|
«6»
Последний вечер в Киеве. Хорошо или плохо, что он последний?
Всё уже позади – и ужин в ресторане, и клуб… Этот чёртов клуб и эта чёртова музыка, которая только раздражала. Дорвался до выпивки, хотя до этого две недели держался. Но какое уж тут терпение, завтра в Москву…
Жданов лежал в постели и методично напивался. Шёлковое бельё холодило кожу, в руке бокал виски, а ногу согнул в колене, отчего одеяло тут же поехало вниз. Свет в комнате притушен, а за окном метель и огни города. А где-то далеко Москва с её проблемами.
- Может, тебе лучше остаться?
Андрей слабо улыбнулся и посмотрел на женщину, которая осторожно прилегла рядом с ним. Он молчал, и она потеребила его.
- Подумай, Андрюш. Вернёшься, когда успокоишься.
- А когда я успокоюсь?
Она пожала плечами.
- Возможно, после свадьбы?
- А ты думаешь, что я из-за свадьбы переживаю?
- А разве нет?
- Ладно, Надь… Настроения нет в себе копаться.
Надежда Ткачук села на постели, запахнула на груди лёгкий халатик и грустно улыбнулась.
- Я же всё прекрасно понимаю, Жданов. И почему ты в Киев прилетел, и отчего у тебя взгляд отчаявшегося человека.
Андрей усмехнулся и хлебнул виски.
- Да ты что? Понимаешь? Может, и меня просветишь?
- Если хочешь. Просто оказалось, что ты любишь её намного больше, чем ожидал от себя. Привык, что она всегда рядом, что прощает, а потом вдруг оказалось, что уже не твоя, чужая. Потерял и не заметил.
Жданов согласно кивнул.
- Не заметил…
- А ко мне приехал, чтобы отвлечься. Проверить – легче станет или нет. Не стало.
Он посмотрел с интересом.
- Если ты всё понимаешь, почему не выгнала?
- А зачем? Ты и раньше не по великой любви в моей постели оказывался. Переживу. Я не гордая.
Жданов поставил бокал на свою коленку, кусочки льда зазвенели, а ноге сразу стало холодно. Усмехнулся.
- Да, вот так и получается…
- Что?
- Что Кира снова права. А вот ты ошибаешься кое в чём.
- Правда?
- К сожалению, да. Я не уверен, что я её люблю. Даже сейчас, когда она уходит, а мне жить не хочется. Я не уверен, что это любовь. Иначе не отпустил бы. – Он вздохнул и влил в себя остатки виски. – Насколько всё было бы проще, знай я точно.
- По-моему, ты всё усложняешь.
- Да?
- Мне так кажется. Если любишь…
- Если, Надя, если!.. А если ошибаюсь? Если не любовь? И опять станет скучно, и окажется, что всё это, - он прикоснулся указательным пальцем к своему лбу, - лишь оскорблённое самолюбие. Тогда при чём тут любовь? Что это вообще такое? Любовь!.. – Жданов потянулся за бутылкой, которая стояла на прикроватной тумбочке. – Слово-то какое… - пробормотал он. – А если любишь, обязательно жениться? И обязательно жить долго и счастливо! – тон стал просто ядовитым. – А я вот не знаю, что такое любовь. А вдруг и не узнаю никогда? Так разве я имею право обрекать женщину, которую… которой дорожу, на ожидание чуда? Возможно, бессмысленное ожидание… Жизнь ей портить.
Надежда поднялась с кровати, а на Андрея глянула с лёгким недовольством.
- Перестал бы ты пить. Сам запутался в своих рассуждениях.
- Да ничего подобного! – крикнул Жданов ей в спину. Надежда ушла в ванную, но дверь за собой не закрыла. – Любовь и брак – вещи разные, - продолжал Андрей. - Нельзя жениться на любимой, разочарование будет убийственным. Жениться нужно с трезвой головой и холодным сердцем, - налил себе виски и вернул бутылку на тумбочку, поболтал в бокале оставшиеся кусочки льда, - нужно всё хорошенько взвесить и проанализировать. Составить бизнес-план, чёрт возьми! И если ничего не получилось, то просто разойтись в разные стороны и начать сначала, без потерь и мучений.
