|
*** За тот небольшой промежуток времени, который успел пройти, кое-что изменилось в жизни еще одной семьи. Маша Соколовская родила малыша – здорового, счастливого, похожего на папу, как две капли воды!
Роды начались раньше времени, поздно вечером, почти ночью, а потому переполошили будущих и папу, и дедушку.
- Та-аак! Спокойнааа! – кричал, стоя посреди зала Георгий в своих синих семейных трусах, активно размахивая руками. – Без паники! Скорую надо, а потом… Екарный бабай! Вещи сначала, потом скорую! Толька!!!
- Может, оденетесь для начала, - предложила Маша, уже минут пятнадцать, как нашедшая пакет с вещами, приготовленными для такой поездки, и сама уже одетая.
- А… Ну, так это… - Анатолий просто дар речи потерял.
- Само собой! – надевая брюки задом наперед, комментировал ситуацию старший Соколовский. – Э-эх, ма! Как эти… мать их за ногу… галифе шьют-то!
- Перевернуть попробуйте, - уже не сдерживаясь, смеялась Маша, даже позабыв о боли, которая к этому времени уже немного поутихла.
- Ё-ёёёкарный бабай… - но советом Георгий воспользовался, и брюки наделись!
Толик оделся быстрее отца, но вот телефон «скорой помощи» набирал точно минут десять.
Короче говоря, через полчаса после «оповещения» родственников Маше Соколовский удалось выбраться из дому и «направить стопы» свои в роддом.
По дороге Георгий испытал удивительное чувство: он хотел увидеть Кристину. Именно сейчас, почти ночью, чтобы…
А для чего собственно, он хотел ее видеть?
Эту странную, взбалмошную, ненормальную особу, которую он…
Которая ему нравилась…
Нравилась вопреки его убеждениям и принципам.
Вопреки тому опыту, который у него был…
И даже больше, чем просто нравилась…
А потому, не понимая сам себя, Соколовский набрал номер Воропаевой.
- Дядька!!! И чего же ты молчал!!! – тут же раздалось в трубке, как только Соколовский сообщил о начале родов Маши Кристине. – Я еду! И не смей говорить мне «нет»! Лечу уже!
В конце концов, Воропаева оказалась в больнице даже раньше, чем сами «виновники торжества».
- Как дела? – вырвалось у женщины.
Машка снова расхохоталась.
- Пока не родила! – хрюкнула она, придерживая рукой живот.
Все переглянулись, поняв комичность данного диалога, но смех Маши прервался ее же громким оханьем. Ребеночек рвался наружу, и через шесть часов, в половине пятого утра на свет появился Юрий Анатольевич Соколовский! Богатырь! КрасавЕц! И, еще раз повторюсь, – копия папа!
Анатолий летал как на крыльях!
Георгий был на седьмом небе! Дедушка… Он дедушка! Во дела!
Все больше и больше он чувствовал себя Гешкой, а не Георгием Константиновичем, и еще одно…
Этот Гешка совсем терял голову от… Любви.
Любви, о которой песни поют и романы с фильмами снимают… Тьфу ты! Книжки ж пишут! Кукусики полные…
Во! Дожил! Прямо как эта ненормальная заговорил!
Ненормальная, свихнувшаяся, безалаберная, двинутая…
Любимая такая…
Необходимая как воздух…
Но такая упрямая! Ё-ёкккарный бабай!
Вот, какого, спрашивается, рожна сейчас-то истерику закатила? А?
А ведь так хорошо все начиналось!...
Юрику исполнился целый месяц!
Месяц!
Георгий не смог удержаться от того, чтобы не устроить праздник по этому знаменательному поводу, но от организации этого увеселительного мероприятия его быстренько отодвинула одна весьма энергичная особа, постоянно выкрикивающая свое любимое «Кукусики! Тетька! Этот комбинезончик нам необходим, как воздух!» или «Бабасики! Ползуночки – прелесть! Берем две пары сразу…».
