Глава 13 (окончание)
Дед Александра и его сестер был в годы войны партизаном, и если бы он видел сейчас своего внука, то наверняка гордился бы им, потому что на допросе, устроенном Александру Кирой, Андреем и Романом, жаждущими узнать, что вообще творится и о чем Алекс разговаривал с Мирой, новоявленный маг не сказал ни слова. На все вопросы он отвечал угрюмым молчанием и время от времени рычал «Да отстаньте вы от меня». В конце концов, от него действительно отстали, поняв, что ничего от него не добьются. При этом Кира разозлилась за брата за его скрытность – ну какие могут быть тайны, когда речь идет об
этой (как Кира продолжала мысленно называть Миру); Малиновскому, в принципе, было все равно, о чем там секретничали Мира и Алекс, а Андрею с каждым днем, проведенным в Гардии, все больше и больше не нравилось, что его бывшая помощница уделяет столько внимания Воропаеву, который явно был не самой подходящей компанией для кого бы то ни было, за исключением других таких же подлецов и негодяев. И Жданов искренне недоумевал, как Мира могла найти общий язык с Алексом и, главное, с какой стати она им так интересуется. Нет, конечно, можно предположить, что Мире Воропаев нравился… в романтическом смысле, так сказать, но одна мысль об этом была Жданову глубоко противна. Хотя, если вдуматься, личная жизнь Миры Андрея никак не касалась и не должна была волновать, пусть влюбляется в кого хочет…
- О чем задумался? – гаркнул на ухо Жданову Малиновский.
От неожиданности Андрей, сидевший на полу, вздрогнул и приложился затылком о стену, к которой прислонился спиной.
После того, как Мира выгнала всех из номера, который она делила с Кирой, земляне перебрались в соседний, тот, что занимали Андрей, Роман и Сашка. Кроватей в их номере было только две, и предыдущей ночью им пришлось играть в камень-ножницы-бумага, чтобы определить «счастливчика», который будет спать на полу. Им оказался Малиновский, и Жданову с Воропаевым следовало бы благодарить судьбу за то, что Роман обладал редким даром мгновенно засыпать где угодно и при любых обстоятельствах, иначе они долго слушали бы жалобы несчастного и обиженного Малиновского на несправедливую злодейку-судьбу. Сейчас же кровати заняли Воропаевы, а Роману и Андрею пришлось устроиться на полу, поскольку сидеть в комнате было не на чем (конечно, Андрей мог бы сесть на Кирину кровать, но общество невесты за последний месяц успело Жданову осточертеть; видеть рядом с собой Романа Воропаева явно не желала, а ее жених и его лучший друг не желали видеть рядом с собой Сашку, так Андрею и Роману ничего другого не оставалось, кроме как оккупировать пол).
Занять себя землянам было нечем, время обеда еще не подошло, да и светиться лишний раз внизу, в трактире, им не хотелось, а посему они уже несколько часов сидели в номере и медленно сходили с ума от безделья.
- Ни о чем, - поморщившись, ответил Андрей. – И не ори как больной слон.
Ничуть не обидевшийся Роман тем не менее вздохнул.
- Эх, надо же было умудриться попасть в такую дыру. Вот почему мы не оказались в каком-нибудь мире развитых технологий, а? Здесь же ни Интернета, ни телевизора, ни даже радио, на худой конец, нет. Слууушай, а этой мысль! Андрюха, помнишь, как мы в тогда в деревне сарай заброшенный чуть не взорвали самодельным порохом? Вернее, пытались взорвать, но пороха не хватило… Короче, ты рецепт помнишь? В смысле, формулу пороха? Тут его, кажется нет. Жданчик, представляешь, какую научно-техническую революцию мы здесь устроим! И культурную: футбол, хоккей, театр, стриптиз. Андрей, ты у нас начитанный и «Ромео и Джульетту» почти наизусть помнишь, будешь местным Шекспиром? Ты такой вклад в литературу аборигенов ты сделаешь, что тебе поставят памятники и напишут о тебе в учебниках! Только не говори мне, что не хочешь славы – такой шанс выпадает раз в жизни. Я тоже чему-нибудь научу аборигенов, - по горящим глазам Романа было понятно, что идея о том, чтобы познакомить мир Материка с техническими достижениями Земли, ему очень понравилась. – Кира познакомит их с высоким искусством танца… Кстати, кто-нибудь в курсе, как делать пенициллин? Мы же станем героями и спасителями миллионов жизней, мы... Что? – осекся Роман, увидев насмешливые взгляды товарищей. – Что? Я серьезно!
- Кулибин доморощенный, - лениво сказал Воропаев, - ты слышал об одном архитекторе, которому выкололи глаза, чтобы он больше не смог построить ничего подобного? За порох тебя прикончат раньше, чем ты успеешь научить местных жителей чему-нибудь еще.
- Правильно, Малина, истину глаголешь, - похлопал друга по плечу Андрей. – Только чего мелочиться? Порох – это несерьезно, а вот атомная бомба – в самый раз. Конечно, ты в школе с физикой не дружил, но ради аборигенов обязан постараться ее вспомнить. Уверен, для полного счастья им только пороха и не хватает, в придачу к оборотням и магам.
- Злые вы и недобрые, - притворно надулся Роман, не обидевшийся и на этот раз, - уйду я от вас. Эх, если бы только было, куда уйти…
Последние слова Малиновского тут же убили ту атмосферу и веселья и непринужденности, что начала было воцаряться в номере. После чего Роману следовало бы закончить этот разговор, но он не мог – в то время, как Воропаева в данный момент больше заботили личные переживания, Кира зациклилась на том, как вернуться домой, а Андрей переживал за и их безопасность, Малиновского волновало, как обстоят дела дома.
- За компанию обидно, - озвучил он те мысли, что вертелись у него в голове в последние дни, - мы только-только разворачиваться начали, выход на международный уровень перед носом маячил, а тут бац – и мы торчим здесь, а «Зималетто» там загибается. И вернемся мы к разбитому корыту…
- Малина, сделай одолжение – помолчи, - сказал Андрей, увидев, как расстроилась Кира из-за Ромкиного предположения о судьбе «Зималетто».
- Что, правда глаза колет, Жданов? Так мы все сейчас в одной лодке, все к разбитому корыту вернемся, как выразился твой дружок, - заметил Александр с кривой ухмылкой.
