|
С разрешения своих родителей Катя теперь почти жила у Андрея, полностью возложив на свои плечи все хозяйсвенные дела. Иногда она немного раньше убегала с работы, чтобы встретить любимого во всеоружии. В такие минуты Жданов удивлялся потрясающему чувству, рождающемуся в его душе: теперь он точно знал, как это прекрасно – возвращаться ДОМОЙ, где ждет ЛЮБИМАЯ. Это чувство подобно океану омывало его душу и дарило самое настоящее блаженство.
Вот и сегодня мужчина дождаться не мог того момента, когда он откроет дверь к себе домой и обнимет свое сокровище.
- Кать! Я дома!
- Слышу, - смеясь, вышла в прихожую Пушкарева и немедленно оказалась на руках у Андрея.
- Я так соскучился!
- Андрюш! Да мы же час назад расстались…
- А это не много, по-твоему? – он осторожно поставил ее на ноги и приблизил свое лицо к ее лицу.
Девушка молча обняла его и вдохнула до боли родной запах – его запах, а потом шепнула:
- Страшно много…
Жданов тихо простонал и уткнулся носом ей куда-то в шею…
- Устал? – спросила Катя через несколько минут, приглаживая его непослушные волосы.
- Уже нет… Ты всю усталость сняла…
И так было каждый день..
Андрей теперь испытывал поначалу странную для себя необходимость все время прикасаться к ней. Это было нужно ему, как воздух. Кате очень нравилась эта его новая привычка и её скрытое значение – мужчина показывал, что желает ее. Желает всегда и всюду. Это чувство было искрящимся, как фейерверк и в то же время напряженным, как электрический разряд. При любом прикосновении, даже случайном и мимолетном их обоих, будто током било, и неведомая сила влекла друг другу в объятия. Каждый вечер они приезжали к Андрею и любили друг друга по-разному, но всегда до полного изнеможения. И мужчина, и женщина знали, что никто не отнимет их друг у друга, и что очередной вечер заново дарит им каждый раз по-новому восхитительную близость, но все равно, при каждом поцелуе, при каждой ласке дыхание сбивалось и заходилось сердце. Перед самым концом рабочего дня, когда оба любящих сердца чувствовали скорое соединение тел, ни Жданов, ни Пушкарева уже почти не могли справляться с собой. Как каждый вечер Андрей умудрялся избежать аварии на дороге, ему и самому было не понятно!
Каждый вечер в его мозгу билась одна и та же мысль: «Неужели я сейчас останусь с Катей наедине? Неужели это правда?» А время как-то незаметно, подобно песку или воде, просачивалось сквозь пальцы и бежало вперед. Мужчина и женщина старались, как можно больше проводить времени вместе. Выходные были для них обоих самой настоящей сказкой, которую они сочиняли друг для друга. Андрей, конечно, понимал, что ведет себя как ненормальный, постоянно приставая к любимой, но ничего не мог с собой поделать.
- Кать, я просто оголодал по тебе… Мне никто, кроме тебя, не нужен. Никто…
Катя смеялась, удобнее устраивались в объятиях любимого человека, потому что ее чувства до странного были похожи на его ощущения и желания.
Но лежать в объятиях и согреваться теплом любимого человека долго не получалось, потому что через определенный промежуток времени Андрей начинал ее целовать, всеми своими действиями показывая далеко вперёд идущие намерения. Избалованный женским вниманием, опытный, изощренный в ласках, Андрей Жданов каждый раз ловил себя на мысли о том, что никогда до встречи с Катей не испытывал такого оглушительного, разрывающего тело на части желания, которое с каждым мгновением «утоления» не притуплялось, а наоборот, разгоралось все больше и больше. Нежная, добрая, трогательная Катя доводила его до безумия одним взглядом, прикосновением, легким поцелуем. Он объяснял это очень просто - Катя была его женщиной, созданной Богом только для него одного.
Единственная… Единственная и только его. Созданная только для его любви. Такая разная каждую минуту, что влюбляешься в нее заново чуть ли не каждый день!
То наивная и мечтательная, то жесткая и строгая… То мягкая и ласковая, то колючая, как маленький ежик! И только она одна нужна ему, как воздух...
- Кать…
Девушка что-то промычала у него из-под мышки и обняла, ласково проведя по груди рукой.
- Катюш… Ты у меня такая красивая… Мне так повезло, что я видел, как ты расцветаешь… Становишься все более и более чувственной… Но я не об этом… Я тебя любил еще тогда, когда ты была маленьким бутончиком, запертым ото всех в своей теплице, но уже прекрасным для одного меня… Я иногда хочу, чтобы ты опять заплетала косички и ходила в своих ДжонЛенноновских очках…
- Это ты к чему?
Жданов замолчал на минуту, а потом решился.
- Кать, а когда ты выйдешь за меня замуж? – вдруг вырвалось у мужчины, когда он ласково перебирал пряди темно-русых волос любимой.
Молчание… И удивленный взгляд больших золотисто-карих глаз с волнами еще не успокоившейся до конца только что пережитой страсти на самой глубине. Потом неловкий кашель и, наконец, ответ:
- Вообще-то ты мне этого не предлагал…
- Да?