А потом такое «бабакукусичество» было устроено по поводу каждого из блюд, выбираемых для праздника, каждого воздушного шара, гирлянды, цветочка и те де и те пе!
Не-а! Нервы его, если таковые остались в природе после знакомства с этой… Кукубабасикой!... не выдерживали такого испытания!
Ёкккарный бабай! Ну, он-то думал, что тихо-мирно посидят, чайку с тортиком попьют, а здесь!
Бедлам, а не праздник!
Это еще хорошо в магазине эту ненормальную родственница какая-то все время сдерживала. Катерина Жданова, кажется…
Случайно встретились, но за эту встречу, он был готов Бога благодарить! Эта симпатичная девушка как могла, сдерживала ураган «КРИСТИНА»! А потому, супермаркет остался цел… Временно… Потому как такого нашествия он еще не переживал!
…Катя действительно зашла в супермаркет случайно. Анька со своим любимым папочкой оба, как поросята перемазались ежевичным соком (Грязнули вы мои любимые!), а в доме, как на грех, стиральный порошок кончился!
Ну, и пришлось из дому да завернуть в супермаркет, куда ж деваться, а тут…
Кристина Воропаева всегда поражала ее своей радостной силой. Именно силой, потому что оставаться равнодушным при ее напоре (вспомнить только шарики на совете акционеров!) было совершенно невозможно. А иногда от этого напора можно было и пострадать…
Вот, например, как сейчас страдали девочки-продавщицы, помогая согласовать блюда для меню какого-то детского праздника. Катерина решила вмешаться в это дело, как знаток (правда, до Андрея ей далеко!) того, что нравится и не нравится малышам и их родителям. Ее замечания были восприняты весьма азартно!
- Тетька! Как же я рада тебя видеть!
- Я тоже, Кристин… Чем занимаетесь?
- Кукусики полнейшие! У моего крестника, ну, помнишь, я тебе рассказывала?
- Конечно, помню. Маша замечательный работник, и мы ее очень ждем в компании.
- Придется подождать У нее теперь забот полон рот! Да, мы как раз праздник готовим. Юрику уже месяц! – гордость в голосе Воропаевой была просто осязаема, а ведь она была, по сути говоря, чужой этой семье, только у Гешки язык не поворачивался ее назвать чужой.
- Ну, а тут что делаете?
- Так я же говорю, тетька – к празднику готовимся!
- Так, не вижу.
- Как не видишь? – удивилась Воропаева.
- Ну, так… Маленьким это все и не надо вовсе. Им мамочкина еда важна, а значит, маме что ни попадя есть не надо.
Кристина растерялась.
Георгий был готов эту Катю целовать! Неужели сейчас вся эта кутерьма закончится?
Катя, тем временем, набирала в тележку что-то полезное (хоть и не всегда вкусное), а потом добавила:
- Стол можно просто красиво сервировать, а если уж так хочется праздника, то еще и приготовить несколько десертов Легких, творожных, например. Ну, еще… Чайку с торитиком попить!
Нет, они действительно «братья по разуму» с этой Ждановой! Как же хорошо, что она в этот магазин зашла!
Георгий даже не представлял, насколько это было хорошо.
Говоря с Кристиной, Катерина погляывала на Соколовского, и, наконец, вспомнила, откуда его знает.
- Кристин… А ведь я твоего спутника знаю… Заочно, правда, но знаю.
- Да? А откуда?
Воропаева вся превратилась в слух. Ей очень хотелось узнать о Георгии больше, а почему?... А не все ли равно! Когда камушек бирюзовый, то лишних вопросов не задают!
- Откуда все-таки?
- Да мне Названов про него рассказывал. Говорил, что из всех ему знакомых банкиров, только Георгию можно доверять и как бизнесмену, и как мужику… Он же сына один с пеленок воспитывал… Там история какая-то была, мутная в общем… Жена – умница, красавица, между прочим - нагаданная…
- Как это?