- Вы что, и впрямь так думаете? – спросила Кира, переводя взгляд с брата на жениха и обратно. – Что «Зималетто» развалится, пока нас не будет?
- Да компания не была образцом стабильности, даже когда ей руководил Жданов, а в отсутствие практически всех акционеров «Зималетто» вообще никому не будет нужна. Или ты веришь, что компанией займется Кристина? Не смеши меня, Кира. «Зималетто» растащат по кусочкам все стервятники, которые только смогут до нее добраться.
- Мои акции перейдут родителям, а они уж точно заниматься «Зималетто» не будут, - с горечью сказал Роман. И был прав: его отец, довольно известный художник, считавший себя гением, был далек от бизнеса, а его мама давно уже обосновалась в Австрии со вторым мужем, была хранителем какого-то местного музея и не собиралась ничего менять в своей жизни. – Скорее всего, они продадут их первому, кто предложит их купить.
- А я не знаю, кому достанутся мои акции, - скривился Андрей. – Черт, да у меня и родственников никаких не осталось, дядя Сергей три года назад умер, Женька с Аней через полгода после него в аварии разбились. Хотя… кажется, мама что-то говорила про свою троюродную сестру, которая прекратила все контакты с семьей еще сто лет назад, но я и имени ее не помню.
- Да-а-а, фигово… Может, найдется кто-нибудь, кому выгоднее будет поддерживать компанию на плаву и развивать ее, а не продавать с молотка? – понадеялся Роман.
- А ты оптимист, оказывается, - хмыкнул Алекс.
- Знаете, - неожиданно для всех сказала Кира, - да забудьте вы про «Зималетто», самое главное – вернуться, а что будет дальше – дело десятое. Мне все равно, что нас ждет в Москве, лишь бы мы вернулись туда живыми и здоровыми, а компанию всегда новую основать можно.
- Правильно! – с энтузиазмом воскликнул Андрей, перебивая уже раскрывшего рот Малиновского, который хотел было сказать, что жить под мостом и просить милостыню ему не кажется «делом десятым». – Правильно, Кирюш, надо мыслить позитивно. Давайте-ка мы все-таки спустимся вниз: обед уже скоро, а мне до смерти надоела эта комнатушка.
Обедали они долго, намеренно растягивая трапезу, чтобы не возвращаться наверх, в опостылевший им номер. Но им все же пришлось это сделать. Проходя мимо комнаты, где спала Мира, Андрей приложил немалые усилия, чтобы побороть желание хоть одним глазком заглянуть туда и убедиться, что с его бывшей помощницей все в порядке. Но здравый смысл победил эмоции, и Жданов направился прямиком в соседний с Мириным номер, при этом умудрившись войти туда первым и занять одну из кроватей. Воропаев бросил на Андрея злобный взгляд и, не долго думая, улегся на вторую кровать рядом с Кирой.
- Вспомним детство, сестренка, - ухмыльнулся он. – Сидеть на холодном жестком полу я не собираюсь.
- Один я, как всегда, бедный, несчастный и одинокий, - жалобно сказал Роман. – Андрюха, может, мы тоже что-нибудь вспомним, а?
- Обойдешься, - отрезал Андрей, но потом смягчился: - Ладно, потом поменяемся, я сегодня добрый.
Вечером, во время ужина, в трактире было гораздо больше народа, чем днем. Впрочем, очевидно было, что все пришли сюда не столько для того, чтобы поесть, сколько для того, чтобы выпить и пообщаться. И это было на руку землянам: в такой толпе на их затянувшиеся посиделки никто не обращал внимания. За часы заточения в номере, Воропаевы, Жданов и Малиновский исчерпали все возможные темы для разговора, и сейчас развлекались тем, что наблюдали за посетителями трактира на постоялом дворе. Первым это наскучило Малиновскому.
- Ладно, вы как знаете, а я пошел курить. Никто не хочет составить мне компанию? – поинтересовался Роман, выходя из-за стола.
Его товарищи покачала головами и Малиновский, пожав плечами, вышел из трактира.
- Может, не стоит отпускать его одного? – спросила Кира. – С его-то способностью попадать в неприятности…
- Брось, Кира, - поморщился Александр, - ну что с ним может случиться за пять минут? К тому же, он тут неподалеку, если что - его верный друг опять придет ему на помощь.
Но ни через пять, ни через десять, ни через пятнадцать минут Роман не вернулся.
- Андрей, наверное, тебе нужно…
Договорить Кира не успела.
- Королевские защитники порядка, ищем опасного преступника, всем оставаться на месте, - раздался от входной двери громкий, хорошо поставленный голос, мгновенно положивший конец всем разговорам в трактире.
У двери стояли пятеро мужчин: один - высокий, худой, с тяжелой лошадиной челюстью, тот, что приказал всем оставаться на местах, четверо других - одинаково рослые, широкоплечие и угрюмые. Быстро рассредоточившись по трактиру, эти четверо молодцев заглянули в лицо каждому посетителю, включая Андрея и Воропаева (женщины их не интересовали), но разыскиваемого преступника среди них не было. Синхронно, как по команде, крепыши повернулись к типу с лошадиной челюстью – очевидно, своему начальнику, – и тот кивнул в сторону лестницы, ведущий на второй этаж. Защитники порядка бодрой рысью направились к лестнице, за ними, медленнее и с бóльшим достоинством, последовал «конь», как мысленно окрестил его Андрей. И только когда все пятеро скрылись наверху, находящиеся в трактире гардийцы, которые до этого боялись пошевелиться, словно в игре «море волнуется раз…», «отмерли».
- Номера пошли проверять, - громко сказал проходивший мимо стола, за которым сидели земляне, хозяин постоялого двора.
И не похоже было, что его это радовало. Жданову и Воропаеву потребовалось не меньше минуты, чтобы сообразить, какие последствия это повлечет для них. Вернее, для Миры, в чей номер могут вломиться для обыска представители местной милиции, явно имевшие не самую лучшую репутацию, поскольку их испугался весь трактир. Для Миры, которая была чертовки раздражена и зла, когда Андрей, Александр и Кира видели ее в последний раз. Мужчины вскочили с места и пообжали на второй этаж, Кира бросилась за ними, и Роман Малиновский был на время забыт.
* * *
- Не дергайся, не шуми, и останешься жива, - прошептал Мире на ухо незнакомый мужской голос.
