|
Из дневника Пушкаревой Е.В.
Я не знаю, о чем написать.
Слишком много нельзя рассказать.
Я не знаю, на что намекать.
И о многом придется молчать.
Не скажу о губах на груди
И о пальцах на коже бедра...
Не скажу, что, заслышав шаги,
Я всегда опускаю глаза.
Не скажу, что теряю рассудок
От насмешливо-ласковых глаз.
Не скажу, сколько била посуды...
Это было бы все не про нас.
Я скажу об улыбке циничной,
О металле во взгляде не раз.
Подтвержу, что, да, безразлично,
Что твоя я всего лишь на час.
Я скажу, что ты мне не нужен.
Это просто игра для двоих.
Я поверю, что ты безоружен.
И что я лучше я остальных.
Промолчу лишь, как мне одиноко.
И о том, что - твоя, не скажу.
Я научилась быть жестокой.
И потому - я промолчу.
Мы слишком долго ходили кругами – вокруг да около, бросая многозначительные взгляды, словно испытывая друг друга, продлевая мучительную боль предвкушения. Когда-нибудь это все равно должно было случиться…
Да. Мы переспали. Звучит банально. Но «занимались любовью» еще хуже. К тому же это было бы неправдой. А жаль…
***
В ту ночь вернувшийся под утро Зорькин к большому удивлению застал Катерину бодрствующей. Она сидела на кухне на полу, закутавшись в его махровый халат, и курила, прислонившись к стене. Рядом стояла коробка из-под торта, в глубине даже виднелись его остатки…
- Опять лопаешь? Потом снова будешь неделю сидеть на воде, пытаясь согнать лишний вес.
- Да. Лопаю… - голос был такой безжизненный, что Коля испугался.
- Что произошло?
- Ровным счетом ничего, - она как-то криво улыбнулась, - я всего лишь совершила очередную ошибку…
- Когда ты говорила это последний раз, ты познакомилась с Воропаевым… Что на этот раз?
- Я переспала со Ждановым, - и тут некурящий друг сел рядом и попросил: «Дай затянуться, а?»
- Что?!
- Не ори. Прекрасно слышал же. Я. Переспала. Со Ждановым.
- Это я понял…
- А что ты не понял?
- Зачем?
- Если бы я знала…
- Замечательно… Рассказывай.
…А рассказывать-то было особенно и нечего. Очередной обед с клиентами. Бутылка шампанского, распитая по его завершению уже вдвоем, в уютном ресторанчике. Потом еще одна, и еще. Свежие сплетни и анекдоты; им так удобно вместе – предложение продолжить вечер у него дома…
- И ты согласилась? Кать, ты вроде не первый год на свете живешь… - не выдержал, встрял в монолог Зорькин.
- Да. Согласилась… Понимаешь, половина меня знала, чем это закончится. А другая… Другая твердила, что он не такой. Что он все-таки видит во мне человека, а не просто тело…
- Симпатичное тело, я бы уточнил…
- Ну хорошо, сексапильное тело. А толку-то?
- Некоторое время назад ты бесилась из-за того, что твое тело было недостаточно, как ты выражаешься, сексапильным.
- Это было давно, – Катерина неопределенно пожала плечами. – И все равно мы не об этом сейчас…
***
… они ввалились в квартиру, оглушительно хохоча. И уже расстегивая куртку, она внезапно наткнулась на потемневший взгляд, потемневший от желания. А дальше… А дальше были губы, жадно исследовавшие тело. Руки, мявшие все, что попадалось и стаскивающие одежду. Что-то разбилось; наверное, они уронили какую-нибудь фотографию, висевшую на стенке, в которую впечатались со всей силы…
***
- Все это весьма занимательно – то, о чем ты мне рассказываешь, - вновь заговорил Коля.
- Но?
- Но я все равно не понимаю, зачем ты теперь переживаешь. Была бы невинным цвяточком, романтичной идиоткой, для которой секс – одна из форм проявлений любви…
- А ты циничен.
- А ты, дорогая, об этом забыла?
- Нет, но…
- Но?
- Ты мог хотя бы попытаться найти другие слова – сейчас.
- Кать, давай отстранимся от того, что это случилось с тобой и Ждановым, и посмотрим на вещи трезво… Что мы имеем? Мы имеем мужчину и женщину, которые долгое время проводили друг с другом по черт знает сколько часов в сутки. У одного, на минутку, есть невеста. Другая совсем забросила друзей… Воропаев, между прочим, места себе не находит…
- Коля, - простонала Пушкарева, – ну вот зачем ты вспомнил о Сашке?
- Не перебивай. Так вот, все к этому и шло. Все равно бы это случилось.
- Да знаю я… Все знаю: и это, и то, что теперь самое главное решить, что будет дальше – тот же секс после работы, пока Кира в очередной командировке, или что-то большее, в чем я сильно сомневаюсь…
- Почему – сомневаешься?
- От подобных женщин так просто не уходят. Да и любит он ее.
- А ты? Если любишь – борись, заставь его поверить, что ты – лучше. Ты красива, умна, чертовски обаятельна…
- Помолчи, Коль, - она как-то совсем обреченно произнесла эти слова, чем заставила насторожиться еще больше.
- Так, ты что-то не договариваешь – что еще случилось?
- Да нет, больше ничего. Паскудно просто: устала, наверное. Лунное затмение, парад планет… Это пройдет.
- Захочешь поговорить – я к твоим услугам.
- Я знаю. Я очень люблю тебя, – Катерина нежно чмокнула его в щеку, поднялась с пола, прихватила пепельницу и коробку с остатками торта и направилась в свою комнату.
Зорькин был прав, по всем статьям прав. Секс нужно было расценивать как рабочий инцидент или же переводить в какие-то отношения – она и сама это знала, но было нечто, что рассказать Коле она не смогла: слишком уж попахивало это паранойей. Или шизофренией? Воропаевофобией. Или – филией?
Жданов действительно был искусным любовником – в меру нежным, в меру требовательным, изобретательным и страстным. В какой-то момент ее закрутило в водовороте страсти, и тут организм сыграл злую шутку, отомстил за все: и за черные глаза Андрея, которыми она пыталась заменить другие, чуть более угольные; и за мужской Шанель, который здесь примешивался к запаху виски, а не коньяка; и за редкие телефонные звонки; и – за, дьявол его разберет, что.
Стоило ей закрыть глаза – вспоминалось восходящее солнце, море, безлюдный пляж и – взгляд, пронизывающий насквозь. Языческая страсть, нечеловеческое отчаяние.
Она открывала глаза – видела Андрея, и именно его руки скользили по ее коже. Она вновь зажмуривалась, и память услужливо показывала другие воспоминания. Танго втроем – он, она и привидение, призрак; лучший способ сойти с ума. Подделка оказалась некачественной: черные глаза оказались не теми, а запах не его.
Катерина тихонько застонала. Завтра, нет, уже сегодня прилетает Кира… Послезавтра собрание акционеров, и встречи с Александром не избежать… Что делать, что говорить, как себя вести…
_________________
Кадриль — фр. танец, являющийся разновидностью контрданса. Исполняется двумя или четырьмя парами, расположенными по четырехугольнику, друг против друга.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Я всё прочла,всё круто 
Мы будем исправляться.
