|
- Ты не представляешь, какого он осетра вынул! Вот такого! - отец развёл руки в стороны, показав какого. Катя, подавив усмешку, переглянулась с мамой. Пётр Васильевич — отец Михаила - расширил глаза от удивления. - Вот-вот! У нас с мужиками точно такой же взгляд был!
- Чай вскипел, - шепнула Катя, наклонившись к матери. - Идите в комнату, а я всё принесу.
Елена Александровна незаметно тронула за локоть мать Миши, и та без лишних слов всё поняла. Заговорщицки улыбнувшись, женщины поднялись, но тут же были остановлены направленными на них захмелевшими взглядами супругов.
- Куда это вы собрались? - грозно спросил отец. О «вот таком осетре» было мгновенно забыто.
Катя усмехнулась и отвернулась к раковине, снова взявшись за мытьё посуды. Последующий сценарий был всем хорошо известен — за два года варьировались только слова, а смысл оставался всегда тем же. Сейчас мама заботливо посоветует отцу закусывать и сообщит, что им, девочкам, надо бы посекретничать.
- Ты закусывай, закусывай, миленький, - услышала Катя за спиной голос матери - А мы со Светланой пойдём посплетничаем немножко.
- Вот, женщины! - стукнул по столу отец, впрочем несильно стукнул. - Всё бы им только сбежать.
Катя выключила кран, взяла полотенце — белое, накрахмаленное — и начала вытирать посуду.
- Пап, тебе ещё картошки подложить?
- Не надо мне никакой картошки! - буркнул отец, отвинтил крышку от бутылки с водкой и стал разливать по рюмкам.
- А Вам, Пётр Васильевич?
Отец Миши сказал, что подложить, но «не картошечки, а мясца лучше бы».
Мяса, так мяса. Катя положила свёкру добавки и вопросительно взглянула на мужа. Тот отрицательно покачал головой и быстро отвёл взгляд, сделав вид, что увлечён рассказом тестя.
Катя настаивать не стала, хотя заметила, что за вечер Миша почти ничего не ел, зато очень много пил. И был уже хорошо навеселе.
Она и прежде никогда не указывала ему, как жить — что делать, что нет, - а сейчас и подавно не станет. Хочется ему перед родителями опозориться, пусть позорится. Раньше Михаил всегда умел контролировать себя, знал, когда пора остановиться, и пьяным его ни разу никто не видел. Катя даже имела оплошность предположить, что её муж и пьянство — несовместимы. Большая оплошность с её стороны. Теперь она знает, что очень даже совместимы и результат может быть весьма плачевным. Михаил, перебрав, становится злым и агрессивным.
- Так что Вы говорите, Валерий Сергеевич? Вы лично не поймали ни одной рыбёшки? - в этот раз Миша сам взял бутылку и, метнув взгляд на жену, разлил водку по стопкам.
И Катя вдруг всё поняла. Он напивается ей назло.
И по-прежнему винит в сложившейся ситуации именно её.
Она отшвырнула полотенце, подошла к столу и решительно выхватила стопку из рук Михаила. Водка выплеснулась через край, капли попали на ладонь и на скатерть.
- Ты больше пить не будешь!
Выходка потрясла всех троих мужчин, и они воззрились на неё как на инопланетянина. В гробовой тишине.
Такого даже мама себе не позволяла по отношению к отцу
Нужно было как-то разрядить обстановку, и Катя, вернув стопку на стол, но уже подальше от мужа, ласково посмотрела на отца.
- Пап, тебе, наверное, тоже хватит. Завтра родителям Миши уезжать, а вы будете не в форме, да и поздно уже... Правильно я говорю, Пётр Васильевич?
Она искала поддержки у свёкра. Отец и муж явно были не в восторге от её поведения, если не сказать больше: папа едва сдерживался, чтобы не указать ей её место, потому что она влезла в дела — да ещё так откровенно и бесцеремонно! - которые её совершенно не касались. На мужа Катя предпочла вообще не смотреть.
- Катерина! - проговорил отец и начал вставать, но вдруг стал заваливаться назад — ноги его уже плохо держали.
- Папа!
- Валерий Сергеевич!
Катя бросилась к отцу, и они с Михаилом — он сидел рядом - поддержали Пушкарёва под локти, помогая сесть.