С этим словами незнакомец, проникший в номер Миры с пока неясными ей намерениями, рукой зажал ей рот. А это означало, что обездвиженная и не имевшая возможности произнести заклинание принцесса никак не могла избавиться от напавшего на нее мерзавца. При других обстоятельствах она попробовала бы прибегнуть к «мысленной магии», не требующей слов или пассов, но у Миры все еще болела голова (хотя и не так сильно, как когда девушка ложилась спать), и магу было трудно сосредоточиться.
- Слушай меня внимательно: с минуты на минуту в дверь постучатся королевские защитники порядка. Они скажут, что ищут опасного преступника, и потребуют разрешения войти и обыскать номер. Не смей открывать им дверь, и сделай все возможное, чтобы убедить их, что ты в номере одна. И даже не думай о том, чтобы заикнуться о моем присутствии: меня они, может, и поймают, но ты к тому времени уже будешь мертва. Поняла?
Мира изобразила нечто вроде утвердительного кивка головой.
- Хорошо.
Глаза Миры уже привыкли к темноте, и теперь она могла разглядеть, что мужчина, вдавливающий ее в матрас, был на редкость растрепан и белозуб. И в то время как «опасный преступник» ждал, пока за ним придут его преследователи, Мира думала о том, как ей лучше поступить, когда у нее снова появится возможность говорить. Конечно, проще всего было бы обезвредить наглеца с помощью магии и сдать его местной милиции, но у этого плана было одно «но»: гардийские стражи порядка наверняка заинтересуются личностью и самой Миры, и ее спутников, и не факт, что они поверят в историю про странствующего мага и случайно спасенных ей людей. А проблемы с властью, как и их внимание, Мире были не нужны. Значит…
В дверь постучали.
- Все помнишь? – едва слышно спросил у Миры тот, по чью душу пришли королевские защитники порядка. – Дверь не открывать, убедить их, что ты одна.
Мужчина медленно и осторожно отнял руку ото рта Миры, в любой момент готовый вернуть ее обратно, если девушка попытается закричать. Убедившись, что та хранит молчание, он бесшумно встал с кровати, потянув за собой Миру. Стук в дверь повторился.
- Это королевские защитники порядка, откройте дверь именем короля и закона!
- Иди, - шепотом скомандовал преступник, подталкивая Миру к двери.
Идеальнее всего было бы наложить на него чары быстрого сна и маскировочное заклинание, подобное тому, что применяли Мира, Герхард Рил и их помощники, чтобы скрыть от чужих глаз Врата, но, увы, у принцессы не было сейчас на это ни времени, ни сил, и поэтому ей пришлось ограничиться чарами быстрого сна. С трудом взгромоздив обмякшее тело мужчины, дерзнувшего напасть на нее, на кровать, Мира глубоко вздохнула, взмахом руки зажгла свечу, стоявшую на подоконнике, и пошла разбираться с очередной проблемой, которых за время пребывания в Гардии на нее свалилось столько, что она уже начала верить, что они – результат проклятья, а не случайного стечения обстоятельств и редкостной глупости Жданова и остальных.
- Откройте! - теперь в дверь не стучали – барабанили. – Мы ищем опасного преступника, и тот, кто не окажет нам содействия, будет признан его сообщником со всеми вытекающими из этого последствиями.
- Кто вы? Чего вы хотите? Я неважно себя чувствовала и прилегла отдохнуть, а вы меня разбудили! А от ваших воплей у меня еще сильнее разболелась голова, - сказала Мира, стараясь, чтобы это прозвучало жалобно и возмущенно одновременно. Дверь она, разумеется, не открыла.
- Это королевские защитники порядка, госпожа. Мы должны обыскать ваш номер, чтобы убедиться, что там не прячется разыскиваемый нами опасный преступник. Впустите нас.
- Еще чего! – воскликнула Мира. – За кого вы меня принимаете? Я – честная и порядочная девушка, я не могу приглашать в свою комнату мужчин, когда я совершенно одна и меня некому защитить. Откуда мне знать, что вы действительно защитники порядка, а не бандиты? К тому же вы только что оскорбили мою честь и достоинство, заявив, что у меня в номере находится посторонний мужчина! Я этого так не оставлю, я пожалуюсь вашему начальнику, если вы действительно защитники порядка. А если нет, я добьюсь, чтобы вас поймали и повесили на ближайшем дереве, вот так-то! Какое неуважение, просто немыслимо!
Все-таки, знакомство с Викторией Клочковой принесло хоть какую-то пользу. Поток возмущения Миры, которая не давала защитникам порядка по ту сторону двери вымолвить ни слова, прервали появившиеся в коридоре Жданов и Воропаевы.
- Что здесь происходит? – услышала Мира голос Андрея. Он казался твердым и спокойным, но Мира неплохо изучила Жданова и знала, что он растерян, не уверен в том, что делать, и, возможно, немного напуган. Но не настолько, чтобы потерять голову и перестать соображать. И этим следовало воспользоваться, благо они не успели никому рассказать «сказку про белого бычка», то есть про то, кто они.
«Милосердные предки, - мысленно взмолилась Мира, - пусть Андрей и Алекс поймут, что я от них хочу, а Кира им не мешает».
- Эндрю, дорогой брат, это ты?! – завопила Мира так, что у нее самой заложило уши. – Эти мужланы пытаются пробраться ко мне в номер и обесчестить меня! И они оскорбили меня, сказав, что я прячу у себя любовника. Защити меня!
- Что-о-о?
Заявлению Миры удивился не только Жданов, но и защитники порядка.
- Что здесь происходит? – снова поинтересовался Андрей.
- А вы, собственно, кто? – резко спросил у Жданова один из представителей гардийской милиции
- Эндрю… - секундная пауза, - Бонд.
И если Мира, краем уха слышавшая на Земле эту фамилию, никак на нее не отреагировала, то Кире и Александру стоило огромных трудов сдержать смех. Но это было единственное, что пришло в голову Андрею, который понимал, что фамилия «Жданов» в этом мире звучит странно.
- А в номере находится моя сестра Мира, которую вы напугали и оскорбили, - Андрей мастерски изобразил возмущение.
- Мы ищем опасного преступника, и у нас есть сведения, что он скрывается на этом постоялом дворе. Уверяю вас, мы не собираемся причинять вред вашей сестре, но если она не откроет нам дверь, мы ее просто-напросто вышибем и все равно войдем, вот только она при этом будет считаться пособницей разыскиваемого нами преступника.
