|
«8»
Катя была одновременно возмущена, разгневана и смущена словами отца. Тот разошёлся не на шутку, сыпал нехорошими словами и угрозами в адрес соседа, которого без сомнения в их дом занёс чёрт, а может кто и похуже, если таковой существовал. В то утро в доме Пушкарёвых было позабыто про завтрак, а подобного безобразия не случалось никогда, даже в самые сложные периоды их жизни, несмотря ни на что утром стол всегда был накрыт по всем правилам. А вот сегодня – нет.
Елена Александровна выглядела уставшей и измученной, сидела за столом и обмахивалась полотенцем, слушая крики мужа. Полковник бегал между кухней и комнатой дочери и в полный голос возмущался безответственностью и глупостью последней. А Катя стояла у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу, и старалась близко к сердцу слова отца не принимать. Да ещё голова болела ужасно, и громкий голос отца доводил до исступления, хоть уши затыкай.
- С ума сошла совсем! Ты с кем связалась? Ты думаешь, нужна ему? Да одного взгляда достаточно, чтобы понять, что… что… что это за человек!
- И что же он за человек? – поинтересовалась Катя, потому что её молчание отца только больше злило.
- А ты мне не перечь, не перечь! Мы всю ночь с матерью с ума сходили! Не знали, куда бежать, что только не передумали, а она всё это время была в соседней квартире и даже не потрудилась предупредить!
Наверное, это с ней от выпитого вчера случилось, лёгкое безумство ещё не оставило, потому что вместо того, чтобы испугаться гнева отца, как было обычно, Катя вдруг улыбнулась и спросила:
- Папа, как ты себе это представляешь?
Пушкарёв упёр руки в бока и грозно сдвинул брови.
- Я всё себе прекрасно представляю. Я вот как к нему в спальню зашёл, так очень хорошо себе всё представил!.. Мать, ты слышишь? Она ещё и смеётся!
Катя вздохнула.
- Папа, ты всё не так понял.
- Хватит! Сказки она мне рассказывать будет!.. Да-а, не думал я, что моя дочь на такое способна!
- Да на что я способна? – вдруг закричала она. От возмущения на минуту даже головная боль отступила. – На что я вообще способна? Папа, мне двадцать четыре года, а на что я способна?
- Не кричи на папу! – Елена Александровна тоже вошла в её комнату и посмотрела на дочь осуждающе. – Ты что, не понимаешь, как мы волновались?
- Да всё я понимаю, но, мама, у меня тоже есть своя личная жизнь, и я имею право не докладывать о ней вам!
- Это он – твоя личная жизнь? – воскликнул отец. – Ты же его не знаешь совсем! Да у него же на лбу всё написано! Поматросит и бросит!
Катя отвернулась и постаралась сдержать слёзы.
- Не надо наговаривать на человека, вы его тоже не знаете. И вообще… может, я его сама брошу? Вот прямо сейчас – возьму и брошу!
- Бросит она! – фыркнул Пушкарёв. – Дурёха! Тебе ли мать не объясняла, что от таких, как он, надо подальше держаться?
- Я не могу держаться подальше от всех мужчин на свете! Это ненормально!
Катя отвернулась от родителей, схватила с дивана мужской халат и бестолково заметалась с ним по комнате, не зная, куда его засунуть, чтобы он бесстыдно не лез на глаза.
- Катя, мы же с тобой об этом говорили, - начала Елена Александровна и одёрнула мужа, когда тот снова открыл рот, готовый сорваться на крик или вставить язвительное замечание. – И ты со мной согласилась!..
- С чем я согласилась, мама?
- Что Андрей тебе не пара. И что влюбляться в него глупо.
- Не помню такого…
- Ну, как же… Ты же мне сама сказала, что он очень взрослый, что вы с ним совершенно разные люди…
- Мама, это ты говорила.
- О Господи… Катя, но ты же несерьёзно? Ну, подумай… что теперь делать?
