Дуся -
Дуся писал(а):
Теперь жду со всеми продолжения.
Тебе и всем остальным ждущим - вот:
Глава 15 (продолжение)
* * *
Мира сознавала, что следующие несколько часов станут для Бернарда решающими, и не собиралась отходить от него ни на минуту, хотя от усталости и нервного напряжения у нее уже слипались глаза. Андрея, Романа и Воропаевых Мира отправила спать – все равно они не могли ничем помочь ни ей, ни, тем более, Бернарду. Рома захрапел, едва его голова коснулась сумки, которую он использовал как подушку. Алекс лежал тихо и ровно дышал, но спал он или просто обдумывал все произошедшее за день, Мира не знала. Андрей и Кира долго ворочались, не в силах заснуть, и, в конце концов, встали – сначала Жданов, затем его невеста. Воропаева подошла к Бернарду, потрогала его горячий лоб и вопросительно посмотрела на Миру, которая в ответ слегка покачала головой – да, у Бернарда поднялась температура (началась лихорадка, как говорили на Материке), но пока что признаков инфекции не было. Впрочем, прошло еще слишком мало времени, и Мира не исключала, что рана начнет гноиться чуть позже. Кира намочила компресс и протерла лицо и шею Бернарда, не заметив удивленного взгляда Андрея, который еще ни разу не видел, чтобы Кира так заботилась о ком-либо, кто не носил фамилию «Воропаев» или «Жданов». И Андрей не был уверен, осмыслила ли она в полной мере, что произошло и какие последствия это влечет. У него у самого до сих пор не укладывалось в голове, что Кира – колдунья, равно как и то, что Сашка – маг.
- Если он переживет ночь, то, скорее всего, выживет. Хотя всякое может случиться, так что лучше я помолчу, чтобы не сглазить.
- А ты можешь? Сглазить, я имею в виду.
- Нет, это глупые земные суеверия. Просто… так часто говорила Елена Александровна, мама Кати Пушкаревой.
- А что… - Андрей хотел было спросить, что стало с настоящей Катей Пушкаревой, но передумал – незачем было расстраивать Миру еще больше.
И Мира благодарно пожала ему руку. Еще на Земле они прошли непростой путь от взаимной неприязни и конфронтации до взаимопонимания и доверия, что здесь, в Гардии, позволило им понимать друг друга с полуслова, а иногда и вообще без слов. Вот почему даже Кира с трудом уловила суть их последующего разговора, бóльшая часть которого велась мысленно, а постороннему человеку это и вовсе не удалось бы. Мира взглянула на Бернарда, на Жданова и сказала нерешительно:
- Андрей…
кому-то надо отправиться в замок и привести помощь.
- Да, конечно, только покажи куда.
Ты всегда можешь на меня рассчитывать.
- Если отправишься на рассвете и остановишься на ночь, когда уже совсем стемнеет, сможешь добраться туда дня за полтора.
- Коня не загоню?
- Нет, не думаю. Главное, чтобы ты как можно быстрее достиг замка, остальное не имеет значения, и меня не волнует, что станет с твоим конем после этого. Может, Роман…?
Может, Роман поедет с тобой?
- Не доверяешь?
Я и один справлюсь!
- Доверяю. Но мне так будет спокойнее, лишний клинок никогда не помешает.
Это опасно, Андрей, и мне будет спокойнее, если Роман составит тебе компанию.
- Вам тоже.
Ну а мне будет спокойнее, если с тобой останется хоть один человек, умеющий владеть мечом.
- Два мага и колдунья, мы сможем о себе позаботиться.
Ты, кажется, забываешь, кто я и на что способна .*
- Я тоже.
Я тоже способен о себе позаботиться. Это во-первых. А во-вторых, не смеши меня: Сашка – маг-недоучка, а Кира, по-моему, вообще не подозревает, что она колдунья.
- Иногда ты просто невыносим.
- У меня был хороший учитель.
- Если Роман останется с нами, то изведется сам и изведет нас.
Роман – твой друг, и если ты уедешь один, он будет за тебя беспокоиться, а нам и своего беспокойства за глаза хватит.
- Хорошо, хорошо, я возьму его, но мне это не нравится. Дэренвуд?
Ладно, раз уж ты так жаждешь избавиться от Ромки, я, так и быть, возьму его с собой. О ком я там должен напомнить дяде Бернарда, о Дэренвуде?
- Да, Клей Дэренвуд. А имя хозяина замка – Джон Эклхаст.
- Маркиз какой-то-там.
- Терсский. И, вероятнее всего, также принц.
- Еще один? Многовато в этой стране принцев.
Да, мне… не по себе, и поэтому я готов трепаться о всякой ерунде, лишь бы не думать о том, что я могу больше никогда не увидеть тебя, Киру, Сашку.
- Так исторически сложилось, что титулы «принц» и «принцесса» носят не только дети короля, но так же его внуки и правнуки.
Я понимаю. Но ты сам сказал, что до сих пор удача нам улыбалась. Так будет и на этот раз.
- Откуда ты столько знаешь о Гардии?
Ты не можешь этого знать.
- Я спросила у Бернарда.
Не могу, но я надеюсь. И верю в тебя.
- Спасибо.
- Всегда пожалуйста.
* * *
Андрей и Роман уехали, едва начало светать. Бернард пережил ночь, рана, к счастью, не загноилась, и Мира даже поверила, что с принцем все будет хорошо. А если она найдет все нужные для заживляющего зелья и отвара, помогающего срастаться сломанным костям, травы, и Кира правильно их сварит, то Бернард, скорее всего, полностью поправится и не будет хромать.