Надя показалась в дверях ванной, закручивала волосы в комель на затылке, а на Андрея взглянула насмешливо.
- Что ты разошёлся?
- Да ничего, - обиженно буркнул он. - Ну, признайся, я ведь прав. Быт убивает любовь… вообще всё хорошее убивает. Взять хотя бы нас с Кирой. Как всё красиво начиналось! Букеты-конфеты, всеобщий восторг при виде «такой красивой пары», секс под луной…
- Секс под луной? – заинтересованно переспросила Ткачук.
Жданов махнул на неё рукой.
- Не строй из себя невинность. Но если тебе так больше нравится, могу сказать – прогулки под луной, но сути это не меняет. – Сделал жадный глоток. – Потом позабытая у неё футболка, которую ты находишь в её шкафу выстиранной и выглаженной. Затем ты сам привозишь и оставляешь у неё пару рубашек и костюм… просто так, чтобы облегчить себе жизнь, чтобы не вставать с утра раннего и не ехать к себе домой – переодеваться. Конечно, ведь намного приятнее проснуться попозже, в постели любимой девушки и вместо того, чтобы куда-то ехать, заняться чем-то более приятным. И тогда – когда ты счастлив и тебе легко, когда рядом с тобой самая лучшая женщина на свете, - кажется, что так будет всегда, и не понимаешь, что тебя уже затягивает в это болото. Медленно, но верно, каждый день…
Он заговорил каким-то страшным шёпотом, причём язык уже начал заплетаться, и Надежда не сдержала улыбки. Речи были серьёзные, а вот Жданов – смешной. Её улыбку Андрей не заметил и продолжил говорить с таким видом, словно глаза ей на жизнь открывал, да и самому себе кстати.
- И вот свершилось – вы живёте вместе! Или почти живёте, разница небольшая. Всё происходит настолько быстро, что прежде чем вы принимаете какое-то решение, для всех вокруг – вы почти женаты. И все вокруг только и говорят, что это «почти» нужно устранить как можно скорее. Вас никто не спрашивает. Главное – надо! Чтобы всё было правильно. А женщины – существа довольно странные…
- Да ты что?
- Да, да! На них слово «свадьба», как гипноз действует. Только скажешь – свадьба, а они себя уже глубоко замужними чувствуют!
Надя рассмеялась, правда, прежде с глаз Жданова скрылась.
- И начинается: «Милый, что тебе приготовить на ужин?», «Почему ты опаздываешь? Я же готовила, старалась, а у тебя никакой благодарности!», «Ты меня совсем не любишь!», «Чем ты занимался без меня?», «О чём ты думаешь? Обо мне? А если не обо мне, то о ком? У тебя кто-то появился?». И это изо дня в день и вы вместе тонете в этой бытовухе и сделать ничего нельзя – только горько и обидно. И твоя идеальная женщина, которая ещё совсем недавно казалась тебе уникальной, особенной, превращается в стервозную зануду и тебе всё реже удаётся рассмотреть в ней прежнюю заводную и лёгкую девчонку. Разочарование? Полнейшее! Где тут любовь? – Надя как раз вышла из ванной, и Жданов посмотрел на неё с ликованием. – Вот я и говорю, что нельзя жениться по любви, чтобы эту самую любовь быт не убил.
Надежда сложила руки на груди и поглядела на него с задумчивостью.
- Если тебя настолько раздражает быт рядом с любимым человеком, то, что будет рядом с чужим… практически чужим и незнакомым?
- Почему с чужим? Для брака достаточно симпатии и взаимопонимания. И если человек тебе не противен, с ним вполне можно жить. Зато разочарования можно будет избежать, понимаешь? Проблемы не исчезнут, но будет не так обидно. К проблемам, именно к бытовым, люди будут готовы заранее, будут изначально готовы решать их совместно. – Андрей улыбнулся пьяноватой улыбкой. – Вот мы с тобой вполне могли бы пожениться.