К Катиному удивлению, по вполне осознанным и чётким действиям, стало понятно, что муж её вовсе не пьян. Он что, издевается над ней?!
- Я сейчас вам чаю лучше налью, хорошо? - сказала она, косясь на мужа. Тот ответил ей не менее красноречивым взглядом. - Ты же видишь, что тебе уже достаточно, пап?!
- Я тоже думаю, что пора бы и чайку выпить, - поддержал свёкор, и Катя была ему благодарна.
Пушкарёв дёрнулся, избавившись от вцепившихся в него рук дочери и зятя.
- Всё со мной в порядке! - он хмуро глянул на Катю. - Но от чая бы я действительно не отказался.
Катя вздохнула с облегчением. Конфликт, кажется, исчерпан.
- Сейчас, папуль, сейчас. Маме со Светланой Георгиевной отнесу и вам быстренько приготовлю.
- Я тебе помогу, - предложил Миша, поднимаясь из-за стола.
- Нет! - воскликнула Катя, и снова три пары мужских глаз устремились на неё. Пришлось сбавить обороты и улыбнуться. - Я сама со всем справлюсь. Сиди, пожалуйста.
Кто бы знал, с каким трудом ей дался этот спокойный — даже ласковый! - тон. С трудом, потому что она злилась.
И злость эта проявлялась во всём: в том, как открывались дверцы шкафов — с шумом, как ставились на поднос чашки — со стуком, как наливался кипяток — с паром и шипением.
Катя злилась на своего мужа, потому что из-за него снова была вынуждена играть и строить из себя правильную и любящую жену.
... Он крепко схватил её за руку и с силой вытащил из лифта, едва открылись дверцы.
- Что ты...
- Приехали мои родители, - хрипло зашептал он, сдавливая пальцами её запястье. - Пожалуйста, забудь о наших размолвках...
- Какие размолвки? - тоже шёпотом перебила она и покосилась на дверь в их квартиру. - Мы разводимся.
- Только не сейчас! Пожалуйста, Катя, давай позже об этом поговорим. Давай потерпим до того, как родители уедут.
Дверь распахнулась, и на пороге появилось сияющее лицо свекрови.
- Катенька, девочка! Ну, наконец-то! Мы уже заждались тебя! Ты почему в дом жену не пускаешь? - она игриво пригрозила сыну пальцем.
- Я встретить вышел! Очень соскучился! - Михаил натянуто улыбнулся матери. Он как-то странно перехватил Катю за руку — за пальцы, потом отпустил и забрал чемодан, который она до этого так и продолжала держать. - Пойдём, милая.
К такому повороту событий она была совершенно не готова.
За время перелёта и дорогу к дому Катя настроилась на серьёзный и решительный разговор с мужем, после чего — она был уверена! - всё закончится. Закончится их семейная жизнь. Жизнь, в которой она так и не обрела того покоя, к которому стремилась.
Приветствия, поцелуи объятия... Катя улыбалась и говорила какие-то банальные слова - «Совсем не ожидала! Очень рада! Вы молодцы, что приехали!», и всё никак не могла прийти в себя.
Что же теперь делать? Что делать?
- Красавица наша! - восхищённо улыбнулась свекровь, сжав её правую руку. И только теперь Катя увидела обручальное кольцо на безымянном пальце. Так вот зачем муж мял её пальцы у лифта. А она даже не заметила?!
- Извините нас, пожалуйста, - пропустив комплимент мимо ушей, Катя тоже пожала руку Светланы Георгиевны. - Миша, помоги мне, пожалуйста, отнести чемодан в спальню.
Он понял её с полуслова, снова подхватил чемодан и пошёл следом.
- Я не собираюсь продолжать этот фарс! - громким шёпотом рявкнула Катя, едва за ними закрылась дверь. - Мы разводимся, и ты должен рассказать об этом своим родителям, чтобы не ставить меня в дурацкое положение.
- Послушай, Кать, - по его бегающему и встревоженному взгляду, было ясно, Миша был в не меньшем замешательстве, чем она сама, - давай всё это не сейчас. Пожалуйста.
Она глубоко вздохнула, скрестила руки на груди и отошла к окну.
Ситуация смешна до абсурда, но смешно Кате почему-то не было.
- Почему ты меня не предупредил?
