|
"7" (часть вторая)
»»»
Это был самый ужасный день в его жизни. Ничего более жуткого он так и не вспомнил, как не пытался. На ум шли какие-то глупости, вроде вызова к директору школы, когда он учился классе в седьмом, помнилось, как стоял, низко опустив голову, стыдясь, но не из-за строгого взгляда директора, а из-за грозно-сдвинутых бровей отца и его усталого взгляда. Очень хорошо, до сих пор помнил свои чувства и мысли в тот момент – он снова разочаровал папу. Потом вспомнил первое похмелье (это вообще к чему?) и как опростоволосился на первом свидании. Девочка ему очень нравилась, он долго за ней ухаживал, как могут ухаживать только подростки тринадцати-четырнадцати лет, и, наконец, осмелился пригласить её на свидание. На улице золотая пора, солнце путалось в пожелтевших кронах деревьев и подсушивало лужи после вчерашнего дождика. Вот в лужу Жданов и шлёпнулся. Хотел поразить девочку своей ловкостью, немного не рассчитал и приземлился прямо в лужу. Девочка рассмеялась, а он обиделся и разлюбил. Но даже тот день, когда он заперся в своей комнате и никому не хотел рассказывать о своей обиде и первом разочаровании, он не чувствовал себя так ужасно, как сейчас.
Сегодня Кира выходила замуж. А он стоял в стороне и за всем этим наблюдал. Как она – такая красивая, в белоснежном платье, со счастливой улыбкой, - стоит рядом с другим мужчиной, а тот надевает ей на палец кольцо…
Смотреть на это было невозможно, и Жданов отвернулся.
Какого чёрта он поехал в ЗАГС? Всё из-за своего упрямства, чтобы опять что-то кому-то доказать… Чтобы ей доказать, что у него-то всё замечательно. А за неё он рад, вот честное слово.
Самому бы себе поверить…
- Хочешь быть на его месте?
Малиновский подошёл, встал за его плечом и принялся фыркать, наблюдая за тем, как Кира и её новоиспечённый супруг целуются, уже на законных основаниях. Андрей промолчал.
Между прочим, на свадьбу он явился незваным гостем. Официального приглашения не получил, но почему-то ему даже в голову не пришло, что на торжестве его не ждут. Пришёл, как обычно приходил на все семейные сборища и с удивлением встретил изумлённые взгляды родителей, а потом и Киры. Она, кажется, перепугалась больше всех остальных. Но сама не подошла, подослала к нему мать.
- Андрей, ты зачем пришёл?
Жданов посмотрел растерянно.
- А не должен был? Так надо было сообщить…
- Андрей, не язви, пожалуйста. У Киры свадьба и ты…
- Я и пришёл поздравить её… точнее, их, с днём свадьбы. Даже цветы купил, видишь?
Маргарита посмотрела на букет, потом снова на сына. А тот возвёл глаза к потолку.
- Мама, я пришёл поздравить их!
- Честно?
- Ну, конечно. И передай это Кире. Но если она хочет, я уйду, конечно. Не буду ей праздник портить.
Мать приглядывалась к нему на несколько секунд дольше, чем следовало, Андрей даже нахмурился, а после кивнула.
- Я ей передам.
Жданов видел, как она подошла к Кире, что-то зашептала ей на ухо, а невеста, уже бывшая и не его, быстро оглянулась и кинула на него задумчивый взгляд. Андрей заставил себя улыбнуться ей в ответ.
Хоть и сказал матери, что пришёл поздравить молодых, но к ним так ни разу и не подошёл. Даже в ЗАГСе, когда все кинулись к ним с букетами и поцелуями, Жданов остался в стороне, а свой букет, который выбирал с такой тщательностью, всучил Малиновскому и отвернулся, прежде чем Ромка успел бы съехидничать в очередной раз.
Внутри всё тряслось, закручивалось в узел и негодовало. Оказывается, он пришёл не просто так, он всё ещё на что-то надеялся. Что Кира одумается, посмотрит на него и плюнет на всю эту суматоху, связанную со свадьбой. Что сделает первый шаг… У него-то смелости не хватило. Не хватило, чёрт возьми! Что за человек он такой? Нерешительный.
Он ведь на самом деле надеялся, что до свадьбы не дойдёт. Скандалить не собирался, поражать гостей безрассудными поступками во имя любимой не собирался, а воображение вновь рисовало нереальные картины и подсовывало воспоминания об отпуске в Риме четыре года назад. В то время у них с Кирой всё только начиналось, каждый день был сказочным, а каждая встреча упоительной. Тогда он мог смотреть на Киру бесконечно, просто смотреть, слушать её голос и только от этого начинало колотиться сердце и во рту от волнения пересыхало. Они сбежали в Рим, вместо того, чтобы приехать на дачу встречать с родителями Новый год, часами бродили по городу, держались за руки, целовались, а потом торопились обратно в отель.
Тогда всё было просто. Тогда он её любил. И она его любила. И любовь была чистой и простой, не омрачённой скандалами, ревностью и изменами. Они были молоды, от счастья кружилась голова, а все вокруг твердили, какая они замечательная и красивая пара.
