|
***
Если бы не работа, если бы не необходимость постоянно помнить о том, что надо держать в тайне историю Никамоды и вести двойную отчетность, Катя сошла бы с ума – то, что происходило с ней, что происходило между ней и Андреем, было так…необычно, так непонятно, сказочно.
Что происходит с Андреем? Что происходит с нами? – писала она в дневнике. – Вроде, ничего особенного. Просто – много и работы и мы вынуждены, – дважды подчеркивая слово «вынуждены», – вынуждены сидеть на работе допоздна и заниматься делами…
Катя, покусывая колпачок ручки, задумалась.
Вынуждены? Тогда почему все разговоры, начинающиеся с обсуждения рабочих вопросов, плавно перетекают на какие-то совсем посторонние, весьма далекие и от Зималетто, и от Никамоды темы?
Андрей Павлович, он не такой, каким хочет казаться, – продолжила Катя. – Совсем другой и тяготится своей ролью. А может, мне кажется? Может, мне только кажется, что со мной он настоящий, а играет с другими? Возможно, все наоборот и просто… просто я слишком сильно люблю его, чтобы видеть таким, какой он на самом деле? Но мне хочется узнать его, очень хочется, и я не могу не верить, что он – он самый лучший. Он всегда защищает меня – и от придирок Киры, и от нападок Милко. Он даже Ромку осаживает, когда тот глупо шутит. Он думает – я обижаюсь. Он даже бросился защищать меня от наших местных хулиганов. А еще Андрей Павлович меня отругал. Он сказал, что я себя не ценю. Он был действительно рассержен. Он не понимает, как это можно не обращать внимания на мнение других. Он не знает, что когда так любишь – так сильно, как я его, тогда важно мнение одного человека. Только одного – его. Андрей. Если бы он знал, как мне важно то, что он мне верит, что нуждается во мне, что принимает меня такой, какая я есть. Когда я думаю об этом, мне становится так хорошо...
Катерина отложила руку, закрыла дневник, но через минуту открыла и стала торопливо записывать:
Меня только волнует его состояние. Он иногда становится таким… я бы сказала – испуганным, если бы могла применить к нему такое определение. Лучше сказать – тревожным. В глаза появляется такая тоска и отчаянье! Всегда – неожиданно, всегда – вдруг, и я не знаю почему, а спрашивать о таком – неудобно. Я заметила, что его легко можно отвлечь: достаточно пожать руку, заговорить о чем-то, и он, словно очнувшись, вновь становиться собой прежним – чуть-чуть ироничным, уверенным в себе.
Я позволяю себе мечтать – будто есть моя заслуга, будто я не просто отвлекаю его от неприятных размышлений (совершенно оправданных, если смотреть на положение Зималетто здраво), а спасаю... Глупо! Он – не заколдованный сказочный принц, я – не принцесса, а жизнь – не сказка.
Жизнь – не сказка! – повторяла Катя себя изо дня в день. Это в сказках принцы влюбляются в простых девушек и даже иногда - в дурнушек, но не в жизни. И нечего мечтать!
Но не мечтать было трудно.
Это же нормально – когда любишь, хотеть прикоснуться к человеку? Обнять, прижаться…
От каждого прикосновения к его руке замирало сердце, а что же будет, если он ее… поцелует?
Это, конечно же, не может случиться. Просто не может! Правда, иногда Кате казалось, что Андрей как-то странно, слишком пристально смотрит на ее губы, но она тут же вспоминала о брекетах, которые еще носить и носить, смущалась, закрывала рот ладошкой...
Она изводилась в присутствии Андрея: тело предательски реагировало на любое его случайное прикосновение, на дружеское объятие, на его голос, и не собиралось слушать никаких доводов рассудка. Катя думала, что однажды она просто не выдержит и умрет от этого напряжения, от желания, или совершит какое-нибудь безумство…
– О чем я только думаю! Пушкарева, прекрати! – ругала себя Катя, когда вместо того, чтобы ударно трудиться, не меньше получаса рассматривала фотографию Андрея, пока он в кабинете о чем-то вполголоса спорил с Малиновским.
