Здрям!
мы с новой главой)
Простите, не благодарим поименно - сил уже не осталось.
Огромное спасибо за отзывы!
Всем присоединившимся - наше "велком")
***
Кира ждала его на стоянке, возле здания офисного центра – машину Воропаева водила отлично, пусть иногда и рискованно, и всегда приезжала хоть на минуту, но раньше своего жениха.
- Пошли? – она схватила его за локоть, поцеловала в щеку…
Кира сияла, и не заметить этого было невозможно.
- Зачем я ей нужен? – подумал Андрей, и тут же возникла глупая, но привлекательная в своей абсурдности идея – взять, да позволить увидеть невесте, какой он на самом деле. Интересно, как далеко она убежит?
- Что ты смеешься? – Кира потерлась о его плечо.
- Так, ерунда…
Как назло, в холе собралось чуть ли не все «Зималетто» и, конечно же, Кира не могла не воспользоваться удачным моментом и продемонстрировала, что она и Андрей – одно целое. Мертвой хваткой держа жениха за локоть, Воропаева поприветствовала всех – по очереди, мимоходом отчитала Машу, услала Амуру на место, выговорила за что-то Феде, остановила взгляд на Пушкаревой, и Андрей с тоской увидел, как побледнела Катя, развернулась и ушла, опустив голову.
Теперь еще и с Катей разбираться…
- О, какие люди, - Рома ловко вклинился между Андреем и Кирой. – Кирочка, позволь мне, недостойному, пообщаться с нашим президентом.
- Соскучился уже? Ты проводишь с ним времени больше, чем я. Смотри, я заревную…
Последнее время Рома не всегда мог понять – шутит Кира или нет.
- Ревновать к другу? – Роман подтолкнул Андрея и Киру в сторону своего кабинета. - Нет, ты не станешь! Ты слишком умна для этого.
Они остановились посреди общей приемной. Кира закусила губу и посмотрела на Рому исподлобья:
- Не стану, только если ты перестанешь таскать Андрей по…
- Кира, ну хватит! – оборвал ее Андрей. – Ну что ты, в самом деле? – спохватившись, сказал более мягко. - И… Ром, что ты хотел? Сегодня дел навалом, давай быстренько обсудим, и я пойду.
- Прошу. – Малиновский распахнул дверь в свой кабинет и отвесил шутовской поклон.
Андрей вошел, стягивая на ходу пальто, а Рома, прежде чем закрыть дверь, посмотрел Кире прямо в глаза. Воропаева вздрогнула и поспешно отвела взгляд. Рома отвернулся, скрывая довольную улыбку…
- Во-от точно говорю, Кира Юрьевна Андрея Палыча привораживает! Черный приворот! Человек и пытается уйти, да не может, только сохнет, - зашептала Амура Шуре, как только они остались одни.
- Думаешь?- надеясь на продолжение увлекательной беседы, спросила Шурочка.
- Да точно! – со знанием дела ответила Амура, снимая трубку трезвонящего телефона.
А тем временем Рома расспрашивал Андрея:
- Как прошел вечер? Я вижу, наш пострел везде поспел? И скажи, что это Кира такая… удовлетворенная, почти мирная.
- Вечер прошел плодотворно, впрочем, как и ночь. - Андрей развалился в кресле и закрыл глаза.
- Не понял… а как же… ты что - ничего к Кире не испытываешь? Вообще? Тогда как, ну... чисто технически…
- Малиновский, поверь, есть масса способов, чтобы во время занятия любовью женщина не видела тебя. Если захочешь – мало ли, вдруг понадобится - так обращайся, я расскажу.
- Спасибо, обойдусь сам. - Рома задумчиво рассматривал Андрея. - А Пушкарева?
- А с Пушкаревой мы говорили и говорили, долго говорили…
- О Зорькине?
- О Зорькине? – Андрей открыл глаза и выпрямился в кресле. – Да мы как-то все больше обо мне. Я рассказывал что-то, а она молчала почти все время.
- Ясно, плакался?
