НРКмания

Теперь она не знала, что и думать… Брат… Женщина вспомнила, какой шок она испытала в тот миг, когда узнала об этом. Еще один младший брат. И какой! Это просто не укладывалось в голове. На протяжении всех этих лет Ольга старалась не думать о том, что где-то живет родной ей по крови человек, но сейчас, именно в этот момент в ее сердце появилось непонятное чувство гордости, что этот мужчина, который уверенно правит лошадьми, - ее младший брат.
Интуитивно женщина чувствовала, что Платон – совершенно иной человек, не тот, которого она помнила. И этот незнакомец положительно ей нравился.

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

***
- Вот мы и дома, - улыбнулась Ле, когда спустя какое-то время они остановились на холме.
Дроновы посмотрели вниз и замерли от восторга, увидев Hope Home в долине. Картина, открывшаяся их взору, не могла быть реальной, до такой степени возвышенной и торжественной она была. Но глаза не обманывали их – в долине, окруженный садом, стоял потрясающий особняк в английском выдержанном стиле.
Ольга с Даниилом не сводили с Hope Home глаз, а Платон с Ле не могли оторваться друг от друга.
- Неужели все это сделал ты? – вырвалось у Ольги.
- Да что ты… Мы просто немного привели всё тут в порядок. Только все вместе и добились того, что вы сейчас видите. Одному здесь делать нечего.
- Здорово? – рассмеялась Ле.
- Да…, - выдохнул Дронов.
- Это вы еще оранжереи не видели! Там даже зимой апельсины цветут!
- Леш, перестань… Хвалишься не хуже, чем Рози Линдон.
- Она вещами хвалится, а я мужем. А в этом, согласись, – большая разница!
- Не терпится скорее войти внутрь! – не сдержалась Ольга.
- Будет сделано! – присвистнул Платон, и экипаж покатился под горку.
Ле оказалась права – все в доме было, действительно, удивительно… Hope Home был настоящим дворцом, где все было создано для удобства и радости глаз. Дорого и качественно, удобно и изящно, ярко и практично, гармонично и со вкусом подобрано друг к другу – вот что можно было сказать о комнатах, залах, библиотеке, да и самом доме в целом.
Большое сердце Hope Home приняло новых гостей со всей теплотой и щедростью, на которые было способно, и в этом смысле не отставало от хозяев. Платон и Ле были рады появлению Даниила и Ольги. Женщина потому, что могла узнать о прошлом Платона еще больше, а Амелин потому, что ему выдался шанс загладить вину за сои прошлые проступки перед этой парой.
Как и загадывала Ле, Трессилиан полностью справился с возложенной на него задачей, и ославил Линдонов на всю округу, так как ужасное ожерелье нашлось и именно там, где говорила Ле. Еще долго в Де-Монте вспоминали Рози Линдон с ее «этрусскими» вазами и посмеивались над ее недалекостью. А вот Дроновы из преступников превратились в несправедливо преследуемых. Авторитет Амелина был до такой степени высок, что теперь каждый почитал за честь принять у себя «Глубокоуважаемого Платона Гавриловича, его супругу и сестру с мужем».

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

Ольга Гаврииловна умело использовала своё женское очарование, мило и ярко блистая в местном обществе. Когда-то ей очень нравилось вести богемный образ жизни, и она с удовольствием вспоминала прошлое. Но в это же самое время Ольга никогда не жалела о том, что однажды решилась изменить свою жизнь кардинально и остаться с любимым…
Ее Даниил — умен, хитер и предприимчив. Самый привлекательный мужчина изо всех, кто был ей знаком, он обладал обветренной красотой странника и очень нравился другим женщинам. Его ореол загадочности, который укутывал Дронова с ног до головы, пленял их, и дамы летели на него, как мухи на мед…
Только Даниил видел одну-единственную женщину, которую безумно и страстно любил… Любил так, что дух захватывало с самой первой минуты их знакомства. Любил, и никого кроме нее не принимал всерьез.

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

Зачну читать!
Где там начало?

_________________
Пришли инопланетяне и съели мой мозг! Так что стучите, если я вас забыла.... в голову.
Это любовь несовместимая с жизнью...

собирается, богатеет, наливается красками, звуками, вкусом… Платон… Я знаю, почему это… Нам нужен ребенок.
Платон, который с замиранием сердца слушал исповедь жены, внезапно улыбнулся.
- Нельзя сказать, что мы не работаем над этим, но обещаю, что буду стараться больше

Старайся уж! Мне тоже нужен.

_________________
Пришли инопланетяне и съели мой мозг! Так что стучите, если я вас забыла.... в голову.
Это любовь несовместимая с жизнью...