- Да ничего не делать! Что такого случилось?
- Что случилось?! Подожди, Лена, - отмахнулся Пушкарев от жены, которая снова попыталась его одёрнуть. - Я застал её в постели чужого мужика, а она меня спрашивает – что случилось! И это – моя дочь!
Катя обиженно поджала губы и отвернулась. Родители за спиной зашушукались, потом мама настойчиво проговорила:
- Валера.
Отец что-то пробормотал себе под нос, но из комнаты вышел, а Катя вздохнула с облегчением. Без тяжёлого взгляда отца, устремлённого ей в затылок, стало намного легче. А мать подошла и осторожно погладила её по плечу.
- Катя.
- Мама, хватит, пожалуйста. Я уже извинилась, со мной ничего не случилось, сколько можно меня мучить?
- Что значит, мучить? Ты сама мучаешься.
- Да ничего подобного!
- Но я же вижу. На тебе лица нет.
Лица на ней не было совсем не из-за мучений по поводу безответной, как предполагали родители, любви к Андрею. Да и к кому бы то ни было другому. Сегодня утром она даже о Денисе не вспомнила ни разу – не было на это ни времени, ни сил. Болела голова, болело горло, хотелось пить и спать. А её никак не хотели оставить в покое. Плохой день. Андрей был прав – сегодня сил на новую жизнь не было. Старую бы как-нибудь пережить.
- Он тебя не обидел?
Пушкарёва моргнула и непонимающе на мать посмотрела.
- Ты о чём?
Елена Александровна заметно смутилась.
- Ну… Папа сказал, что Андрей был… не совсем трезв.
Уши и щёки нещадно защипало, и Катя поторопилась отвернуться.
- Не надо слушать папу, мамочка. Он любит преувеличивать. И вообще… Андрей очень хороший человек. – Помолчала, а потом уверенно добавила: - Очень.
Елене Александровне ответ дочери пришёлся не по душе, но она возражать не стала.
За дверью раздалось красноречивое хмыканье, Пушкарёва резко обернулась, поняла, что отец без зазрения совести подслушивает, и от возмущения топнула ногой.
Именно в тот момент, когда в квартире Пушкарёвых воцарилась напряжённая, но такая долгожданная тишина, и раздался звонок в дверь. Катя переглянулась с матерью и обе замерли, прислушиваясь к шагам полковника, который тяжёлой поступью направился к двери. Если честно, Пушкарёва была почти уверена, что это Зорькин. В конце концов, время завтрака давно прошло, а он ещё никак себя не проявил. Это было довольно странно. Конечно, он уже наверняка в курсе, что у них «трагедь» в доме приключилась, но голод-то, как известно, не тётка, а время перевалило за полдень, то есть, по Колькиным меркам, уже давно обед. Вполне мог рискнуть и прийти.
Но это оказался не Коля. Как только грянул громовой голос Валерия Сергеевича, а в ответ послышался не менее зычный, правда, немного оправдывающийся голос Андрея, Катя кинулась в прихожую, стараясь опередить в дверях мать, которая тоже заметно разволновалась.
- Нахал! Он ещё и явился! Ты зачем явился?!
- Я к Кате пришёл, - сознавался тем временем Жданов, даже несколько оробев под тяжестью слов Пушкарёва.
- Я тебя сейчас с лестницы спущу! Совести у него ещё хватает говорить мне такое!..
- Папа! – повысила голос Катя.
Отец и Андрей одновременно уставились на неё, и вновь стало не по себе. Тон сбавила.
- Папа, он пришёл ко мне.
- В комнату иди к себе! Пришёл он к ней…
Жданов возвёл глаза к потолку, а сам, уловив момент, нагло внедрился в квартиру, потеснив хозяина. Тот степень наглости оценил и сжал кулаки.
