НРКмания

А теперь моя очередь кричать: ААА-АУУ-У-У-У!!!
аааа-уууууу!!!! АААА-АУУУУУ!!!

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

мммм. дожались))))


упрямство - то такая женская черта, которую не побороть. передается воздушнокапельным путем, иногда заражаются мужчины

_________________
on a big jet plane

Правильно.
У Вас мне удивительно нравится Кира, ее не часто такой показывают.
А уж о Николае говорить нечего - одно слово друх.

У меня один вопрос - когда?

_________________
Жизнь нужно прожить так, чтоб там наверху все офигели и сказали: «А ну-ка повтори!»

Когда я умру и предстану перед Богом, он не спросит меня, почему я не был Моисеем или Папой Римски. Он спросит: "Цадик Зуся! А был ли ты Цадиком Зусей?"

после правочки

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

Чего кричим? Не в лесу. Давай, чего там бог нарасполагал.

Где пропадал-то?

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

Работу работал, потом бассейн, потом ужин. Вот пришёл.

_________________

Молодца! А я о бассейне только мечтать могу...

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

А у кого-то такая фотка есть?

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

Ждём улыбок!!!

_________________
Уезжают таланты, творцы и умы,
едут люди отменно отборные.
И останутся там, как у всякой тюрьмы,
надзиратели и поднадзорные.

И. Губерман

А кто именно?

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

да все)))

_________________
on a big jet plane

Ну, тогда, ладно...

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

*** Андрей тоже не спал всю ночь и спозаранку приехал в компанию. Как это ни было странным, спустя некоторое время к нему в кабинет вошла… Маргарита Рудольфовна.
- Мама? А что ты здесь делаешь? Да так рано!
- Позвонила тебе вечером – сотовый выключен, домашний – не отвечает… С утра – то же самое… Решила, что ты на работе и не ошиблась… Андрюш, нам нужно очень серьезно поговорить… Я очень беспокоюсь о тебе. Ты в последнее время какой-то…
- Какой?
- Будто живешь на вулкане и чего-то ждешь… Родной мой! Или… Или не чего-то а кого-то?
Андрей грустно улыбнулся, подошел к матери и крепко обнял ее.
- Да, мам… Кого-то… Одного человека, который никак не может мне поверить…
- Это… Это Катя?
- Да, мам… Она…
Марго усадила сына за стол и сама села рядом, держа его ладонь в своей.
- Бедный ты мой ребенок… Неужели это все так серьезно?
- Да… Мамочка, если б ты только знала… Это не просто серьезно, а даже больше… Я без нее не я… Я жить без нее не могу, я существую просто…
Маргарита обняла сына за плечи и легко поцеловала…
- Расскажи мне все…