- Я сам не знал. Они приехали позавчера. Без звонка. Я звонил тебе, но ты не брала трубку, пришлось изворачиваться и придумывать, что ты поехала отдохнуть с подругой на пару дней, а сам я не смог, потому что очень много работы.
- Что? - Катя резко обернулась. - Ты всё выставил так, как будто я тебя бросила в трудный момент?
Кажется, у неё начинается истерика.
Оцепенение от первого шока прошло, и внутри стало нарастать раздражение. Что бы она ни задумывала, в её жизни ничего не получается. Как бы она ни старалась, всё в итоге оборачивается против неё.
Вот, пожалуйста, наглядный пример! Она была уверена, что разговор с мужем и последующий развод — дело решённое. С Мишей она больше жить не хотела. Ни при каких условиях.
В Египте Катя много думала об их совместной жизни. Было в ней и хорошее, и плохое, конечно, было, но хорошего всё-таки больше. Если не брать в расчёт отсутствие любви. Мужа Катя никогда не любила, а его любовь, - если это можно назвать любовью?! - как оказалось, тоже сдалась под гнётом недопонимания и неискренности.
Нет, она уже не злилась на него, как в тот день, когда уезжала — привычно сбегала! - в другую страну, но и сохранять этот брак не собиралась.
Да, она виновата во всём сама, но теперь это не имеет никакого смысла. Он её предал, и точка.
Точка, точка.... Нет, опять запятая!
- А что я им должен был ещё сказать? - прошипел в ответ Миша и оглянулся на дверь. - Что мы поругались и ты уехала?
Катя удивлённо усмехнулась.
- Да, а что, разве не так? А ещё, тебе надо было добавить, почему я уехала! И сообщить им о нашем разводе!
- Какой развод?! - гаркнул он.
- Тише! - шикнула на него Катя.
Миша приблизился к ней и остановился в полушаге.
- Какой развод? Я не собираюсь с тобой разводиться! Я думал, ты приедешь и мы обо всём поговорим! - он взял её за плечи и легонько встряхнул. - Очнись, Катя! А родителям мы что скажем? Ты об этом подумала? Да ни моя, ни твоя мама этого не переживут! Ты о них подумала?
- Опять! - со стоном проговорила Катя и вымученно засмеялась. - Опять я должна думать, кто и что обо мне подумает! Господи, это никогда не кончится!
Она резко вскинула голову и оттолкнула от себя мужа.
- А ты о ком думал, когда тащил любовницу к нам в постель? Тебе рассказать? Ты о себе думал и больше ни о ком...
- Это недоразумение, Катя!
- Нет уж! - резко сказала она. - Я не хочу больше никаких недоразумений! Я тебя не устраиваю, ты красочно описал мне наши отношения! Я всё поняла, и продолжения этому не хочу. А родители... Мы уже выросли, Миша, чтобы постоянно оглядываться на них. Или на кого бы то ни было ещё!
Сказала, и сама поразилась тому, что сказала.
Господи, почему она только сейчас это поняла?!
Ведь это так просто. Ведь это так банально. Она никому ничего не должна, кроме самой себя.
Внезапная мысль так поразила, что Катя замолчала, забыв закрыть рот.
- Я согласен, - быстро заговорил Миша, воспользовавшись паузой. - Я во всём с тобой согласен. Но только не сейчас, я тебя очень прошу. Давай подождём, пока мои родители уедут. Сказать об этом маме по телефону будет гораздо лучше.
Боже мой, - подумала Катя, глядя в испуганные глаза мужа. - Он зависит от родителей, их мнения, ещё больше, чем я сама.
Как же она жила всё это время с мужчиной, который боится собственной матери?! Что же, в конце концов, он за мужчина?!
- Скажи, - тихо спросила Катя. - Ты решил на мне жениться, только потому, что я понравилась твоей маме, да?
Он явно не ожидал такого развития разговора и сначала, видимо, не сразу сообразил о чём речь.
В памяти всплыл их ещё досвадебный разговор, когда они знакомили родителей, и Светлана Георгиевна, шутя, рассказывала, как ей не нравились все предыдущие пассии Мишеньки, и только в Кате она сразу разглядела достойную её сыну девушку.
- Меня одобрила твоя мама, и это стало главной причиной. Я всё правильно понимаю, Миш?
- Не говори глупостей, - он мотнул головой, скидывая с себя оцепенение. - Да, ты понравилась маме, но я женился на тебе вовсе не поэтому.