Правда, закончилось всё быстро. Отрезвление пришло, чувства начали остывать, на смену безумным ночам пришли долгие вечера с выяснением подробностей – где он был, с кем общался, на кого обратил внимание…
Но он всё равно её любил. Поначалу над ревностью Киры посмеивался, даже удовольствие получал, когда она начинала обижаться или сыпать обвинениями, смеялся, хватал в охапку и вместе с ней валился на кровать. Но вскоре начал раздражаться, удивляясь бурной фантазии любимой, язвить в ответ. Потом начались скандалы. Потом измены. Всё до банального обыденно и скучно.
Но он любил!..
Кричал на неё, даже обижался в ответ, потом завёл первую любовницу, потом вторую. Чтобы не так обидно было после её необоснованных обвинений. Но всё ещё любил её. Начал искать для Киры оправдания. Почему она стала такой, что он не так сделал? А в какой-то момент всё пошло по кругу, нужно было лишь шифроваться лучше, приходить домой по расписанию и уже привычно врать, глядя в некогда любимые глаза. Запутался, заигрался, сам просил прощения и прощал её. Привык к мысли, что этот круговорот лжи и ревности и есть его жизнь и что-то в ней вряд ли поменяется. Давно не чувствовал вины и только иногда вспоминал о том, что любит Киру – как никого не любил, ни одну женщину. Но ради этого готов был держаться за их отношения и умолять о прощении в сотый, тысячный раз. Знал, что она простит, и не волновался, извинительная речь уже давно отлетала от зубов.
А закончилось всё вот так, в ЗАГСе и не с ним. И ему безумно жаль, что закончилось, и что он всё прошляпил и счастье своё упустил. На самом деле жаль. До горького комка в горле и незнакомого ощущения жжения в груди. Словно, кто-то раскалёнными щипцами сердце выдирает. Ведь это была любовь, та самая, настоящая, о которой все говорят. А они с Кирой всё так бездарно испортили.
Жданов залпом выпил виски и поставил пустой бокал на поднос официанта, взял другой. Поймал взгляд Сашки, а Воропаев ещё и кулак ему продемонстрировал, правда, исподтишка. Андрей криво усмехнулся, заглянул в бокал, неизвестно что там на дне высматривая, и вернул его на поднос.
Какой-то негодяй крикнул «Горько!» и снова пришлось отвернуться.
А Минаев-то так и светится!.. чтоб его… Конечно, он счастливый молодожён, и наверняка даже не представляет насколько ему повезло. Или представляет? Он-то, скорее всего, представляет. Минаев ещё тот жук, всё на пять шагов вперёд просчитывает, а вот он не сумел, не просчитал. Точнее, просчитался.
Мать подошла и сунула ему в руку тарелку с закусками.
- Поешь.
- Я сыт.
- Андрей!.. Поешь. Думаешь, никто не замечает, что ты пьёшь?
- Я пью?
- Прекрати со мной пререкаться, - шикнула на него Маргарита. – Я не хочу, чтобы ты опьянел и начал скандалить.
- С чего мне скандалить? Мне ни с кем здесь делить нечего.
Мать подняла на него глаза и посмотрела внимательно, с прищуром.
- Больше не пей.
- Может, мне вообще лучше уйти?!
- Да, лучше уйти.
- Что?
- Андрей, это свадьба Киры. Она сделала свой выбор, приняла решение. И как бы то ни было, она о дне своей свадьбы мечтала много лет, тебе ли не знать? Вот и не порть ей праздник.
Он опустил голову и скорбно поджал губы. И повторил эхом:
- Праздник…
- Да, праздник. И тебе, на самом деле, лучше уйти. Ты едва себя сдерживаешь, я же вижу. Зачем доводить до скандала?
- Я не буду ничего портить… и скандалить не буду. Я же обещал.
- Я тебе верю. Но можешь и не сдержаться. Ты же мой сын, я тебя прекрасно знаю.
Андрей криво усмехнулся.
- Есть будешь?
Он покачал головой.
- Тогда иди, проветрись. – Маргарита кивнула в сторону балкона. – И не пей больше, если собираешься остаться.
- Слушаюсь, мамочка.
Она легко стукнула его по плечу.
На балконе было холодно. Андрей вышел, поёжился и равнодушно осмотрелся. Что здесь может быть интересного зимой? Зато отрезвляло.
- Я хочу, чтобы ты ушёл.
Жданов резко обернулся и увидел Киру. Она тихо прикрыла за собой дверь и обхватила себя за плечи руками.
- Ты зачем вышла? Хочешь простудиться?
- Не надо проявлять заботу, нужно было это раньше делать.
Андрей невольно поморщился с досады, но смолчал. Смотрел на неё, оглядел белоснежное платье, высокую причёску и худые руки, покрывшиеся гусиной кожей. Очень хотелось схватить Киру в охапку и прижать к себе. Только делать это было никак нельзя.
- Я хочу, чтобы ты ушёл, - повторила она, сверля его взгляда и выбивая зубами дробь.
- Почему?
- Потому что я так хочу. Потому что ты мне мешаешь. Могу я выйти замуж так, как я хочу?!
- То есть, мне теперь на семейных встречах не появляться?
- Ты можешь появляться, где захочешь и когда захочешь. Но сейчас я прошу тебя уйти. Андрей… ты хочешь, чтобы я тебя умоляла?