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

*** Катя, не помня сама себя, зашла в здание «ZIMALETTO», поднялась на нужный этаж и, совсем не удивившись пустому ресепшену, хотела пройти к себе, но почему-то зашла в конференц-зал. Она уговаривала сама себя. «Я приняла решение. Мне необходимо уйти. Уйти и оставить в прошлом всю эту историю, которая разрушает жизнь. Это необходимо сделать».
Девушка села за стол и написала заявление об уходе, но что-то мешало ей подняться, пройти в кабинет Жданова и положить перед ним этот лист бумаги…
Ноги онемели, а сердце заныло…
Как ей жить без него дальше? Как? Как жить, не слыша его голоса, не вдыхая его запаха, не чувствуя его тепла? Неужели никогда больше ей не удастся его увидеть? Неужели никогда больше она не коснется его? Не обнимет? Не прижмется к этому сильному, крепкому, жаркому телу? Как же ей жить дальше?
Катя закрыла лицо руками и всхлипнула. Она чувствовала, как он нее отрывают что-то родное и близкое. По щекам побежали слезы и тут до нее донеслись голоса…
- Андрюша, но неужели она к тебе равнодушна? Неужели эта девушка не понимает, как ей повезло в жизни, потому что ты ее любишь? Как это вообще возможно – отвергнуть тебя? Да как вообще тебя можно не любить?
- Мам, не такой уж я и ценный подарок.
- Глупости!
- Это ты так говоришь, потому что я твой сын. А на самом деле…
Андрей устало вздохнул и лег щекой на холодную поверхность стола. Маргарита наклонилась и поцеловала его в макушку.
- Я очень ее обидел, мама… И не только тогда, а еще и сейчас… Очень. И вся моя беда и счастье заключаются в том, что я люблю ее. Люблю Екатерину Пушкареву.
Каждое слово Андрея было слышно так хорошо, будто не было никаких преград. Катя перестала дышать.
- Я без нее не могу, мам… И люблю я не столько нынешнюю прекрасную уверенную в себе бизнес-леди, а ту… Смешную маленькую девочку с тоненькими косичками и в очках. Ту, которая была готова ради меня на все, и которой я жил тогда, и живу по сей день… Мам, я не знаю, что со мной будет, если она уйдет!
- Да, с чего ты взял, что она куда-то уйдет?
- Я ее обидел вчера! Я такое сделал! Мам… Я самый несчастный в мире человек.
Последние крохи недоверия исчезли из души Катерины. Он не врал ей все это время, когда говорил о своей любви… А она…
«Любимый мой…», - плакала Катя за дверью. «Прости меня, родной мой… Прости за то, что так долго не верила, хотя очень и очень хотела! Я все исправлю… Все исправлю и сегодня же!».
Девушка вытерла слезы ладошкой и, скомкав, ставшее ненужным, заявление, улыбнулась… Впервые за долгое время легко, радостно и счастливо. Теперь она хотела, чтобы Андрей мог улыбнуться точно также.

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

*** Жданов сидел за столом президента и, действительно, чувствовал себя самым несчастным человеком на свете. Он ждал Катю и боялся, что она может не прийти совсем. Ведь она может прислать заявление об уходе по факсу и не появиться вовсе. Сердце мужчины замирало от каждого звука, но он все-таки пропустил тот момент, когда за дверью прошелестели шаги Пушкаревой, и хозяйка его души появилась на пороге президентского кабинета.
- Катя…
- Здравствуйте… Андрей… Палыч…
Молчание и только глаза в глаза… И вот, наконец, мужчина решил нарушить тишину, повисшую в кабинете.
- Кать, ты пришла? – вопрос был достаточно глупый, но Катя серьезно ответила на него.
- А как же? Я ведь у Вас работаю…
- Значит… Значит, ты не уходишь?...
- А почему я должна уйти?...
- Кать…
- Да…
И снова молчание… И только глаза ласкают друг друга… И дыхание сбивается… И сердца стучат все быстрее и быстрее, чувствуя, что вот-вот и случится что-то такое, что…
- Андрей Палыч! – дверь кабинета распахнулась, и зашел Урядов.
- Что!
Жданов вздрогнул и раздраженно глянул на него.
- Я пойду… Мне надо кое-что доделать в расчете на показ… - Катя прошла к себе в каморку и снова улыбнулась.
Ей надо было дождаться, пока уйдет Урядов, и тогда она начнет реализовывать свой план…
…Георгий Юрьевич давно ушел, но все действия Пушкаревой направленные на то, чтобы Андрей сделал хоть что-нибудь, что могло бы их сблизить, наталкивались на непроницаемую стену полнейшего равнодушия, как ей самой казалось.
Жданов никак и ни на что не реагировал. Пушкарева испробовала уже все, что могло нарисовать ее воображение. Она вставала рядом с Андреем, клала ему руку на плечо, привлекая внимание к какому-то документу. Небрежным движением она добилась того, чтобы заколка упала с ее волос, и они, шелковым каскадом, упали ей на плечи. Она (Екатерина Пушкарева!!!) дошла даже до того, что сняла с себя пиджак и, сказав что-то совершенно глупое по поводу весенней погоды, осталась в белой шелковой приталенной блузе, которая идеально сидела на ней и позволяла оценить достоинства фигуры, ловко обрисовывая каждый ее изгиб.
НИЧЕГО! Ровным счетом ничегошеньки!
Катя зашла к себе и прикусила губку.
«Да, Пушкарева… Соблазнительница из тебя никудышная. Да и где уж тебе – девочке с косичками!... Стоп… Стоп. Стоп! Девочке с косичками! Вот именно! Девочке с косичками!».
Она улыбнулась. Ее глаза разгорелись азартным огнем, и, поколдовав немного над своей внешностью, она снова ринулась на поле боя.