Она готова была на все ради него, а ему надо было всего лишь ее участие и умение слушать. Так мало… и так много! Но как бы Кате ни было тяжело, она ни за что не променяла бы эти вечера с Андреем на что-то другое. Иногда она с грустью думала, что история с Никамодой закончится, и Андрей больше не будет нуждаться в верной помощнице. Так и будет...
Но пока она была ему нужна, и это было счастьем – самым настоящим счастьем, пусть о нем не расскажешь никому – ни маме, ни тем более папе. Вот только верному Кольке… Но Кольке не до нее, может быть – впервые в жизни. У него что-то случилось – для Кати это было очевидно. Но глупый Колька молчит, как партизан, не признается ни ей, ни папе, хотя они могли бы помочь! Ох, в чем же дело? Неужели повздорил с дворовыми хулиганами? У Зорькина бывали периоды, когда он воображал себя супергероем и грозой джунглей, и так по-глупому мог нарваться на драку! Нет, все-таки не в этом дело… Витька с Генкой не стали бы его преследовать – ну, побили бы разок, и все. Может, с кем-то из чужих схлестнулся? Она набралась смелости и спросила у Витьки – не знает ли он, ссорился ли Колька с какими-нибудь «реальными пацанами». Витька рассмеялся и сказал, что ни о чем таком не знает. Непохоже было, что он врал, но Кате стало еще тревожнее. Значит, дело совсем плохо…
А Андрей ведь что-то почувствовал. Уже несколько раз говорил ей, что она стала другой, какой-то отстраненной… спрашивал, о чем она мечтает и не хочет ли поделиться с ним. Катя краснела и лепетала какую-то невнятицу – ну не могла же она рассказать Андрею Палычу о Колькиных проблемах. Тем более, что сама ничегошеньки не знала.
И вот, когда она уже отчаялась выпытать что-то у Зорькина, он сам ей позвонил – прямо на работу.
– Катька, привет, – сказал он и замолчал. Кате стало страшно, она крикнула в трубку:
– Коля!
– Да здесь я, здесь, – ответил Зорькин. – Не кричи. Катька… я не знаю, что делать… я… я в такое вляпался…
– Колька, Коленька, что случилось? – она старалась быть спокойной, старалась не кричать, и больше всего боялась, что он бросит трубку и так ей ничего и не расскажет. Она не думала о том, что она на работе, что за тонкой стенкой находится Андрей, не думала, что ее могут услышать.
– Пушкарева… я на деньги попал. По крупному. Я не говорил, я думал, что сам справлюсь, я…
– Коля…
– Ни фига я не справился. Катька…
– Сколько тебе нужно? – спросила она. Он ответил. Катя тихо ахнула.
– Ты… я не должен был тебя втягивать, но мне не к кому обратиться, Катька. – У него срывался голос. Кольке было очень страшно, Катя это понимала. – Мне деньги нужны завтра.
– Коля… – Катя лихорадочно прикидывала в уме разные варианты. Занять – нереально, дома тем более таких денег нет, даже если они заложат машину… да и деньги быстро нужны. Если только… – Коль, завтра – это когда? – спросила она. – Да… поняла. Коль, давай вечером увидимся, я после работы сразу к тебе. Или лучше ты ко мне, хорошо? Коля, Коленька, только не делай глупостей!
– Пушкарева… – Колька шмыгнул носом.
– И не раскисай! – прикрикнула Катя, но сразу смягчилась. – Коль, дождись меня. Пожалуйста. Я знаю, что можно сделать. Коленька, все будет хорошо, вот увидишь!
***
Жданов и Малиновский на цыпочках отошли от двери.
– Слыхал? – шепотом сказал Рома, мотнув головой в сторону каморки. – Понимаешь, что происходит, пока ты тут ушами хлопаешь, как гребаный Дамбо?
