Эта миниатюра вкладывалась в Казино во втором туре "Кота в мешке", суд над героями НРК. Задание - обвинение Малиновского.
И см. послесловие...
Зеркало для Героя
Передо мною, уважаемые присяжные заседатели, стоит непростая задача. Можно даже сказать, невыполнимая.
Ведь этот человек давно прощён. Прощён заочно, прощён слепо. Прощён – с самого начала. В розницу и оптом, раз и навсегда.
Вот он перед вами – как всегда, легкий, обаятельный, с довольной улыбкой на губах. Да, он улыбается вам – каждому (каждой!) в отдельности. Как изящно выбивает он оружие из рук обвинителя, первым признавая свои недостатки! А за самоиронией – кокетство и нешуточная гордость, целая идеология… Но если ещё и пошутит… о, как он шутит!.. оправдательный приговор ему обеспечен.
И вы думаете: «Да что можно взять с него? Вы только гляньте, какой он милый, остроумный, как он умеет понизить голос до мурашек по телу… Ведь он совсем как ребёнок, непосредственный и мудрый, разве можно на него сердиться? А Жданов тоже хорош! И Катька сама виновата – нечего было прилюдно карать, низко мстить, никто не заслуживает такой жестокости!»…
Да, вот так рассуждаете вы, а он смотрит на вас, и в чуть насмешливом взгляде его - обиженное подтверждение: «Да-да, и Кире мою инструкцию, открытки показала! Перед всеми меня унизила, обесчестила! С другом рассорила, работы лишила! Её, её казнить, меня помиловать!»…
Он пока не чувствует опасности, он - расслабленный наблюдатель… Он ещё не знает, что я не буду обвинять его ни в инструк-циях, ни в манипуля-циях… Это пусть делает, попутно оправдывая, защита.
Но закроем глаза и представим на минуту, что этот человек, такой, каким мы его знаем и о-о-очень любим, исчез. А на месте его появился другой, не такой искромётный и привлекательный, да вот хотя бы его коллега Кольдерон из первоисточника… Будете ли вы так же снисходительны к нему? С такой ли лёгкостью оправдаете все его поступки, все его слова, от которых порой даже вас коробило?..
Вердикт: казнить или, по крайней мере, в тюрьму лет на двадцать, увидел бы обвинитель в ваших глазах. Бесчувственный автомат, духовный инвалид, даже трус… Как он вёл себя с другом, лучшим другом, не заботясь о его чувствах, переживаниях!.. Бедная Катенька, как она вынесла все эти муки…
И тогда бессмысленной жестокостью были бы объявлены не её поступки, а – Его.
…А может быть, по-другому? Может, и вовсе - Герой этот не чёрен, а сер? И Кольдерон этот несчастный даже не был бы вам интересен?..
Кольдерон – возможно. Но не Наш Герой. Наш Герой - всегда на коне, что бы ни совершил или НЕ совершил. Как в боевике или сказке, каждый раз восстаёт из черноты или серости, надевает белые одежды…
А в сказках любят число «три». И не будем отступать от традиции. Три этапа, три птицы-судьбы на разных ветках дерева Мироздания… Отдельно взятого мироздания под названием «Не родись красивой».
Итак, кто же ОН? Этот человек, как нам думалось, ни много ни мало вершащий судьбы…
«Ее зовут Клава?!», Узбекистан и Бессмертный Триумвират
Каким сюрпризом, каким развлечением стала эта девочка! Ознаменовала собой президентство лучшего друга и, можно сказать, символично: тот ведь тоже не совсем обычно занял это место. Вопреки воле отца, а значит – на грани фола… Вот и девчушка эта – на грани фола. Это ж просто пальчики оближешь! Даже настроение поднималось, когда шёл в кабинет Жданова. В предвкушении. А какое ещё развлечение есть у скучающего вице-президента? Работы кот наплакал, да и заинтересованности особой нет… Зарплата вовремя, дивиденды, хоть и не бог весть какие, капают, жизнь прекрасно-однообразна!