- Уверен, в номере моей сестры его нет, - отрезал Андрей. – Мира, скажи, ты одна?
- Конечно!
- Вот видите. Моя сестра не стала бы врать в таком важном деле, она законопослушная подданная и верна своему королю, - слышать подобное от Жданова было весьма забавно.
Мира понятия не имела, поверили Андрею защитники порядка или нет, и жалела, что не видит их лиц, чтобы понять это.
- Мы обязаны проверить ее номер, тан Бонд.
- Послушайте, в номере Миры никого нет. И она боится незнакомых мужчин, она у меня очень робкая и застенчивая, - после этих слов Андрея Алексу пришлось отвернуться, чтобы скрыть ухмылку. – Я не хочу ее лишний раз травмировать. Поэтому я вот что предлагаю: давайте я сам проверю ее комнату. Обещаю, если я найду там кого-нибудь, я прикончу этого мерзавца собственными руками.
Андрей не дал защитникам порядка обдумать это предложение.
- Мира, я вхожу, - громко объявил он. – Один.
- Хорошо. А это точно ты? – если уж строить из себя истеричную дурочку, то по полной. – Как звали наших родителей?
- Павел и Ольга, - послушно ответил Андрей.
Он по-прежнему не понимал, что происходит, но сумел осознать самое главное: Мира не хочет пускать в номер посторонних людей. В самом ли деле она прятала там преступника или по какой иной причине, Жданов не знал, но он сделал все возможное, чтобы ей помочь. Сработало это или нет, пока сложно было сказать. Но Андрея интересовало, что случится, если Мира пойдет-таки на прямую конфронтацию с местной милицией. Что-то ему подсказывало, что ничего хорошего из этого не выйдет. А потому Жданов очень надеялся, что стражи порядка купятся на их маленький спектакль.
Дверь номера открылась ровно настолько, чтобы в нее мог протиснуться один человек, и как только Андрей зашел внутрь, Мира быстро захлопнула ее. Лежащего на кровати человека Жданов увидел сразу же, но сказать по этому поводу ничего не успел: Мира приложила палец к губам, покачала головой, и прошептала:
- Крикни, что здесь никого нет. Тут же выйди и попроси Киру составить мне компанию, это убедит их, что ты не врешь. Вернетесь, когда все стихнет. Давай, действуй.
И Андрей подчинился - а что ему оставалось?
* * *
Строго говоря, Роман Малиновский не курил. Так, покуривал иногда, в особо стрессовых ситуациях. Но, несмотря на то, что дымил Роман редко, он предпочитал всегда держать под рукой пачку сигарет. К его счастью, как раз в тот момент, когда он каким-то таинственным образом переместился из падающего лифта в другой мир, в кармане его пальто лежала еще нераспечатанная пачка старых добрых «Marlboro», и, как ни странно, за почти месяц пребывания в Гардии, Роман выкурил меньше половины. Хотя уж чего-чего, а стрессов за это время он пережил немало, и одним из самых сильных стало сражение с оборотнями. Это тогда, на волне адреналина, он не думал о том, что это могло стоить и ему, и Андре жизни, а сейчас, когда Роман вспоминал о горящих глазах и оскаленных клыках волков, у него по спине бежали мурашки. И он сомневался, что еще раз решиться на подобную авантюру.
Погруженный в свои мысли, Роман не заметил, как напротив него остановилась какая-то дама.
- Прошу прощения, уважаемый тан… - тихий мелодичный женский голос выдернул Малиновского из задумчивости.
Роман вздрогнул от неожиданности и приглядевшись повнимательнее к леди, смотревшей на него большими доверчивыми глазами, расплылся в широкой улыбке – девушка была ослепительно красива: зеленоглазая брюнетка с такими соблазнительно полными губами, что у Малиновского мгновенно возникло желание их поцеловать. И хотя ее фигура была скрыта длинным плотным плащом, Роман был уверен, что у этой куколки его любимый третий размер. С тех самых пор, как в отношениях со своими многочисленными дамами сердца Роман впервые зашел дальше стандартного молодежного сценария: «кино-мороженое-прогулка в парке», он еще ни разу не проводил так много ночей подряд в одиночестве, и в данный конкретный момент, в обществе прекрасной дамы, это ощущалось настолько остро, что Малиновский неловко переступил с ноги на ногу и слегка поморщился.
- Я к вашим услугам, любезная тáни, - с энтузиазмом отозвался Роман. – Чем могу помочь столь очаровательной леди?
Девушка зарделась.
- Меня зовут Лиара Эрмиль, и мне ужасно неловко, тан, но я хотела бы попросить вас об одном одолжении… - Лиара в смущении опустила глаза. – Видите ли, дело в том, что я гощу у своих тети и дяди, они уже немолоды, и потому не смогли пойти сегодня со мной на рынок. Я обещала вернуться домой засветло, однако, признаться, потеряла счет времени, а дядя с тетей живут на самой окраине Кальдона, и поэтому мне страшно в такое время идти через весь город одной. Не могли бы вы меня проводить? Я понимаю, это очень невежливо и неприлично с моей стороны просить вас об этом, но… Мне больше не к кому обратиться, я совсем никого здесь не знаю, а вы – единственный достойный тан, которого я увидела сегодня в Кальдоне, не считая моего дядюшки, разумеется.
Даже если бы Лиара была не столько сногсшибательно красива, Роман не устоял бы перед тем, что его назвали достойным джентльменом, точнее – тáном, и все равно выполнил бы ее просьбу. Ну а при такой потрясающей внешности девушки в этом вообще не было никаких сомнений. И потому, поспешно затушив сигарету, Малиновский залихватски перемахнул через забор, чем заслужил восхищенный взгляд Лиары.
- Я к вашим услугам, милая тáни. Ведите!
Если бы Малиновский увидел себя со стороны, то, вероятно, понял бы, что похож вовсе не на «достойного тана», а на бродягу – растрепанный, с ссадинами и царапинами на лице, держащий во рту непонятную бело-желтую палочку и выпускающий изо рта вонючий дым (сигарет и их аналогов в Гардии не было). Но Роман все еще находился во власти приятного заблуждения, что неотразим всегда и везде и безоговорочно нравится всем женщинам, а поэтому он без колебаний последовал за Лиарой, даже не подумав предупредить Андрея о том, что уходит, и наплевав на приказ Миры не покидать пределов постоялого двора.