Кире не нравилось, что Андрей уезжает, было очевидно, что это опасно, но возразить она не могла, понимая, что это бесполезно. К тому же им и впрямь нужна была помощь, иначе они застрянут на этой поляне на несколько месяцев, пока Бернард вновь не начнет ходить, а эта перспектива ни Киру, ни остальных не прельщала. Правда, Мира не представляла, как им удастся перевезти Бернарда в замок так, чтобы не разбередить рану и не навредить ему, но это была проблема, решение которой можно было пока отложить.
Прощание Андрея с Воропаевыми и Мирой вышло сухим и каким-то неловким: он быстро обнял Киру, поцеловав ее в щеку, похлопал по плечу Сашку (Мира ожидала, что Алекс скривится и скажет, по обыкновению, какую-нибудь колкость, но Воропаев, к удивлению всех, не только промолчал, но и неуклюже похлопал Андрея по плечу в ответ), кивнул Мире (у нее создалось впечатление, что он хотел сделать что-то другое, возможно, обнять ее, но в последнюю секунду передумал) и вскочил в седло – за время их путешествия он, равно как и Роман с Кирой, научился верховой езде. Роман был более эмоционален при прощании, он звонко расцеловал Киру и Миру, обнял Воропаева, который явно не пришел от этого в восторг, а затем также сел на лошадь.
- Удачи, - хором сказали Воропаевы и Мира.
Роман улыбнулся, Андрей тряхнул головой, и, пришпорив коней, они отправились в путь.
- С ними все будет хорошо, - прошептала Кира. – С ними
должно быть все хорошо.
Мира промолчала, но подумала о том же.
* * *
То ли вера Миры сыграла свою роль, то ли сбежавшая было удача снова к ним вернулась, но к концу второго дня Андрей и Роман благополучно достигли Эшвиля. С того момента, как они выехали из Кальдона, местность, по которой они путешествовали, становилась все более и более населенной, а различные деревушки и городки попадались на их пути все чаще и чаще. Если бы они были на Земле, Андрей сказал бы, что они приближаются к областному центру, а вспомнив земную историю, феодалов с их землевладениями и титул владельца замка, рассудил, что он недалек от истины.
Замок стоял на невысоком холме, возвышаясь над рассыпанными внизу разномастными домами небольшого города (как выяснилось позже, город назывался Эшвиль-лог). Даже неискушенному в местной архитектуре землянину было понятно, что красивым Эшвиль назвать было нельзя, но, наверное, у него имелись другие достоинства. Например, мощная крепостная стена с бойницами и массивными подъемными воротами, у которых стояли стражники в полной боевой выкладке. И было совершенно очевидно, что они не горят желанием впустить Андрея и Романа в замок.
- Кто такие, чего надо? – не слишком любезно спросил один из стражников, когда Жданов и Малиновский спешились.
- Нам нужен Джон Эклхаст, маркиз Терсский, - спокойно и уверенно сказал Андрей.
Второй стражник рассмеялся коротким лающим смехом.
- Маркиз много кому нужен… Он вас ждет?
- Нет, но…
- Вот когда он вас будет ждать, тогда и приходите, - оборвал Андрея стражник.
- Да, но нам надо…
- Всем надо. Ты глухой? Говорю же: вот будет маркиз вас ждать, тогда и приходите.
Жданов неплохо умел вести переговоры, не в последнюю очередь благодаря Мире (вернее, Кате Пушкаревой), но то были переговоры с деловыми партнерами, а стражники поставили Андрея в тупик, и как договориться с ними, он не знал. Черт, да их даже подкупить было нечем! Хотя, скорее всего, у него это и не получилось бы – стражники казались неподкупными, и это был тот случай, когда первое впечатление оказывалось верным. Андрей, убежденный, что в замок их с Романом не пустят, уже принялся лихорадочно вспоминать все прочитанные им приключенческие книги, пытаясь придумать, как пробраться в Эшвиль, но тут Малиновский взял дело в свои руки. Роман до смерти устал, и ему ничего так не хотелось в данную минуту, как поесть, принять горячую ванну и лечь спать в нормальную мягкую кровать. Не то чтобы он верил в то, что он немедленно получит все это по прибытии в Эшвиль, но, в конце концов, надежда умирает последней. И Малиновский, в отличие от друга не боявшийся преждевременно выложить все карты на стол (а точнее говоря – не проинструктированный Мирой до поры до времени держать рот на замке), заявил громко и неприлично радостно:
- Слушайте, вы знаете Бернарда, племянника здешнего хозяина? Можете не отвечать, вижу, что знаете. Так вот, этот самый Бернард практически помирает в двух днях пути отсюда, потому что он ухитрился сломать себе ногу – то еще зрелище, скажу я вам, – а у нас нет нормальных лекарств, чтобы его вылечить. Да и вообще – сырая жесткая земля не лучшее место для больного. Так что если вы не пропустите нас, мы переживем, а вот Бернард – вряд ли, - и, не давая стражникам времени для размышлений, сказал, снова садясь в седло: - Поехали, Андрюха.
Стражники переглянулись, один из них неохотно бросил: «Ждите здесь», и ушел. Роман спешился и подмигнул Андрею, который не знал, чего ему хочется больше: придушить Малиновского или расцеловать – в переносном смысле этого слова, конечно. Ушедший стражник вернулся минут через двадцать, смерил Жданова и Малиновского неприязненным взглядом и сказал мрачно: «Следуйте за мной». Его напарник был удивлен таким поворотом событий, никак это не прокомментировал. Роман довольно ухмыльнулся, а Андрей постарался выкинуть из головы мысли о том, что это ловушка, из которой они могут и не выбраться.