– Малиновский! – прошипел Андрей.
– Что – Малиновский? Николя ЗорькИн уже вовсю крутит шуры-муры с Пушкаревой! Это ты понимаешь, мон ами? И наша принцесса снабжает его деньгами! Ты же слышал, она ему денег обещала, причем явно немаленькую сумму. А откуда она их возьмет? Элементарно, Ватсон – позаимствует у Зималетто!
– Глупости, ты ее не так понял, – отмахнулся Жданов.
– Глупости? – Малиновскому удавалось кричать шепотом. – Глупости?! Жданов, они тебя грабят, твоя кристально-честная Катюша и ее любовничек!
– Катя – не такая!
– Ага, значит с тем, что Зорькин – ее любовник, ты не споришь?
– А это – просто бред, они друзья, Катя мне рассказывала.
– Катя ему рассказывала… – простонал Рома. – Жданов, ты хоть иногда лапшу-то с ушей стряхивай!
– Малиновский, хватит уже, я сказал! – рявкнул Жданов.
– Да не ори ты. – Рома зажал ему рот ладонью. – Пойдем отсюда, поговорим на Скале совета.
– Значит, ты отказываешься верить своим ушам, – сказал он уже в конференц-зале. – Все могут обманывать, даже я, собственный слух может тебя подвести, и только в Кате ты уверен абсолютно и безоговорочно. Жданов, а если ты поймаешь ее с поличным, тоже будешь отрицать очевидное? Решишь, что это галлюцинация, обман зрения, досадное недоразумение, наконец?
– Можешь считать меня доверчивым идиотом. – Жданов мрачно смотрел на Малиновского. – Но Кате я верю. Ты просто ее не знаешь, она не способна…
– Палыч, ты меня пугаешь. Может, она тебя зазомбировала? Приворожила? Я уже ничему не удивлюсь. Как можно быть таким…
– Чего ты от меня хочешь, Малина? – устало сказал Андрей.
– Как чего? – удивился Малиновский. – Надо отбить Катьку у Зорькина, срочно, пока дыра в бюджете Зималетто не достигла зияющих размеров! Ты сможешь, Палыч, она до сих пор по тебе сохнет, я же видел. Прояви чуть больше настойчивости – и дама падет в твои объятия. Учись у Зорькина.
– Я уже говорил тебе… - начал Андрей, медленно закипая.
– Только так, Палыч! Только так ты сможешь вернуть себе фирму.
– Я не собираюсь! Ухаживать! За Катей! – выкрикнул Жданов. – И не собираюсь больше выслушивать эту чушь про нее!
– Ладно, – обиженно сказал Рома. – Ладно, Палыч. Я понял. Только не приходи ко мне потом и не плачься, когда эти верные друзья отберут у тебя Зималетто.
***
Жданов ходил по конференц-залу, нарезая круги вокруг стола. То, что Ромка сказал про Катю – разумеется, ерунда и чушь собачья. Но ему простительно, он Катьку не знает. Она же не от мира сего, ей и в голову не придет… Но она доверчивая и добрая… Да. И какой-нибудь проходимец вполне может задурить ей голову. Она же в людях не разбирается, она во всех только хорошее видит, умудрилась же его как-то оправдать в этой истории с Олей. И этот Зорькин… вдруг он хитрый мерзавец, который Катю хладнокровно использует? Этого нельзя допустить! И Малиновский прав – нужно быть понастойчивее с Катей. Нет, разумеется, до постели он доводить дело не собирается … но от него что, убудет от пары поцелуев?
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
- это лекарство.
Спасибо, девочки, и не пропадайте 
посмотрим, сколько он продержиться. И разглядит ли в нем Катя "мерзкого слизняка" или нет???
Хорошо, но мало! 
Катюха Палычу ни в жисть не даст погибнуть! 
Да, и Андрюха рядом с ней держится мАлАдцом .