- Ну, как-то выпивая, Соколовский Славке проболтался, что ни в какие гадания и предсказания не верит, потому что самое главное и важное в его жизни предсказание не сбылось. Мол, сказали, что любовь останется с ним на всю жизнь, а жена…
- Что?
- А жена с другим срулила, вот что!
- Бросить ребенка… Боже… Что же это за человек-то такой?
- Ну… Какой был!... Она, правда, потом вернуться собиралась, но…
- Ну!
- Кристин! Я так тебе эту историю сто лет рассказывать буду!
- Катя, просто я…
И тут впервые за все время их знакомства, Катя увидела Кристину Воропаеву растерянной и потерявшейся. Догадываться, впрочем, почему было недолго.
Жданова, прокатив коляску с продуктами за следующий стеллаж, остановилась и спросила женщину:
- Он тебе нравится, да?
- Он?... Да он… Он самодовольный, напыщенный, непробиваемый, наглый Фома Неверующий! Вот он кто!
- Все ясно… Он тебе не нравится…
- Вот именно!
- Ты его любишь, - спокойно закончила свою речь Катя и двинулась дальше по проходу.
Кристина на пару секунд замерла на месте, а потом бросилась за ней.
- Что, так заметно, да?
- Ну… Только тем, кто хорошо тебя знает и сам прошел через похожую ситуацию…
- Не скажу, что стало легче…
- Кристин, а он что?
Воропаева пожала плечами.
- Не знаю… Он иногда так смотрит на меня, что я думаю… Ну, что ему не все равно, но потом он как начнет спорить со мной по какому-то пустяку, и все рушится…
- Но это же в порядке вещей… Вспомни – в школе мальчики больше всего задирают именно тех девочек, который больше всего нравятся! Правда, это не мой случай, но… Теория мне известна!
- Ага! Они бьют красоток по голове портфелями, а потом удивляются: и почему это все красивые – такие дуры!
Жданова хохотнула себе под нос и положила в коляску несколько пачек творога.
- Ну, это точно не про тебя!... Кристин, а чего это он с тобой пошел?
- Да это не он со мной, а я с ним, - вздохнула женщина.
- Тогда возьми инициативу в свои руки! Он, имея такой опыт, никогда первым шаг не сделает!
Воропаева горько усмехнулась.
- У меня тоже опыт не ахти, тетька… Расскажу… Как-нибудь в деталях… Хотя… может Андрей тебе что-нибудь рассказывал? Он тогда с романом меня вытянуть пытался… И Сашка тоже… И Кира…
- Ну, как-то вскользь, но я тоже знаю, что такое, когда тебя используют… Поверь – знаю… А также знаю, как непросто делать первый шаг.
Катя покраснела, вспоминая, как заплетала косички, чтобы привлечь внимание Андрея в день их примирения в «ZIMALETTO».
- Да… Очень непросто… Зато потом…
- Что потом?
- Потом все здорово!
- Ну, это не мой случай…
- Черт… Кристин! Да ты посмотри, как он на тебя смотрит! Неужели ты даже не попытаешься что-то изменить между ним и тобой? Где твоя решительность? Где сила?
- Разве они у меня были, тетька?
- Они у тебя есть! Есть, слышишь? У каждой женщины они есть, если она любит по-настоящему… А у тебя их втройне больше! Ты же Воропаева!
Кристина посмотрела на Соколовского, который, наконец, догнал их, и заглянула в свою сумочку…
Камушек переливался всеми оттенками бирюзового: от небесного до цвета морской волны…
Может, Катя права? Может и вправду, попытать счастья?
- Ну, будет праздник али нет? – спросил Георгий и неожиданно взял Кристину за руку.
Катя многозначительно посмотрела на нее и внезапно подмигнула.
- Будет, - уверенно ответила Воропаева. – Будет! Только сейчас вот Катя продукты поможет выбрать и… Будет!