Катя понимающе улыбнулась ему. И не поверила.
Как глупо, - билась мысль. - Как глупо...
Растерянный, взлохмаченный, встревоженный, перед Катей стоял уже вовсе не тот человек, за которым она, выходя за него замуж, собиралась спрятаться как за каменной стеной. И даже не тот, который пьяный рычал на неё и пытался запретить уходить из дома. Сейчас он зависел от неё. И был жалок.
- Ладно, Миша, - вздохнув, сказала Катя. - Сколько здесь собираются пробыть твои родители?
- Дня три, четыре, не больше, - он схватил её за руки. - Спасибо тебе, родная. Спасибо! - он попытался её поцеловать, но она резко отпрянула.
- Это только игра. До тех пор, пока не уедут твои родители.
Он быстро закивал:
- Конечно, мы позже всё обсудим.
Радостный и успокоенный, обнимая Катю за плечи, он вывел её в гостиную к родителям.
Но она точно знала, что позже они уже ничего обсуждать не будут. Она просто дала слабину и пожалела его.
В конце концов, она тоже вышла за него замуж, потому что он понравился её родителям.
Борщёвы пробыли в Москве не три-четыре дня, как предполагалось, а целую неделю. И эта неделя стала настоящей пыткой. Для Кати.
Она опять была всем должна.
Родители Миши жили с ними, и ситуация с каждым днём становилась всё более катастрофичной. Приходилось терпеть разговоры о них с Мишей, хотя их на самом деле не было, причём никогда; выслушивать дифирамбы Светланы Георгиевны, какая Катя замечательная жена и как Мише повезло, хотя настоящей женой она ему так и не стала; собирать волю в кулак и не отстраняться, когда муж обнимал и целовал её при своих родителях, хотя наедине она сразу пресекала любые попытки сделать это; но самое ужасное — было спать на кровати, где муж ей изменял — даже не смотря на смену белья, кровать Кате по-прежнему казалась кишащей противными насекомыми и червями. И ночью она почти не спала.
Спасала только работа, на которую Катя старалась уходить пораньше и приходить с которой - попозже, благо Миша уже доложил родителям, что там, на работе, серьёзные проблемы.
Борщёвы уезжали завтра, но сегодня всё с самого утра пошло наперекосяк. Вне продуманного и уже заученного за эти годы сценария.
Во-первых, с утра они поругались. Поругались потому, что вдруг, ни с того ни с сего Миша полез к ней целоваться. Причём ограничиваться поцелуями он явно не собирался - Катя отчётливо почувствовала его возбуждение, едва он прижался к ней. Она не сразу поняла, что происходит, а когда поняла, с силой оттолкнула от себя мужа.
- Не трогай меня. Ты что, с ума сошёл?
- Катюш, ну, хватит...
Он снова полез к ней, но она, увернувшись, вскочила с кровати, больно задев его рукой по носу.
- Не прикасайся ко мне!
- Ты — моя жена, - сказал он и резко сел на постели.
- Была, - ответила Катя, схватила халат с кресла и, запахнув полы, нервно завязала пояс. - Мы разводимся. Не забывай об этом. Завтра твои родители уедут, и игра закончится.
Она быстрым шагом направилась к двери, но Миша успел вскочить с кровати и преградить путь.
- Ещё ничего не решено!
- Миша, - Катя очень — очень-очень! - старалась сдерживать себя и не начать кричать. Она так вымоталась за эту неделю, нервы были почти на пределе. - Не надо, пожалуйста, не начинай сначала. Не пытайся ни уговаривать, ни запугивать меня — бесполезно! Твои родители уедут, и жить с тобой я больше буду. Когда ты просил меня, я вошла в твоё положение, не заставляй меня жалеть о принятом решении. Пожалуйста, дай мне пройти... Нужно приготовить завтрак.
Потом активная не по годам Светлана Георгиевна решила, что они всей семьёй — родители Миши, родители Кати и сами Миша с Катей — должны поехать и провести день за городом, на природе.
Это был ужасный день. Мало того, что приходилось улыбаться на родительские разговоры о них, так ещё Миша не отходил от неё ни на шаг, постоянно обнимая и целуя.