Он молчал. Смотрел себе под ноги и молчал. Кира топнула ногой.
- Я не хочу тебя здесь видеть, не хочу, - заговорила она, сбавив голос до шёпота. – Мне тяжело.
- Тяжело тебе? А тогда зачем всё это?..
- Тебя не касается. Всё кончилось, Андрей! Между нами – всё закончилось. Сегодня… вчера, месяц назад! Мы чужие теперь, всё в прошлом. И поэтому уйди, я не хочу тебя видеть здесь.
От холода передернуло, и Жданов снова посмотрел на Киру, которая тряслась в шёлковом платье и стучала зубами.
- Иди в зал, заболеешь. – Она продолжала стоять, и смотреть на него и Андрей кивнул. – Я уйду сейчас. Не беспокойся.
Она вдруг перестала дрожать, расправила плечи и несколько секунд смотрела на него. В глазах появилось отчаяние, а в следующее мгновение в дверном проёме мелькнула пышная юбка свадебного платья и дверь закрылась. Андрей остался один.
Дома выпить было нечего, он это прекрасно знал. Потому что дней десять назад собственноручно вылил содержимое последней бутылки в раковину, решив отныне вести трезвый образ жизни. Сам поражался своему терпению и силе воли, но стойко держался, а вот сегодня… сейчас выпить было просто необходимо. И даже оправдания не нужно себе искать – всё-таки сегодня самый ужасный день в его жизни. А завтрашний будет ещё хуже, потому что завтра его ещё и похмелье будет мучить.
Заехал в магазин, взял бутылку виски… у кассы задумался, вернулся и взял ещё одну. На душе стало спокойнее.
Заехав во двор, сплюнул с досады. На «его» месте совершенно наглым образом примостилась чужая машина. Жданов чертыхнулся. Пришлось разворачиваться и парковать машину позади детской площадки, в неудобном месте, за кустами сирени. Прихватив с собой пакет из супермаркета, Андрей закрыл машину и, перепрыгнув через кучу снега, оказался на тротуаре.
Как он её заметил? Почему повернул голову и вообще посмотрел в ту сторону? Может, она всхлипнула? Кажется, он ничего не слышал. Просто посмотрел и увидел. На скамейке за всё теми же кустами сирени, сидела девушка. В темноте он её, конечно же, не узнал, но было в ней что-то странное.
Что странное? На улице темно, мороз, снег повалил, а она сидит, как изваяние и чуть раскачивается из стороны в сторону. Есть от чего оторопеть.
Жданов ещё секунду сомневался. Вспомнил про дом, про камин, которого в нынешней жизни не было, про бутылку виски в пакете, а точнее про две, про своё горе и уже почти повернул к подъезду, но что-то удержало, и вот он уже шагнул в снег и пошёл к скамейке. Мысленно кривился при мысли о том, как он сейчас будет успокаивать истерично-настроенную барышню. А когда до девушки осталось шагов пять, вдруг узнал её. Сбился с шага, загребая снег короткими ботинками, задохнулся от плохого предчувствия и подскочил к ней, вздрогнул, когда в пакете тюкнулись друг о дружку бутылки виски. Пакет был отброшен в снег.
Присел перед девушкой на корточки, пытаясь заглянуть ей в глаза и понимая, что с ней стряслось нечто страшное. Катя шарахнулась от него, пытаясь сбросить его руки, и часто заморгала, глядя на него с ужасом и непониманием.
- Катя… Ты почему здесь сидишь? Что случилось?
Она не ответила, только головой помотала, а потом вдруг заплакала. Не заревела, не начала причитать, а именно заплакала – тихо и безнадёжно.
- Катя! – от страха он разозлился. И встряхнул её, надеясь, что это приведёт девушку в чувство.
Она была ледяная. Андрей хватал её за руки, прикоснулся к щеке – всё было ледяное.
- Сколько ты тут сидишь? – спросил он, уже не надеясь, что она слышит и понимает. Катю затрясло, как в ознобе, зубы начали выбивать дробь, и она сцепила руки со страшной силой. Жданов поднялся на ноги и поднял Пушкарёву. Она повисла на нём, и пришлось перехватить её поудобнее. – Пойдём, я тебя домой отведу. С ума сошла совсем, - продолжал ворчать Андрей и от звука своего голоса успокаивался. – Выдумала, сидит здесь… воспаление лёгких хочешь получить?
Что Катерина на самом деле хотела получить – ясно не было. Вот только при слове «дом» оживилась и отчаянно замотала головой, зубы при этом застучали сильнее, а ледяными руками попыталась Жданова оттолкнуть.
- Не пойд-ду… Н-ни за чт-то…
- Ты с родителями поругалась, что ли?
Она откинула голову назад, Андрею даже захотелось голову ей придержать, вдруг испугался, что та отвалиться может. Но обошлось. Катя уставилась в его лицо, а по щекам снова потекли слёзы. Облизала потрескавшиеся губы и повторила:
- Не п-пойду…
Трясло её сильно. Андрей прижимал девушку к себе и чувствовал не просто дрожь, было такое чувство, что к Кате проводки подвели и ток дали.
- Хорошо, хорошо… Домой не хочешь.