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

*** Андрей Павлович Жданов переживал с эти мгновения самые кошмарные мучения в своей жизни.
«Боже, какая Катенька красивая! А как стоит близко! Я чувствую ее тепло… Катенька… Да, вот так, иди к себе… Или ты еще здесь? Здесь… Черт! Зачем ты снимаешь пиджак? «Весна на улице совсем! Так жарко!» Катенька, милая, да я же сейчас! Все… Все… Осада… Я спокоен… Как там та крепость-то называется? Ах, да! Плевна, так ее раз эдак… Плевна… Плевна… Катя… Катенька-аааа… Какая же ты красивая… Девочка моя… Опять подходит ближе! Господи, дай мне сил устоять, пожалуйста! Достаточно вчерашнего моего взрыва! Так, подошла… Строчку какую-то в документе показывает. Ошибка? А черт ее знает, может и есть ошибка. Да, какое мне до нее дело, если твоя рука лежит на моем плече и так хорошо от этого! Так тепло! Так спокойно! Катя! Отойди!... Неужели услышала?... Да… Ушла… А почему?»...
Раздираемый самыми противоречивыми чувствами, Андрей обхватил голову руками. Ясно только одно – долго он так не протянет! Нет! С одной стороны, он не мог позволить себе рисковать и бросаться на любимую, но с другой! С другой, все его существо так и подмывало его это сделать: вскочить со своего кресла, схватить эту маленькую упрямицу и обнять, прижать к себе, и целовать до потери памяти и сил! Но нельзя!
Слава Богу, Катенька не сбежала от него снова! Он не должен больше поступать так, как вчера… Не должен! Но какая же она красивая…
Снова открылась дверь каморки, и Жданов почувствовал, как горит изнутри.
Катя принесла целую кипу бумаг и разложила их перед Андреем, который, как ни старался, не мог отвести от нее взгляда.
Она заплела косички!... Не так, как раньше, туго, а небрежно, легко, из-за чего волосы казались гуще и заманчиво струились по плечам даже в заплетенном состоянии. Эти косы отбивали у Жданова всякие остатки разума. А Пушкарева, будто не замечая состояния шефа, придвинулась к нему вплотную и «нечаянно» прижалась к нему бедром.
Жданов нервно сглотнул, а тут еще Катя нагнулась, и в вырезе ее скромной блузки (но все-таки с вырезом!) можно было наблюдать ложбинку между ее грудей.
«Катя… Катька! Что ж ты со мной делаешь? А?»
Мужчина был готов застонать.
«Как же там Колька говорил? Господи, как же она изумительно пахнет!... Черт! Плевна… Плевна… Осада… Медленная, терпеливая осада…».
И в этот момент одна из Катиных косичек упала ему на плечо, предварительно погладив его щеку.
«Всё!» - крикнул кто-то в голове Андрея, и он, вскочив с места, сорвав с себя очки и прохрипев: «Больше не могу!», схватил Катю и припал к ее губам в горячем, страстном поцелуе.