- Папа!.. Мама, ну, скажи ему! – с отчаянием воскликнула Катерина и умоляюще посмотрела на мать. Елена Александровна секунду сверлила дочь взглядом, непонятно что для себя решая, а потом подошла к мужу и взяла того за руку.
- Валера, пойдём на кухню.
Валерий Сергеевич в полном потрясении уставился на жену.
- Лена, ты что?
- Им нужно поговорить, пойдём.
- Ты хочешь оставить её наедине с этим типом?
Жданов хмыкнул себе под нос и сказал:
- Валерий Сергеевич, вы мне льстите.
- Он ещё и издевается!
- Даже не думал.
Елена Александровна погрозила Андрею пальцем, но мужа из прихожей увела. Что-то быстро зашептала ему на ухо, тот немного изменился в лице, но когда выглянул из кухни, лишь предупредил:
- Я за вами слежу!
Елена Александровна закрыла дверь, не позволив мужу застыть возле неё, чтобы самолично контролировать ситуацию. Махнула на него рукой, а тот обиделся. Отошёл к столу и выразительно постучал себя кулаком по лбу.
- Сама понимаешь, что творишь?
- Я всё понимаю.
- Что-то не заметно, - скривился Валерий Сергеевич. – Я изо всех сил пытаюсь вырвать её из лап этого типа, а ты их наедине оставила!.. Не понимаю тебя. Ты мать или не мать?
Елена Александровна прошла к плите и поставила на газ чайник.
- Я мать. Мать. И я понимаю кое-что, от чего ты с таким упорством отмахиваешься.
- И чего же я, по-твоему, не понимаю?
Елена Александровна повернулась к мужу и посмотрела со значением.
- Катя его любит.
- Разлюбит!
- Ох, Валера… Выросла она, понимаешь? Итак уж сколько времени возле себя держали, ото всего оберегали… Но от жизни-то не убережёшь.
Пушкарёв сунул руки в карманы спортивных штанов и насупился.
- И что ты предлагаешь? Ты видела его? И нашу Катю рядом с ним поставь. Знаешь, как это называется? В уголовном кодексе даже статья такая есть.
- Знаешь что?.. – разозлилась Елена Александровна. – Я ни про какие кодексы ничего не знаю, но ей двадцать четыре года. Двадцать четыре, Валера! В её возрасте у многих уже дети. На днях только её одноклассниц встретила, обе с колясками гуляют, у Лены Гусевой вон двое уже.
- Да потому что, когда Катерина училась, они детей делали!
- Не важно. Она тоже всю жизнь учиться не может. Выучилась уже. Пора жизнь свою устраивать.
- С ним устраивать? Вот с этим? – разозлился Пушкарёв и в негодовании ткнул пальцем в кухонную дверь.
- Не знаю. – Елена Александровна присела на стул и затеребила кухонное полотенце. – Ну, а с другой стороны, что в этом плохого? Ты же сам говоришь, он взрослый, целеустремлённый, знает чего хочет, да и возраст уже… Всё-таки не по молодому делу да не по глупости. Может, такой Кате и нужен? Что хорошего, если бы она влюбилась в какого-нибудь паренька, вроде Коли? Одно беспокойство.
При упоминании имени Зорькина, Валерий Сергеевич невольно поморщился и посмотрел на часы.
- Где его носит? – пробормотал он некстати.
- Вот и я про то. У молодых ведь ветер в голове. А Андрей… всё-таки поспокойнее.
Полковник нервным движением потёр шею.
- Думаешь, у них всё серьёзно?
- Кто ж знает?.. Будем надеяться.
Валерий Сергеевич развернулся на пятках и снова сжал кулаки.
- Ну, Витька… никогда ему не прощу. Поселил… соседа.
Катя с Андреем этот разговор слышать не могли, как только кухонная дверь за родителями закрылась, Катя ушла в свою комнату, а Жданов последовал за ней. Вошёл, огляделся и дверь за собой закрыл. Посмотрел на Катю, которая села на диван и прижала к себе маленькую подушку. Судя по её расстроенному виду, досталось ей здорово.