Она отрицательно покачала головой.
- Не могли бы. Я под твою теорию трезвомыслящих и невлюблённых не попадаю.
В первый момент он удивился, а после рассмеялся.
- Ах вот оно что!.. А я тебя предупреждал – не надо в меня влюбляться!
Надя подошла к постели и отняла у Жданова стакан.
- Хватит пить. Возвращаться в Москву нужно на трезвую голову. А не с похмелья. Ложись спать.
Он лёг, натянул на себя одеяло, а рука, как бы сама собой, скользнула под подол женского халатика. Погладил Надежду по ноге и сказал:
- Ты хорошая.
- Как мило, что ты заметил, - усмехнулась она и отпила из его бокала.
- Жалко, что влюбилась, а то бы я на тебе непременно женился.
Она мягко рассмеялась.
- Я бы сама за тебя не пошла.
- Почему? – удивился Жданов.
- Потому что ты слишком много пьёшь, а ещё больше думаешь.
- Да, проблема… - проговорил Андрей, закрывая глаза. – Хотя, пить-то я брошу, а вот думать…
- Да, это на самом деле проблема, - согласилась Надежда и бутылку с тумбочки на всякий случай забрала.
Следующее утро началось с таблетки обезболивающего и извинений.
- Что я тебе наговорил вчера? – спросил Жданов, виновато посмотрев.
- Много чего, - улыбнулась Надя, - но суть я уловила. Доброе утро.
- Доброе…
Андрей потёр лицо и болезненно поморщился.
- Забудь всё. Пьяный бред.
- Если бы это был просто пьяный бред, я бы и не переживала. Но, боюсь, что ты всерьёз.
Жданов пожал плечами, подошёл к холодильнику и достал графин с соком.
- Может быть… Не знаю.
- Я сделала тебе тосты с маслом, садись за стол… Твои рассуждения во многом верны, Андрей. Вот только одно «но».
- Какое же?
Он сел за стол, оглядел его и к себе прислушался – есть или не есть? Организм, несмотря на похмельную дурноту, отозвался голодным урчанием в желудке. Жданов придвинул к себе тарелку с тостами, а Надя налила ему полный стакан грейпфрутового сока.
- Выпей. Я специально выжала, отлично помогает.
Жданов благодарно кивнул, залпом выпил и на девушку глянул в ожидании.
- Так что?
Она присела напротив и налила себе кофе.
- Брак и семья – это большая ответственность, Андрюш. Любой брак, даже по расчёту. И ты должен эту ответственность чувствовать. Если не за сохранение вашей любви, то хотя бы за человека, который рядом с тобой. А ты этой самой ответственности боишься. Вот если бы не боялся, глядишь, всё сложилось бы по-другому.
Жданов прожевал, налил себе ещё сока, а сам обдумывал её слова.
- Ответственность, - наконец проговорил он. – Я за себя не всегда отвечаю, а тут кто-то другой…
- Вот об этом я и говорю. Налить тебе кофе?
Андрей кивнул.
Надя была права – ответственности ему не хватало. Именно поэтому отец не доверил ему управление компанией, именно поэтому его бросила Кира и именно поэтому ему сейчас настолько плохо. И снова во всём виноват он сам.
Вид он имел помятый, Жданов и сам это знал. Но когда Малиновский фыркнул при виде его, почувствовал раздражение. Обязательно демонстрировать своё веселье?
- Ты пил, что ли?
- Так заметно?
Ромка пожал плечами, потом указал на свою щёку.
- Что? – не понял Андрей.
- На щеке…
- Что? – свирепел Жданов.
Малиновский посмотрел устало.
- Помада на щеке. Палыч, у тебя голова болит? Взгляд ненормальный и соображаешь с трудом.
Андрей потёр себя ладонью по щеке и не ответил.