Джон Эклхаст, маркиз Терсский, оказался высоким мужчиной лет пятидесяти, седовласым и с суровым благородным лицом, по которому, как выразилась бы Маргарита Жданова, «отчетливо видна была порода». Глядя на Бернарда, трудом верилось, в то, что он принц, а вот на Эклхасте его титул и происхождение были написаны крупными буквами.
В комнате, куда привели Андрея и Романа, - просторной, светлой, с круглым столом в центре, мгновенно напомнившим землянам о короле Артуре, - их ждал не только маркиз. Рядом с Эклхастом, на полшага впереди, стоял среднего роста коренастый мужчина, под холодным пристальным взглядом которого Андрей невольно поежился, а за спиной у маркиза – красивая темноволосая женщина средних лет с большими тревожными глазами. А у самой двери, привалившись плечом к стене, расположился высокий поджарый молодой человек с темными растрепанными волосами, и от него исходила настолько ощутимая угроза, что ее почувствовал даже Роман, обычно не обращавший внимания на подобные вещи. Как только стражник, провожавший Жданова и Малиновского, закрыл за собой дверь, этот молодой человек быстро и бесшумно переместился за спины Романа и Андрея, вызвав у землян, краем глаза заметивших этот маневр, холодные мурашки. Андрей не знал, были ли в этом мире киллеры и ниндзя, но если были, то молодой человек явно принадлежал к их числу. Как ни странно, мечи у Жданова и Малиновского не отобрали, и сейчас они создавали иллюзию того, что в случае необходимости друзья смогут за себя постоять.
- Господа, - маркиз склонил голову в знак приветствия. – Прежде, чем мы начнем разговор, не могли бы вы представиться?
- Разумеется. Меня зовут Андрей, это мой друг Роман.
- Вы сказали, что у вас есть сведения о моем племеннике Бернарде.
- Есть, - кивнул Андрей, но с объяснениями спешить не стал, решив дождаться, пока его спросит об этом маркиз. Жданов не играл в шахматы, но интуиция ему подсказывала, что его беседа с Эклхастом – шахматная партия, в которой важно тщательно продумывать свои ходы, чтобы выиграть.
- И что же вы хотите мне рассказать? – после долгой паузы поинтересовался наконец маркиз.
- Вообще – много чего, - честно ответил Андрей, - но в данный конкретный момент только то, что Бернард сломал ногу эрзах** в девяносто отсюда, открытый перелом, и ему нужна помощь. Маг, путешествующий с нами, сделала для него все, что могла, но ее возможности не безграничны, и Бернарда надо перевезти в замок. Когда мы уезжали, он был жив и стабилен, но я не знаю, в каком состоянии он сейчас.
- Любопытно, - ничего не выражающим голосом сказал Эклхаст, и Андрей понял, что тот не поверил ни единому его слову. Чего, собственно, и следовало ожидать.
- Очень, - сухо отозвался Андрей. – В жизни не видел более увлекательного зрелища, чем кость, торчащая из раны в ноге.
Услышав это, дама за спиной маркиза заметно побледнела и хотела что-то сказать, но Эклхаст крепко сжал ей руку, заставляя молчать.
- У Бернарда мало друзей, и я знаю их всех. Мой племянник как правило путешествует в одиночку. И он не приглашает в замок гостей, не предупредив меня. Кто вы, господа?
- Андрей Жданов и Роман Малиновский. С Бернардом нас свела случайность, и не скажу, что счастливая, но в итоге выяснилось, что мы можем быть друг другу полезны. Очень полезны. Но это длинная история.
- И вы хотите, что я вот так просто вам поверил?
- Ну, вообще-то, да, - ухмыльнулся Андрей. – Но раз уж вы такой недоверчивый, то я напомню вам о Клее Дэренвуде.
- Вот как? И что конкретно вы хотите мне напомнить?
- Вам виднее, - уклончиво ответил Андрей, который, конечно, не мог признаться, что понятия не имеет, кто такой Клей Дэренвуд и почему одно упоминание о нем должно убедить Эклхаста в правдивости слов Жданова. - Но Бернард считал, что это послужит доказательством того, что мы не лжем. Однако если он ошибся, то мы, пожалуй, пойдем. В конце концов, Бернард – ваш племянник, и хотя он неплохой парень, я не собираюсь тратить на него больше сил и времени, чем уже потратил. Всего доброго, дамы и господа.
Андрей и Роман повернулись, чтобы уйти, машинально положив руки на рукояти своих мечей, - оба сознавали, что их могут и не выпустить из комнаты.
- Подождите, - остановил их маркиз, и даже не видя его лица, Жданов и Малиновский поняли, как непросто далось ему это решение. – Я готов поверить в то, что говорите правду, но я вам не доверяю и потому предлагаю следующее: один из вас отправится с моими людьми к Бернарду, а второй в это время побудет моим гостем.
- Хорошо, - выпалил Роман прежде, чем Андрей успел обдумать предложение Эклхаста. – Я остаюсь. Спокойно, Андрюха, прорвемся, - вполголоса сказал Малиновский другу. – А то мы еще надолго здесь застрянем.
- Одного я тебя здесь не оставлю, - покачал головой Андрей.
- Брось, ничего со мной не случится. Господин маркиз, вы ведь не планируете задушить меня во сне? – громко спросил Малиновский и широко улыбнулся Эклхасту.