- Ну, что? – спросил он.
Она подняла на него глаза и тут же отвернулась.
- Вы простите меня… я вас в такое втянула. А вы мне помогли.
Андрей улыбнулся.
- Мы опять на «вы»? – спросил он, присаживаясь на диван рядом с Катей. Она лишь плечами пожала. – Что родителям сказала?
- Да они сами всё сказали.
- Ясно. И сказали, и додумали.
Пушкарёва с сожалением кивнула.
- Я пыталась папе объяснить, но он не слушает. Никогда не слушает. – И расстроено добавила: - Не могла же я им правду сказать! То есть, могла бы, конечно, но…
- Кать, не оправдывайся, я всё понимаю. Да и с твоим папой легче согласиться, чем доказывать ему что-то, что он знать не хочет.
Она вдруг заревела. Все невыплаканные за утро слёзы градом полились из глаз, и Катя отвернулась от Андрея и принялась их вытирать, стараясь громко не всхлипывать. Во-первых, боялась, что родители услышат, а во-вторых, её слёзы Андрея, наверное, уже всерьёз утомили. Вчерашних её истерик ему хватит на всю оставшуюся жизнь.
- Не плачь. – Жданов посомневался немного, а потом приобнял её за плечи и притянул к себе. Катя уткнулась носом в его плечо и замерла, кажется, даже дышать перестала. – Голова болит?
Она молчала. Вытерла слёзы, отстранилась, а на Андрея посмотрела подозрительно. Тот удивлённо приподнял брови.
- Что?
- А-а… - Пушкарёва ещё немного отодвинулась, удивляясь сама себе – как ей раньше эта мысль в голову не пришла? – А разве я вчера не на диване уснула?
Андрей усмехнулся.
- А ты ещё помнишь, где уснула?
- Я всё помню! – обиделась она.
- Надо же, - качнул он головой, уже догадавшись, что за мысли ей пришли в голову. И почему опять покраснела. Всё-таки краснеет она довольно миленько, - отметил про себя Жданов.
Она продолжала таращить на него испуганные глаза, и Андрей даже слегка возмутился. Что за нехорошие мысли на его счёт?
- Катя, я просто перенёс тебя на кровать. Вот и всё.
- Зачем?
- Да чёрт знает зачем!.. Вчера меня эти вопросы мало волновали. И вообще, я был слишком пьян. Но до кровати мы дошли и не упали, это факт. И тут же уснули, - почти уверенно произнёс он.
Они переглянулись и тут же глаза отвели. Уснули, так уснули.
- Куда мне деть твою одежду? Выбросить? – спросил он после паузы.
Катя потёрла глаза, поморгала, затем безразлично пожала плечами.
- Да, наверное… Не хочу её видеть.
Андрей кивнул, а сам внимательно наблюдал за ней.
- Нужно съездить за очками, - сказал он, глядя, как она щурится.
Катя поднялась, подошла к письменному столу и достала из ящика очечник.
- В понедельник, обязательно.
Достала свои старые очки, потёрла их салфеткой, надела и повернулась к Андрею. Жданов удивлённо посмотрел.
- Это что такое?
- Что? – перепугалась Катя и очки поправила.
- Откуда ты их взяла?
- Это мои старые очки… я их в школе носила… и потом тоже.
Андрей улыбнулся, разглядывая девушку в старомодных круглых очках, поднялся и покачал головой. Поразглядывал Катю, оглядел с ног до головы, прекрасно понимая, что она томится под его взглядом, а потом совершенно спокойно сказал:
- Кать, выходи за меня замуж.
Она растерянно моргнула и медленно опустилась на стул.
- Что?
