НРКмания

А теперь сдвиги есть?

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

Глубокож все-таки она этот дар зарывала

_________________

я уже запуталась, ты куда сдвинуться стремишься?

А вот как откопала-то вовремя!

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

эт точно

_________________

От комикса к обычному рассказу.

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

Догнала

_________________
Уезжают таланты, творцы и умы,
едут люди отменно отборные.
И останутся там, как у всякой тюрьмы,
надзиратели и поднадзорные.

И. Губерман

Я рада

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

А, тогда да, вроде!
Только, в принципе, зачем? Если тебе в этой истории было интересно экспериментировать именно с таким жанром?

А еще поэкспериментировать сегодня?
или как в "Хануме": "Воды кому надо, вода есть!"

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

конечно надо и побольше

Это как получится. Не успеваю я уже за вами, мои хорошие! но буду стараться, честно!

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

*** Но в один не очень прекрасный день, Жданову пришлось прекратить свою слежку…
…Катя шла домой полностью выжатая как лимон. Ей было очень тяжело. Каждый день она начинала и заканчивала с мыслью об Андрее, а уж про ночи и говорить не стоило. С нетерпением капризного ребенка девушка ждала его еженедельных звонков и разговоров, когда она просто наслаждалась одним звуком его бархатного, обволакивающего голоса…
- Да, что же это за сумасшествие такое! – возмущалась она себе под нос. – Ведь я не знаю даже, что он сейчас чувствует, а сама мучаюсь…
И тут внезапно ожил её телефон.
- Да… - ответила она с замирание м в сердце, потому что сразу же узнала номер.
- Кать! Это я, узнала?
- Да, узнала. А почему звонишь не тогда, когда мы договаривались?
- Я в командировку уезжаю, Кать, в Киев! На неделю! И по твоему графику мог не дозвониться, так как буду в дороге.
Пушкарева замерла на месте.
- Кать! Ну, что ты молчишь?
- А что мне говорить… У Вас дела…
- Кать, я не поехать не могу… Кать…
- Надеюсь, что у Вас все получится и…
- Катя! Можно мне приехать? Прямо сейчас! Я по тебе соскучился…
- Не надо…
- Кать, ну, пожалуйста…
- Нет…
- Кать…
Молчание, боль в сердце, а потом как-то само по себе вырвалось:
- К Кольке приезжайте.
- Через десять минут буду!
- Только не гоните слишком сильно!
- Волнуешься?
- За машину! – с вызовом крикнула девушка в трубку и отключилась.
Теперь ей срочно надо было бежать к Кольке, чтобы предупредить его о встрече на нейтральной территории.
Палец жал на кнопку звонка так, будто от этого зависела жизнь всего мира.
Зорькин открыл дверь и заорал:
- Ты чего, с ума сошла?
- Колька! – Пушкарева ворвалась в его квартиру и, впервые месяца за два, не обращая внимания на жесты друга, влетела в его комнату и… Слова застыли у нее в горле…