- Что-то типа. - Андрей встал. Почему-то сегодня этот разговор, так похожий на сотню предыдущих, его раздражал. - Все идет по плану, Ром, все нормально. Я пойду, поработаю. - Подхватил пальто и, не дожидаясь ответа, вышел.
- Очень интересно, чем его все же опоили? – вслух спросил Роман.
***
Он пришел… с ней. А чего ты, Пушкарева, ждала? О чем позволила себе мечтать, скрывшись от мира под одеялом с самым верным другом – дневником?
Мне кажется, мы с Андреем становимся ближе. Глупо ждать, что он сможет полюбить меня хоть вполовину так сильно, как люблю его я… Но я нужна ему, и сегодня мне показалось, что я нужна ему не только как хороший специалист, а как друг.
Зачем обманывать себя? Зачем делать вид, что тебя не трогает счастливый вид Киры? Зачем доказывать себе, что победный взгляд, которым Воропаева обвела всех присутствующих в холе, и который кричал только об одном: «Этот мужчина – мой!», совершенно не задел тебя? Зачем, Пушкарева?
И зачем позволять себя надеться? Ну, на что ты можешь надеяться? Ты смотришь на себя в зеркало, ты видишь там свое отражение, ты знаешь, что ни модные вещи, ни косметика – ни-че-го не преобразит тебя. Тебе никогда не стать такой же блистательной, как Кира, и Андрей сможет испытывать к тебе все, что угодно, но не любовь.
Ведь дружба – это разновидность любви, так? Ничуть не хуже, а может, лучше. Да, он не будет меня хотеть, а я смогу побороть свои желания. Я же имею возможность прикасаться к нему, иногда он меня по-дружески обнимает, а однажды схватил и кружил, кружил по кабинету… Разве этого мне мало? Мы проводим столько времени вместе, а сегодня он спросил, и мне казалось, он немного смутился, так вот – он спросил, не можем ли мы завтра еще раз выбраться куда-нибудь посидеть и поболтать. Я понимаю, он устает и ему необходимо выговориться, а я – единственный кроме Ромки человек, посвященный во все эти неприятные дела. Я понимаю, но ничего не могу с собой поделать и уже сейчас жду, ждуууу завтрашнего вечера.
Ты все еще ждешь? Ты все еще ждешь, Пушкарева? В компании с тобой он будет напиваться виски, тебе он будет рассказывать о всяких проблемах, а с Кирой и другими красавицами, успокоенный и радостный, будет наслаждаться жизнью. Ты будешь все это терпеть? Ты готова все это терпеть? Ради чего?
Я люблю его. Люблю. Я пишу об этом снова и снова в своем дневнике, и буду писать еще сотню раз, потому что никогда не решусь сказать о своей любви самому Андрею. Мне не страшно: я не боюсь, что он посмеется надо мной, почему-то я уверена в его благородстве. Но мне не хочется ставить его в неловкое положение. Что ему делать тогда со мной и с моим признанием? Именно поэтому я молчу о своих чувствах. А Андрей догадывается, мне кажется. Иногда он смотрит на меня так… Особенно в последнее время, словно оценивает, и мне становится жаль, что я некрасива. Да, Андрею нужна другая женщина. Я знаю…
Ему нужна другая – ты знаешь это. Так отчего ты не можешь сдержать слезы, отчего сбежала из холла, как только Кирин цепкий взгляд отпустил тебя? Почему ты, вытирая ладонью глаза, шепчешь: «Это неправильно, неправильно!», почему тебе так больно знать, что эту ночь он провел с другой? Он же доволен и рад – не должна ли ты быть счастлива его счастьем? Ты же обещала себе, что будешь любить его вопреки?
Держись, Пушкарева, ты же сильная! Сильная! Ты сможешь, ты выдержишь все и ты будешь его любить, что бы он ни сделал, и что бы с ним не случилось…
- Катя!