Возобновились родственные связи. Не вижу трабла. Дальше то что? Поедут клад искать вчетвером или в Россию -матушку навестить родственников Амелина?
Нет уж, делайте детей.
Леночек
Сегодня ждать проды?



чот по моему форум вымер

_________________
Пришли инопланетяне и съели мой мозг! Так что стучите, если я вас забыла.... в голову.
Это любовь несовместимая с жизнью...

+1

_________________
Жизнь нужно прожить так, чтоб там наверху все офигели и сказали: «А ну-ка повтори!»

Когда я умру и предстану перед Богом, он не спросит меня, почему я не был Моисеем или Папой Римски. Он спросит: "Цадик Зуся! А был ли ты Цадиком Зусей?"

Вышла в эфир. Так как это уже написано давно, то ответ"ДА!!!"

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

А не достаточно ли их?

Не-а! Просто выход был закрыт боо-ольшоо-оой фигурой брата. Но теперь, как там Ульянка из мультика орала: "Я ВАША НАВЕКИ!!!"

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

А как жа? Вот... Подоспела...

***
Уже месяц прошел с того момента, как Дроновы зашли в лавку Мак-Диллана и гостили у Амелиных. Месяц, как между старыми недругами выстраивались совершенно новые отношения, основанные на доверии, уважении и… любви…
Да-да, любви! Брата к сестре и сестры к брату, которые сумели обойти в своих отношениях все подводные камни; двух товарищей и родственников, сумевших заново узнать друг друга; двух молодых и красивых женщин, которые тоже были связаны узами родства через одного человека – Платона Амелина, который просто сердцем отдыхал в этом обществе. Даниил с Ольгой сразу же стали членами большой семьи Hope Home и подружились и со Смитсонами, и с Яшкой, и с Кривым Мэттом, который, увидев Ольгу Гавриловну впервые, с сожалением вздохнул и спросил у друга:
- У вас в России все женщины такие красавицы?
- Ну, если говорить обо всех сразу, - усмехнулся Платон, - то да, а если вот про этих дам в особенности, - и он указал взглядом на жену и сестру, - то вот таких – больше нет!
Женщины понравились друг другу сразу же, и Ольга была счастлива за брата в том, что он встретил на своем пути такую жену, как Ле. Она видела, какими крепкими узами связаны эти двое, и восхищалась тем, как изменился Платон.
Однажды Дронова сказала об этом Ле, в ответ на что, та только рассмеялась:
- Оль, да он всегда был таким, просто ему никто не давал возможности это показать…
- Наверное, ты права, - немного подумав, сказал Ольга. – Платон многого был лишен.
- Он особенно из-за Гавриила Макарыча переживает, - вздохнула Ле. – Ему очень нужен был отец, да и сейчас нужен, как бы он не хорохорился… Платон вообще очень семейный человек.
- Ох, Леш! Видела бы ты своего «семейного человека», когда он искал Талисман!
- Ну и что… Можно очень хорошо и очень долго играть чужую роль в пьесе под названием «Жизнь», а потом просто снять маску и стать самим собой… С ним все именно так и произошло… Сначала он играл, вынужден был, а потом… Потом спектакль кончился, и началась сама жизнь.
- А ты?
- Что я?
- Ты играла когда-нибудь?
- Приходилось, Оль… Приходилось…
Ле вспомнила дядю, шерифа Бейкера, английскую родню…
- Только никогда перед ним… Никогда…
Женщины помолчали, а потом Ольга сказала:
- Знаешь, а Даня закал билеты на «Геркулес». Через неделю мы уезжаем.
- Да ты что? А Платон знает?
- О чем это? – спросил вошедший в комнату Амелин.
Ольга еще ничего не успела сказать, как Ле выдала:
- Они уезжать собираются!
- Да вы чего? Не нравится что-то? – Платон обеспокоено подошел к сестре и заглянул ей в глаза.
Та не выдержала и обняла его за плечи.
- Нет! Что ты! Просто пора, а то загостились мы. Уже и телеграмму отправили.
- Отправили одну, отправите и другую, - уверенно сказал Платон. – Оль! Ну, как так? Только мы все… понимать друг друга начали, - с трудом подыскивал слова мужчина, - а вы «уезжаем»! Не пущу и все! Не пущу!
И когда Платон прижал сестру крепче, она сдалась.
- Умеешь ты уговаривать, братец!
- Вот и хорошо! – просиял тот, и Дроновы остались еще на месяц.
Было только одно «но». Вторая телеграмма, в которой они писали в Санкт-Петербург о своей задержке, до адресата не дошла… Это не было бы столь важно, если бы лайнер «Геркулес» не затонул…
Дальше события должны были развиваться в бешеном темпе, но место этого, наоборот, топтались на одном месте, пока новость о «Геркулесе» и о потерянной телеграмме не стала известна в Hope Home. Это стало причиной больших перемен, которые заслуживают более подробного описания.