Надя в аэропорт никогда не ездила. Прощались они по обыкновению у неё дома и уже за порогом её квартиры, Андрей начинал чувствовать себя легко и свободно. Всё-таки жалко, что она… того… влюбилась, в смысле. Более мудрой женщины он в своей жизни не встречал. И жалко, что Кира на неё не похожа, со своей ревностью и дотошностью. А может, наплевать на всё и жениться?
Кира с ума сойдёт.
Или не сойдёт?
Устроившись в самолёте, Андрей попросил себе воды. Ромка покосился на него и тут же отвернулся. А потом всё же спросил:
- А ты по какому поводу напился?
- А мне теперь повод нужен? – попытался пошутить Андрей. – Однако.
- Да ладно тебе, что ты ёрничаешь?
Жданов взял у стюардессы стакан, сделал несколько глотков.
- Не ёрничаю… Не пил давно, а вчера начал и остановиться не смог.
Ромка смотрел странно, с прищуром. Андрей разозлился.
- Ну что ещё?
- Ничего… Просто я подумал, что ты по поводу пил.
- Какому ещё поводу? У нас опять повод появился?
- Для кого как, - туманно ответил Ромка.
- Я тебя убью сейчас, - пообещал Андрей и угрожающе сдвинул брови.
- Правда, не знаешь?
- Ничего не знаю.
Малиновский заметно томился и молчал. И Андрей молчал, только взглядом того сверлил, и прикидывал, с каким бы удовольствием он друга бы сейчас взял за шкирку и встряхнул хорошенько.
- Странно, что тебе не позвонили… я думал, Маргарита скажет. В общем, они свадьбу перенесли.
Жданов подумал, потом кивнул.
- Я рад. А какое мне до этого дело?
Ромка взорвался.
- Откуда я знаю – есть тебе дело или нет? Я стараюсь деликатно, а ты!..
- Ну, перенесли свадьбу и что? Будет у них шоу на всю Москву!..
- Они через две недели женятся. А потом сразу улетают в Италию.
- Через две недели? – переспросил Жданов, а сердце вдруг скакнуло и замерло. – Почему?
- Вот этого мне не доложили, извини. Что знаю, то и говорю.
Для того, чтобы перенести свадьбу, нужен веский повод, разве нет?
Об этом Андрей думал весь полёт. И не понимал, зачем это нужно делать, свадьбу переносить, в смысле. Кира всегда знала, какая у неё будет свадьба. И Андрей это знал наизусть, потому что она частенько ему об этом рассказывала. С такими подробностями, как будто замуж выходила уже раза три точно. Знала, какие «были» цветы, какая «играла» музыка, где «праздновали». Жданов неизменно поражался её фантазии, но мечтать никогда не мешал. Она с самого детства мечтала выйти замуж. А вот теперь оказывается, что шоу не будет. Его отменили. И повод для этого должен быть серьёзный.
Когда получали багаж, Андрей не выдержал и у Ромки переспросил. О поводе, то бишь.
- Я же сказал – они уезжают в Италию. Слышал про новый бизнес Минаева?
- Краем уха.
Малиновский махнул рукой.
- Ну и не надо… зачем нам чужой бизнес? Со своим бы разобраться. Кстати, Наденька тебя на путь истинный не наставила?
- В смысле?
- Может, ты прекратишь дурью страдать и домой вернёшься?
Андрей промолчал. Они вышли из здания аэропорта и направились к стоянке, где их ждала машина компании.
- Палыч, - напомнил Ромка о себе спустя несколько минут.
- Наверное, вернусь. Ничего всё равно не меняется и что мне там дальше делать – не ясно.
- Слава богу! Одумался.
Жданов кивнул, подтверждая собственные слова.
- Вернусь. Но только через две недели.
Малиновский даже остановился и настороженно посмотрел.
- Почему?
- А пусть она уедет. Не хочу, чтобы знала, что у меня и это не получилось. Для неё - у меня всё в порядке.
- Андрюх, а может… попытаешься с ней помириться? Пообещай чего-нибудь. Зачем так мучиться?