И, решив последовать совету Катерины и в плане стола и в плане отношений с Георгием, Кристина, тряхнув волосами, тоже хватанула пачку творога.
- Десерты делать будет из творога со сливками!
Да, она Воропаева, и она, наконец-то выяснит то, что ее тяготит. Выяснит все сразу и до конца!
И выяснение получилось. Да еще какое! Просто пальчики оближешь! Кстати – в прямом смысле слова…
И все опять благодаря спору между двумя взрослыми людьми, которые вели себя, как дети.
И началось-то все как всегда. Кристина, раскладывая по вазочкам творожно-сливочный десерт с фруктами, что-то обсуждала с Анатолием из категории таинственного и непознанного, когда Георгий отпустил одну из своих обычных шуточек по этому поводу. И как всегда Кристина взорвалась. Как и что именно эти двое орали друг другу, размахивая руками, словно две сумасшедший птицы крыльями, передать нельзя, а в себя их привел голос Анатолия, обратившегося к отцу:
- Знаешь, пап. Я иногда за вами обоими наблюдаю, и мне кажется, что вы с Кристиной полжизни женаты. Так лаяться могут только супружеские пары. И то в кино! Ну, или оба – такие фееричные особы как вы.
- Тоо-оль! – раздался из спальни голос Маши. – Помоги мне, пожалуйста!
- Бегу! – крикнул парень и смылся из кухни, увидев, как раздулись ноздри у Кристины. – Меня не бить! Я только что думал, сказал!
- Дядька! А ты разве умеешь это делать? – все-таки ввернула Кристина.
- Ну, этот вопрос можно и к тебе отнести, - парировал Соколовский.
- Чего?
- Того! Я иногда тоже об этом думаю, когда моментами тебя слушаю…
И тут Кристина, в сердцах развернувшись, нечаянно смахнула со стола вазочку со сливочным десертом, которая, совершив немыслимое «фуэте» (хоть это и был не балет, а похоже было!) шлепнулась прямо...
На ботинок Георгия...
Английский...
Ручной работы...
Из натуральной кожи...
- Оп-па... - сорвалось с губ банкира. - Опять мои сандальки кушать захотели...
Кристина застыла. Она точно уже слышала эти слова ранее. И сказаны они были тем же самым голосом!
И тут все встало на свои места!
Картинка, что постоянно убегала на задний план в последнее время, сложилась!
И перед мысленным взором Кристины возник солнечный и жаркий летний день, в который она вместе с Сашкой и Кирой решила пройтись и прогуляться...
Они купила всем по стаканчику мороженного на углу, и все вместе они двинули по улице.
Первым вафельный стаканчик прикончил, конечно же, Сашка, и чтобы взять его за руку (вторая была занята маленькой ладошкой Киры), пришлось отдать ему свою оставшуюся половинку. Получилось, что на момент столкновения с каким-то мужчиной, мороженное было только у младшей сестрёнки, да и то ненадолго: только до этого столкновения!
Молодой человек, на сандалию которого упала ледяная сливочная и сладкая масса, не стал ни кричать, ни возмущаться, а посмотрел на их веселую компашку и улыбнулся, сказав:
- Не расстраивайся. Это у меня сандальки тоже мороженного захотели. Ничего, я тебе сейчас новое куплю!
Улыбка его была такой необыкновенно обаятельной и светлой, что Кристина не могла не улыбнуться в ответ. Так захотелось тогда остановиться и узнать, как его зовут, чем он занимается, что ему нравится, но...
Удалось это сделать только сейчас — спустя почти тридцать лет...
И это не СУДЬБА, скажете вы?
И пусть он не верит в предопределение жизненного пути, пусть половина его чакр закрыта (она как ловкий медвежатник с ними справится, полные бабасики! И откроет!), пусть он не видит, что многое мы переняли у инопланетян и что у половины из нас есть третий глаз (скрытый пока... слава Богу, а то б такими страшилищами ходили!)... Пусть!