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

Аналогично аффтар !

Тока чота всё смешалось в голове по обломски

_________________
Пришли инопланетяне и съели мой мозг! Так что стучите, если я вас забыла.... в голову.
Это любовь несовместимая с жизнью...

Ага! У меня тоже: дописываю отрывок "ВЕРЫ....", и тут же выкладываю дальше про Платона. Не запутаться бы! А то в коридорах времени и пространства затеряюсь, как принцесса Милисента.

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

***
В тот день все было самым обычным. Восхитительная погода вызывала ту самую безмятежную леность, которая привела к тому, что все вышли на террасу и, полулежа в плетеных креслах, тянули прохладный лимонад. В саду было тихо. Густые тени деревьев надежно прятали дружную компанию от зноя и дарили такую желанную прохладу.
- Какое небо изумительное! – не сдержала восхищенный возглас Ольга
- Как море в Крыму, - согласился Даниил.
- Ага, искрится точно также.
Платон нахмурился, вспомнив, как обошелся с сестрой на этом курорте. Его реакция на слово «Крым» не осталась без внимания Ольги.
- Платон, ты чего?
- Оль.., - сдавлено произнес Амелин. – Оль, прости меня за Крым… Ладно? Я тогда совсем дурной был…
- Да ты чего вспомнил-то? Ну, было. Чего в нашей жизни не было. Было и прошло…
- Не знаю, Оль… Я тогда такого накуролесил, что…
- Хватит, братик… Это прошлое из категории того, что необходимо забыть. За-быть! Слышишь? А помнить только то, что я тебя очень люблю. Ведь ты мой брат!
Платон затих, глядя на сестру. Такие теплые слова он слышал от нее впервые. Мужчина взял ее руку в свою ладонь и сжал.
- Спасибо, - прошептал он, и почему-то вдруг почувствовал, что ему сейчас страшно необходима Лешик.
Лешик, которая уже давно говорила ему, что Ольга простила ему все прошлые прегрешения и приняла в свое сердце… Лешик, которой он хотел рассказать, все то, что накопилось на душе с появлением сестры… Лешик, которой жаждал поведать о своих переживаниях и болезненных воспоминаниях об отце и всех Уваровых… Лешик, которую он просто до безумия хотел в данный момент.
Все эти эмоции горячей волной пробежали по его телу и, как это ни было удивительно, Ле почувствовала их.
И тут их руки соприкоснулись, и крыло жаркой неистовой ночи задело их обоих. Платон понял, что больше не выдержит, и сказал:
- Черт! Совсем забыл! Леш, тут недалеко есть место, и я не знаю, как его использовать. Мне нужен только твой совет. Поехали…
- Прямо сейчас, Платон? – спросила Ольга.
- Да, прямо сейчас, - Ле глядя в глаза мужа, ответила за него.
- Пусть едут, если это так важно, - поддержал Амелина Даниил.
Ему было необходимо поговорить с женой, и отъезд Амелиных был ему на руку.
- Я только переоденусь, - скрылась в доме Ле.
- Я жду тебя у конюшен, - улыбаясь, бросил через плечо Платон и направился к своему верному Буйному.

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

***
Как только супруги встретились, Ле тотчас оказалась в жарких объятиях Платона, который нетерпеливо накрыл ее рот своим. Спустя несколько секунд он начал покрывать поцелуями ее лицо, а потом услышал прерывающийся от эмоций шепот:
- Мы действительно куда-то поедем, или ты придумал все для отвода глаз?
- Поедем, - улыбнулся Платон. – Ты увидишь, как это удивительно!
Это место Платон нашел совершенно случайно. Перед всей бешеной историей с английскими титулами и лондонскими родственниками Ле, которая только что закончилась, мужчине повезло наткнуться на этот оазис. Земли Хастингсов, купленные по случаю и положившие начало делу Амелиных, расстилались не только на равнинные пастбища, но также и на горный район, который за три истекших года не привлекал их внимания, но вот однажды это произошло. Платону кольнуло осмотреть свои и горные владения. Не пожалев сил, Амелин взобрался как можно выше и к своему удивлению после недолгой прогулки обнаружил тропу, спускавшуюся к поистине райской долине, в центре которой был маленький водопад.
- Какая красота! – вырвалось у Ле, - когда она увидела этот кусочек рая. – Я хочу туда! – и она указала на водопад, спрыгнув с лошади. – Идем со мной!
- Леш, вода холодная.
- Ну, и что? Мы же друг друга согреем!
- Знаешь, оказывается я не такой смелый, как ты.
- Трусишка! – рассмеялась женщина и начала раздеваться.
На нее иногда, как тогда, в Лондоне, находило что-то бесстыжее, и она переставала стесняться Платона, в отличие от всего другого времени, когда Ле куталась в одеяла, простыни, покрывала, пытаясь спрятать свою наготу.
Вот и сейчас ее тело ослепляло мужа своей, доступной лишь ему одному, красотой.
Ле вошла в воду и поежилась – заводь действительно была холодной, но женщина решительно пошла дальше и не пожалела об этом.
Острота ощущений от ледяной воды вопреки предположениям лишь обостряла желание, которое поселилось в ней еще в Hope Home.