Стоящего рядом с маркизом мужчину перекосило, а вот сам маркиз небрежно пожал плечами и ответил с усмешкой:
- Нет, ну что вы, у нас такое не практикуется. Однако если через три дня Бернарда не доставят в замок, вас повесят.
- Ну это вряд ли, - жизнерадостно заявил Роман. – Мне, знаете ли, нагадали, что я еще поживу на этом свете. Езжай, Жданчик.
- Нужна какая-нибудь телега или что-то вроде этого, что перевезти Бернарда, - сказал Андрей, которому категорически не нравилась идея оставить Романа заложником в Эшвиле, но который в то же время понимал, что это необходимо.
- Мы обо всем позаботимся, - отозвался Эклхаст. – Джерон поедет с вами.
Молодой человек с глазами убийцы отлепился от двери и встал рядом с Андреем.
- Я тоже, - сказала вдруг дама, которая, как подозревал Жданов, и была теткой-ведьмой Бернарда. – И это не обсуждается, - добавила она, взглянув на Эклхаста.
- Как пожелаешь.
* * *
В итоге, в операции, которую Андрей мысленно называл: «Спасти нерядового Бернарда», приняло гораздо больше человек, чем он предполагал. Джерон взял с собой пятерых молодцов, как на подбор высоких, широкоплечих и с каменными физиономиями, а предполагаемая тетка Бернарда, к которой все обращались «госпожа Камилла», двух не то служанок, не то подруг – симпатичную девушку с цепкими глазами, на поясе которой висел меч, и женщину лет тридцати пяти, полную и какую-то… уютную, напомнившую Жданову об Ольге Вячеславовне. А позади этой кавалькады из десятерых всадников ехало нечто вроде цыганской кибитки, в которой они собирались доставить Бернарда в Эшвиль. И Андрей не переставал надеяться, что Бернард еще жив.
* * *
Они пережили эти четыре дня. Чудом, но пережили.
Сразу же после отъезда Жданова и Малиновского, Мира отправилась искать травы для обезболивающего и противовоспалительного зелий. Бернард должен был очнуться ближе к вечеру, и к тому времени обезболивающее зелье необходимо было сварить любой ценой. Пока что рана не загноилась, но Мира понимала, что это еще может случиться в любой момент.
Мире повезло – нужные травы она нашла быстро, стоило только углубиться в лесную чащу, а Кира, чувствуя настроение принцессы, не задавала лишних вопросов и четко выполняла все ее указания: добавить эти листья, помешать по часовой стрелке, против часовой стрелки, бросить вон тот корешок и прочее, и прочее, и прочее. Александр напряженно наблюдал за работой сестры, и в его глазах Мире чудился затаенный страх, точно такой же, какой она видела в них, когда Воропаев узнал, что он маг.
Весь день они потратили на приготовление новых зелий и пропитывание повязок зельем вчерашним. Мира постоянно щупала пульс Бернарда, и пару раз ее сердце уходило в пятки, когда ей казалось, что сердце принца перестало биться. Но, к счастью, ей это только казалось.
Бернард очнулся часа на полтора позже, чем ожидала Мира, и эти долгие минуты ожидания стоили ей, двадцатичетырехлетней девушке, пары седых волос. Кира нервничала не меньше нее, и только Алекс оставался более-менее спокойным. Как только все дела и процедуры, требующие, чтобы Бернард оставался в создании, были закончены, Мира напоила его обезболивающим зельем, и он снова заснул, но на этот раз сон его не был похож на смерть. И только тогда Мира почувствовала, как тугая невидимая пружина, сжавшаяся вчера где-то у нее в груди при виде сломавшего ногу Бернарда, лопнула с тихим, но отчетливо слышным звоном.
Весь следующий день, большую часть которого Бернард проспал, Мира только и делала, что объясняла, убеждала и учила: объясняла Кире, что та – колдунья и что Алекс – маг, убеждала, что это совсем не страшно, учила Воропаеву магии. О том, что ее брат обладает магическими способностями, Кира начала подозревать еще с той минуты, когда базарная драка Андрея и Романа с местными парнями была остановлена с помощью магии. Тогда все были уверены, что это сделала Мира, но Кира видела, что принцесса прибежала, когда все уже было закончено, а у Сашки при этом на лице был написан такой ужас напополам с удивлением, что в ее голову невольно закралась мысль, что прекращение драки – его рук дело. Но вот в то, что она сама ведьма, Кира верить не хотела, хотя, в общем-то, наличие подобного дара пугало ее гораздо меньше, чем Александра. Но она смирилась с тем, кто она, гораздо быстрее брата, - стоило только Мире упомянуть, что Бернард жив исключительно благодаря Кире. К тому же тот факт, что Мира не умела варить зелья, в то время как Кира, даже не зная, что она колдунья, прекрасно с этим справилась, грел Воропаевой душу.
На третий день Мира едва не убила двух девочек, вышедших из кустов. Как впоследствии выяснилось, девочки, жившие в деревне неподалеку, заигрались и незаметно для себя ушли намного дальше, чем им было разрешено. И когда они, с шумом пробравшись через подлесок, показались на поляне, где у костра мирно разговаривали Воропаевы, Мира и Бернард, принцесса вскочила на ноги и занесла было руку для магического удара, но Александр вовремя ее остановил. Впрочем, девочки ничуть не испугались, поскольку даже не поняли, что им грозило. Но их появление стало буквально благословением свыше, потому что у путешественников уже заканчивались припасы. И Мира, отдав Алексу остатки денег, отправила его проводить девочек, а заодно купить еды. Вернувшийся со съестным Воропаев не стал рассказывать, что жители деревни пытались обвинить его в том, что это он завел девочек в лес и сотворил с ними что-то нехорошее. Огненного шара, зажегшегося на ладони Алекса, было достаточно, чтобы убедить деревню, что лучше с магом не связываться.