Человека нужно было спасать и как можно быстрее. Истерика у неё или припадок, в тот момент это было не столь важно. Катю необходимо было увести с улицы и согреть, иначе закончиться всё может весьма плачевно. Даже нечуткий Жданов это прекрасно понимал.
Он практически тащил её на себе. В последний момент вспомнил о своём пакете, наклонился за ним, потом взвалил на себя Катерину, и потащил её, упирающуюся (у неё ещё сил на упрямство хватало!), по снегу в сторону тротуара.
Когда терпение кончилось, Андрей остановился, снова схватил девушку за плечи и сильно встряхнул. Зло уставился в её лицо и выдохнул:
- Прекрати!
Он прикрикнул, а она тут же обмякла и снова заревела.
- Я не могу домой… Я не могу!.. домой!..
Жданов обнял её одной рукой, Катя уткнулась лицом в его пальто и зарыдала, некрасиво всхлипывая и вздрагивая.
В подъезде она зажимала себе рот рукой. В свете тусклой лампочки на лестничной клетке, Андрей взглянул на неё и на мгновение замер, разглядывая её лицо в чёрных разводах туши. Глаза покраснели от слёз, а вот нос от холода посинел. Губ видно не было, Катя закрывала их рукой, зато волосы лезли из-под капюшона неопрятными прядями. Жданов потаращился на девушку и чертыхнулся про себя. Что с ней могло случиться?
Катя громко всхлипнула, и глаза испуганно расширились, с опаской огляделась.
- Да чтоб тебя!.. – шипел раздражённый до нельзя Жданов, дёргая дверь, которая не хотела открываться. – Заходи, - быстро сказал он, когда всё же оказался в квартире. Втянул Катю внутрь и дверь тут же закрыл. – Ну вот и всё.
Она, наконец, опустила руку, глубоко вздохнула и начала съезжать по стене вниз. Андрей её поймал и отнёс в комнату, усадил на диван. Покачал головой.
- Ох, Катя, Катя… Что же ты творишь-то?
Пушкарёва вцепилась в своё пальто, кутаясь в него, и закрыла глаза. Жданов перепугался и потряс её.
- Э-э… не смей, слышишь? Открой глаза. Катя!
Глаза она открыла и даже холодные щёки потёрла. И снова затряслась.
Что делать дальше Андрей понял в одну секунду. Пока Катерина приходила в себя, он вскочил, отыскал стакан и щедро плеснул в него виски. Труднее было заставить Катю открыть рот. Она мотала головой, а Жданов ухватил её за подбородок и надавил, наверное, больно, потому что Катя застонала, но рот открыла.
- Пей.
Практически силком влил в неё виски, заставил проглотить, гладил по спине, когда она закашлялась и хватала ртом воздух.
- Вот и всё. Лучше?
Катя схватила себя за горло, а на Андрея взглянула обвиняюще. Он улыбнулся.
- Ну слава богу. В себя приходишь?
Пушкарёва осторожно кивнула.
Андрей снял пальто и ушёл в ванную, включил воду. Когда вернулся в комнату, Катя сидела в той же позе, сцепив руки, и дрожала. Никак не могла согреться. Андрей подошёл, и она тут же уставилась на него, довольно испуганно. Он снова улыбнулся, пытаясь тем самым её успокоить.
- Сейчас вода нальётся. Согреешься. Давай…
- Ч-что?
- Пальто давай снимем.
Катя с силой вцепилась в отвороты своего пальто и помотала головой.
- Катя, надо. Ты вся ледяная… И пальто ледяное, его надо снять.
Она с ним боролась, как могла, насколько хватало сил, пыталась оттолкнуть его руки, а потом вдруг сдалась, отвернулась и до боли закусила нижнюю губу. Андрей сам расстегнул пуговицы на пальто, радуясь, что благоразумие победило. У него, если честно, сил на споры тоже не осталось.
Распахнул пальто и замер. Кинул на девушку быстрый взгляд, но взгляд тут же отвёл, а Катя попыталась прикрыться руками и стянуть на груди порванную кофточку. Из глаз снова потекли слёзы, затряслись губы. Пальчики мелко дрожали и всё теребили ткань кофты.
Андрею потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и согнать с лица оторопелое выражение. Кровь барабанила в висках, и Жданов не сразу сообразил подняться и помочь Кате встать. Нужно было постараться сохранить спокойствие. Нельзя ничего говорить, и смотреть на неё нельзя. Кто знает, что она в его взгляде увидит, а ещё одну истерику они вместе не переживут.
- Пойдём… Сейчас всё будет хорошо.
Ему пришлось помочь ей раздеться. Ноги Пушкарёву не держали, она никак не могла совладать с руками. Когда осталась в одном нижнем белье, вдруг очнулась, испуганно ахнула и закрыла грудь руками, и тут же попросила:
- Выйди…
Он несколько смущённо кивнул и из ванной вышел, оставив девушку одну. Пометался по квартире, пытаясь уложить в голове происходящее, затем достал из шкафа чистое полотенце, свой халат, налил в бокал ещё виски и пошёл обратно. Коротко постучал и приоткрыл дверь.
- Кать, я не смотрю.