Теперь уже Андрей под её взглядом почувствовал растерянность и смущение, всё-таки не каждый день девушкам предложение делаешь. Да и если честно, это в его жизни было впервые, с Кирой не в счёт, потому что Воропаева, по сути, первой ему предложение сделала, подтолкнула, по крайней мере, к главному разговору, а потом уже милостиво выслушала нужные слова. А вот теперь, когда сам собрался, с бухты-барахты можно сказать, заволновался не на шутку. Снова сел на диван, сцепил руки и сказал:
- Ты только не спеши отказываться, выслушай сначала, хорошо? – Посмотрел на неё, но Катя и не думала отказываться, она вообще не могла произнести ни слова, смотрела на него в некоторой прострации, потом поправила очки – смешным жестом, придвинув их пальцем к переносице. Жданов глубоко вздохнул, прежде чем начать. – Мы вчера с тобой много говорили, ты помнишь?
Пушкарёва осторожно кивнула.
- У нас обоих сложный период в жизни. И я думаю, что мы можем помочь друг другу найти выход.
- Какой выход?
- Я, наверное, неправильно выразился. Помочь друг другу начать всё сначала. С чистого листа. Тебе нужна помощь, а я хочу изменить свою жизнь. А у меня не получается.
- Это… из-за вашей… твоей невесты? Которая замуж вышла?
- И из-за неё тоже. Я просто запутался, окончательно. Вокруг что-то происходит, но всё какое-то ненастоящее. Пытаешься дотронуться и понимаешь, что нет ничего. Мне реальности не хватает. Настоящей жизни, простой и понятной.
- Но зачем вам я? – недоумевала Пушкарёва. – Я-то… я в себе-то разобраться не могу.
- И я не могу, Кать. Вот и предлагаю объединить усилия.
Пушкарёва развернулась на стуле и облокотилась на стол, подпёрла голову рукой и задумалась. Андрей минуту помолчал, не желая ей мешать, а потом не выдержал, встал и придвинул к столу другой стул. Сел напротив.
- Наверное, это на самом деле безумие. Но я не говорю о любви, Катя, потому что… это глупо, согласись. Но люди ведь не только по любви женятся.
Катя вдруг нервно хихикнула.
- По расчёту.
Жданов улыбнулся.
- А почему нет?
- И в чём же ваш расчёт?
- Твой, - поправил он её. – Мы на «ты».
Катя отстранённо кивнула, а Жданов принялся рассказывать ей о том, что «жениться по любви довольно глупо». Говорил практически тоже самое, что и Наде совсем недавно, но намного осторожнее и старался быть убедительным. Пушкарёва смотрела на него во все глаза и слушала, затаив дыхание. Андрея её взгляд нервировал и, в конце концов, он почувствовал себя глупо и разозлился.
- Ну, что дала тебе твоя любовь? Что, много радости принесла? Это всё сказки про белого бычка, понимаешь? Что жениться по любви нужно, иначе счастья не будет. А его и не будет, потому что любовь проходит – и вот это реальность. А когда любовь проходит, становится очень горько и обидно, а ещё больнее оттого, что этот человек продолжает жить рядом, а ты смотришь на него каждый день и винишь себя за бездушность. Или его за бесчувствие, а себя жалеешь. Где тут радость?
Катя криво улыбнулась, стараясь сдержать слёзы.
- А вы, значит, предлагаете мне брак без любви? Из опасений возможных неприятностей и разочарований в будущем. По-моему, это трусость.
Жданов нахмурился.
- Я предлагаю тебе, реально смотреть на жизнь. И дать себе шанс. Нам… В конце концов, если не получится, разойдёмся.
- Ах, вот как! И что я тогда буду делать? Вернусь к родителям? Как умно придумано!
Андрей расслабленно откинулся на спинку стула и более уверенно продолжил:
- Если я заберу тебя от родителей, то смогу обеспечить твоё будущее, даже в случае развода. Я тебе это обещаю. А уж захочешь ты к родителям вернуться или нет – это будет твоё решение.