Его крик резко выдернул ее из горестных раздумий. Катерина выскочила из-за стола, поправила длинную юбку, провела руками по волосам и выбежала к Андрею навстречу:
- Доброе утро, Андрей Павлович.
- Доброе. – Он остановился, пристально разглядывая ее.
- Я в банк еще…
- Вы помните, мы сегодня идем в ресторан, вечером?
- Конечно, помню, – она не смогла сдержать радостную улыбку.
Как тут с собой бороться? Ничего-то она с собой поделать не может, и такими глупыми и напыщенными кажутся собственные мысли. Все просто, все так восхитительно просто на самом деле – она любит его и остальное не важно – совершенно не важно.
- Тогда, давайте работать, а там…
- Да, хорошо, - и закрыв за собой дверь, Катя позволила себе тихо рассмеяться. Какой хороший день, а Кира… лучше просто не думать о ней.
День, действительно, был бы совсем не плох, если бы почти перед самым его окончанием в кабинете Андрея не раздался голос Воропаева:
- Все в трудах, в заботах?
***
Катя вздрогнула – каждый визит Воропаева был для нее испытанием, да и Андрей после общения с будущим родственником всегда был не в лучшем расположении духа.
- Да уж есть, чем заняться, в отличие от тебя, Сашенька, - услышала она раздраженный голос Андрея. – С чем пожаловал, родной?
- Приехал посмотреть, как идут дела в Зималетто. - по его голосу Катя поняла, что Воропаев чем-то очень доволен. – И еще раз убедился в том, какой ты бездарный руководитель, Жданов. Половины сотрудников нет на рабочих местах, твоя секретарша вместо того, чтобы сидеть в приемной и отвечать на звонки, пьет кофе в баре, я уже не говорю о…
- Ты за этим приехал? Чтобы прочитать мне лекцию о необходимости поддержания трудовой дисциплины?
- И не только, - ухмыльнулся Воропаев. – Пока ты проворачиваешь свои сомнительные делишки, в компании творится черти что, и я не намерен это терпеть. Твои махинации погубят Зималетто, Андрюша, а ты, с присущей тебе прозорливостью, в упор не видишь этого.
- Какие махинации, Воропаев? – Андрей повысил голос. – О чем ты говоришь? Я регулярно представляю Совету Директоров подробные отчеты о положении дел в Зималетто, из которых следует…
- Из которых следует, что твоя прелестная помощница отменно умеет подтасовывать данные, - отрезал Воропаев. – Я не верю этим фальшивым отчетам. Ты, Жданов, влез в какую-то аферу, да-да, в аферу, и не отрицай. На твою судьбу мне плевать, а вот что будет с моими деньгами и деньгами сестер, меня очень тревожит. И я выведу тебя на чистую воду – да Бог, до того времени, пока не станет слишком поздно.
Катя не выдержала и на цыпочках подкралась к приоткрытой двери, осторожно, боясь, что ее заметят, выглянула в кабинет. Но Жданов и Воропаев были слишком увлечены спором, чтобы обращать внимание на то, что происходит вокруг.
- Да с чего ты взял, что я обманываю вас? - Андрей старался говорить уверенно и спокойно. – Какие у тебя основания для таких заявлений?
- Основания? – переспросил Воропаев, иронично приподняв бровь. – У меня есть все основания так думать. Ты вообще большой затейник, Жданов! Например, тебе ничего не стоит назваться чужим именем и заморочить голову бедной невинной овечке…
- О чем ты? – спросил Андрей, и Катя увидела, что он побледнел.
- Как будто ты не знаешь, - рассмеялся Воропаев. – Более того – ты назвался моим именем! Вот не знаю, Жданов, что это – наглость или глупость? Наверное, все-таки глупость. Я пообщался с твоей сильфидой, - продолжил он, видя, что Андрей не собирается ему отвечать. - Ах, как она кинулась ко мне, и как была удивлена, что, оказывается, Александр Воропаев – это я. Видел бы ты ее растерянность, ее дрожащие руки, слезы в дивных очах…
- Не юродствуй, Воропаев, - сдавленно сказал Андрей.