Ему никто не ответил, и Жданов вошёл в ванную, стараясь не смотреть на Пушкареву. Повесил полотенце и халат на крючок, а потом присел на бортик ванны и протянул Кате бокал.
- Выпей.
В ванной было жарко, зеркало запотело, Андрей посмотрел по сторонам, а потом рискнул взглянуть на Катерину. Она сидела в горячей воде, подтянула колени к подбородку и обнимала их руками. И по-прежнему тряслась.
- Согрелась?
Она шмыгнула носом и отвернулась. Хотела сказать ему, чтобы вышел… Если бы не её состояние, она бы его, она бы… Ох и получил бы он у неё за то, что сидит здесь вот так вот запросто, а она ведь перед ним голая! А ему, кажется, всё равно. В общем, сказать ему хотелось многое, но надежды на себя никакой, вдруг голос сорвётся или снова начнёт заикаться?
Жданов протянул ей бокал.
- Выпей, - повторил он.
Катя покачала головой.
- Пей, говорю. Заболеть хочешь? – помолчал и добавил: - Выпей и я уйду.
Она повернула голову, убрала мокрые пряди с лица, потом взяла у Андрея бокал и выпила. Залпом. Жданов удивлённо приподнял одну бровь, но ничего не сказал. Катя вернула Андрею пустой стакан.
Жданов не удержался и многозначительно хмыкнул.
- Молодец. Халат на вешалке.
Он, наконец, убрался из ванной и Катя расслабилась. Опустила руки, минуту посидела с закрытыми глазами, а потом умылась горячей водой. Дрожь, которая била её уже давно, постепенно проходила и тело согревалось. Вытянула ноги и включила воду. Алкоголь, выпитый в невероятном для неё количестве, уже давал о себе знать, в голове всё кружилось, щёки загорелись, и спустя пару минут стало нестерпимо жарко. Пушкарёва пошевелила пальчиками ног и понаблюдала за этим действом с неожиданно проснувшимся любопытством, затем вытянула руки и полюбовалась на синяки на предплечьях. Кто бы мог подумать, что с ней такое может произойти…
Икнула и испуганно зажала рот рукой.
А этот тоже хорош… Напоил, раздел, а теперь гремит чем-то на кухне, видимо, собирается себя кормить. Проголодался он… Такое ощущение, что ему не впервой подбирать на улице бьющихся в истерике женщин. Слишком спокоен.
- Опасный тип… опасный, - пробормотала она.
Катя снова умылась, потёрла глаза, а когда их открыла, видеть стала ещё хуже. Вспомнила про потерянные очки и снова разревелась.
Её Денис бросил. У него другая, Яна Прохорова, до которой Кате, как до Луны, никогда и ни за что не дотянуться. Потому что Янка замечательная и красивая, умница… у неё квартира, машина и счёт в банке. Всё, о чём Старков мечтает.
Андрей прошёл мимо двери ванной, Катя слышала его шаги и, позабыв о Денисе, стала думать о соседе. Как её угораздило на него наткнуться? Вспомнила, как он на неё смотрел, когда увидел разорванную одежду, с ужасом во взгляде, а потом раздевал и сидел рядом, а она закрывалась руками и краснела.
Жутко стыдно.
Интересно, который час? Родители, наверняка, волнуются.
Мысли о родителях заставили приуныть. Сейчас появиться им на глаза самое время – в порванной одежде, пьяной и раскрасневшейся после горячей ванны. У отца будет инфаркт, на этот раз точно.
Даже застонала в голос.
В дверь коротко постучали, Катя испуганно встрепенулась, снова подтянула колени к груди и с тревогой на дверь уставилась. Но та не открылась, только сосед подал голос:
- Катя, ты там не утонула?
- Нет, - пискнула она. Точнее, хотела пискнуть, а получилось хрипло и чуть ли не басом. Кажется, ангина ей обеспечена.
- Тебе помочь?
- Нет… Нет, не надо! Я сама, - выкрикнула она испуганно.
- Ну, хорошо.
Чтобы выбраться из ванны, потребовалось немало усилий. Катю мотало из стороны в сторону, она ухватилась за бортик ванной, поднялась и несколько секунд стояла, боясь пошевелиться и держась за стену. Мало ей было подгибающихся от слабости ног, так теперь ещё и напилась. Алкоголь притуплял чувства и мешал мыслительному процессу. Ох, как мешал.
Обтёрлась полотенцем, завернулась в мужской халат, который пах знакомым уже одеколоном, и подошла к зеркалу. Пришлось прищуриться, чтобы как следует разглядеть своё отражение. Ничего хорошего она не увидела – красная, распухшая от слёз физиономия. Только расстроилась сильнее.
Увидев её на пороге кухни, Жданов присвистнул.
- Ничего себе. Кажется, с виски мы переборщили.
Необходимо было отлепиться от косяка, гордо вскинуть голову и прошествовать к кухонному столу. Не качаясь, сделать несколько шагов, сесть на стул и что-нибудь сказать, желательно, без запинки. В уме Катя запросто нарисовала себе план действий, вот только тело подчиняться отказывалось, и она так и стояла у косяка и чувствовала себя несчастной. По причине своей сиюминутной беспомощности и наверняка глупого вида, а не потому что… не потому, что её сегодня кто-то бросил, а потом ударил, и вдобавок ко всем неприятностям она потеряла очки. А очки это важно, с самого детства – важно! Что она видит без очков? Цветную пелену перед глазами и всё…И, кажется, начинает болеть горло.