А тут такая забавность… Смешная, даже симпатичная в своем безобразии. Положа руку на сердце, ему так надоели однотипные красавицы, ведь если вдуматься - скука! А эта - настоящая дурнушка, да еще и по уши влюблённая в Жданова. Было с чего постоянно сдерживать дикое желание даже не смеяться – ржать беззастенчиво. И он, посмеиваясь, наблюдал со стороны за отношениями этих двоих, он ведь по жизни своей – созерцатель. Таким родился и почит таким же. Время от времени подкалывал Жданова, тот раздражался шутливо: заткнись!.. и тоже еле сдерживал гогот. Нет, ну забавно, в самом деле.
А дальше стало ещё интересней. Потому что стало понятно, что она ещё и находка для Жданова. Жемчужина. Со своей преданностью собачьей и мышлением неординарным, которое очень скоро стало реально вытаскивать их из передряг. Сначала – мелких, незначительных, потом – крупных и ставящих на кон. Он даже начал побаиваться её… не по-настоящему, конечно, чуть-чуть, понарошку, как делал всё в этой жизни, когда не касалось его самого… Но иногда закрадывалась мысль о том, что эта девица очень многое может, если захочет. И это хорошо, если для них полезного захочет, а если нет?.. Но время шло, а ничего не менялось: Катя оставалась всё такой же любящей и готовой ради шефа на всё. Но всё равно он был начеку, мало ли что.
Да, время шло, и время показало, какой уютной может быть их странная компания. Два попавших в ловушку эгоиста и не похожая на других девушка с мозгами на вес золота… Герой уже и не замечал, с каким облегчением вместо Киры встречал в президентском кабинете Катю, когда нужно было сказать что-то важное. Об этом «важном» никто не должен был знать, только они трое. И Катя держала рот на замке и, казалось, день и ночь думала только об их проблемах. Герой иногда спрашивал себя: спит ли она вообще? Есть ли у неё друзья, какие-то интересы? Андрей приручил её… Но и сам уже не мог без неё обходиться.
А Герой и здесь играл роль наблюдателя, больше создавал видимость присутствия, чем присутствовал… Но он топтался в опасной близости от эпицентра и однажды угодил в него. Это был первый серьёзный звоночек, первая ласточка…
То, чему виновником он оказался, поручившись за сомнительную фирму, грозило разрушить всё, что его окружало, а значит – и его собственную жизнь. И тогда проглянул на мгновение иной Герой – обычный человечек со своими слабостями. Сущность проглянула. Коротко, как вспышка… как будто в тёмной комнате внезапно свечку зажгли. Что-то подобное уже было, когда из-за неприятного инцидента прорвало обшивку и он, запутавшись в своих женщинах, требовал уволить одну из них…
Но сейчас свечку тут же заботливо и задули, надо же было избавить его от этого страха.
- Надо всё рассказать акционерам, - искренне сказала Катя.
- Придется всё рассказать акционерам, - не совсем искренне вторил он. Он хорошо знал своего друга. И друг ответил:
- Нет. Катя, мы отдаемся вам со всеми потрохами…
…И он снова стал созерцателем.
Но ветер неуловимо переменился, и воздух стал другим. Он долго не мог понять, в чём дело, и чувствовал только, что в воздухе повисло ожидание. Что всё не останется так, как есть. Тревога, даже страх, время от времени искрили в воздухе, пока не наступило короткое замыкание – его контакта со ждановским…
Обезьянки, лемуры и прочие лЯмуры
Но перед этим в его жизни ещё кое-что случилось. И вы, мои бесстрастные слушатели, возможно, возразите мне: да ведь он так трогательно переживал, даже согласился дать ребенку свою фамилию! Это Малиновский-то! Подумать только… не верится.
