- Точно?
Кира представила себе картину, предложенную Зорькиным и похолодела от ужаса… Нет… Не было бы хорошо у нее с Андреем. Череда его любовниц не остановилась бы, вот это точно. А ей бы так же как и раньше, пришлось бы преследовать его и названивать, названивать, названивать, выслушивая его возмущенные возгласы и оскорбления. Истина накрыла ее подобно цунами. «Не может быть… Это все она Пушкарева виновата!» - кричала Кира сама себе, но тут же кто-то очень маленький, но очень умный и честный, кто-то, кто жил внутри нее, возражал – «Катерина тут вовсе ни при чем… Все уже давно было совсем не хорошо… Уже давно…».
Между ними двоими давно исчезло что-то, без чего невозможны отношения взаимно любимых людей… А было ли это что-то вообще?
Эти мысли, как-то незаметно для себя, Кира облекала в слова и выталкивала их из себя, стремясь выговориться.
А Зорькин сидел и слушал… Сидел и слушал…
- Тогда Вы так сказали… Будто мне чуждо все человеческое и я только и умею, что издеваться над другими и унижать их…
- Я был зол… Не думал, что говорил…
- Но Вы были правы… По-крайней мере, с Пушкаревой я всегда вела себя ужасно… Я… Я ведь никогда… Никогда ни с кем так не обращалась… и это я… Я – Кира Воропаева!
Рыдания душили ее, и она бросилась к Николаю на грудь. Тот осторожно обнял ее и легко дотронулся губами до ее волос.
- Со мной что-то не так, понимаете? Не так, если он меня бросил…
- Он просто полюбил… Впервые в жизни полюбил… Вы ведь как думаете… Вас – красавицу, умницу, богачку променяли на замухрышку в очках, так?... Так… А она ведь человек, и Андрей этого человека разглядел. Наивного, доброго… Того, кто его любит…
- А я его не люблю, по-вашему?
- Да, Вы уж теперь и сами этого не поймете…
Этот тихий ответ привел в себя Киру.
- А что же было до всего этого?
- Самообман… Каприз… Увлечение… Влюбленность… Привычка… Желание… Называйте, как хотите, но не любовь…
- А тогда какая же она – любовь.
Кира стала похожей на маленькую девочку. Ее реснички слиплись от слез, она слегка шмыгала носом, но уже не плакала.
- Она разная, - тихо сказал Зорькин. – Разная всегда и всегда одинаковая… Черт ее знает, какая!
Они замолчали. Потом Кира, глянув на это недоразумение в зеленой кофте, спросила:
- А Вы любили?
- Да… Сначала, думал что люблю, а потом и на самом деле полюбил… Только я с самого начала знал и знаю, что та, которую я люблю, никогда не будет со мной…
- Почему?
- Мы слишком разные…
- Ну, для Андрея же это не имеет значения…
- Нет… Здесь все по-другому… Когда выше мужчина, то в его власти изменить все, а если выше женщина, то… То она просто не заметит того, кто копошится внизу… Все, хватит обо мне… Я, королева, до сих пор слушаю Вас… Если есть еще что-то чего Вы не сказали…
- Нет… Я и так много чего наговорила, за что потом будет стыдно…
- Нет… Стыдиться Вам нечего… Вы должны гордиться.
- Гордиться?
- Да… Не всякому по плечу увидеть свои ошибки и исправить их… Завтра Вы начнете новую жизнь. Вы даже не поняли этого сейчас, но завтра… Завтра увидите и почувствуете… А теперь… Теперь спокойной ночи, моя королева… Вам надо отдохнуть перед началом новой жизни…
Кира уже не помнила, как Зорькин снова накрыл ее тонким покрывалом. Она не видела, как он долго-долго смотрел на нее, а потом, заметив на столике ее фотографию, озираясь, как вор, вытащил ее из рамки и положил в карман.
- Спокойной ночи, моя королева, - прошептал он. – Спокойной ночи, моя… …Любимая моя…
Потом Зорькин тихо вышел из квартиры Воропаевой, осторожно захлопнул дверь, проверил, закрылась ли она, и только потом пошел вниз по ступенькам. Ему надо было прийти в себя. Лифт не дал бы ему этого успокоения, а прогулка по лесенке – вполне… Теперь к Катьке. К Катьке и к этому идиоту! Нет, не сейчас… Завтра… Сейчас устал… Надо привести себя в порядок, а потом уже и к Катьке идти…
Ох, Жданов, Жданов! Ну, ты и дурак!
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
И укольчик в венку,и боксеров раскидать,да и до этого кучу подвигов совершила!Ну просто-КИБОРГ!