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

На нее со всех стен, полочек, дверец шкафов смотрела Кира Юрьевна Воропаева… Это были либо фотографии в рамочках, либо огромные плакаты, которые, судя по всему, Николай делал в ателье на заказ…
Катя замерла. В горле ее пересохло.
- И что, интересно, ты говоришь тете Зине? – наконец, выдала она.
- Что это одна начинающая кинозвезда, которая мне очень и очень нравится…
Снова пауза…
- Да… Вляпались мы с тобой, по самое «не хочу»… - подытожила Пушкарева и вдруг всплеснула руками.
- Его сюда пускать ни в коем случае нельзя!
- Кого?
- Жданова!
- А что это Жданов у меня забыл?
- Он в командировку в Киев уезжает, и попросил меня… встретиться…
- Ясненько… А к себе что его не повела?
Катерина покраснела, вспомнив, чем они занимались на диване в ее комнате не так уж и давно…
- Не могу, просто не могу, понимаешь?
- Понимаю, - сказал Зорькин и вздохнул. – Короче, в этой комнате – ремонт, поняла?
- Да…
Друзья замолчали на несколько минут.
- Коль…
- Что?
- А ты когда, это … самое?
- Помнишь, ты из «ZIMALETTO» пришла в самый первый день и журнал о всех Ждановых принесла?
- Ну? Ты тогда еще там свою Вику увидел.
- Не Вику я увидел… - тихо сказал Коля. – Это я сказал, что Вику, а на самом деле…
- Коль… А что мы с тобой дураки такие, а?
- Не знаю, Катька… Но, сердцу не прикажешь…
- Это точно…
И в этот момент в дверь позвонили. Друзья сорвались с места.
- Ремонт, поняла!
- Да!
Они выбежали в коридор, и Зорькин пошел открывать.
На пороге стоял Жданов.
- Привет! Катя здесь?
- А где ж еще? Только милуйтесь на кухне. У меня в комнате ремонт.
- До сих пор? – удивился Андрей, проходя на кухню и застывая в дверях, увидев Катю.
- Да, до сих пор! – вспылил Николай. – Я в магазин схожу… Масло кончилось… Вот!
- Да ладно, только не кипятись…
И Жданов сделал шаг навстречу Катерине.
Мужчина и женщина стояли и просто смотрели друг на друга, не в силах сказать ни слова. А потом у Кати вырвалось:
- А когда ты вернешься?
- Катюш, я еще и не уезжал… Но если все пройдет хорошо, то через две недели!
Сердце Пушкаревой больно защемило.
- Две недели… - шепотом повторила она и подошла к окну, повернувшись к Андрею спиной.
Тот, сделав два огромных шага, в одно мгновение оказался за ней и положил свои ладони ей на плечи.
- Кать… Я сам не хочу ехать. Но это необходимо… а все эти франшизы!
- Я понимаю…
В девушке боролись два человека: один по-прежнему не доверял Жданову, а другой… Другой с ума сходил от желания броситься Андрею на шею и целовать его, прижимаясь все теснее и теснее.
Катя судорожно выдохнула, и тут мужчина поцеловал ее волосы, осторожно прижав к себе. Девушка накрыла его руки своими ладонями и замерла.
Больше они ничего не сказали друг другу, а просто стояли вот так, обнявшись, и молчали, наслаждаясь этой невинной и такой желанной близостью…

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

Так, сижу как дура у компа и жду продолжения банкета. Девушка, хватит кокетничать. Скажите честно - стоит ли сегодня ждать?

*** Андрей не смог выдержать в Киеве даже двух недель. Он и одной-то не дотерпел, а потому, оставив в столице самостийной Украины своего лучшего друга Романа Дмитриевича Малиновского, президент «ZIMALETTO» через пять дней вернулся в Москву.
Он не мог больше не видеть Кати, даже хотя бы и издали! Ему необходимо было смотреть на нее. Другие женщины стали для него совсем не интересны. Даже больше – они начинали смертельно раздражать его в ту же самую секунду, как только начинали проявлять к нему интерес как к мужчине.
Так получилось, что в Киеве хозяйка предприятия, с которым Жданов хотел подписать контракт – Надежда Ткачук – сразу же положила на него глаз. И никакие действия Андрея не могли прекратить поток томных взглядов, значительного молчания, легких, будто случайных прикосновений… Наконец, мужчина не выдержал и, разыграв блестящую сцену о какой-то сложной ситуации, внезапно возникшей в «ZIMALETTO», прямо с какого-то приема, на который их с Ромкой вытащила Надежда, рванул в аэропорт. Он летел к самой удивительной и желанной женщине на свете, а до остальных ему не было никакого дела!

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

*** В тот вечер Пушкарева совершенно случайно щелкнула пультом, и телевизор переключился на какую-то программу о модельном бизнесе. И тут биение ее сердечка нарушилось – она увидела Андрея, которого обнимала какая-то красавица. Сделав звук погромче, девушка заставила себя вслушаться в слова ведущей и узнала, что дама – Надежда Ткачук – та самая бизнес-леди, с которой Жданов улетел подписывать контракт. То, как смотрела женщина на Андрея, как по-хозяйски цепляла его под руку, просто убивало Катю. Маслица в огонь добавляли слова журналистки:
- Обратите внимание, как эти двое смотрят друг на друга! Дорогие телезрители, возможно сейчас, на ваших глазах рождается новый союз. Не только деловой, но и романтический. Андрей, Надежда?
Ткачук зарделась.
- Не стоит торопить события, - сказала она, пожирая мужчину глазами.
А ведущая все не унималась.
- Ну, со стороны виднее… Вы просто замечательно смотритесь вместе!
Катя готова была заплакать…

Наглый дождь бьет стрельбой по лицу,
А потом стекает водой по стеклу.
Но, вообще-то, похож на мелкий снег,
Что летит под фонарем и оставляет свой след.

Необратимо тебя теряю почему-то,
Не понимаю, почему я не вникаю в суть.
Ты смотришь на меня и тут же мимо:
Я теряю тебя необратимо,
Как будто передо мною мнимый путь.