Андрей минуту наблюдал за тем, как она хмурится, потом досадливо морщится, но от косяка не отлепляется. Подошёл, взял под локоток и сопроводил до стола. Катя опустилась на стул и с облегчением вздохнула.
- Тебе лучше?
Она кивнула.
Андрей сходил в комнату и принёс носки, которые приготовил заранее.
- Надень, опять замёрзнешь.
Носки больше напоминали гольфы. Катя разглядывала свои ноги в мужских носках, пятка находилась где-то выше щиколотки, зато ногам сразу стало тепло.
- Ты есть хочешь? – спросил Андрей, наблюдая за ней.
- Мне нужно позвонить домой, - опомнилась она.
- Звони, - согласился Жданов.
- Я не могу, я же… пьяная, - сообщила она таинственным шёпотом.
Андрей обернулся от плиты и внимательно на девушку посмотрел. Одно хорошо – истерика прошла. Но пьяная Катя Пушкарёва – это было нечто.
- Папа заметит, обязательно. И что тогда будет?
- Что?
Она низко опустила голову и сказала:
- Три… а может и пять нарядов вне очереди.
Жданов хохотнул, правда, невесело.
Разговоры о еде Катерина игнорировала, словно не слышала, но когда он поставил перед ней тарелку с бутербродами, взяла один и начала жевать. Андрей сел напротив, посмотрел на девушку, с каким равнодушным видом она жуёт и ему очень захотелось выпить. Весь вечер кувырком пошёл, и вместо того, чтобы лелеять собственную боль и обиду, успокаивает соседскую девчонку, у которой непонятно что случилось.
Жданов налил себе виски, прямо в чашку, не обнаружив поблизости стакана, но прежде чем выпить, решительно поинтересовался:
- Катя, что у тебя произошло?
Она замерла и посмотрела вроде бы удивлённо. А потом вспыхнула, взгляд стал перепуганным и губы снова задрожали. Жданов про себя чертыхнулся, но повторил:
- Катя…
Она продолжала молчать, только губы нервно кусала и смотрела в стол. Андрей отвёл от Кати глаза, выпил и поморщился.
- Катя, - в третий раз начал, немного хрипло, но зато осторожно подбирая слова, - ты понимаешь, что… нужно сообщить в милицию?
Пушкарёва нервно кусала губу, снова откусила от бутерброда, а головой отрицательно помотала.
- Ты расскажешь мне, что случилось?
Снова головой помотала.
- Катерина…
- А можно мне ещё? – вдруг подала она голос.
- Что? – не понял Андрей.
Катя кивнула на бутылку.
Андрей хотел запретить, а потом себя одёрнул. С какой стати он что-то ей запрещать будет? Взрослая девушка, она вполне может решить, что ей делать. Хочет пить – пусть пьёт. Непонятно почему он относится к ней, как к ребёнку. Наверное, у её родителей этого нахватался.
Преодолев внутреннее сопротивление, взял бутылку и налил Кате немного виски, так же в чашку. После секундного колебания, она выпила и зажмурилась. Жданов невольно улыбнулся, наблюдая за ней, а потом подлил себе.
- Тяжёлый день, да?
Катя кивнула.
- Очень.
Некоторое время она ещё помнила о том, что нужно позвонить родителям, что-то сказать, успокоить, предупредить… Помнила, но недолго. После второй порции виски, сидеть на чужой кухне в компании практически незнакомого человека показалось очень приятным. Было тепло, уютно, бутерброд оказался большой, Катя никак не могла его доесть. Андрей тоже заметно захмелел и над Пушкарёвой с её бутербродом посмеивался. Больше её ни о чём не спрашивал, а Катя неожиданно сама начала рассказывать. Сначала об институте, потом о Денисе, а когда они со Ждановым перебрались в комнату на диван, не забыв прихватить с собой бутылку, и о случившемся заговорила, причём Андрей из неё подробности не тянул, они сами собой посыпались.
- Я так старалась быть обычной, такой, как все, чтобы ему нравиться, а он… а ему всё равно.
- Идиот, - уверенно заявил Андрей, прихлёбывая из бокала.
Катя поджала под себя ноги и покачала головой.
- Не-ет, он не идиот. Какой же он идиот? Он же понимает, какая она!..
- Кто? – не сообразил Андрей сразу.
- Яна! Знаешь, какая она? Красивая, шикарная и папа у неё…
- У тебя тоже папа. Ого-го, какой папа. – Андрей рассмеялся и продемонстрировал Катерине кулак. – Кремень.
Пушкарёва удручённо кивнула.
- Да… папа у меня… что надо. Иногда мне очень хочется, чтобы у меня был брат… или сестра. Чтобы маме с папой было на кого отвлекаться.
- Ты вся их надежда.
- Да уж. – Катя сунула в рот крупную виноградину и отхлебнула виски.
- Почему ты так на меня смотришь? – спросил он вдруг, видя, как она щурится. – Ты плохо видишь?