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

В первое мгновение он не понял, а потом застыл от осознания того, что его целуют в ответ! Губы Кати раскрылись и впустили его в сладостную негу своего рта. Дыхание мужчины и женщины смешалось.
Страсть и безумие уступили место нежности, и Андрей начал осторожно ласкать тело Кати. Она едва слышно застонала и… прижалась к нему сильнее.
«Катя… Катенька моя! Неужели?».
Они разомкнули уста лишь только для того, чтобы набрать в легкие побольше воздуха и снова продолжить поцелуй.
Андрей подхватил Катю на руки и вместе с ней опустился на диван, усадив девушку к себе на колени. Он хотел раствориться в ней и прижимал к себе все крепче и крепче. Пальцы, позабыв о своей силе, нежно и легко распустили ее косички и утонули в ее пышных и таких мягких волосах.
«Шелковые… Шелковые волосы… У нее шелковые волосы…», - промелькнуло в сознании Андрея, и его губы спустились немного вниз, постепенно подбираясь к вырезу на блузе.
- Андрей, - вырвалось у Кати имя любимого, и она застонала.
- Катя… Катенька… - горячо шептал Жданов и вернулся к губам девушки, которая пылко ответила на поцелуй.
Этого хватило для того, чтобы мужчина опустил Катю на диван и лег на нее сверху. Его глаза ласкали ее лицо и тело, а руки переплели свои пальцы с ее пальчиками.
- Кать… Кать, прости, я не сдержался… Просто косички твои… Кать…
И тут Андрей снова поцеловал ее, так, будто от этого зависела их жизнь.
Катя не сдержалась и, вырвав из плена его пальцев свои руки, обняла мужчину за шею и ласкала его волосы. Его черную, густую шевелюру…
Как же она соскучилась по нему! Как же она вообще держала себя в руках все это время, а самое главное – для чего?
И в тот миг, когда два любящих человека были готовы раздеть друг друга не только мысленно, в приемной послышались голоса Павла Олеговича и Маргариты Рудольфовны. Андрей и Катя застыли, а потом молниеносно отпрянули друг от друга, стараясь привести себя в порядок. Мужчина поправлял одежду на девушке, а она приглаживала его растрепавшиеся волосы. Они переглянулись и прыснули от неожиданного приступа смеха. Пушкарева едва успела спрятаться в своей каморке, когда родители Андрея вошли в кабинет.
Маргарита увидела сына и застыла на пороге. Куда девалась его утренняя меланхолия? Где грусть? – Ничего этого нет, слава Богу! Глаза сияют, весь переполнен радостью, восторгом и… (неужели?) счастьем…
Но что же такого произошло за несколько часов после их утреннего разговора? Может, Катя?
Марго перевела взгляд на каморку, за дверью которой находилась та, что поселилась в душе и сердце ее сына против материнской воли.
- Пап, мам! Привет! Я так рад вас видеть! Па, мне мама утром сказала, тебе документы какие-то нужны?
- Да. Помнишь, тот договор с японцами? Мне бы хотелось взглянуть на него. Предстоит заключение сделки с англичанами. Надо ослепить их нашими предыдущими успехами.
- Хорошо. Кат-терина Валерьевна!
Дверь каморки открылась, и Пушкарева предстала перед семейством Ждановых. Сияющая и счастливая.
«Точно что-то между ними произошло», - подумала Марго и, неожиданно для самой себя, улыбнулась.
- Здравствуйте, Маргарита Рудольфовна… Павел Олегович… Вы что-то хотели, Андрей… Палыч?
- Да. Где у нас договор с японцами?
- Сейчас.
И через несколько секунд, папка с необходимыми документами лежала перед ПалОлегычем, который очень оживленно беседовал с сыном о делах «ZIMALETTO». Он не совершенно узнавал своего отпрыска и был приятно удивлен произошедшими в сыне переменами, приписывая их, не без основания, общению и работе с Катей.
Маргарита не сводила с Пушкаревой, которая с безграничными нежностью, гордостью и любовью смотрела на Андрея. Жданов-младший то и дело поднимал глаза от документов и возвращал девушке такой же взгляд, к которому примешивалось еще и страсть.
Вдруг зазвонил телефон.