А ведь он сам говорил о себе: продукт общества потребления… мутант эпохи… Мутант, это верно. Подмена. Для настоящего подлеца кишка тонка, даже противостоять до конца не получилось…
Трусость – обычная уже, почтенная вещь! И он трусил так качественно, так трогательно, что все умилялись чуть ли не до слёз… И в результате он успел вырасти и в своих глазах, прежде чем оказалось, что жертвенность его ни к чему. И он, наверное, даже пожалел на мгновение, что ему не дали почувствовать себя героем…
Но нет. Он не герой, он – Наш Герой.
…Вот так, как раз в момент короткого замыкания, завершился этот странный виток его Судьбы. И началось движение по прямой… Со сбоями, ухабами и рытвинами, но – только вперёд. Такое поступательное движение очередной разновидности трусости…
Да, так в воздухе что-то искрило. Что-то напрашивалось. Вот так, безлично и безобъектно. Никто его не подталкивал, никто ни о чём не просил. Но ситуация со страшненькой секретаршей, завладевшей «Зималетто», требовала выхода. То, что секретарша была еще и поверенной, чистым и доверчивым человеком, препятствием считать было смешно. Напротив, это только побуждало. Для чего ещё существуют честные секретарши, как не для того, чтобы служить? Во всех смыслах этого слова…
И она должна была послужить ещё раз. Так, чтоб наверняка. Так, чтобы намертво. Должна была – прежде всего своему Кумиру. Это ваш долг, Катенька, в конце концов…
…Уважаемый суд, вы, быть может, подумаете, что обвинитель сейчас объявит Героя главным злодеем, этаким злым (или добрым) гением случившегося?..
Заблуждение: не столь ярок он, не столь высок. Трудно уже разобраться, кто подавал подачи, кто отбивал, читай: ловил… И птица Любви уже прилетела, и сидела на ветке рядом с соседкой – Судьбой, и тихо ждала своего часа. Не взмаха руки Героя!..
Но если и был он всего лишь вторым подающим, то исполнил свою партию блестяще. И продолжал исполнять потом…
А тогда наступил его звёздный час. Было где развернуться, где применить почти угаснувшие во времена триумвирата способности.
Да, это был смешной план! И он, оказавшись в своей стихии, обставил всё так, чтобы получить как можно больше удовольствия… Было так смешно, что нервно похохатывали даже самые непримиримые присяжные. А самое смешное было то, что вопреки известной примете плакать предстояло не ему…
А потом он играл и подыгрывал. Он выстраивал будущие мизансцены, интуитивно угадывая то, чего хотел его друг, но не шёл у того на поводу – когда было надо, останавливал и расхолаживал. Это была увлекательная игра, и главная фишка её становилась то обезьянкой, то лемуром, в общем, какой-нибудь забавной зверюшкой. А ещё - страшилой, и монстром в очках, и «ненаглядной» с железной пастью… Но никогда – тем, чем была на самом деле. Он-то знал, что она
человек. У неё-то тоже могли быть ноги. Но вот другу об этом знать было совсем необязательно. И в своих инструкциях к действию Герой всегда утрировал её безобразие, доводя его до абсурда: нужно было сохранить первоначальный градус, когда они так и относились к ней…
Теперь-то всё изменилось. Зверюшка возомнила себя самостоятельной единицей и то и дело выходила из-под контроля. Сперва изображала из себя ущемлённую в правах любовницу и осложняла всё угрозами разрыва. А потом и вовсе стала вести себя так, как будто всё здесь – её, не особо обращая внимание на тревожные протесты своих бывших соратников. Из того старого, пронизанного лишь искрами, воздуха материализовала вдруг настоящую опасность и изматывала Жданова, а заодно и самого Героя, ненужными осложнениями. Заставляла их бежать за ней, а когда они догоняли, то оказывалось, что она уже на следующем круге и ждёт очередного рывка…
Она обрела голос и силу, вот уж чего никто не планировал. Осмеливалась не только динамить возлюбленного, но и отказываться от своих прямых обязанностей – подделывать отчёты! Как это мешало… ведь, помимо всего прочего, это означало, что они ошиблись. Что она подопытной быть не желала, а значит, никогда не была ручной! Вот и верь после этого женщинам…
А потом произошло нечто странное: Жданов сам вообразил себя ручным. Выдумал себе настоящую любовь, и это сейчас-то, в их обстоятельствах!.. От усталости и страха, наверное, повредился рассудком… И Герой быстро направил его в правильное русло, благо трудиться особо не пришлось: ведь друг и сам до конца не верил в свои слова, упивался эйфорией… И он убедил его в том, что следует поступить умно и никому ничего пока не рассказывать. Засунуть её подальше – и дело с концом… А Жданов пусть размахивает белым плащом и бряцает шпагой, утешая себя тем, что это ненадолго. Главное, что согласился.
