|
Не-а, раньше! потом урок доделаю! Общение важнее!
Катерина вздрогнула.
- Я пойду, открою… Может это родители.
Андрей вздохнул, не веря в свой успех с заключением странного спора. Хотелось поделиться с кем-то этой удачей, и этот кто-то появился.
В комнату Катерины ввалился Зорькин.
- Привет, болящим!
Катерина странно посмотрела на друга, который так фамильярно обратился к Жданову, но тот улыбнулся и протянул руку для приветствия.
- Здорово, Николай.
Катя не верила глазам.
- Пушкарева, а ты чё встала-то? Иди, разогревай чего-нибудь, я не с пустыми руками, а с отчетом по «НИКА-моде». Цигель, цигель, а то я отощал!
- Как же, ты отощаешь, - буркнула, улыбнувшись, Катя и прошла на кухню.
И только тут Николай показал свое настоящее лицо: Зорькин тихо, но активно бушевал.
- Ты чего это за драки затеял? А? Я кому тогда про Плевну лекцию прочел? Пню? Дурак ты, Жданов!
- Колька, ты эту фразу уже замылил…
- А что ж делать, если ты – дурак!
- Я знаю, но уже исправляюсь… Мы с ней поспорили…
- О чем?
Андрей в нескольких словах обрисовал ситуацию, и заслужил похвалу Зорькина.
- Молодца… Только вот что… Пока ты тут – лежи, молчи и смотри на нее… Только смотри, но так, что аж… Ну, ты понял. Кому вообще я это объясняю? А вот потом, ну, перед уходом, попозже только, задержись тут в общем, сделай что-нибудь этакое, что именно сам решишь. Сердце подскажет, только весь сразу не иди на поводу у своих желаний… Не оттолкни ее. Понял?
- Я уже видел это… Она согласилась только потому, что я не настаивал так, как всегда…
- Ну, вот! А потом, когда она вернутся в компанию, уже сейчас себя на это настраивай, надо будет ждать и выполнять все, что она просит. Не обнимай, не целуй, про любовь не говори. Ты – начальник, она – подчиненная… Ты ее набаловал! Только не так, как надо! Повторяю, покажи, что ты без нее не можешь... Покажи, а не доказывай! Врубинштейн?
- Врубинштейн.
- Ну, хвалю! Прогресс налицо!
- Вы это тут о чем? – спросила вошедшая в спальню Катерина, переводя взгляд с одного мужчины на другого.
- О расчете новой коллекции «ZIMALETTO», - живо соврал Зорькин. – Андрей Палыч меня попросил помочь.
- А-а… А прогресс налицо в чем? – Катя не отступала.
- В выплате долгов, - Зорькин тоже был не лыком шит. – И вообще, сестра милосердия, у твоего пациента, по-моему, опять температура подскочила.
- Да когда это! – девушка немедленно положила свою ладошку на лоб Андрея и задохнулась от того выражения неземного блаженства, которое появилось на его лице.
Ее смущение не ускользнуло от внимания Зорькина, который за спиной Пушкаревой показал Жданову большой палец в знак одобрения и подумал: «Не ученик, а сказка!».
- Ладно… Я на кухню. Там пожевать-то есть что-нибудь?
- Вот проглот, - вырвалось у Кати. – Под салфеткой твоя утренняя порция…
- Кать… Я тоже есть хочу, – прошептал Андрей.
- А чего же Вы молчите! – всплеснула руками девушка и быстрее Коли оказалась на кухне.
- Видал? – кивнул в ее сторону Зорькин. – Процесс электрилизации полей пошел… Не забывай – осада. Медленная, терпеливая осада, а никак не штурм…
- Помню…
- Ну, тогда я за стол, а то желудок подвело… Погоди, только подушки тебе поправлю…
- Да что ты со мной, как с маленьким!
- Ты не маленький, а избитый!
- А ты прямо знаешь, что это такое!
Зорькин внимательно посмотрел на Жданова, и тот удивленно глянул в ответ. В Колькиных глазах промелькнуло что-то горькое. Он потер грудь напротив сердца и тихо так, сказал:
- Не поверишь, но знаю…
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Эй, а как-же: Я никогда не вру? 
