|
*** Когда пара приехала домой к Пушкаревым, сбылись самые худшие Катины опасения: папа рвал и метал, услышав о них с Андреем, но пока мысленно, а лучше было бы наяву.
Пушкарев сидел за столом, сосредоточенно и напряженно жевал пельмени, не сводя глаз с двух притихших и растерявшихся влюбленных. Те сидели рядышком и держались под столом за руки, как первоклашки, слегка вздрагивая после каждого удара вилки ВалерьСергеича о его же тарелку.
«Господи… Пусть уж сразу расстреляет, только больше пусть не молчит!», - промелькнула в голове Андрея мысль, и тут Пушкарев выдал многозначительное:
- Не понял…
Катя с Андреем вцепились друг в друга. Взгляд исподлобья не предвещал ничего хорошего.
- Мать! Ты слышишь? Нет, ты слышишь! Они будут встречаться!
- Валерий Сергеич, я… - начал, было, Андрей.
- Отставить! Как вы себе это представляете?
- Мы с Катей давно любим друг друга и…
- А если давно любите, то почему не доложили об этом своевременно?... Отвечать! Смотреть в глаза!
- Так, мы просто…
- Сидеть, с Вами все ясно… Теперь, Катерина, ты…
- Нет, пап, что тут, в конце концов, происходит?! Что такого в том, что твоя дочь впервые в жизни полюбила и счастлива так, что…
- Что что?
- Что чувствует себя самой счастливой на свете… Пап…
- Ну, а Вы, Андрей Палыч?
- Я честно сознаюсь в том, что давно люблю вашу дочь и не представляю себе жизни без нее… Она, бесспорно, лучший работник на свете. Она умная, добрая, светлая, очень красивая, - Катя в этом месте фыркнула, а Андрей повторил еще раз: - КРАСИВАЯ… Но дело все не в этом… А в том, что я люблю только ее одну. И только она одна мне необходима… И только рядом с ней я могу представить себя…
Все замолчали: Катя и Андрей счастливо, ЕленСанна – растроганно, ВалерьСергеич – сосредоточенно.
- Сильно? – вдруг спросил Пушкарев Жданова.
Тот сначала не понял.
- Что сильно?
- Катюшку любишь сильно?
- Очень…
- Давно, говоришь?
- Полюбил почти сразу, - Катя бросила на него возмущенный взгляд, но тут же понимающе улыбнулась, услышав:
- Вот понял это, дурак, много позже… Но, как только дошло, то все встало на свои места!
- Это как же?
- Мы с Катей одно целое, ВалерьСергеич… Куда она – туда и я…
- А не наоборот?
- И наоборот тоже, - сказала Катя и прижалась к плечу Жданова.
Взгляд Пушкарева потеплел, но брови еще были сурово нахмурены.
- Пап… Ну, что ты?
- Чего я? Я вот думаю, что теперь тебя вообще про дом забудешь. И так по ночам тебя видел, а уж теперь и так редко наблюдать не сможем… Ночевать-то домой приходить будешь или как?
Катя покраснела, а Андрей понял, что «гроза миновала».
- Я за этим прослежу лично, ВалерьСергеич… Будет ночевать дома!
- Точно?
- Точнее не бывает! Ну, за редким исключением…
Брови, наконец-то, приняли исходное положение.
- Ну, тогда… Мать! Неси на стол!
И в сразу же после этих слов в дверь кто-то позвонил.
- Колька! – вырвалось у всех одновременно, и за столом грянул дружный смех.
Это действительно оказался Зорькин, который попал по раздачу и был назначен «разливающим».
Отмечать грандиозное событие в жизни дочери – начало официального ухаживания – ВалерьСергеич решил уже знакомой Андрею «вишневочкой», в которой было около 60°. Катерина, как могла, спасала любимого, заменяя папину настойку малиновым компотом, который наливала под столом, но от опьянения средней тяжести не уберегла.
- Мам… Я его одного в таком состоянии домой не отправлю…
- Но и я тебя, на ночь глядя, не отпущу. Так что, по старой памяти, пусть ночует у нас, но только на кухне, на раскладушке!
- А, правда, можно, ЕленСанн? – спросил оживившийся Андрей.
- Можно, только повторяю: на кухне, на раскладушке…
- Я все понял… - ответил Жданов и опустился на стул в углу, пока Катя занималась его импровизированной постелью.
Чуть погодя, они оба, счастливые и умиротворенные, обнимали и целовали друг друга.
- Катюш… Подожди… Меня с этой наливочки ноги совсем не держат… И как твой папа ее делает? Ракетное топливо какое-то, а не «вишневочка»…
- Садись, - улыбнулась Катя, слегка подтолкнув мужчину к облюбованному им стулу в углу.