- Да…
- Ну, тогда…
И Андрей, завернувшись в простынь, как патриций, встал с постели, достал что-то из кармана пиджака, висевшего на стуле, и встал перед Катей, лежащей на кровати, на колено.
- Екатерина Валерьевна, я имею честь предложить Вам сделать меня самым счастливым человеком на свете, - начал он высокопарно, а потом, понизив голос до шепота, спросил:
- Ну, как, пойдет такой тон?
- По мне, слишком вычурно, - улыбаясь одними глазами ответила девушка, сердце которой заходилось от счастья.
- Тогда так…
Жданов откашлялся и присел на краешек кровати, взяв руку Кати в свою ладонь.
- Я смиренно прошу тебя, моя фея, исполнить самое заветное мое желание…
Пауза.
- А как сейчас?
- Ну, на фею я не потяну, причем, если желание самое заветное, то тем более – силенок не хватит! – снова подколола Пушкарева.
И тут Андрей легонько толкнул ее обратно на постель и, как только ее спина коснулась простыни, накрыл Катю своим телом.
- Тогда вот так… Кать… Стань моей женой, потому что если мы не будем вместе, то меня просто не будет, Кать… Просто не будет… Совсем…
- А разве тебе мало теперешних наших отношений? – робко спросила девушка, осторожно дотрагиваясь до лица Жданова.
- Мало… Ты даже не представляешь себе, как мало… Мне нужна жена… Ты – моя жена, понимаешь? На всю жизнь, до последнего вздоха… Чтобы не только засыпать каждую ночь рядом с тобой, обнимая тебя, целуя тебя, но и просыпаться каждое утро… Снова обнимая, целуя, любя… Чтобы сесть с тобой рядышком и рассказать все-все, что на душе творится, и быть уверенным в том, что ты все поймешь, во всем поможешь… А потом выслушать тебя и тоже помочь тебе… Кать…
Пушкарева пораженно молчала и только гладила его по волосам. Жданов слегка наклонил голову на бок и протянул, жалобно-жалобно:
- Кать… Поженись на мне, а? – его тон был таким просительным, а глаза такими умоляющими, что Катя чуть не рассмеялась.
Какой он все-таки артист, а? Ну, как, как такому отказать? Как устоять перед таким? Таким родным, таким необходимым, любимым таким…
- Не смогу… Я могу только замуж за тебя выйти… Вот если б ты был девочкой, а я, соответственно, мальчиком то…
- Молчи, Катька…
И Жданов закрыл ей рот поцелуем. Через несколько минут, приводя дыхание в норму, Катя все-таки сумела спросить:
- А что ты из пиджака-то достал?
- Забыл совсем… - спохватился Андрей и протянул невесте небольшую бархатную коробочку. - Открой.
Пушкарева, как маленький ребенок в предвкушении подарка, открыла ее и замерла. На черном бархате лежало кольцо из белого золота. Сразу было видно, что это старинная работа. Чистой воды бриллиант был искусно огранен и был покрыт тоненькой металлической паутинкой, которая словно укутывала драгоценный камень полупрозрачным газом.
- Андрей… - только и смогла выдохнуть девушка.
- Это мне случайно попалось на глаза… Тебя напомнило… Ты – тоже бриллиант, который скрывает свои достоинства за завесой предрассветной дымки… Я люблю тебя, Кать… И очень хочу, чтобы ты стала моей женой…
- Я согласна, Андрей, - повторила она уже серьезно и прижалась к мужчине.
Тот облегченно выдохнул и улыбнулся.
- Значит, мне не показалось… И я все правильно понял… Тогда завтра мы идем подавать заявление в ЗАГС.
- Андрей, а как же родители?
- А они и так уже обо всем догадались! Уж папа-то твой – точно все понял.
- Ну, понял или нет, а сказать все-таки надо…
- Ой, Кать! А мои тогда такой шорох со свадьбой поднимут! Ты же мою маму знаешь! Министры, подминистры, профессора, академики, люди света, и мы никого не знаем!
- А мы ее на тихую свадьбу уговорим… А? Ну, зачем нам чужие, когда…
И тут Катя запнулась.
- Когда что?
- Когда друг другу нужны только мы сами…
- Кать…
- Мы будем действовать по принципу моей тети Аллы. Она знаешь, что всегда в таком случае говорит?
- Даже не догадываюсь.
- Короче, свадьба – это всего лишь 24 часа. Все энергия, которая может быть на нее потрачена – пригодится потом в совместной жизни, так что можно поберечь её уже сейчас.
- Это, что, значит, за нас нашу свадьбу будут готовить другие?
- Ну, почему, просто не надо все силы тратить только на это…
- Ага, значит, у тебя есть предложения?
- Кое-какие есть…
- Кать… Это то, о чем я подумал?
- Ну, не знаю…
И больше не надо было никаких слов… Все и так было ясно.
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Спать на стуле вдвоём- это подвиг, я считаю)))) Пушкарёвы- замечательные родители!