Она расстроилась.
- А я очки потеряла… Так жалко, они новые совсем были, и так мне нравились.
Андрей развернулся к ней лицом, поджал под себя одну ногу, и полюбопытствовал:
- И меня не видишь?
- Смутно. Курица слепая, - сказала она и пьяно рассмеялась.
- Какая ты курица? А если бы я тебя не нашёл, ты так бы и сидела там, на морозе?
Она пожала плечами и стянула на груди полы халата.
- К Кольке бы пошла, когда совсем бы замёрзла.
Жданов кивнул и усмехнулся.
- Когда бы у тебя нос совсем отмёрз и отвалился. А домой?
Катя отвела глаза.
- Как я могла домой в таком виде пойти? Родители бы не пережили.
- Кать… он тебя изнасиловал?
Она не знала, куда деть глаза. Щёки раскраснелись, вцепилась в стакан и поднесла его к губам. Правда, не сразу сделала глоток. Покачала головой. А Андрей вздохнул с облегчением. Катя отвернулась, пристроила локоть на спинке дивана и уткнулась в него носом. Жданов не удержался и погладил её по волосам.
- Не реви. Всё не так уж плохо, ведь правда?
Она кивнула. Рукавом халата вытерла слёзы, всхлипнула, а на Андрея глянула с бравой улыбкой.
- Я его книгой так сильно приложила! А потом ещё раз, губу ему разбила. – Взмахнула рукой. – Сама от себя не ожидала!
Жданов рассмеялся.
- Молодец. А кровь откуда? Я видел.
- Так это его! Я его сильно… прямо книгой… - Перестала улыбаться и вытерла слёзы. – За что он со мной так? – пробормотала она едва слышно.
А почему мы все так поступаем? Друг с другом?
Андрей протянул руку и погладил девушку по вздрагивающему плечу.
- А моя невеста сегодня замуж вышла, - сказал он и сам удивился. А Катя перестала всхлипывать, подняла голову и посмотрела ошарашено. Поморгала, вытерла слёзы и близоруко прищурилась.
- Как это? – спросила она.
Жданов пожал плечами.
- Очень просто. Взяла и вышла. А я на свадьбу ходил, - вроде как похвастался он.
Катя приоткрыла рот, размышляя.
- И как?
- Да никак. Свадьба, как свадьба.
- А как же она вышла… раз твоя невеста?
- Она меня бросила.
Пушкарёва растерянно моргнула раз, другой, а потом фыркнула от смеха.
- Ты врёшь!
- Почему это?
- Как тебя бросить можно? Ты вон какой!..
- Какой? Обыкновенный. Ты меня не знаешь, может у меня характер плохой?
- Да какой у тебя характер? Вот у папы характер!
Жданов спорить не стал, но добавил:
- Зато у меня куча других недостатков.
- Вот и у меня… недостатки эти, - расстроилась она. - А разве может быть человек без недостатков?
- Вот точно! Не может, - закивал Андрей, соглашаясь.
- Главное, нужно с ними бороться. Я ведь права?
Андрей снова кивнул и поискал глазами бутылку. Она нашлась на журнальном столике и пустая. Пришлось вставать и отправляться на поиски другой. Он вышел из комнаты, а Катя развернулась на диване и продолжила громче и убеждённее.
- Вот я и решила – с завтрашнего дня новая жизнь! У меня всё по-другому будет! Я же взрослая, уже давно взрослая, а они… опекают меня, как маленькую!
- Правильно. Только на завтрашний день я бы не особо рассчитывал.
- Почему? Я решила…
- Завтра нам будет плохо. А когда утром плохо… не очень хочется начинать новую жизнь, поверь мне.
- Плохо? – Катя снова развернулась и рухнула на диван. – Ты хочешь сказать, что у меня будет похмелье? Самое настоящее?
- Не у тебя, а у нас.
- Это не так уж плохо… страдать за компанию не так обидно.
Никогда раньше ему не приходилось напиваться в компании молоденькой девушки. В смысле, в компании девушки приходилось, а вот именно напиваться, при этом жалуясь друг другу на судьбу-злодейку – впервые. Дошло до того, что Андрей вознамерился спеть ей песню, которую когда-то сочинил для Киры, долго искал в спальне гитару, пока в замутнённом алкоголем сознании не появилась мысль о том, что гитара осталась дома. Дома, а не здесь. Это не дом – это временное пристанище.
Когда вернулся в комнату, Катя уже спала, пристроив голову на сгибе локтя. За неспетую песню стало обидно, потому что Жданов на самом деле ею гордился.
Вот так этот ужасный день закончился. Не так уж плохо, надо сказать.
Разбудил его на следующее утро требовательный звонок в дверь. Кто-то давил и давил кнопку звонка и противная трель впивалась в мозг и отдавалась острой болью в висках. Андрей застонал и перевернулся на бок. Положил на лоб горячую ладонь. На пару секунд воцарилась блаженная тишина, а потом снова тишину квартиры разорвал звонок.
Глубокий вдох и вот Жданов уже принял вертикальное положение, спустил ноги на пол и покачнулся.
- Убью, - пробормотал он непослушными губами.