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

- Компания «ZIMALETTO», кабинет президента, - взяла трубку Катерина и тут же зашептала:
- Мам… Что? Как отключен? Значит батарея села… Подожди, я к другому аппарату подойду…
Андрей обеспокоено глянул на нее, а Пушкарева, попросив разрешения, продолжила разговор из каморки.
- Да… Да, я помню… Что? Как раньше? А папа? Ах, да… Я забыла… Я попробую, ладно… Да, да, я – сразу на вокзал… Кольку предупреди… Все, пока…
И девушка положила трубку. Вернувшись в кабинет, она тут же окунулась взглядом в глаза Андрея:
- Что-то случилось?
- Да… Нет… В общем, сегодня к Зорькину приезжает тетя с дочерью. Мы договорились встретить их, думали они ночным приедут, а родственницы, оказывается, билеты поменяли, и в Москве будут уже в семь вечера. А в это время, кроме Зорькина их встретить некому. А там чемоданов воз!
- И всё? – облегченно выдохнул Андрей. – Так я поеду с вами и …
- Не получится. У вас на 19.00. встреча назначена в «Ганновере» и перенести ее никак нельзя… Так что, если Вы разрешите, то мы с Колькой встретим его родственниц и…
- С Колькой? – улыбаясь одними глазами, спросил Жданов, едва сдерживаясь, чтобы не обнять это такое дорогое ему существо.
- С Николаем Антоновичем, - покраснела Катя.
- С Николаем Антоновичем… Ну… Хорошо… Вы можете идти…
- Спасибо.
И взгляд – глаза в глаза. Так, что сердца чуть не остановились.
Катерина взяла в каморке свой плащ и пошла, было, к выходу, как вдруг Андрей вскрикнул:
- Катя! Чуть не забыл! Можно Вас на минуточку в конференц-зал?
- Д-да…
И Андрей, пропустив девушку впереди себя, зашел в зал и плотно закрыл за собой дверь. Катя стояла к нему спиной. Он легко положил ей руки на плечики и медленно развернул ее лицом к себе.
- Кать… Катенька… Там, в кабинете… Несколько минут назад… Мне … Мне не показалось?
В его взгляде бурлила целая гамма чувств: страх, надежда, нежность, страсть, желание и то, что больше всего радовало Катерину, - любовь.
Он стоял и просто смотрел на нее, а девушка, сделав шаг к нему навстречу, дотронулась до его щеки, прошептала:
- Не показалось, - и, встав на цыпочки, прижалась к его губам своими.
Жданов немедленно обнял ее и превратил поцелуй из нежного в страстный и обжигающий. Он вжал свое тело в тело Кати, превратившись с ней в единое целое.
Мужчина целовал любимое лицо: глаза, брови, нос, щеки, губы и постоянно повторял: «Катя, Катенька, Катюша…».
А «предмет» его ласк только крепко обнимала его в ответ и возвращала поцелуи. Наконец, она сумела прошептать:
- Андрей… Анд-рей… Мне пора… К сожалению…
- Сей-час… Еще секундочку…
Двое стояли в объятиях друг друга и прислушивались к своим ощущениям.
- Значит, до завтра?
- Да… До завтра.
Андрей поцеловал ее в губы.
- До завтра…
Перецеловал каждый пальчик на обеих ладошках.
- До завтра…
Пушкарева, сделавшая, было, шаг назад, порывисто обняла Андрея и поцеловала в губы.
- До завтра, - и через секунду скрылась за дверью.
- Катя… - мечтательно глядя ей вслед, Жданов поглаживал подушечками пальцев свои губы, на которых остались тепло, вкус и запах любимой женщины.

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

Наконец-то

_________________
Уезжают таланты, творцы и умы,
едут люди отменно отборные.
И останутся там, как у всякой тюрьмы,
надзиратели и поднадзорные.

И. Губерман