- И это говоришь мне ты? – удивился Александр. – Жданов-Жданов, ну как же тебе не стыдно – так поступать с бедной девушкой! – Он сокрушенно покачал головой.
- Прекрати этот цирк! – взорвался Жданов. – Я не понимаю, о чем ты говоришь!
- Жданов, ну это уже совсем плохо, - нахмурился Воропаев. – Нужно уметь признавать свои ошибки. Думаю, как честный человек, ты должен жениться на бедняжке.
- Послушай, Воропаев…
- И не надо говорить, что это был не ты. – Воропаев ехидно посмотрел на Андрея. – Девица так подробно описала твою внешность, что не узнать своего будущего родственника я не мог. Хотя, о чем это я? Свадьбы с Кирой не будет, родной! Сейчас я пойду к сестре и расскажу ей о твоих милых шалостях.
- Да? – крикнул Андрей. – Ну что ж, иди, рассказывай! А я посмеюсь над твоими жалкими попытками рассорить меня с Кирой. Доказательств у тебя – ноль, одни домыслы. Кира тебе не поверит…
- Зная тебя, Кира поверит и куда более худшим вещам.
- Может, и так, - сказал Андрей. – Может, и поверит. И что, Сашка? Что с того? Ты как будто не знаешь свою сестру. Она простит, как прощала сотню раз до этого. Кира не бросит меня, и не надейся.
Воропаев посверлил Андрея ненавидящим взглядом и молча вышел из кабинета. А Катя в ужасе пыталась осмыслить услышанное. Андрей обманул какую-то девушку? Нет, он не мог! Александр Юрьевич ошибся или… или солгал, Андрей все правильно сказал, он хочет расстроить свадьбу… Если бы у него были доказательства – он бы пошел сразу к Кире… Да, именно так, и Андрей ни в чем не виноват!
Почему же ей показалось, что Андрей испуган? И сейчас он ходит по кабинету, как всегда делает, когда раздражен или нервничает. Вдруг он быстро вышел из кабинета, наверное – к Кире отправился? Хочет убедиться, что Александр Юрьевич ничего ей не расскажет?
Так, Пушкарева, хватит думать об этом! Столько дел еще, а ты нюни распустила!
Работа действительно отвлекла от переживаний и Катя с головой погрузилась в решение одной сложной задачки, как вдруг услышала прямо над ухом:
- Добрый день!
Катя чуть не выронила из рук папку, подняла глаза… и вдруг тонко и испуганно вскрикнула. Перед ней стоял Александр Юрьевич Воропаев – он подошел так тихо, что она не услышала. Она испугалась не потому, что он появился неожиданно. Катя всегда испытывала к Воропаеву смутную неприязнь, граничащую со страхом, и даже самой себе не могла объяснить – почему. И вот сейчас она увидела – всего на мгновение, но так четко и ясно! – что его красивое лицо с этой вечной циничной ухмылкой вдруг застыло в мертвой неподвижности, черты заострились. Алебастровая посмертная маска с черными провалами глаз… Он неживой, - ошеломленно подумала она –
Неживой, пусть и ходит, и говорит, и кажется живым даже самому себе. А души нет, она – мертвая…
Катя моргнула, и наваждение исчезло.
- Знаете, меня начинает напрягать такая бурная реакция на мое появление, - скучающим голосом сообщил Александр. - Вы как будто черта увидели.
- Нет, ну что вы, Александр Юрьевич…
- Или в этой папке настолько секретные сведения?
- Нет, я…
- Тогда почему вы так испугались меня?
- Простите, - пробормотала Катя. – Простите, но я… я с детства боюсь мертвецов…
- Чтоо? – взревел Воропаев. – Вы в своем уме?
Катя отпрянула назад.
- Простите, - прошептала она. – Я не хотела вас обидеть…
- Сумасшедшая, - процедил Александр. - Психованная истеричка…
Он хотел еще что-то сказать, но, видимо, не мог найти подходящих слов для нее. Махнул рукой и вышел из каморки.