Она молчала и выглядела ошарашенной. Андрей нервно побарабанил пальцами по столу и поднялся.
- Я ни на чём не настаиваю, всё, что я хотел тебе сказать – я сказал. Решать тебе. Просто… ты мне понравилась. Правда. Я никогда не встречал такой девушки, как ты. – Катя подняла глаза и посмотрела на него. Андрей улыбнулся. – Тебе пора избавляться от своих комплексов, а для этого для начала не мешало бы избавиться от родительской опеки. Я сам прекрасно знаю, что такое родительская забота и любовь, мама до сих пор пытается меня контролировать. Всё ещё пытается… Нужно просто решиться и не думать о том, что обижаешь их своим нежеланием принимать заботу. Нужно сделать шаг в сторону. Я понимаю, что для молодой девушки это намного проблематичнее. Нужно, чтобы кто-то помогал, кто-то оказывал поддержку, хотя бы в первое время. Кто-то, но уже не родители. То есть, нужно завести любовника или замуж выйти. Я тебе это и предлагаю. Выйти за меня замуж.
- И кроме меня вам жениться не на ком?
- Ну почему же? Жениться-то можно, но я хочу, чтобы всё было честно. Вот ты – честная, я тебе доверяю. Мы друг друга понимаем, и помочь друг другу можем.
Катя покусала губу, а потом спросила:
- Фиктивный брак?
Андрей понимающе улыбнулся.
- Даже не надейся. Мне нужна жена, а домработница у меня уже есть. – Она ещё ниже опустила голову, а он решил её подбодрить: - Ты же умная девочка, Катя, и всё сама прекрасно понимаешь. Ты сама не сможешь начать новую жизнь. С чего ты начнёшь? А я о тебе позабочусь.
- Гадко звучит.
- Гадко? – Жданов присел перед ней на корточки. – Я повторяю в третий раз – мне нужна жена. Вот такая, как ты. Я не извращенец, я не собираюсь запирать тебя дома, я прекрасно понимаю, для чего я это делаю и стараюсь быть честным, изо всех сил. Да, тебе придётся мириться с некоторыми моими недостатками, я этого не скрываю. Моя бывшая невеста ушла от меня, потому что считает, что я не умею любить. Не научился. Что ж, со стороны, наверное, виднее. Вот поэтому я и хочу, чтобы всё было честно и заранее понятно. Я обещаю быть хорошим мужем. И надеюсь, что мы будем спокойнее относиться к недостаткам друг друга, какие-то мелочи и недоразумения не будут злить нас, а стало быть, не испортят наши отношения. Так что?
Катя покачала головой.
- Я не знаю.
Он поднялся.
- Хорошо, подумай. Только не долго, договорились?
Она кивнула. Кровь шумела в ушах, колотилась в висках, и было очень больно. Они уже долго вели этот непонятный для Кати разговор, Андрей всё в чём-то её убеждал, а она мечтала только о том, чтобы он поскорее ушёл. Казалось, уйдёт – и всё безумие последних двух дней, наконец, закончится.
Андрей на самом деле ушёл. Больше ничего говорить не стал, постоял пару секунд, а потом вышел из комнаты. Катя слышала, как негромко хлопнула входная дверь. Пушкарёва провела ладонью по полированной столешнице старенького письменного стола, сняла очки, положила у настольной лампы, как делала всегда, а потом легла на диван и отвернулась к стене. Каждая мышца, каждая косточка неприятно ныла, словно после тяжёлых физических нагрузок. Будто её побил кто-то и оставил – сломанную и ненужную. А ведь всё так и было – и побили, и унизили, только что ноги об неё не вытерли. Хотя, кажется, и такое вчера случилось.
Дверь осторожно приоткрылась, и Катя поторопилась закрыть глаза, притворяясь спящей. Услышала встревоженный шёпот родителей. Отец возмущённо проговорил:
- Это чёрт знает что такое… Ушёл, даже слова не сказал.