Ветер все рассказал про тебя,
Знаешь, я все это знала сама.
Ты, конечно, не должен объяснять,
Так о чем нам говорить? И зачем же тут скрывать?

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

И тут… Телеэкранный Жданов вдруг свел брови и его желваки заходили туда-сюда. Его лицо отражало крайнюю степень раздражения и недовольства. Он выглядел раздосадованным, недовольным и усталым, но самое главное было написано в его глазах.
Во взглядах, которыми он одаривал журналистку и время от времени Ткачук, было только одно чувство – злость.
Пушкарева вытерла набежавшие было слезы и с удивлением наблюдала за своим любимым человеком. А тот, едва закончилось интервью, в ту же секунду в буквальном смысле слова «отцепился» от своего нового партнера и, зажав в руке телефон, просто-напросто сбежал.
Катя, не понимая совершенно ничего, хлопала глазами, и вдруг почувствовала, как нечто, до сладости знакомое, будто растеклось у нее внутри… И в это самое мгновение девушка вздрогнула от заливистой трели звонка. Девушка оказалась в прихожей раньше матери и, почему-то задержав дыхание, рванула дверь на себя.
А дальше она просто замерла...
- Здравствуй… - солнечно улыбаясь, сказал Андрей Жданов, стоящий на пороге с огромным букетом цветов. – А я двух недель не выдержал…
Вот теперь его глаза сияли радостью и счастьем, и Катя почувствовала, что если бы вот сейчас, в эту самую минуту, они были одни, то она тут же оказалась бы в крепких и горячих мужских объятьях, а ее губы обжег бы пламенный поцелуй…
- Кто этот тут к нам? … О-о-о! Андрей Палыч! – раздался за спиной Кати голос Валерия. – Дочь, а ты чего гостя на пороге-то держишь? А?
- Ой, извините…
И девушка, сделав шаг назад, пропустила Жданова в дом, которого прямо с порога усадили за стол…

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

- Господи, Андрей Палыч! Похудели-то как! – всплеснула руками ЕленСанна и положила гостю на тарелку еще одну отбивную.
- ЕленСа-анна-аа, – блаженно закрыв глаза и вдыхая аромат сочного мяса, протянул Андрей. – Если б Вы только знали, как мы с Малиновским обстрадались по Вашей кухне! Я начал понимать Николая. После блюд, которые готовите ВЫ, кухня любого фешенебельного ресторана кажется, извините – за столом сижу и говорю такие гадости – тошниловкой какой-то! А Ромка, так вообще, называет Вас феей и волшебницей кулинарии! А когда я расскажу ему, что ужинал Вашими божественными отбивными, он умрет от отчаяния и зависти!
Пушкарева-старшая млела от таких похвал.
- Андрей Палыч, да ну что Вы… Вы лучше приходите как-нибудь с Роман Дмитричем.
- А можно? – Андрей робко переводил взгляд с ЕленыСанны на Катю, а та, едва скрыв улыбку, ответила:
- К маме – в любое время.
- Я вообще-то, хотел бы прийти в гости ко всем…
- Да, что Вы ее слушаете! Приходите и все! И спрашивать Катерину никто не собирается! – вставил свое слово ВалерьСергеич.
- Вот. Теперь я знаю свое место в этом доме, - с преувеличенно серьезным выражением лица сказала Катя, и все рассмеялись.
Андрею было легко и хорошо. Он был просто счастлив, наслаждаясь близостью любимого человека.
И тут его грезы разрушил телефонный звонок.
- Простите… Да… Я слушаю… Милко? Что случилось?... Да… Да, я уже в Москве, но… Да нет!... Я в гостях… Какая тебе разница? Ну, хорошо! Я у Екатерины Валерьевны Пушкаревой… Доволен? Хочешь поговорить? Хорошо, я передаю трубку ей…
Андрей протянул телефон Кате.
- Это Милко… О чем-то хочет с тобой поговорить…
- Со мной? – удивилась Катя.
- Да.
Пушкарева взяла трубку и первое, что она услышала, да и Андрей с родителями тоже, было оглушительное:
- Рыба мОя! Когда ты вЕрнёшься в «ZIMALETTO»?
Маэстро еще что-то говорил и говорил, а Катя, глядя на расплывающуюся в счастливой улыбке физиономию Жданова, который шепнул ей одними губами: «Раз», думала, что вот теперь отсчет начался точно…

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!

Ну, стоило оно того, аль нету?

_________________
Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!