А вот дальше надпись "ДЕТЯМ ДО 16!!!" как нельзя кстати!

***
Ле стояла под хрустальными струями воды и наслаждалась ее прохладой. Ее обнаженное тело выгибалось под каждым потоком и заставляло глаза мужа неотрывно следить за ней.
«Русалочка моя», - подумал Платон, завидуя водному потоку, который ласкал нежную кожу Ле и накрывал его прозрачным плащом водяных струек. А вот вода мириадами хрустальных капель сбежала по ее изящной шее, мраморным плечам, стройной спине… Амелин покрылся испариной, желая повторить судьбу нового водяного потока, который смело и нагло сбежал по прекрасной груди Ле, лаская ее белоснежную плоть, плоский живот, а потом стек вниз по стройным точеным ногам, смешиваясь с массой воды внизу…
Постепенно его охватывала, странная для настоящего момента, дикая, просто первобытная, ревность. Платон вскочил со своего места, рывком сорвал с себя одежды и резко вошел в воду, стремительно приближаясь к жене. Та, словно ждала его появления, и повернулась к нему лицом, открыв свои объятия.
Горячая кожа Платона резко контрастировала с ледяными струями воды, будто обжигая ладони Ле, но скоро девушка перестала чувствовать холод. Тела влюбленных горели, будто в огне.
- Платошенька, - прошептала Ле, раскрывая свои удивительные глаза, в тот момент, когда муж, подхватив за бедра, приподнял ее тело и стремительно вошел в нее.
- Лешик, Лешик мой, - только и мог выдохнуть Платон, когда она оплела его своими ногами.
Никогда до этого они так не любили: страстно, жадно, несдержанно, сминая кожу друг друга, не признавая никаких преград и ограничений. Они не помнили, как выбрались на берег, но ни на миг не остановили своих ласк.
- Сумасшествие какое, - прогнулась в руках Платона Ле и припала к его губам в долгом страстном отчаянном поцелуе.
Мужчина, утопив в мокрых волосах девушки свою ладонь, положил ее на затылок жене и прижался к ней еще крепче.
- Моя, теперь моя навечно, навсегда, - твердил он, снова и снова погружаясь в нее, словно заявляя всему миру свои права собственника на эту женщину, ставя на нее свою печать, свое клеймо.
- Не отдам никому, - целовал Платон ее такое желанное тело, словно изголодавшись по нему, а Ле чувствовала, будто на ее коже и в правду остаются следы от его нетерпеливых, горячих, жадных и страстных губ.
Через мгновение девушка почувствовала, как он втягивает в себя кожу ее запястья, оставляя на нежной коже красный след. Она приподнялась на локтях, провела рукой по черным как смоль волосам Амелина и заставила мужа посмотреть на нее. Глаза ее горели неземным светом и заворожили мужчину в тот миг, когда она произнесла:
- Заклеймил… Ты меня заклеймил… Я только твоя… Только твоя, родной мой, счастье мое, радость моя… Единственный мой…, - и снова, в который раз прильнула к Платону всем телом.
Мужчина даже не удивился тому, что жена в который раз угадала его мысли.
Он улыбнулся и прошептал:
- Моя, - и тут же услышал в ответ тихое:
- Мой…
- Так и должно быть…

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

Да умеет он уговаривать.
Леночек на сегодня это все?
Ну и как обычно спасибо.

_________________
Жизнь нужно прожить так, чтоб там наверху все офигели и сказали: «А ну-ка повтори!»

Когда я умру и предстану перед Богом, он не спросит меня, почему я не был Моисеем или Папой Римски. Он спросит: "Цадик Зуся! А был ли ты Цадиком Зусей?"

Вот и мои любимые траблы... Пошла за носовыми платками, сопли утираааать...

_________________
Пришли инопланетяне и съели мой мозг! Так что стучите, если я вас забыла.... в голову.
Это любовь несовместимая с жизнью...

Будет-будет... Счас только отредактирую "ВЕРУ..." дальше, и тут выложу.

Траблы? Ну, до соплей, я думаю, дело не дойдет.

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

Если не дойдёт, то спать буду споукойно.

_________________
Пришли инопланетяне и съели мой мозг! Так что стучите, если я вас забыла.... в голову.
Это любовь несовместимая с жизнью...