* * *
Королевские защитники порядка поверили. Неохотно, с трудом, но поверили. И этому немало способствовал тот факт, что им было точно известно: преступник, которого они искали, всегда действовал в одиночку, у него не было сообщиников, а значит, вряд ли он действительно прячется в номере полоумной девицы, брат которой им помогает. К тому же, защитники не были стопроцентно уверены в том, что он действительно прячется в гостинице, – им сообщил об этом надежный информатор, но в таких делах никогда не бывает полной гарантии. Так или иначе, местная милиция в номер Мира так и не вошла, и принцесса, хотя и была рада этому обстоятельству, не могла не отметить непрофессионализм защитников порядка – их аналог в ее родной Наэрии, преступный надзор, такого себе не позволил бы: наэрийские надзорники были слишком хорошо натренированы, и их держал в ежовых рукавицах барон Велтинг, уже больше пятнадцати лет занимавший пост Министра по преступному надзору и отправлению правосудия. К тому же, они почти всегда работали с магами, что значительно повышало эффективность расследования преступлений и поимки преступников. Впрочем, возможно Мира просто идеализировала надзорников, охваченная острым приступом ностальгии.
Как только королевские защитники порядка убрались с постоялого двора (все, кроме одного, оставленного в засаде, что само по себе было смешно после того переполоха, что они устроили), Андрей и Алекс пробрались в номер, занимаемый Мирой и Кирой. Мужчины старались держаться непринужденно и раскованно, но у них это плохо получалось, и в итоге они выглядели как коты, стащившие у хозяйки рыбу. Все то время, что Кира находилась в одной комнате с Мирой и крепко спящим наведенным сном преступником, она сидела на кровати, подтянув колени к груди и положив на них подбородок, и бросала гневные взгляды на ту, которую знала когда-то под именем Кати Пушкаревой.
- Что, черт побери, за фокусы? – прошипел Воропаев, едва он переступил порог номера. – Ты рехнулась? На кой тебе сдался преступник, которого ищет милиция? Мало нам своих проблем?
- Где Малиновский? – вопросом на вопрос ответила Мира, отмахиваясь от Алекса.
- Это еще одна наша проблема, - мрачно ответил Андрей. – Он вышел покурить час назад и не вернулся. На территории двора его нет, мы проверили. Надеюсь, самая большая неприятность, которая могла с ним случиться, - это попадание в милицию. Лучше это, чем его утренние обидчики, жаждущие продолжить драку.
Мира закрыла глаза и сосчитала сначала до десяти, а потом до двадцати, пытаясь успокоится. Если Малиновского никто еще не убил, она сделает это сама, голыми руками, не прибегая к мечу или магии.
- Так, если он уже мертв, мы ему уже ничем не поможем. Но я склонна верить, что он отправился искать в Кальдоне ночную жизнь. На его поиски мы отправимся позже, сейчас у меня есть более увлекательное и важное занятие, - сказала Мира. И немного слукавила: она переживала за Романа больше, чем показывала, но броситься искать его прямо сейчас не могла: действие заклинания быстрого сна заканчивалось минут через десять, и Мира не для того приложила такие усилия по спасению от защитников порядка спящего на ее кровати преступника, чтобы просто так его отпустить. Девушке надоело оставаться в неведении относительно гардийского проклятья, и теперь у нее появился удобный источник информации, который она не могла упустить.
Мира вынула из ножен меч, подошла к преступнику и, дотронувшись до его плеча, сняла сонные чары. Первым, о чем подумал проснувшийся «опасный преступник» был побег, но меч, упиравшийся ему в живот, пресек эту попытку на корню. Меч и взгляд Миры, ясно дававший понять, что она без малейших колебаний выпустит ему кишки, если потребуется.
- Не повезло, - задумчиво и чуть насмешливо сказал преступник. – Надо было в другом номере прятаться.
- Не повезло, - согласилась Мира. – Надеюсь, ты понимаешь, что я спасла тебе жизнь? Дважды: когда не выдала защитникам и когда не убила тебя сама, хотя искушение было велико. Так что теперь ты мне должен, по крупному должен.
- Да? Жаль, такая потрясающая женщина и вдруг такая корыстная… У меня нет денег, но я могу расплатиться натурой, - ухмыльнулся он, взглянув на Миру «раздевающим» взглядом.
Руки Андрея непроизвольно сжались в кулаки, и он едва удержался, чтобы не подойти и не набить морду развалившемуся на кровати ублюдку. «Это все стресс, - мысленно сказал Жданов, удивляясь своей столь бурной реакции. – Я точно также отреагировал бы, если он сказал такое Кире».
Мира нарочитомедленно оглядела с головы до пят напавшего на нее чуть более часа назад мужчину: грязная черная одежда, растрепанные и давно не мытые русые волосы, бледная кожа, серо-голубые глаза, свежий тонкий шрам, тянувшийся через левую щеку, от виска до уголка рта. Шрам был неглубоким, и он не оставит следа, когда заживет, но пока что он служил отличным опознавательным знаком для всех преследователей того, кого Андрей хотел сейчас нокаутировать за неподобающее отношение к Мире.
- Не думаю, что мне это интересно, - хмыкнула принцесса. – Но ты можешь расплатиться кое-чем другим – информацией. Не волнуйся, твои разбойничьи секреты меня не интересует. Мне нужно, чтобы ты рассказал мне кое-что другое. Но для начала представься.
- Бернард, - буркнул мужчина. - Что, если я откажусь?
Мира пожала плечами.
- Тогда у меня не будет ни одной причины, чтобы оставить тебя в живых, - равнодушно произнесла она.
- Что, если ты блефуешь?
- Что, если я прикончу тебя здесь и сейчас? Ты не стоишь того, чтобы тратить на тебя больше времени и усилий, чем уже потрачено.
С этими словами Мира вдавила кончик меча в живот Бернарда – недостаточно сильно, чтобы нанести серьезную рану, но так, чтобы царапина была ощутима.
- Хорошо, - с легкой гримасой сказал Бернард, - пожалуй, я могу пойти на эту маленькую сделку, но с одним условием: если ты спросишь о том, что я не хочу или не могу рассказать, я тебе не отвечу, что бы ты не делала и чем бы не грозила.