Роль созерцателя отсчитывала последние минуты, но Герой ещё не знал об этом. Достал папочку из шкафчика: вперёд… У него ещё рандеву на вечер запланировано.
Меню обезьянки с ручной гранатой
Простим себе вольность и выделим некое событие и чёрные дни после него в отдельный, четвёртый пункт. Нечасто такое случалось: свечка снова высветила его настоящего и горела долго. Так долго, что даже у вас, раздираемых противоречивыми чувствами, закралось сомнение, а так ли уж демоничен Наш Герой… Ведь всё просто: когда дело касалось его самого, он как-то быстро переставал смеяться и строить остроумные планы относительно Парижей. В то время, как друг его был одинок и растерян в своих открытиях, Герой делал вид, что все эти переживания яйца выеденного не стоят. Прежде всего для самого друга! Он ведь всегда знал, что для друга важно, а что нет…
Знал и на этот раз.
Надеялся, что пронесёт. Лишь бы всё не стало таким серьёзным, чтоб уже не отмахнуться. Ведь тогда с этим нужно будет что-то делать, а что сделаешь, если на всё, по большому счету… с Эйфелевой башни? Лишь бы не затронуло его самого…
Затронуло. Как будто Катька легонько, одним пальчиком ткнула его в спину и он со всего размаху вдруг сверзился со своего наблюдательного пункта, своей собственной Эйфелевой башни… И тоненьким слоем распластался по земле, слабо подрагивая конечностями.
…Или так: обезьянка превратилась в тигра и сожрала его, бедного, со всеми потрохами.
И он барахтался изо всех сил в утробе этого монстра, как делал бы любой другой съеденный. Да и делали. Кроме одного. Ох, как был зол он на Жданова, который не желал вести себя, как «любой другой»!
Жданов не барахтался. Он лежал на самом дне, пьяный и побитый, и не делал никаких попыток подняться. И Герой тормошил его и подталкивал, стараясь открыть глаза и выбить чудачество из его головы. Слава богу, хоть здесь обстоятельства были на его стороне: Катенька то и дело подтверждала его пророчества…
И Жданов поднялся. Пошатываясь, подслеповато щурясь и дрожа от холода, побрёл к своей бывшей невесте. Герой успокоился; правда, ненадолго. Истинный Злой Гений мироздания окончательно выбил почву из-под ног, завладев «Зималетто» и ими самими. И Герой уже в «Телесутки» направил стопы, махнув на всё рукой. Не было уже сил, свечка потихоньку угасала. Но друг прельстил созерцателя нимфами, против которых устоять он никогда не мог.
Нимфы, Гроза и Прощение
Что о нимфах говорить?.. Это был всё тот же Созерцатель, правда, измельчавший немного, поистрепавшийся, без собственного кабинета и секретарши. Нет, что-то вроде секретарши было… но, впрочем, обвинение ограничено во времени.
В общем-то, это была мини-модель прежнего существования, только Жданов взялся за дело не в пример серьёзней прежнего. А созерцатель опять посмеивался и привычно делал вид, что работает. Ну, активизировался иногда, когда нимф нужно было собрать для дела или, скажем, начальника производства к стулу привязать. А потом Злой Гений оказался вдруг с какого-то перепугу Азартным Игроком и дал им шанс вновь подняться. И слышались уже глухие раскаты грома, и всполохи грозы прорезали небо, и один из них снова высветил настоящего Героя. Всего на мгновение, но это дорогого стоило.