Четвертый день Мира провела, обучая Воропаевых магии.
А на пятый день, уже ближе к вечеру приехал Андрей.
* * *
До прибытия в Эшвиль поговорить с Андреем его товарищам толком не удалось: первые полчаса после его возвращения Мира была занята тем, что объясняла тетушке Бернарда, как и чем она лечила ее племянника, и демонстрировала остатки зелий, пока Воропаевы сворачивали лагерь под пристальными взглядами главы сопровождавшего Жданова отряда, эрц-капитана, и его гвардейцев. А как только Бернарда уложили в то, что Андрей называл кибиткой, а Воропаевы и Мира расселись по коням, эрц-капитан разделил их, и в результате в Эшвиль они ехали в следующем порядке: эрц-капитал и Жданов впереди; за ними один из гвардейцев; потом кибитка с Бернардом, его теткой и ее помощницей; следом за ней - вторая помощница госпожи Камиллы; затем – Мира бок о бок с еще одним гвардейцем; после них очередной гвардеец, Воропаев и четвертый гвардеец, а замыкали эту процессию Кира с последним, пятым гвардейцем.
Во время привалов эрц-капитан, которого, по словам Андрея, звали Джерон, делал все возможное, чтобы Воропаевы, Жданов и Мира как можно меньше общались друг с другом, - он не доверял им и не пытался этого скрыть.
До Эшвиля они добрались только через трое суток, почти на закате, и в дверях замка их встречал сам маркиз, которого предупредил один из людей Джерона, посланный вперед.
- Не знаю, кто вы и можно ли вам доверять, - без обиняков сказал Эклхаст Андрею, Воропаевым и Мире, - но вы спасли жизнь моему племяннику, и за это я всегда буду вам благодарен. И, думаю, нам о многом надо поговорить, но не сейчас – вам необходимо отдохнуть.
«А мне – прежде поговорить с Бернардом, когда у него будут на это силы», - подумал маркиз.
- Слуги проводят вас в отведенные вам комнаты.
Весь день Мира, как и ее спутники, провела в седле, и сейчас валилась с ног от усталости. Но даже больше, чем спать, ей хотелось принять нормальную горячую ванну.
- Меня зовут Шелиана, - представилась Мире миловидная темноволосая служанка, приведшая ее в комнату, которую принцесса надеялась занимать не один день, - но все называют меня просто Шелли. И я буду вашей камеристкой, госпожа. Что прикáжите?
- Ванну, Шелли, если это возможно.
- Конечно, госпожа. Я сейчас все устрою.
Пока готовилась ванна, Мира дремала, свернувшись калачиком в большом мягком кресле, а вымывшись и высушив волосы у камина, легла в постель и мгновенно уснула.
* * *
Просыпаться в кровати было странно – за последние два месяца Мира уже успела от этого отвыкнуть. Принцесса потянулась и нехотя открыла глаза, борясь с желанием снова зарыться в необъятное толстое одеяло и заснуть. В высокое стрельчатое окно лился серый утренний свет - последние пару месяцев Мира вставала на рассвете и даже в безопасном (относительно) замке с мягкой постелью не смогла изменить этой привычке. Машинально, по старой привычке, не отдавая себе отчета в том, что делает, Мира дернула за шнур для вызова слуг, висевший над изголовьем кровати. Затем принцесса встала и босиком – благо, под ногами лежал пушистый теплый ковер, подошла к столику, на котором стоял кувшин с водой и керамическая миска. Безусловно, земной водопровод с горячей и холодной водой был куда удобнее, но, с другой стороны, лучше умываться так, чем в реке или ледяном ручье. Потрогав пальцем воду, Мира решила, что ее можно не подогревать, но начать умываться принцесса не успела – внезапно она почувствовала за спиной и резко обернулась, готовая магически атаковать любого незваного гостя. К счастью, Мира увидела перед собой не врага, жаждущего лишить ее жизни, а всего-навсего Шелли, которую она сама же и вызвала пару минут назад.
- Г-госпожа? – запинаясь, спросила служанка, интуитивно почувствовав исходящую от Миры угрозу
- Все в порядке, Шелли, - успокаивающим тоном сказала Мира, расслабляясь. – Но запомни, пожалуйста, на будущее, что не следует ко мне подкрадываться, особенно сзади.
- Да, госпожа, конечно. Но я не хотела ничего дурного, и я не подкрадывалась.
- Ты просто на редкость бесшумно ходишь. В следующий раз будь немного… пошумнее, можешь даже что-нибудь уронить, - Мира улыбнулась Шелли, и та, хоть и робко, улыбнулась ей в ответ, поняв, что Мира на нее не злится.
- Хорошо, госпожа, - Шелли присела в книксене. – До завтрака еще три часа, госпожа, - в Эшвиле завтрак всегда начинается в девять, - но если вы хотите, я принесу вам перекусить.
- Я была бы признательна, если бы ты принесла мне чашку травяного чая, больше ничего не надо. Иди, умоюсь я сама.
- Да, госпожа.