- Если мне действительно нужен будет ответ, я его услышу независимо от твоего желания или доброй воли, - мрачно ответила Мира.
Бернард был прав в своем предположении о том, что она блефует: она не смогла бы хладнокровно убить его, без малейшей на то причины. Но Морган и Ник, много лет назад научившие Миру играть в карты, научили ее и мастерски блефовать, так что Бернард поверил в то, что девушке достанет смелости и решительности прикончить его.
- Да, и вот еще что: ты должен поклясться, что никому не расскажешь о том, что произошло в этой комнате, что ты здесь увидишь и услышишь.
- Клянусь, - процедил Бернард.
Мира тряхнула головой и сказала угрожающе:
- Я маг, Бернард, сильный маг, и если я узнаю, что ты нарушил свое слово, ты будешь умирать долгой и мучительной смертью, это я тебе гарантирую.
- Для такого хрупкого и очаровательного создания, ты слишком много говоришь о смерти, - скучающим тоном заметил Бернард. - К тому же, тот, кто всерьез настроен на убийство, не ведет таких долгих разговоров с жертвой.
Мира покраснела и одарила наглеца гневным взглядом.
- Еще секунда, и ты убедишься в серьезности моих намерений на своей шкуре, - Мира хотелось, чтобы это прозвучало сурово и неумолимо, но, увы, этот раунд она проиграла. Ну, и ладно.
Андрей, Александр и Кира слушали этот «дружеский» разговор с интересом и некоторым удивлением, не понимая, что Мире может быть нужно от Бернарда. Принцесса предпочла бы, чтобы Жданова и Воропаевых не было в комнате, когда она начнет расспрашивать (или допрашивать, уж как получится) Бернарда, в основном потому что они могли услышать что-то нежелательное – с точки зрения Миры, разумеется. Или увидеть. Не то, чтобы девушка и впрямь намеревалась пытать Бернарда, но… Однако она уже твердо усвоила, что ее товарищей с Земли ни в коем случае нельзя оставлять без присмотра, а события сегодняшнего утра, казавшегося таким далеким, лишний раз это подтвердили.
- Расскажи нам о проклятии наложенном на страну. Представь себе, что мы совершенно ничего о нем не знаем, - попросила Мира Бернарда.
- А вы не знаете? – прищурившись, резко спросил Бернард.
Мира не удостоила его ответом.
- Как пожелаешь, - сказал Бернард, и маг могла не отметить его странный тон. - С 1233-го года Гардией правил король Генрих II. Он взошел на трон, когда ему было восемнадцать, и с самого начала проявил себя как умный и жесткий монарх. Его нельзя было назвать тираном, однако все его приказы выполнялась беспрекословно, даже самые непопулярные и неоднозначные. Полагаю, этому немало способствовало то, что Генрих на редкость сильным магом. У страны шестьдесят два года не было придворного мага, Генрих делал все сам, в том числе и казнил тех дáров, которые нарушали закон. Его боялись, да, но и уважали, совершенно искренне. Он был четыре раза женат, имел семерых детей, кучу внуков и дожил до трех правнуков. И он так долго занимал трон, что его наследникам надоело ждать, пока Генрих умрет, и они решили взять дело в свои руки.
- Заговор, - кивнула головой Мира.
- Разумеется. На тот момент трое из детей Генриха уже были мертвы, включая его старшего сына Ричарда, о судьбе еще двоих ничего не было известно – принц Питер пропал без вести, принцесса Марианна стала полной послушницей ордена Кристины Великодушной, что предполагает уединение в монастыре и отсутствие любых контактов с внешним миром. Таким образом, наследником престола стал принц Джейсон, второй по старшинству сын Генриха, и это не слишком понравилось принцу Фредерику. Который, собственно, и организовал заговор. Это было довольно авантюрная затея, поскольку Генрих по-прежнему оставался самым могущественным магом страны и находился в курсе всего, что происходит в его владениях. Если бы Фредерик действовал в одиночку, то король казнил бы его сразу после того, как Фредерик первый раз подумал о заговоре. Но принцу помогали несколько его племянников и племянниц – принц Фрэнк и принцесса Элизабет, брат и сестра, и принц Мартин, маг. Кроме того, Фредерик перетянул на свою сторону ряд высокопоставленных дворян и не самых последних дáров королевства. Иными словами, заговор, который подготавливался несколько лет, удался. В 1295 году к столице были стянуты военные отряды, которыми командовали генералы, примкнувшие к заговорщиками, а верные Фредерику маги атаковали Генриха и серьезно его ранили. Точнее говоря – смертельно ранили. Вот только умер король не сразу и успел перед смертью проклясть страну. Как ему это удалось, до сих пор никто не может понять, но, вероятно, он вложил в проклятие всю свою силу… - Бернард задумчиво замолчал.
- В чем конкретно состояло пророчество? – нетерпеливо спросила Мира.
…Король умирал. Ему оставались жить считанные минуты, и он прекрасно об этом знал.
- Трусы, ничтожества и слабаки, - прохрипел он, обращаясь к окружившим его людям. К своим убийцам. – Вы ни на что не годны, у вас даже не хватает духа добить меня. За это и поплатитесь.
- Фредерик, может, и правда добить его? - прошептала Элизабет.
- Он сейчас сам подохнет, надо только подождать, - ответил Фредерик, не сводивший глаз с отца. В чем-то Генрих был прав: у Фредерика достало ума и воли, чтобы довести до конца свои планы, но он был недостаточно жесток, чтобы прикончить умиравшего короля. Фредерик еще не знал, что этим он обрек страну на годы несчастий и бед.
- Ты хотел трон, сынок? Теперь он твой. Но не думаю, что ты долго на нем продержишься. Я проклинаю всех, в ком течет моя кровь, и я проклинаю эту страну: после моей смерти не видать ей покоя и счастья, ураганы будут сменяться наводнениями, наводнения – засухой, мор и болезни унесут жизни тысяч людей, лето будет сменяться зимой, а зима – осенью. И вы никуда не сможете убежать, потому что границы Гардии отныне невозможно будет пересечь, и никто не придет вам на помощь. Страна расплатится кровью за ваше предательство… - в предсмертной агонии Генрих выгнулся дугой, и изо рта у него потекла черная кровь. Фредерик и остальные были уверены, что это конец, но внезапно король снова заговорил. – Так будет продолжаться, пока… особа королевской крови не сделает невозможное – не приведет в Гардию чужака из далекой страны, который станет королем. А до этого… мучайтесь…. страдайте все… и помните меня… и то, что вы сделали… Будьте вы прокляты!
