|
8.
Неужели он ошибся в Зорькине? И этот паренек вовсе не преданный Катькин друг, а пронырливый карьерист? Уже 2 недели прошла с их разговора. Зорькин чуть ли не каждый день появлялся в Зималетто, общался с Катей. Вежливо здоровался с Андреем, рассказывал, как идут дела. И почему-то у Андрея возникало такое чувство, что господин Зорькин, разговаривая с ним, словно его и не видит. Словно смотрит куда-то сквозь него. Жданов пытался его разговорить, спрашивал о Кате – Николай отделывался общими словами и поспешно прощался. Он не знал, что и думать. Неужели с Зорькиным случилось то же, что и с Катей? Да нет, бред, ерунда! Но почему он так себя ведет? А вдруг с Катей действительно случилось что-то страшное, и семья это скрывает… и Зорькин молчит поэтому…
Эти нелепые, дурацкие мысли совершенно его измучили, вот однажды Андрей не выдержал. Когда Зорькин в очередной раз попытался улизнуть, Жданов сгреб его за грудки и прижал к двери.
- Николай Антонович, - тяжело дыша, проговорил он. – Убедительно вас прошу – не будите во мне зверя. Почему вы отказываетесь говорить о Кате? Что с ней? Черт, ну как вы не понимаете – я же не из пустого любопытства! Я же помочь хочу!
Зорькин молчал, плотно сжав губы, глядя куда-то вдаль, поверх плеча Жданова.
- Зорькин! – взревел Андрей. – Если ты сейчас…
- То что? – фальцетом вскрикнул Коля. – Пошел ты к черту, понял? Не собираюсь я с тобой разговаривать!
Жданов был настолько ошарашен, что отпустил Зорькина. Коля одернул рубашку трясущимися руками.
- Что вы себе позволяете, Николай Антонович? – тихо сказал Жданов.
- Чттто слышал. – Зорькин явно не собирался извиняться. – Нечего тут притворяться, что тебя заботит Катька. Все это вранье!
Неужели…
- Я все знаю, - ответил Зорькин на его невысказанные мысли. – Я знаю про ваш подлый план, и про то, как вы… вы...
- Вам Катя рассказала? – тихо спросил Жданов.
- Да, рассказала, - кивнул Коля. – Рассказала так, словно это ничего не значащий эпизод. Эмоций – не больше, чем у робота.
Андрей молчал.
- Я вас ненавижу, - глухо сказал Коля. – И тебя, и дружка твоего. Я сначала хотел тебе морду набить, да только Катьке этим не поможешь. И я не знаю – чем ей помочь можно.
- Ты думаешь…
- Я не знаю, можно ли сойти с ума от горя. Говорят, что можно. И я не знаю, как еще объяснить то, что происходит с ней. Потому что это – не Катька, а робот какой-то, без эмоций, без чувств. И это ты сделал ее такой.
***
Она расчесывала волосы, стоя перед зеркалом – медленными, плавными движениями. Гладкие, как шелк, блестящие, ниспадающие почти до пояса… Когда-то я полжизни отдала бы за такие волосы, - отстраненно подумала Катя. – Какой же глупой я была…
- Катюша… - мама боязливо заглянула к ней в комнату. – Ты идешь, доченька?
- Да, сейчас, - ответила Катя.
- Холодно-то как у тебя. – Мама поежилась. – Надо окно получше заклеить, дует, наверное. – Она подошла к окну, кутаясь в теплую шаль.
-О господи! – вдруг вскрикнула она. – Катя, это же ужас какой-то!
- Что случилось? – спросила Катя.
- Ты посмотри, что с геранью!
Катя подошла ближе, посмотрела на почерневшее, поникшее растение.
- Да, ты права, - спокойно сказала она. – От окна ужасно дует.
***
- Пушкарева-то стала настоящей красоткой! – рассмеялся Малиновский. – Просто девочка-снегурочка: личико белое, как снег, глазки синие-синие, зубки жемчужные, коса русая до пояса… И где только раньше все это богатство прятала?
Безмятежное Катино лицо - словно маска, сделанная с невероятной точностью. Прекрасная, совершенная… маска. Разве это его Катя?
- Но ты знаешь. Палыч – даже мысли не возникает за ней приударить, - удивленно сказал Малиновский. – Даже странно…
- Странно?
- Нет, ну я же понимаю, что после этой истории с инструкцией глупо было бы подкатывать к Катюшке, - поспешно сказал Рома. - Поди, не дурак. Но не в этом же дело! Она… черт, она… мне в ее присутствии не по себе, если честно, - признался он.
- Боишься, что ли? – усмехнулся Жданов.