Шелли удалилась так же бесшумно, как и вошла, сделав перед этим очередной книксен, и Мира, посмотрев ей вслед, подумала, что, пожалуй, она вчера не ошиблась, посчитав Шелли весьма милым созданием. И, кажется, Шелли была не только очень милой девушкой «на кошачьих лапках», но еще и очень шустрой – она принесла Мире чай, вскоре после того, как та закончила умываться, а на это определенно ушло мало времени.
- Ваш чай, госпожа, - Шелли поставила на столик дымящуюся чашку. – Доусон, это наша кухарка, только что его заварила. Госпожа Камилла тоже всегда пьет до завтрака чай.
- Спасибо, Шелли.
Мира отхлебнула чай и с трудом подавила разочарованный вздох. Нет, чай был вкусным, но Мира, впервые за полтора года снова оказавшаяся в замке, пусть и не слишком похожем на тот, в котором она жила в Наэрии, почему-то ожидала, что у напитка будет такой же вкус, как у того чая, который она пила каждое утро дома. Мысленно отчитав себя за глупость, Мира запретила себе вспоминать о Наэрии.
- Шелли, узнай, пожалуйста, проснулись ли уже мои друзья. Я уверена, что они не вызывали слуг, - о том, что они, скорее всего, не знали, как это сделать, Мира говорить не стала, - так что загляни в их комнаты. И ничего не бойся, если что, скажи, что действуешь по моему приказу. Тем из моих товарищей, кто проснулся, вызови слуг и передай, что я жду их у себя за полчаса до завтрака.
- Конечно, госпожа. Мне сделать это прямо сейчас, или сначала помочь вам одеться?
- Сейчас, Шелли. Одеться я всегда успею.
На этот раз Шелли отсутствовала дольше, а когда она вернулась, то на ее щеках горел румянец.
- Из ваших друзей встал только господин Роман. И я сделала все, как вы приказали.
От внимания Миры не укрылось, что при упоминании Малиновского Шелли покраснела еще гуще.
- Что-то случилось, Шелли? – прищурившись, спросила Мира, подозревая, в чем дело.
- Н-нет, госпожа, ничего.
- Шелли, если господин Роман сделал или сказал что-то, что тебе не понравилось, обидело тебя или смутило, не бойся мне рассказать.
- Нет-нет, ничего такого, только… только когда я вошла в комнату господина Романа, он был не совсем одет и начал… начал… в общем, он стал говорить мне комплименты и все такое, но я быстро ушла оттуда.
- Надеюсь, он не распускал руки?
- О нет, госпожа.
- Хорошо. Обещаю, ничего подобного больше не повторится.
- Спасибо, госпожа.
Шелли вдруг широко улыбнулась, но тут же приняла серьезный вид, хотя глаза ее оставались лукавыми.
- Что такое, Шелли? – не удержавшись, спросила Мира, обнаружившая, что у Шелли очень заразительная улыбка.
- Когда, Мэнди, моя подружка, тоже служанка, впервые увидела господина Романа, она решила, что он, наверняка, очень любит женщин.
- Она так и сказала?
- Ну, вообще-то, она выразилась немного по-другому: «он, должно быть, ни одной юбки не пропустит». Но вы не думайте, госпожа, я не такая, - поспешно добавила Шелли. – И я слишком много болтаю. Тáна Миллиган, экономка замка, всегда меня за это ругает.
Сконфуженная Шелли, ругая себя на все корки за то, что разоткровенничалась с пришлой госпожой, опустила голову.
- Все в порядке, Шелли, не беспокойся. Я верю, что ты не такая. И твоя подруга права – господин Роман действительно «очень любит женщин». Но я с ним поговорю, и он не посмеет никому докучать.
- Спасибо, вы очень добры, госпожа, - Шелли, пришедшая к выводу, что Мира ей нравится, снова присела в книксене. – Вы будете одеваться, госпожа? Принести вам платья?
- Платья? У меня нет платьев, - нахмурилась Мира, чья дорожная одежда состояла из пары мужских бриджей, длинных плотных рубах, кожаного жилета, плаща и куртки.
- Теперь есть, госпожа, - Шелли опять покраснела.
- Каким образом? – подняла бровь Мира.
- Я… прошу прощения, если я сделала что-то не так, я лишь… вчера я случайно упомянула госпоже Камилле, что у вас совсем нет подходящей для леди одежды, и она приказала мне и Трейси – Трейси это камеристка госпожи Киры, она тоже присутствовала при этом разговоре, - найти вам и вашей подруге платья. Прошу прощения, госпожа, если я вас оскорбила, я правда не хотела! – на глазах у Шелли выступили слезы.
Так, понятно: госпожа Камилла расспрашивала служанок о гостях, желая узнать о них как можно больше подробностей, и Мира ее понимала. А Шелли чувствовала себя виноватой в том, что проговорилась об этом Мире.
- Все в порядке, Шелли, все в порядке. Я ничуть не сержусь, и ты все сделала правильно.
Услышав это, Шелли просияла, слезы были мгновенно забыты.
- В самом деле? Благодарю, госпожа!
- Не за что. И раз уж благодаря тебе у меня теперь есть платья, неси их сюда и помоги мне одеться.
Платьев было три, и выяснилось, что Шелли успела отдать их замковой портнихе, чтобы та за ночь подогнала их по фигуре Миры, которую Шелли описала портнихе («показала на пальцах», как выразилась сама Шелли). То ли у Шелли был глаз алмаз, а у портнихи – безусловный талант, то ли так совпало и платья нуждались в минимальной переделке, но наряды сидели на Мире как влитые.