- Не обращайте внимания, - громко сказал Мартин, глядя на испустившего последний вздох деда. – Ерунда все это, невозможно проклясть целую страну, тем более одному человеку. Идемте, у нас еще куча дел.
- Да, да, конечно, - неуверенно пробормотал Фредерик, - идем.
Он изо всех сил надеялся, что Мартин прав, и Генрих лишь пугал их, желая хоть как-то отомстить. Но, как выяснилось впоследствии, судьба страны оказалась в точности такой, как пожелал старый король…
- Это было тридцать лет назад? - спросил вдруг Воропаев, понятия не имевший, какой сейчас в Гардии год, когда Бернард закончил свой рассказ.
- Что? – нахмурился Бернард, не сразу понявший, что Алекс имеет в виду.
- Короля убили тридцать лет назад?
- Да, - ответил Бернард, укрепляясь в своих подозрениях относительно того, что сидящие перед ним люди и впрямь абсолютно ничего не знали о проклятии, что казалось ему невероятным.
- «Самое важное пророчество уже было сделано, почти тридцать лет тому назад», - пробормотал Воропаев, вспомнив свой разговор с кузнецом-прорицателем.
Мира вопросительно на него посмотрела, но Алекс не обратил не это внимания, потому что до него, как и до Киры с Андреем дошел смысл проклятия.
- Подождите, что значит: «границы Гардии отныне невозможно будет пересечь»? – воскликнула Кира прежде, чем Мира успела подать знак своим товарищам, чтобы они пока молчали, а она объяснит им все позже. – Ты сказала, что ворота находятся в другой стране, - Воропаева посмотрела на Миру с нескрываемой злостью. – Но выходит, мы не можем туда попасть, так? Не можем вернуться домой? И ты об этом с самого начала знала и врала нам!
- Это правда? – напряженно спросил Андрей.
Мира закусила губу, лихорадочно соображая, что ей делать. Общаться с Воропаевыми и Ждановым на тему врат и возвращения на Землю в присутствии чужака ей не хотелось. Но еще меньше ей хотелось запирать Бернарда в этом номере, перебираться с землянами в соседний, там объяснять им, что к чему, потом опять возвращаться с Бернарду и расспрашивать его дальше. К тому же, он и так уже услышал больше, чем Мире хотелось бы. И Мира, вздохнув, ответила устало:
- Насчет запертых границ Гардии – да, правда. Насчет того, что я об этом знала с самого начала – тоже правда. Но я никогда вам не лгала: я допускаю, что вам, возможно, и удастся покинуть Гардию, учитывая обстоятельства нашего появления здесь.
От Миры не укрылось, с каким жадным любопытством посмотрел на них Бернард, определенно сделавший очевидные выводы из того, что услышал, и она снова вздохнула. Да что же это такое, а? Ну почему с того момента, как они оказались в Гардии их проблемы растут в геометрической прогрессии?
- Я вам не верю! – на этот раз в голосе Киры отчетливо слышались истерические нотки. – Не знаю, что вы задумали и в какую игру вы играете, но мы все равно вернемся домой, как бы вы не старались нам помешать, слышите!
В любое другое время Мира пропустила бы мимо ушей обвинения Киры, как она обычно это делала (тем более, что Кира не в первый раз обвиняла ее чем-то подобном), но сегодня у принцессы был на редкость длинный и тяжелый день, и очередная стычка с Кирой не способствовала ее душевному равновесию. А полный недоверия взгляд Андрея, стал последней каплей. Побелевшая от злости Мира, которая, к счастью для всех, тем не менее сохранила последние остатки самообладания, взмахнула рукой, и стоявший позади Киры колченогий стул, единственный в номере, влетел в воздух, ударился о стену и разлетелся на куски. Кира взвизгнула, Бернард упал на пол, прикрывая голову руками, Алекс заслонил собой сестру, а Андрей с героической глупостью бросился к Мире и обнял ее, крепко прижимая ее руки к телу, чтобы на месте стула не оказался кто-то из присутствующих в комнате людей. При этом не переставал приговаривать: «Катя, успокойтесь, все в порядке, не обращайте на нее внимания. Спокойно, Катя, спокойно». Мира попыталась вырваться, но Андрей был намного сильнее ее, и в конце концов Мира успокоилась и затихла.
- Все в порядке, можете уже меня отпустить, - смущенно пробормотала она, опустив голову. – Обещаю, я никого не собираюсь убивать или калечить.
Андрей с сомнением посмотрел на ее макушку и неохотно разжал руки.
- Прошу прощения, - коротко бросила она Кире, с опаской выглядывавшей из-за спины брата. – А теперь послушайте меня внимательно и запомните, я говорю это в последний раз и повторять не буду: к тому, что мы все здесь оказались, я не имею никакого отношения. И я вам ничего не должна. Я помогаю вам исключительно по доброй воле и из-за определенной симпатии, к тому же, пока что наши цели совпадают. Но если вы полагаете, что я буду вас терпеть, вы заблуждаетесь. Еще одно подобное выступление – и вам представится шанс выяснить, действительно ли вы можете без меня обойтись. Вы поняли, Кира Юрьевна?
Кира, сверлившая Миру яростным взглядом, кивнула.
- Я не слышу, - спокойно сказала Мира.
- Да, я поняла, - прошипела Кира.
- Хорошо, - кивнула Мира и повернулась к вставшему с пола Бернарду. – Надеюсь, вам не надо напоминать, что вы поклялись сохранить в тайне все, что увидите и услышите в этой комнате?
- Не надо, - широко, несмотря ни на что, улыбнулся Бернард.
- Замечательно. А теперь вернемся к разговору. Кто и почему решил, что слова Генриха про особу королевской крови – это именно предсказание, а не часть самого проклятия?
- Быстро соображаешь, - хмыкнул Бернард. – Там были маги, и это они так сказали. Впрочем, даже если бы это было частью проклятия, они все равно выдали бы это за предсказание: зачем лишать всех надежды?
В голосе Бернарда была откровенная издевка, и Миру передернуло.