- Палыч, у меня от ее взгляда мороз по коже, - неожиданно серьезно ответил Малиновский. – Бррр. – Он поежился. – Вспомнил, и аж холодно стало. Не представляю – как ты с ней подолгу общаешься.
- Так и общаюсь.
Он действительно старался как можно больше видеться с Катей, несмотря на то, что находиться с ней рядом стало просто физически трудно. От нее исходил холод – ледяной, мертвящий. А он все пытался разглядеть в ней ту, прежнюю Катю смешную и неуклюжую девочку…. теплую, милую… которая была ему дорога… которую он…
- А она как будто перестала интересоваться нашими делами, Палыч, тебе так не кажется? – задумчиво сказал Малиновский. – Уже никаких разговоров про акции... Она хоть отчет готовит? Скоро совет директоров, между прочим!
- Говорит, что готовит, - вяло отозвался Жданов.
- Говорит? – воскликнул Рома. – Жданов, ты что, заразился пофигизмом от своей Катюшки? Совет директоров скоро, ау! Нас же разорвут, если мы не предоставим фаль…эээээ, подкорректированный отчет! Надави на Пушкареву, пусть она не отлынивает от работы!
- Надавить? Как ты себе это представляешь?
- Ну да, - Рома сник. – Трудно с такой. А ты все равно не сдавайся! Ну, убеди Пушкареву, что это и в ее интересах.
- А, по-твоему, осталось что-то, что ее интересует?
- Мда… ты прав. Катька стала просто нечеловечески равнодушна ко всему…
- Вот именно! – вскрикнул Жданов. – Вот именно – нечеловечески! Она же… она перестает быть человеком…
- Палыч, - сказал Рома, помолчав. - Фэнтези, конечно, мой любимый жанр… но это ты что-то загнул… - Малиновский покачал головой. – Это, брат, перебор.
Жданов нервно рассмеялся.
- И правда, бред. Придет же такое в голову!
***
- Катя, мне нужно с вами поговорить. – Кира Юрьевна пыталась выглядеть хладнокровной и высокомерной, но Катя прекрасно видела, как резки и суетливы ее движения.
- Да, я вас слушаю, Кира Юрьевна, - отозвалась она.
- Не здесь. – Воропаева оглянулась, и Амура, встретившись с ней взглядом, поспешно уткнулась носом в монитор. – Лучше у меня в кабинете.
- Как скажете, - согласилась Катя. Она зашла в кабинет вслед за Кирой, устроилась в кресле напротив ее стола. Воропаева не торопилась начинать разговор – сплетя пальцы замком и упершись в них подбородком, она пристально смотрела на Катю. Пушкарева ответила ей прямым и спокойным взглядом.
- Скажите честно – чего вы добиваетесь? – вдруг спросила Кира. – Вы так изменились Катя… хотя вашего стиля одежды изменения не коснулись, - добавила она слегка пренебрежительно.
Кате стало скучно.
- Кира Юрьевна, мне не совсем понятен ваш вопрос. Может, имеет смысл сказать прямо – чего вы от меня хотите? Так вы сэкономите время и мне, и себе.
- Вы стали вести себя очень… дерзко. Вызывающе. – Воропаева скривила губы. – Словно вы уверены в своей безнаказанности.
- Это не так.
- У вас что-то есть с Андреем? – резко сказала Кира. - Вы любовники?
- Кира Юрьевна, мне абсолютно безразличен Андрей Павлович. – Катя устало вздохнула. – Я не питаю к нему нежных чувств. Это правда, поверьте.
Кира недоверчиво разглядывала ее, а Катя вдруг почувствовала страшную усталость. Эти бессмысленные разговоры, эти люди, которые что-то хотят от нее, которые вечно надоедают со своими нелепыми требованиями, претензиями, просьбами. Родители, Коля, Жданов – они все мешают ей. Держат невидимыми нитями – тонкими, но прочными. Не дают освободиться.
- Вы и вправду изменились, - медленно проговорила Кира. – Я сначала думала, это хитрое притворство, игра. А теперь вижу, что нет, вы искренни. И это… пугает.
Как много ненужных слов. Ненужных эмоций. Как она устала…
Катя пожала плечами.
- Это все, что вы мне хотели сказать? Я могу идти, Кира Юрьевна?
- Идите.
Последний раз редактировалось Селина 10 мар 2009, 01:02, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
И безнадега... 
Скоро Катька совсем Снегурочкой станет, и как ее спасать? 
)
), Жданов - великолепен (а этого - за тормознутость на всю голову 
), Кира Юрьевна - поразила (я всегда так нервничать начинаю, когда она спокойна и не истерит). Это, если вкратце.