- Родители смотрят, - усмехался он, когда Катя пыталась оттолкнуть его, но она почему-то была уверенна, что в большинстве случаев прикасался он к ней вовсе не для «публики», а назло. Назло ей. Пытался показать, что никуда она от него не денется. А потом даже сообщил родителям, что якобы они, он и жена — слишком часто её имя заменялось словом жена! - собираются вместе поехать в отпуск. Сдерживаясь изо всех сил, чтобы не сорваться, Катя, вымученно улыбнувшись родителям, добавила лишь, что это неточно...
Вечер оказался не лучше.
Катя на секунду закрыла глаза.
Потерпи, - уговаривала она саму себя. - Осталось потерпеть совсем чуть-чуть, только до завтрашнего утра, и всё закончится. Потерпи. Ты сама приняла решение.
Поставив на поднос сахарницу и вазочку с конфетами, Катя вышла из кухни.
Дверь в комнату была приоткрыта, хоть и приглушённые, но голоса родительниц были хорошо слышны.
- Ты думаешь, это случиться уже скоро? - спросила Светлана Георгиевна.
- Не знаю, не знаю. Но очень хотелось бы...
Маму Катя не видела, но была почему-то уверена, что та сейчас уперлась ладонями в колени и смотрит куда-нибудь... ну, например, в окно. Задумалась.
- Ой, не знаю, как ты, Лен, а я с Мишенькой поговорю. Сколько можно тянуть, в конце концов?! Мы не молодеем, да и они тоже, а внуков очень хочется понянчить. Пора бы уже...
Нервы сдали. Руки разжались, и поднос с грохотом рухнул на пол.
... С ней что-то случилось. Что-то перевернулось, и терпеть стало невыносимо.
И сейчас только каблуки по лестнице. Цок-цок-цок. Быстро-быстро. Цок-цок-цок. Вниз. Скорее.
- Доченька! Катенька! Катюша!
Голос мамы оказался сильнее, чем желание убежать ото всех.
И обратно. Наверх. Цок-цок-цок.
Елена Александровна уже спустилась на один пролёт.
- Катенька, что случилось? Куда ты?
- Мамочка, хорошая моя, - Катя стиснула руки матери. - Ни за что не переживай. Со мной всё будет в порядке, но сейчас мне надо уйти.
- Как уйти? Куда? А как же... Миша?
Обеспокоенные и любящие глаза напротив были полны непонимания и растерянности. Но объясняться сейчас Катя была не в силах. Она так устала. Ей нужно побыть далеко. Далеко ото всех. От себя самой.
- Мы разводимся, мамочка. Я не хотела тебе говорить вот так, на бегу, но... пожалуйста, мне нужно уйти. Не останавливай меня. Извинись, пожалуйста, за меня перед родителями Миши и... поцелуй папу.
И больше не оборачиваясь, снова прочь. Вниз.
И только цок-цок-цок по лестнице.
Заветная кнопка домофона. И распахнутая настежь дверь.
- Катерина! - зычный голос отца сверху.
Цок-цок-цок. Дверь захлопнулась. Перестал пищать домофон.
Ночная прохлада. И звёздное небо.
Телефон зазвонил, когда она была уже в соседнем дворе. Удивительно, как в такой спешке не забыла сумку.
На дисплее высветилось имя мужа. Катя сбросила вызов, сунула телефон в сумку и... остановилась.
Что-то сверкнуло в этой самой сумке и привлекло внимание.
Катя знала что.
Она даже не размышляла. Достала визитку и набрала номер.
- Ты... можешь приехать... за мной?
Он не стал делать вид, что не узнал, и задавать лишних вопросов тоже не стал, только коротко спросил:
- Куда?
- Ты помнишь, где живут мои родители?
- Да.
- Я в соседнем дворе. Помнишь... где... где ты подрался с дворовыми парнями из-за...
- Я помню. Буду через двадцать минут.
Она нажала отбой, сделала несколько шагов - как раз такое было расстояние до дерева, растущего прямо посреди двора рядом с детской песочницей.
Прислонилась к стволу спиной и запрокинула голову, сжав телефон в руке.
Двадцать минут.
Целых двадцать минут, чтобы передумать.
Но она не передумает.
_________________ Сама накосячила, сама виновата, сама удивляюсь?! Какая же я, чёрт возьми, самостоятельная! (с)
Есть ли во мне изюминка? Во мне масса изюминок! Да я практически кекс!(с)
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