- Ничего я ей обещать не буду. Всё кончено.
Сказал, как отрезал.
Сначала пришлось заехать в «Зималетто», отец ждал отчёта, хотя бы пока на словах. С работы вызвал такси и поехал домой. Голова после перелёта ещё сильнее разболелась, и хотелось только одного – лечь спать. Уже поднимаясь на этаж, вспомнил о сгоревшей неделю назад яичнице, вони и грязной плите, и от этих воспоминаний даже замутило. Как представил, как сейчас войдёт в квартиру, всё это увидит, а вдруг ещё и унюхает…
Кухня сияла чистотой. Причём не только плита, но и вся кухня – и стол, и шкафы, и окно, - выглядели подозрительно чистенькими. Андрей с недоумением огляделся. Увидел сковороду, тоже имевшую щегольской вид, даже в руки её взял и покрутил, рассматривая.
- Чудеса, - пробормотал он, ставя сковороду на прежнее место.
Отдёрнул занавеску, хотел окно открыть, но увидел на подоконнике книгу и переключил своё внимание на неё. Пролистал, даже не из интереса, а просто машинально, полюбовался на французские слова и буквы и закрыл учебник. Снова оглядел чистую кухню.
- Надо сказать девочке «спасибо», - решил он. – И цветы купить… А лучше конфет. – Зевнул и потянулся. – Маленькие любят сладкое…
»»»
- Мама, ты не видела мой учебник?
- Французский который?
- Да… по французскому. Видела?
Елена Александровна отрицательно покачала головой. Аккуратно сложила плед и убрала его в шифоньер. Посмотрела на дочь, которая осматривала полки книжного шкафа и всё больше хмурилась. Пока Катя была занята и в её сторону не смотрела, Елена Александровна аккуратно приподняла стопку белья, из-под которого виднелось нечто неожиданно яркое. Под белыми маечками лежало нижнее бельё. Очень красивое, Елена Александровна Пушкарёва никогда такого раньше не видела и уж тем более не ожидала обнаружить подобное в вещах своей дочери. Тонкое кружево, как паутинка, нежно-лилового цвета и наверняка дорогое. Смотрела всего пару секунд, но и этого хватило, чтобы в душе поселилась тревога. Дверцу шифоньера прикрыла и на дочь взглянула уже по-другому, более пристально.
- Ты теперь красишься?
- Что? – Катя обернулась и посмотрела растерянно.
- Просто заметила, что ты теперь красишься каждый день. Появился повод?
Катя от матери отвернулась под предлогом поиска учебника и очень понадеялась, что покраснела не сильно.
- Просто пытаюсь поменять свою жизнь. Я же тебе говорила, мама, - чтобы устроиться на работу, мало иметь диплом. Надо соответствовать… и так далее.
- Соответствовать, значит. И наносить макияж каждый день?
- Я же осторожно. – Катя заставила себя улыбнуться. – В рамках дресс-кода.
- В рамках чего?
Катя начала рассказывать матери про дресс-код, надеясь, что та перестанет смотреть на неё с подозрением. Когда закончила, посмотрела, полагая, что мама успокоилась и теперь уйдёт, но Елена Александровна присела на диван и запечалилась.
- Зачем ты меня обманываешь?
- Я не обманываю, мама. Нам даже на семинаре рассказывали об этом.
- Я не о дресс-коде или как он там называется. Я о тебе. Ты что, влюбилась?
Катя выдержала паузу, потом нервно передёрнула плечами.
- Почему ты спрашиваешь?
- Потому что вижу, что с тобой что-то происходит. Ты то счастливая ходишь, вокруг ничего не замечаешь, то грустная какая-то, и также ничего не замечаешь. Может, расскажешь?
- Мама, ты зря волнуешься. И рассказывать мне абсолютно нечего.
- Ты уверена?
Катя кивнула. Отдёрнула занавеску, хотела сесть на подоконник, мельком глянула вниз и на пару секунд застыла.