- А ты иди сюда…
Жданов усадил девушку к себе на колени.
- Вот теперь все просто замечательно!
- Честно-честно?
- Честно-честно… Нет, а правда, почему Кольке-то с наливки хоть бы хны?! Обидно даже… Я помню, когда он мне про Плевну втолковывал, то можжевеловой какой-то бутылки полторы выпил точно, и ни в одном глазу!
- Про какую Плевну? – вдруг, словно о чем-то догадавшись, спросила Катя.
- Ну, - стушевался Жданов, понимая, что сказал лишнее. – Ну, про осаду…
Вот тут-то Пушкарева все поняла и… И восхитилась.
- Это, значит, я была все это время Плевной, а ты меня осаждал… Да? И все это предложил мой одноясельник…
Андрей решил не врать и, со страхом взглянув девушке в глаза, ответил, боясь ее реакции:
- Да…
К его удивлению Пушкарева рассмеялась и обняла его крепче.
- Бедный мой… Я и не знала, что ты такой терпеливый…
Жданов расслабился и поцеловал ее за ухом.
- Это ты меня еще плохо знаешь…
- Нет, Андрюш… Я тебя очень хорошо знаю… Чувствую… Люблю… И чем больше я тебя узнаю, тем больше люблю… Вижу в тебе все твои достоинства и недостатки, и за эти самые недостатки люблю тебя еще сильней…
- Кать… Сердечко мое… Девочка моя… Ну, почему мы раньше не встретились?
- Значит, было не суждено… Ты представь, если бы не Малиновский и его план, то ничего и не было бы…
- Нет, было бы! Обязательно бы было! Ты с самого начала была моей… И хорошо, что я не опоздал с пониманием этого…
- Да… Пришел точно по расписанию.
Они замолчали. Андрей нежно перебирал Катины локоны, рассыпавшиеся по плечам и спине, а Катя пальчиком очерчивала контуры пуговок на его рубашке.
- Ни с кем и никогда я не был так счастлив просто находясь рядом. Вот сейчас, мы же ничего особенного не делаем, а если б ты знала, что со мной происходит… Как мне хорошо…
- Будто не сидишь, а летаешь высоко-высоко, - продолжила девушка. – И тебя охватывает чувство необычайно бесконечного абсолютного счастья… Да?
- Да, Кать… Мы даже чувствуем одинаково.
- А ты только сейчас заметил?
- Нет, не сейчас. Но удивляться продолжаю до сих пор. И так – только с тобой.
- Я знаю…
- Я тебя люблю…
- Я тоже тебя люблю…
Губы почти встретились. Дыхание уже смешалось.
- Честно-честно?
- Честно-честно…
- Кать…
- Что?
- Поцелуй меня…
- Хорошо-то как… Наши желания тоже совпадают!
Так они сидели до поздней ночи: то шептались, то тихо смеялись, то целовались, пока так сидя и не заснули…
Рано утром на стуле в уголке их и нашел Пушкарев. Он отметил все: и как нежно дочь обнимает мужчину, и то, как он бережно (несмотря на сон!) держит ее в своих объятьях…
Минуты через две после того, как он начал созерцательный процесс, в его спину врезалась Елена и замерла, ожидая реакции мужа…
И дождалась.
- Ну, мать… Похоже нам с тобой недолго находится на это стадии. Скоро ты тещей станешь, а я – тестем.
Пушкарева молчала, в ответ, на что получила полный укора и сбывшихся подозрений взгляд мужа:
- Да-а… Не зря мне казалось, что какая-то часть жизни прошла мимо меня! Ведь свадьбой-то я тебя не больно-то и удивил… Так?
- Валер, ты только не переживай… Не удивил…
Супруги помолчали.
- Одно ясно: любят они друг друга и до сумасшествия… - сказал Валерий.
- А с чего это ты взял?
- А разве наша Катерина может по-другому? Нет! Вся в мать!
- Да ну тебя! – покраснела Елена.
- А что, или ты меня не любишь?
- Да, что ж ты вопросы-то такие глупые задаешь, да еще и с утра… Пошли… а то детей разбудишь…
- Нет, ты меня-то любишь или нет?
- Люблю! Куда ж от тебя денешься…
- Вот и я про то… Никуда ты от меня не денешься!... И я от тебя… И эти двое друг от друга никуда не денутся. Правда, как проснутся, взвоют! Затекли, поди. Ну, да молодые – потерпят… Воскресенье впереди! Отдохнут!
И супруги Пушкаревы оставили детей на кухне.
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Леночек, спасибки! 
