предложение стало доля Романа самым главным…
А потом…
Потом, когда они снова лежали рядышком и приводили в норму дыхание и пульс, который словно чечетку отбивал, Малиновский хохотнул.
- Ты чего?
- Да так… Вспомнил про наших сводников.
- Не сводников, а Купидонов!
И тут Малиновский расхохотался.
- Да чего ты?
- Да, представил себе…
- Что?
- Катерине, слов нет, и крылышки и лук с серебряными стрелами пойдет… А вот Жданов…
И он снова хохотнул.
- Если и представляю, то какая-то картинка глупая получается.
- А их и не с луком и стрелами надо представлять.
- А с чем?
- С сумкой контролера троллейбуса… Это ведь они тогда тебя ко мне на 8 маршрут заслали?
- Да… И спасибо им за это, потому что…
- Потому что именно в этом троллейбусе я начал жить…
И ночь укрыла их обоих своей нежностью…
До утра…
Последний раз редактировалось Леночек 14 май 2009, 23:18, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