- Он вернулся…
- Кто? – не поняла Елена Александровна.
- Андрей.
- Андрей вернулся? – Мать подошла и тоже посмотрела в окно. Андрей как раз вытаскивал из багажника такси свою спортивную сумку. Пушкарёва наблюдала за ним, задумавшись, и не сразу почувствовала взгляд матери. – Катя.
Та вздрогнула от неожиданности и повернула голову.
- Что?
- Ты в Андрея влюбилась?
- В Андрея? – Это предположение было настолько неожиданным и удивительным, что Катя не сразу нашлась, что ответить, а мама тем временем головой покачала.
- Он такой взрослый, Катя.
- Не такой уж и взрослый… То есть, он не намного меня старше. Мама! Что ты говоришь! Я в него не влюбилась, я его почти не знаю!
- Вот и я про то же. И я не про возраст говорила. Думаю, что ты поняла меня.
- Поняла, - вздохнула Катя и снова отвернулась. Андрея внизу уже не было, зато был рыжий кот Стёпка, который сидел на скамейке и с энтузиазмом умывался, смешно приминая лапой собственное ухо.
Мама из её комнаты вышла, а Пушкарёва всё-таки присела на подоконник и задумалась, совершенно позабыв про нужный, но потерянный учебник. Слова матери неожиданно зацепили, и Катя задумалась о соседе и удивилась про себя – как можно было даже мысль допустить, что она в него влюбиться может? Он ведь такой… такой… взрослый. Вот то самое слово. Взрослый и опасный. Катя его не понимала. Он казался ей таким далёким, чуждым, человеком из другой, непонятной жизни. Возможно, не так уж намного и старше её, но разве дело тут в разнице в возрасте? Дело в его глазах и улыбках, снисходительных интонациях и поведении взрослого дяди по отношению к несмышлёнышу. Несмышлёнышем, конечно же, была она. А он оказывается, вообще её долго малолеткой считал. Вечером, после того разговора в машине и его признания, Катя долго стояла перед зеркалом и смотрела на себя, пыталась понять – на самом деле она девчонкой выглядит или сосед просто смеётся над ней? Распустила волосы, подкрасила губы и голову вскинула, пытаясь посмотреть на саму себя с вызовом. Сначала стало смешно, потом горько и она эту затею бросила. Зато теперь каждое утро подкрашивала глаза и губы… чтобы не выглядеть уж совсем юной. Кто ж виноват, что природа не наградила её броской внешностью? Но с природой же можно и побороться, нужно только научиться, как половчее это делать.
А влюбиться в него она не смогла бы, не смотря на его голливудские улыбки и чертенят во взгляде. Разве можно влюбиться в человека, который постоянно над тобой смеётся и всерьёз не воспринимает? Уж она-то точно не сможет, слишком любит всё анализировать. А если начать анализировать поведение соседа по отношению к ней… никаких нервов не хватит. Одно сплошное расстройство.
К тому же, она его боится. Совсем чуточку, но боится и его присутствие неприятно щекочет нервы. Какая уж тут любовь?
А ещё у неё есть Денис, а если он есть, то никто другой ей не нужен. При чём тут какой-то сосед?..
Сосед…
- Андрей, - пробормотала Катя и с подоконника вскочила.
Ну, конечно! Она же брала учебник с собой, когда ходила к нему мыть плиту и проветривать квартиру. Заодно и французский в тишине учила, потому что дома не было никакой возможности – папа с Колькой в тот день смотрели футбол.
Отец выглянул из кухни, когда она отпирала дверные замки.
- Катерина, ты куда? – поинтересовался он.
Она вдруг замялась и покраснела совершенно некстати.
- Я… Папа, я на минуту, мне нужно спуститься…
- Куда?
Катя глубоко вздохнула, а потом выпалила:
- К Андрею. Я у него кое-что забыла. И вот, - схватила с гвоздика связку ключей от квартиры соседа, - верну заодно. Вдруг они ему понадобятся?