Перемерив все платья, Мира остановила выбор на наряде из знаменитой гардийской ткани, светло-зеленом, с серебристой нижней юбкой и серебряной же вышивкой, с длинными руками, высоким воротником-стойкой и, к счастью, без кринолина. Но с корсетом, который, как Мира уже успела забыть, был сродни орудию пытки. Сделав несколько осторожных вдохов и выдохов, Мира подошла к зеркалу. По меркам наэрийского королевского двора платье было совсем простым, по меркам здешнего двора оно, возможно, также не представляло собой ничего особенного, но это было лучше, чем ничего. К тому же, оно шло Мире, больше, чем сиреневое платье с фиолетовыми вставками и пышными рукавами-фонариками или же жемчужно-серое с бело-голубой отделкой, расшитое бисером. В общем, несмотря на одежду с чужого плеча и осунувшееся лицо, Мира выглядела неплохо, но могла бы выглядеть еще лучше, если бы не копна неприлично коротких вьющихся волос, с которыми решительно ничего нельзя было поделать. Проведя рукой по непослушным кудряшкам, принцесса вздохнула и пожала плечами: раз уж ее волосы нельзя было привести в порядок, то нечего было о них и думать.
- Госпожа, - нерешительно сказала Шелли, - если позволите высказаться… может, вам стоит убрать волосы под широкую ленту?
Мира представила, как это будет выглядеть, и кивнула.
- Возможно. Но у меня нет лент.
- Если вы немного подождете, госпожа, я сбегаю к портнихе, у нее оставалась обрезки платья, из которых можно сделать ленту.
- Хорошо, я подожду. И, Шелли, нет нужды бежать, просто иди. Но прежде проводи меня к Бернарду, хочу узнать, как.
- Конечно, моя госпожа.
* * *
Мире почему-то казалось, что у комнаты Бернарда непременно будет стоять стража, но она ошиблась. Постучавшись и не потрудившись дождаться ответа, Мира зашла внутрь, но не успела она закрыть за собой дверь, как к ней подошла высокая миловидная девушка с холодными цепкими глазами, и по тому, как она застыла напротив Миры, было совершенно очевидно, что она не собирается пускать ее дальше даже ценой собственной жизни. А судя по висевшим у девушки на груди боевым амулетам и защитным оберегам, ей было что противопоставить Мире.
- Я пришла проведать Бернарда, - тихо сказала Мира, не желая провоцировать девушку. – Я никому не желаю зла.
- Он в порядке, - резко, но все же не настолько, чтобы это выглядело откровенным хамством, ответила девушка.
- Могу я его увидеть?
- Нет.
- Почему?
- Он спит.
- Я обещаю, что не разбужу его.
- Нет.
Неизвестно, как долго пререкалась бы Мира и ее противница, если бы не Камилла Багáрд, вышедшая из спальни племянника.
- Все в порядке, Джудит. Госпожа Амиранда – друг, и Бернард будет рад ее видеть.
Джудит, похоже, была другого мнения, но промолчала и отошла к окну.
- Спасибо, - улыбнулась Камилле Мира. – Как он?
- Лучше, чем могло бы быть, но хуже, чем мне хотелось бы. Дорога сказалась на нем сильнее, чем я ожидала.
Мира поморщилась.
- С ним все будет в порядке, - сказала она, - он боец.
- Да, этого у него не отнять, - гордо и в то же время печально отозвалась Камилла. – Идемте, он действительно будет вам рад.
- А, это ты, принцесса, - Бернард с трудом повернул голову в сторону Миры.
Выглядел он довольно паршиво, но Мире и впрямь был рад. Однако кроме радости, Мира увидела промелькнувшее в его глазах облегчение, причина которого оставалась для нее вначале загадкой.
- Я, - подтвердила Мира. - Кира еще спит, но, полагаю, она обязательно зайдет к тебе после завтрака.
- Нет, - выпалил вдруг Бернард. – Я не хочу ее видеть, скажи ей, чтобы она не приходила!
И тогда Мира поняла: Кира находилась рядом с Бернардом, когда он был слаб и уязвим, наблюдала не самые приятные проявления и последствия его раны, и сейчас ему было за это стыдно, стыдно настолько, что он не желал, чтобы Кира его навещала. С точки зрения Миры это было на редкость идиотское, но типично мужское поведение.
- Как скажешь, - Мира, старательно сохранявшая на лице серьезное выражение, поклялась себе, что приведет Киру к Бернарду, чего бы ей это не стоило, и поменяла тему разговора.
У Бернарда принцесса наэрийская пробыла недолго, чтобы не утомлять больного, который к концу ее визита начал клевать носом.
- Тáни Амиранда, - сказала Камилла, когда они с Мирой вышли из спальни Бернарда. – Как бы ни развивались события дальше, сейчас я хочу повторить слова Джона… маркиза: я всегда буду вам признательна за то, что вы сделали для моего племянника – он жив только благодаря вам.
- Не только, - покачала головой Мира. – В том, что он жив, не только моя заслуга, и если мы достигнем взаимопонимания с маркизом Терсским, я хотела бы обсудить это с вами, как с послушницей Ордена Виктории Милосердной.
- Разумеется, - в знак согласия склонила голову Камилла.
* * *
Когда Мира вернулась в свою комнату, Шелли уже была там. На аккуратно заправленной кровати были разложены ленты для волос различной ширины и цвета – зеленая, сиреневая, золотая, серебряная, красная, голубая, темно-синяя.
- Вот, госпожа.