- …И кто, если не я? Отец не захочет… Сашкина песня спета… Кира откажется… Остаются Кристина или мама…
- Я. – Герой закинул удочку, которую долго держал во вспотевшей руке. Он был серьёзен и напряжён.
- Это абсурд, Малиновский…
Ах, какое лицо было у Героя! Ему-то это не казалось абсурдом…
Интересно, что бы увидели господа присяжные, если б (ну вдруг!) Андрей не засмеялся. Какие тайные свои достоинства открыл бы совету акционеров? Какие пороки Друга ненавязчиво подчеркнул бы? Или не хватило бы силёнок на первом же этапе, потому что это и вправду было смешно?..
Но не будем гадать. Мироздание – вперёд!
Да, гроза была сильной. Освежила воздух, ливень смыл прежнюю жизнь, как будто её и не было. И вот он снова в своём кабинете – пусть вместе с Андреем, но опять Наверху, и Шурочка сидит в приёмной…
Герой оставался наблюдателем, но как-то на этот раз нервишки подкачали. Жданов стал неимоверно раздражать. То ли мнил о себе, то ли и правда стал этаким повзрослевшим интеллигентом… Говорить с ним было не о чем. Разве что о самой Катюшке, у которой действительно обнаружились ноги. Но Жданов и о ней с ним не хотел говорить. А что говорить?.. Он ждал. Он был погружён в свое ожидание, в котором созерцателям не было места.
И Герой, потеряв ориентиры, совершал одну ошибку за другой. Он делал вид, что всё осталось по-прежнему, уже поняв, что прежнего не вернуть. Нужно было, очевидно, самому измениться, но эта необходимость была для него насилием, которого он не терпел ни в каком виде, и это злило его и заставляло упорствовать.
Они сидели за разными столами, а казалось – на разных полюсах. Они стали чужими, они не понимали языка друг друга. И неизбежно случилось то, что случается с разнозаряженными людьми, запертыми в одной комнате… В последний раз он причислил героиню к миру животных, и на этот раз его не трясли и не хватали, а просто отправили ударом кулака под стол. Перед этим, правда, он изобразил сочувствие и даже страх за друга, но они ведь тоже были созерцательными, а посему не совсем искренними, что и не замедлило подтвердиться…
Он больно ударился, челюсть онемела, но своим окровавленным ртом ещё успел выдать напоследок обвинительную речь.
…Понял ли он хоть что-нибудь из того, что случилось? Судя по обвинительной речи, отголоски которой мы, по-видимому, услышим от защиты, – нет. Он ушёл, громко хлопнув дверью, обиженный, с видом оскорблённого достоинства, провожаемый сочувственными взглядами присяжных...
И легко угадать, что случилось потом: оправившись, он вновь натянул на себя маску созерцателя. Запыленную, но в целости и сохранности. По законам мироздания, во всяком случае, ничто не указывало на иное, да и цветущая физиономия в финале не оставляет сомнений: как птица Феникс, возрождается каждый раз Созерцатель…
Но за всё нужно платить, господин вице-президент?.. Пусть даже бывший. То, что бывший и получил разминочным ударом в челюсть (которого давно ждал и удивлялся, почему проносит), - это не плата. И если Катя, начиная свою новую жизнь, подарила ему чистую совесть, значит, расплата – впереди?..
Так оставим ли мы нашего горе-героя в снисходительной уверенности в том, что всё в его жизни правильно и он ни в чём не виноват? Или признаем, что должен был он иногда думать и о других – неважно, наблюдая или сопереживая?..
В этом обвиняю и такого наказания я прошу ему, уважаемый суд. Всего лишь – думать о других. Начиная с Андрея Жданова, уже имеющегося близкого человека. А там и до других близких недалеко – если мы хотим, чтоб фики стали явью… Чтобы он с другими на одном полюсе оказывался.
А если нет – пусть и дальше созерцает.
До следующих всполохов.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
) Молодец 