- Валера, тише.
- Что, тише? Она плачет?
- Кажется, она спит.
- Как тебе может казаться? Ты же мать, ты знать должна!
- Пойдём, не будем ей мешать.
- Они поругались? Вот я так и знал, что не нужно оставлять их наедине.
- Валера, пойдём…
Дверь закрылась, и Катя смогла перевернуться на спину. Бедные родители, чего они только не надумались за этот день и ночь.
Сон не шёл. Глаза устали и болели, спать хотелось ужасно, но сон не шёл. Слышала звонок в дверь, голос Кольки, бормотание отца, а потом стало тише – все удалились на кухню. Катя крутилась с боку на бок, зажмуривалась, утыкалась лицом в подушку, но ничего не помогало. Он сказал: «Подумай, но недолго». Сколько это – недолго? Час, день, неделя? О чём тут вообще можно думать? Как можно всерьёз о таком размышлять?
А может, это шутка такая? Зачем она ему нужна? Тем более, в качестве жены. Ладно бы, любовницы… В смысле, если бы вчера что-то между ними произошло, случайно, это ещё как-то можно было бы объяснить, оба слишком много выпили. Но жениться на ней…
Пушкарёва открыла глаза, посмотрела на потолок и подумала – вот она бы на себе никогда не женилась. Поэтому и Дениса в чём-то понимала. А Андрей жениться придумал!
«Ты же женщина, чёрт бы тебя подрал! Женщина! А женщина должна принадлежать мужчине! А кому ты кроме меня нужна?»
Снова уткнулась лицом в подушку и горячо задышала.
Где-то запиликал телефон. Катя приподняла голову с подушки, послушала, а потом встала и достала телефон из своей сумки. Посмотрела на дисплей и медленно вдохнула, пытаясь успокоить зашедшееся от волнения сердце, совладать с голосом.
- Что тебе нужно?
- Успокоилась?
- Я спросила – что тебе нужно?
- Успокоилась, - с уверенностью и удовлетворением проговорил Старков, привычно растягивая слова. – А то убежала вчера, как сумасшедшая. Никого по дороге не сбила?
- А ты беспокоился?
- Ну, не то чтобы очень. Верил, что глупостей не наделаешь. Ты же у меня девочка разумная.
- Не у тебя.
Денис удивлённо хмыкнул.
- Что так? Прошла любовь?
- А ты рассчитывал на продолжение?
- А что за тон? Тебе не идёт, Катюш.
- Я не хочу тебя больше никогда видеть, - чётко произнося каждое слово, сказала она.
- Давай обойдёмся без высокопарных фраз. Всё, что я тебе сказал, я говорил серьёзно.
- Ты имеешь в виду свою свадьбу? – решила уточнить Катя, не сдержав легкой издёвки, а Старков в ответ подбавил в голос мёда:
- Нет, тебя.
- Какая же ты сволочь… Ты не боишься, что Яна узнает? Что с ней-то будет?
- Только попробуй ей рассказать, - его голос в момент стал резким и неприятным. Сердце снова заколотилось, вспомнилось вчерашнее, подняла руку и прикоснулась к своей щеке, по которой Денис её вчера ударил.
- Я ничего рассказывать не собираюсь. Это не моё дело. Прошу только об одном – не звони мне больше никогда, понял?!
Он мягко рассмеялся.
- Это всё громкие слова, ты же сама понимаешь. Ты из-за вчерашнего разозлилась? Я заглажу свою вину. Слышишь? Я исправлюсь и буду хорошим. Я хочу тебя… видеть. Катя, - позвал он, и ей пришлось зажать рот рукой, чтобы он не слышал её рыданий. – Вот такая я сволочь. Но ты же меня знаешь… Катька, ну, прости меня, дурака. Я что-нибудь придумаю, слышишь? Теперь будут деньги, теперь всё будет, Кать!