Отец ничего не ответил, и Катя, под его задумчивым взглядом, выскочила из квартиры.
Если честно, то встречаться с Андреем желания не было. Но у него был учебник, и встречу нужно было как-то пережить. Всего пара минут – он вернёт ей учебник, а она ему ключи. Ничего сложного.
Дверь ей открыли не сразу. Катя даже занервничала слегка и в сомнении уставилась на кнопку звонка. Позвонить ещё раз или не стоит? Легче было бы уйти, но учебник был нужен. А человека тревожить было неловко. А учебник нужен. А Андрей дверь не открывает.
Катя всё-таки протянула руку к звонку, а дверь неожиданно распахнулась, и перед Катей предстал сосед – уставший, помятый и отчаянно зевающий. Глаза заспанные и какие-то бессмысленные. Посмотрел на неё и пару раз моргнул. Кате даже показалось, что не сразу узнал. На всякий случай поздоровалась первой.
- Здравствуйте.
Жданов кивнул.
- Привет, соседка. Проходи.
Он даже не спросил, зачем она пришла. Катя переступила порог и сразу протянула Андрею связку ключей.
- Вот, я принесла.
Ключи он забрал, глянул без интереса и сунул в ящик комода. Пошёл на кухню, а Пушкарева глянула на его ноги и поняла, что он босиком, поэтому так смешно шлёпает по линолеуму. И направился куда-то!.. Пришлось идти за ним.
- Вы меня извините, я вас разбудила, да? Но я по очень важному делу.
- По очень важному? – Он снова зевнул, даже с каким-то стоном, и потёр лицо. – Я только приехал, так что ты на меня не смотри. Совершенно без сил.
- Вы меня извините, - снова начала она. – Но я, кажется, у вас учебник забыла. Вы не находили?
- Находили, - кивнул Жданов и ткнул пальцем в сторону подоконника.
Катя учебнику обрадовалась так, что Жданов удивился. Наблюдал, как она прижала книгу к груди и вдруг улыбнулась.
- Спасибо большое, - горячо проговорила она и Андрей невольно, на одно короткое мгновение, загордился, будто спас учебник французского языка от неминуемой гибели. – Я уже ухожу. Не буду вам мешать.
- Подожди! – опомнился Андрей. – Ты зачем убиралась? Я бы пригласил кого-нибудь…
Она остановилась и посмотрела задумчиво, потом пожал плечами.
- Если честно, это случайно получилось. Я когда что-то делаю, мне учится легче, вот и… А дома папа с Колей смотрели футбол, никакой возможности выучить не было. Вы не злитесь, я ничего не трогала, только на кухне прибралась.
Со Жданова даже сон слетел, если честно. Поморгал, бестолково таращась на девушку, потом кашлянул в кулак, чтобы не рассмеяться. Смех её точно бы обидел.
- Спасибо, - сказал он, наконец. – С меня вот такая коробка конфет. – Показал, какая примерно коробка будет.
А Катя вдруг обиделась. Андрей увидел, как сверкнули её глаза, и она гордо отвернулась. А уголки губ опустились вниз, и ему показалось, что она едва сдерживает слёзы.
- Что случилось? – насторожился он.
Зачем он спросил? Какое ему дело до того, что у неё случилось? Чужой, незнакомый человечек, а у него раскалывается голова, закрываются глаза, он едва сдерживает зевоту и мечтает, наконец, добраться до постели. А зачем-то интересуется, что случилось у этой странной девушки. А вдруг она расскажет? И её придётся выслушивать, и обещать помощь, успокаивать. Неплохо бы вспомнить, как нужно успокаивать девушек, не прибегая к сексу…
Жданов не сдержался и зевнул ещё раз.
- Извините меня, - быстро проговорила Катя и вышла из кухни.
Когда Андрей оказался в прихожей, дверь за ней уже закрылась.
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Но это он пока не влюбился по настоящему, вот посмотрим тада на него. 
А чего это Катерина за конфетки обиделась? 
Любимая, спасибо! 