Катя, дрожа, опустилась на стул.
Опять это повторяется. Опять! Андрей, которого она увидела изменившимся, а теперь еще Александр Юрьевич… она думала, что с ней никогда больше не случится подобное, что эта ее… странность… прошла сама собой. И вот все вернулось…
Она тихонько всхлипнула.
Ну почему она не может жить как обычные. Нормальные люди? Почему не может быть такой, как все? Хотя… эта ее особенность однажды спасла ей жизнь, она уже потом это поняла.
Ей шесть лет, она гуляет во дворе, держа под мышкой старую куклу с облупленным носом. Какой-то незнакомый дядечка подзывает ее и предлагает конфетку. Вкусную, шоколадную. - Какая хорошая девочка, говорит он, улыбаясь. – А хочешь еще конфет? Пойдем со мной, у меня дома много конфет, и настоящий говорящий попугай. Видела таких?- Она качает головой, и вдруг видит, что приветливый дядя чудовищно меняется – внезапно, в одно мгновение. Что он становится страшилищем – мерзким, гадким, уродливым. Катя визжит в диком ужасе, страшный дядя поспешно убегает. Она потом рассказывает маме об этом случае, мама ахает и объясняет, чтобы она никогда, никогда не подходила к незнакомым людям, никогда не заговаривала с ними.
Со временем она научилась скрывать эту странность, уже не рассказывает ничего родителям. Не хочет их расстраивать, не хочет, чтобы ее водили по врачам. И она молчит о том, что видит в людях время от времени, даже Кольке не рассказывает – никогда. Когда она переходит в десятый класс, «видения» пропадают, и Катя несказанно этому рада. Только на втором курсе института все возвращается - ненадолго…
***
- Роман Дмитриевич!
- Александр Юрьевич!
Они улыбнулись в унисон – широко и приветливо, похлопали друг друга по плечам, пожали руки. Для любого стороннего наблюдателя - встреча если не друзей, то добрых приятелей. Но и Рома, и Александр иллюзий не питали – они были врагами, холодные глаза, так странно контрастировали с радушными улыбками.
- Что-то зачастил ты к нам, Сашенька, – заметил Рома желчно.
- Так надо знать, что в фирме делается. Развалите ее на пару со Ждановым, а поднимать-то – мне.
- Развалим? С чего ты взял?
- Да с того! – пророкотал Воропаев, но его голос на Рому никакого действия не возымел. – Он по бабам бегает, да еще чужим именем прикрывается. Моим, заметь!
- Да уж, имечко еще то, мог выбрать и позвучнее, - не удержался от колкости Роман.
- Вот я смотрю на тебя, Малиновский. - Для иллюстрации своих слов Воропаев прищурился и стал разглядывать Романа с особенным интересом. - Смотрю и думаю - зачем тебе Жданов?
- Мы друзья.
- Друзья? Ром, мы сколько знакомы? И ты думаешь, что ты меня можешь провести байками о дружбе? Ты же человек разумный, правда?
Рома хотел сострить – привычно, почти на автомате, что-нибудь на тему того, что Воропаев со своими домыслами может идти… да хоть к Клочковой, но вместо этого ответил, глядя Александру в глаза:
- Да, правда, я очень разумный и практичный, кстати, – сказал серьезно, без намека на ехидство.
- Вот как? – Воропаев задумался на секунду, прикидывая в уме варианты ходов. - Ну так здравомыслящие и практичные всегда ценятся, при любой власти, - сказал он. – И вот еще что… - добавил Александр, когда они уже попрощались, - я умею быть благодарным.
- Я учту, – ответил Рома.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Эти её видения, предугадывающие реальность...Особенно с Воропаевым - отчего то подумалось, на мгновение, что именно СашЕнька мог оказаться тем Странником, неприкаянным мертвецом и предвестником несчастья - в данном случае для Андрея 
Да и Рома меня напрягает, совсем он у Вас другой 
Спасибо, девочки, заждались уже 