Главное — он ЕСТЬ! А все остальное неважно! И разминуться со своим счастьем (а то, что на протяжении последних месяцев она именно счастлива этими скандалами и разборками с Гешкой Кристина знала точно!) она больше не согласится!
Ни за что!
А потому, как женщина решительная и весьма своеобразная (мягко говоря...), решила брать дело в свои руки.
- Так это был ты… Тогда, на улице… С мороженным на сандалиях…
- Каким моро-…, - сначала не понимая переспросил Георгий, а потом замер.
Зачаровано глядя на мужчину, который заметил странный взгляд своей противницы по спору, женщина сделала шаг к нему, обхватила его лицо ладонями и...
Поцеловала...
Боже... Как давно она и с кем не целовалась вот так, дрожащими от робости губами... А вдруг оттолкнет?
В первое мгновение Георгий оторопел, но потом...
Потом был счастливый шепот:
- Кристинка… Это ж я ТЕБЯ тогда встретил! ТЕБЯ, а не ее… И на всю жизнь…
А еще через несколько мгновений его руки сжали Кристину и прижали к себе так, что непонятно было, где он, где она...
Просто возник некто единый! Единый, который когда-то распался надвое, а теперь… Теперь стал сам собой…
Они не смогли оторваться друг от друга и когда на кухню вернулся Анатолий. Просто не смогли и все!
Когда парень, застывший на пороге, спросил:
- Вы чего?
Георгий просто ответил:
- Подтверждаем твою теорию. Раз уж скандалим, как супруги, чего ж не женимся? Ты же не против?
- Н-не…
- Ну и все! Завтра пойдем в ЗАГС, в амбарной книге распишемся и все!
- Что все? – не понимая, спросила Кристина.
- Станешь бабушкой официально! Согласна?
- Согласна! Если ты признаешь, что наша встреча…
Она не договорила, потому что Гешка прижал ее к себе и прошептал:
- Это СУДЬБА… Так?
- Так…
- Теперь согласен…
- Дядька! Я тебя люблю!
Ответа отца Анатолий дожидаться не стал. Просто вышел, пятясь, из кухни и глупо улыбался.
- Ну, все! Не зря папка картину ту купил! Не зря! Судьба!
Так и получилось, что Ульмякине оказался прав – тот, кого она увидела в зеркальном вареве, стал частью ее жизни – новой жизни. Той – которую она будет строить с его отцом.
Самым любимым на свете человеком!
Весною жизнь опять манит надеждой,
Перевернув песочные часы.
И кажется, что молоды как прежде,
Хотя безумия давно мы лишены.
И чудится, что сбудутся мечтанья,
И мы найдём, чего мы лишены,
И мимо нас прошествуют страданья,
И обретём мы счастие в любви.
Пусть годы дарят трезвость взгляда,
А опыт жизни грустью давит грудь.
Душа как прежде молода и рада,
И верит: сбудется мечта когда-нибудь!
Мы часть Природы, часть Закона Жизни,
И вне Её нам счастья не найти.
Себя по свету ищут половинки,
Друг в друге целостность надеясь обрести.
И доводы рассудка здесь бессильны,
Ведь сердце выбирает нам пути.
Первично чувство, и вторичны мысли, —
Так подчинимся мудрости весны!
Обманемся, хотя бы на мгновенье,
Или на день, а лучше уж на год.
Печально знание.
Душа же упоенья вымаливает,
Зная наперёд, что всё проходит...
(из романа-быль "Странник"(мистерия)
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
можно я не много старые части прокомментирую, вернее про Катю и Колю. Знаешь я мне кажется, что они квиты: Колька вед первый "предал" Катю, когда позвонил ей и вытянул из нее признания любви Андрею, так чтобы то слышал. Так что Катюшка в каком-то смысле "отмстила" ему, когда рассказала Кире о любви своего друга.