Натыкаясь на мебель и дверные косяки, пытаясь продрать глаза и поправляя сползающие джинсы, добрался до прихожей. Там звонок просто бесчинствовал, невозможно было терпеть. Хлопнул себя по щекам, потёр глаза и, наконец, открыл дверь. И повалился на стену, не удержавшись на ногах, когда в квартиру вломился полковник. А Пушкарёв вбежал в квартиру, оглянулся на Андрея и нахмурился, разглядывая соседа в столь непрезентабельном виде. А потом рыкнул, доводя своим криком Жданова до отчаяния.
- Спишь?!
Андрей вяло подтвердил, что спит. По крайней мере, пытается.
- У меня дочь пропала! – возвестил Валерий Сергеевич и воинственно взмахнул руками.
Андрей посмотрел на вешалку с одеждой, не совсем понимая, что его в ней так смущает. И переспросил у полковника:
- Как пропала?
- А вот так! Ночевать не пришла! Паразитка такая… Лена в милицию звонила, а они знаешь, что говорят? Заявление только через трое суток принимают! Это где слыхано такое? Да за трое суток человек на другом конце света оказаться может! А они, разгильдяи, у себя под носом ничего найти не могут! Какой уж тут край?..
Жданов выдохнул в сторону, чтобы не дышать на Пушкарёва перегаром, и попытался удержать какую-то важную мысль, которая всерьёз смущала, посмотрел в сторону спальни, потом снова на вешалку. Что же в ней не так-то?
- Я чего пришёл-то, ты мне машину дашь? Моя не заводится, как назло. Поеду искать её! Ну, найду… мало ей не покажется!
- А где искать-то? Вы знаете?
- Я найду, ты не сомневайся, - заверил его полковник. - Я этого выверта с собой прихвачу, а то он, видите ли, не знает, где она может быть! Ещё врёт мне!
- Кто?
- Да Колька! Уж он-то всегда знает, где Катерина время проводит!
- Катя?
- А я тебе про кого толкую?! Ты пьяный, что ли?
- Да, кажется, нет уже.
На вешалке висело женское пальто. Вот его Андрей и разглядывал уже несколько минут, не в силах понять, откуда оно взялось. А вот имя «Катя» всё расставило по своим местам. Но прежде чем Жданов успел мысль окончательно сформулировать, Пушкарёв настороженно протянул:
- А это что такое?
- Где? – глупо переспросил Андрей.
Валерий подошёл к вешалке, стащил пальто дочери, поразглядывал его, а потом так на Жданова глянул, что тот невольно отступил в сторону комнаты.
- Валерий Сергеевич, спокойнее…
- Где она?
Пока Андрей придумывал правильный ответ, Пушкарёв его оттолкнул, проходя в комнату и зычно крикнул:
- Катерина!
Дверь в спальню была открыта, и Пушкарёв устремился туда и через секунду оттуда послышался его скорбный рык и Андрей закрыл глаза, пытаясь приготовиться к худшему. Потом тоже заглянул в спальню.
Хуже ситуации не придумаешь. Бесценная соседская пропажа в его постели, в его халате и спит без задних ног. Кажется, он вчера её ещё и напоил до беспамятства.
Валерий Сергеевич потряс дочь, а пока та с трудом просыпалась, пыталась открыть глаза, обернулся и, сжав кулаки, двинулся на Андрея.
- Ах, ты мерзавец! Она же девчонка совсем!.. Я его в своём доме принимал, а он мою дочь!.. А я ещё Лене не верил! Охмурил дурочку, да?
- Валерий Сергеевич, да я вам всё объясню!..
- Ты ещё и объяснять собираешься?!
- Да не было ничего! – в отчаянии крикнул Жданов и беспомощно глянул на кровать. Катя к тому моменту уже села, завернулась в халат и переводила непонимающий взгляд с Андрея на отца.
- Что происходит?
Валерий Сергеевич обернулся, услышав голос дочери, и одарил ту разгневанным взглядом.
- Она ещё спрашивает, что происходит! Она меня спрашивает!.. Родители всю ночь больницы обзванивают, валерьянку пьют, а она здесь развлекается и спрашивает меня, что происходит!
- Я… развлекаюсь?
Горло болело ужасно, Катя кашлянула, обвела незнакомую комнату ошарашенным взглядом, остановила его на Андрее и вдруг начала стремительно краснеть. Жданов чуть в голос не застонал. Ну, не время, не время сейчас краснеть!
Пушкарёв схватил дочь за руку и указал на дверь.
- Домой, живо! Я сейчас матери всё расскажу, мало тебе не покажется! Воспитали на свою голову!.. Иди! А ты!.. – Валерий Сергеевич обернулся и погрозил Андрею кулаком. – Чтобы больше мне на глаза не попадался! Сволочь, - припечатал он напоследок и из комнаты вышел.
Когда входная дверь с грохотом захлопнулась, Андрей прошёлся по комнате, пытаясь вернуть себе чувство реальности и теряясь в наступившей тишине. Посмотрел на постель, на мятые простыни и неверяще покачал головой.
А через два часа, протрезвевший и чисто выбритый, поднялся к Пушкарёвым… и сделал их дочери предложение.
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
Последний раз редактировалось Я-любимая 03 апр 2009, 22:10, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Тогда двойное спасибо! 