- Господи, ты слышишь себя, Денис? Что ты говоришь?
- Да правду я тебе говорю! – вдруг рыкнул он. – Это ты в сказке живёшь, а я думаю о будущем. Между прочим, не только о своём, но и твоём. А ты не ценишь. Это реальная жизнь, Катя! Когда повзрослеешь, тогда ты поймёшь меня, а пока я смогу обойтись и без твоего одобрения. У нас будет своя квартира… не сейчас, но будет, я тебе обещаю.
У них будет своя квартира… Своя. Которую он купит на деньги своей жены и её отца. И возможно захочет, чтобы она, Катя, туда переехала, а сам будет приезжать иногда, на пару часов, когда сможет вырваться. Будет приезжать, потому что хочет её, как сам говорит. И продолжаться это будет, пока она ему не надоест, пока он ею не пресытится. Вот такое у них будущее. И любовь тут не при чём.
Любовь, вообще, не при чём.
Вытерла слёзы и облизала пересохшие губы.
- Катя… Ну, что ты хочешь от меня? Чтобы я сказал, что люблю тебя? Люблю. Тебя. – Он выкрикнул это, и Пушкарёва отвела трубку от уха.
Слёзы хлынули с новой силой. Мысленно себя отругала. Что за дура? Слушает его разглагольствования о том, какая замечательная жизнь их ожидает за чужой счёт, если они сумеют всех обмануть, и ревёт от жалости к нему и к себе.
- Ты слышишь, Кать. Давай встретимся и мы всё решим. Я уверен. – Он помолчал, а потом добавил: - Я попрошу прощения.
Перевела дыхание и, надеясь, что голос не сорвётся в самый важный момент, заговорила:
- Прости, Денис. Я не приду. Я… замуж выхожу.
- Что? – засмеялся он. – Катя!..
- Я серьёзно.
Пауза, а затем совсем другим, ехидным голосом поинтересовался:
- За Зорькина?
- Нет… но это не важно. Я просто тебе не говорила… боялась, если честно. Но всё уже давно решено.
- Пушкарёва, ты спятила? Ты же врёшь.
- Н-нет. Я серьёзно. Поэтому всё бессмысленно. Женись на Яне… и всё у тебя будет. Как мечталось. Желаю счастья.
- Кто он?
- Какая тебе разница? Мужчина.
- Так ты поэтому мне не дала? Из-за него?
- Замолчи, Денис…
Он замолчал, а Катя думала о том, что вот сейчас Денис повесит трубку и всё закончится. И он женится на Яне, а она… Она что будет делать?
Старков хохотнул, но далось ему это с трудом, Катя почувствовала.
- Прощай, Пушкарёва.
- Прощай, Денис, - пробормотала она, глотая слёзы. Правда, он уже не слышал, бросил трубку.
Спустя полчаса вышла из комнаты и пошла на кухню. Там слышались негромкие, но достаточно взволнованные голоса. Катя остановилась в дверях и прижалась к косяку, наблюдая за родителями и Зорькиным, который пил чай, дул на него и громко прихлёбывал. Пушкарёва всегда ругала его за эту привычку дурацкую.
Первой её заметила мать. Обернулась, увидела дочь и натянуто улыбнулась.
- Катюша, ты проснулась.
- Я не спала.
Отец подозрительно прищурился, глядя на неё.
- Что? – спросил он. Наверное, почувствовал, что ей есть, что им сообщить.
Встретилась глазами с матерью и сказала:
- Андрей сделал мне предложение.
Колька подавился чаем и закашлялся, а Елена Александровна переглянулась с мужем, а потом осторожно переспросила:
- А ты?
- А я… соглашусь.
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
Последний раз редактировалось Я-любимая 05 апр 2009, 21:53, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
) или еще страниц 40 нафлудят... а могет, то и другое вместе! 