Определенно, Шелли была чудесной девушкой, но ее постоянные книксены начали раздражать Миру. Даже в Наэрии ей, принцессе наэрийской, слуги и придворные не делали столько реверансов. «Если останемся во дворце, запрещу книксены. Вообще», - мрачно подумала Мира.
Зеленая лента, повязанная на голову наподобие широкого ободка, значительно улучшила внешний вид Миры, хотя некоторые особо упрямые кудряшки все равно выбивались из-под ленты и торчали в разные стороны.
- Сойдет, - проворчала Мира.
Если бы она была сейчас в родном замке, то стала бы объектом насмешек для всех его обитателей. Но, как Мира не раз за это утро повторила себе, в данной ситуации ей придется довольствоваться тем, что она имеет.
- Шелли, пожалуйста, зайди снова к моим друзьям и разбуди тех, кто еще не встал, и передай им, что если они не соберутся у меня по меньшей мере за полчаса до завтрака, я превращу их в жаб. И я не шучу.
- Хорошо, госпожа.
Едва Шелли вышла из комнаты, Мира достала из дорожной сумки ножны, прикрепила их к лодыжке и вложила в них единственный имеющийся у нее кинжал. Не то чтобы этот кинжал мог в опасной ситуации защитить ее, но он придавал ей уверенности в себе.
* * *
Надо полагать, Камилла Багáрд приказала найти приличную одежду не только Мире и Кире, но и остальным непрошенным гостям, потому что и Андрей, и Роман, и Александр, впервые за два месяца одетые прилично, в бриджи и темные расшитые камзолы, были похожи не на бродяг, а на людей благородного происхождения. К тому же все трое не только побрились, но и подстриглись. А Кира, в светло-голубом платье с розовой отделкой и волосами, уложенными в высокую прическу, выглядела даже лучше самой Миры, которая с некоторой завистью заметила, что Воропаева не надела корсет и может спокойно дышать. Единственным, что категорически не понравилось Мире, были мечи на поясе у Андрея и Романа.
- Снимите мечи, - нахмурившись, сказала она.
- Это еще почему?
- Потому что в мирное время в замках никто кроме охраны не ходит с мечом. Это неприлично и знак неуважения к хозяину.
- Что, если на нас нападут? – не унимался Роман.
- Не волнуйся, если от тебя решат избавиться, то выберут что-нибудь попроще, например, яд.
Разумеется, Малиновского это не успокоило, но меч он снял.
- Замечательно. Значит так: за завтраком – ни слова о пророчестве, Земле и тому подобном. Пока что для всех мы – путешественники издалека, направляющиеся к восточной границе с Наэрией. С Бернардом мы встретились случайно, нам оказалось по пути, поэтому некоторое время мы путешествовали вместе. Если кто-то будет настаивать на деталях – не отвечайте, я сделаю это сама. Только внимательно слушайте, что я буду врать.
- Да, мэм. Конечно, мэм. Как скажете, мэм, - отсалютовал Мире Роман. У него было хорошее настроение, и он не собирался никому позволять его испортить.
Мира одарила его убийственным взглядом, но Малиновский с удовольствием его проигнорировал.
- Что-то еще? – язвительно спросил Александр.
- Да. Я не знаю тонкостей гардийского этикета, а потому советую вам троим не заговаривать с дамами, если вы не были им представлены. Кира, то же самое в отношении мужчин, плюс я бы в принципе не рекомендовала первой заговаривать с мужчинами, Эклхаст. как хозяин замка, не в счет.
- Что, и все? – состроил обиженную рожицу Малиновский. – Длинной лекции о том, какой вилкой есть салат, не будет?
Мира не удостоила его ответом, а Кира – единственная из землян сообразившая, на что намекал Роман и при чем здесь вилка для салата, – весело улыбнулась.
Постучавшись, в комнату зашла Шелли.
- Госпожа, завтрак начнется через несколько минут, проводить вас в Большой зал?
- Да, Шелли, будь добра.
Шелли вновь присела в реверансе, и Мире потребовалась огромная сила воли, чтобы не заскрипеть зубами. Если в Гардии все слуги так часто делают книксены, то она сделает все, чтобы вернуться в Наэрию как можно быстрее, даже если для этого ей надо будет собственными руками убить нынешнего короля!
- Идемте. И, Роман, - веди себя прилично.
- Чуть что, сразу Роман, - пробурчал Малиновский, не слишком, впрочем, обидевшись – за время их пребывания в Гардии он слышал это от Миры по меньшей мере раз двадцать.
- Алекс, возьми под руку Киру, а ты, Андрей, меня, - вполголоса, стараясь, чтобы ее не услышала Шелли, сказала Мира, когда вышли в коридор.
Андрей и Александр послушно выполнили ее просьбу, ничем не выдавая своего любопытства. Объяснять, что будет лучше, если все увидят, что у нее с Кирой есть надежные защитники – а Воропаев и Жданов выглядели достаточно солидно, чтобы казаться серьезными потенциальными соперниками, - было слишком долго…
___________________
*
От автора: всем, кто смотрел и любит «Вавилон-5» - прошу прощения, но я не могла удержаться:))
** Эрза – местная единица измерения. Только не спрашивайте, как она соотносится с километром – я не знаю, а Жданову было не до выяснения таких подробностей. О том, сколько эрз от лагеря до Эшвиля он знает со слов Миры.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Сегодня насладилась в полной мере! 
Теперь жду со всеми продолжения.
Этого бы он, наверно, не перенёс. 
Интересно, а ещё не поздно ему на это намекнуть? В замке есть, как минимум, два человека, за которыми явно не заржавеет.