- Не хотите теперь объяснить нам, о чем идет речь? – раздраженно поинтересовался Воропаев.
- Известно, что перед смертью сильные маги часто делают различные предсказания, - начала объяснять Мира. – Но в данном случае король перед смертью проклинал страну, и было бы логичнее предположить, что абсолютно все, что он сказал, относилось к проклятию, - увидев непонимание на лице землян, Мира ненадолго задумалась, пытаясь как можно понятнее сформулировать мысль. – Вы видели когда-нибудь сказку про Деда Мороза и юношу, превращенного в медведя… не помню, как она называется? – наконец спросила она у Воропаевых и Жданова.
Когда Мира только поселилась в квартире Пушкаревых, она была заворожена телевизором и смотрела его целыми днями напролет, для нее он стал и одним из способов познания земной жизни, и развлечением.
Когда Андрей, Кира и Алекс синхронно кивнули (а Андрей пробормотал себе под нос: «Морозко»), Мира продолжила:
- Представьте себе, что я проклинаю того юношу: «И оставаться тебе в медвежьей шкуре, пока не зацветет старый пень». В данном случае условие «пока не зацветет старый пень» - это часть проклятья, не предсказание, и означает только одно – юноша снова станет человеком, когда зацветет старый пень. Вот только пень этот может и не зацвести, просто я, проклиная парня, выбрала одно из наиболее неосуществимых условий. Если пень зацветет, то это будет чудом, и юноша сбросит медвежье обличие. Но, скорее всего, он не зацветет, и тогда тот, кого я прокляла, навсегда останется медведем. Понятно? То же – с проклятием Генриха. Он вполне мог придумать такое условие отмены проклятия, которое вряд ли когда наступит, ведь он лично позаботился о том, чтобы никакие особы королевской крови – и вообще никто - не могли пересечь границы Гардии и кого-то сюда привести. Однако если это не условие, а пророчество, то положение кардинально меняется, и проклятье непременно, обязательно спадет, потому что Генрих это предсказал, и случится это, когда в страну придут чужестранцы, ведомые все той же особой королевской крови. Боюсь, все только запутала, - немного беспомощно призналась Мира, - но по-другому я объяснить не могу.
- Да нет, все понятно, - заверил ее Андрей, хотя, по правде говоря, мало что понял.
- Но это точно было предсказание, - заявил Алекс, пристально взглянув на Миру.
- И откуда такая уверенность? – подняла бровь маг.
- У меня свои источники, - туманно ответил Воропаев, и Мира сделала мысленную заметку не забыть расспросить его об этих источниках.
- Так, стоп, если я правильно понял, то вырисовывается следующая картина: тридцать лет назад король страны, которого убили собственные дети и внуки, перед смертью проклял свое королевство, наслав на него кучу гадостей и заперев границы. А сразу после того, как он проклял Гардию, у него было видéние о том, что проклятье его отменится, когда какая-то там королевская особа приведет из другой страны будущего короля, что в принципе невозможно, потому что в Гардию из других стран попасть невозможно. Так, что ли, получается? – спросил Андрей, наконец-то разложивший по полочкам все, о чем говорила Мира. - И мы застряли здесь до тех пор, пока не исполнится это чертово пророчество?!
Меньше всего в ответ на свои слова Андрей ожидал услышать смех – веселый искренний смех Бернарда.
- Что, в вашей далекой стране все такие… несообразительные? – ухмыльнулся Бернард, и было совершенно очевидно, что он хотел использовать более обидный эпитет. – Может, нам все-таки стоит познакомимся как подобает? – обратился он к Мире. – Разрешите представиться: Бернард Бенджамин Коллер, принц Гардийский, маркиз Горни, - Бернард церемонно кивнул Мире и поцеловал ей руку. – А вы - предсказанная особа королевской крови?
Мира не знала, чему удивляться больше: тому, что напавший на нее разбойник с большой дороги и разыскиваемый властями преступник оказался принцем, или тому, как быстро сообразил, что Мира и ее спутники - центральные фигуры предсмертного пророчества короля Генриха, а Мира - та самая «особа», постоянное упоминание которой уже набило магу оскомину. И неожиданно для себя, не задумываясь о последствиях, Мира с легкой улыбкой сказала:
- Амиранда Кэтрин Лиеж, принцесса Наэрийская.
Она почти услышала стук, с которым челюсти Воропаевых и Жданова упали на пол.
* * *
Роман плохо помнил, как они с Лиарой шли в сгущавшихся сумерках через весь Кальдон, в его памяти не осталось ничего, кроме легкого цветочного запаха ее духов и ее танцующей походки. С каждым шагом Малиновскому становилось все более и более безразлично, куда он идет и зачем, лишь бы как можно дольше быть рядом с Лиарой – самой потрясающей женщиной, которую он когда-либо встречал. Роман ничуть не удивился, когда она привела его к небольшому покосившемуся дому на окраине городка. То, что в этом заброшенном доме давно никто не живет, становилось ясно с первого взгляда, однако Малиновского это не смутило, как не смутил и тот ставший очевидным факт, что Лиара лгала о том, что живет с дядей и тетей. Напротив, это обрадовало Романа: отсутствие родственников означало, что у него есть шанс осуществить то, о чем он не переставал думать с того момента, как увидел Лиару, - провести с ней ночь.
Будто прочитав его мысли, девушка улыбнулась и провела пальчиком по его груди.
- Огромное спасибо, благородный тан. Если бы не вы – кто знает, что могло бы со мной случиться. Я вам очень, очень признательна и хотела бы отблагодарить вас за вашу доброту… и узнать вас поближе.
Малиновский не обратил внимания на то, что дверь дома открылась, повинуясь взмаху руки Лиары, ему было не до того: он пытался взять в толк, почему, несмотря на жгучее желание обнять стоящую перед ним девушку, он не может пошевелить и пальцем. Голос, как и тело, также отказывался ему повиноваться, и потому, когда Роман вдруг увидел за спиной Лиары какого-то человека, поднявшего руку для удара, он не смог вымолвить ни слова, чтобы предупредить завоевавшую его сердце красавицу об опасности. И он, застывший на месте подобно жене Лота, ничего не мог сделать, когда Лиара, которую ударили сзади по голове, покачнулась и упала на землю, едва не сбив его с ног. У Романа потемнело в глазах и на несколько секунд перехватило дыхание, а когда зрение к нему вернулось, то он с изумлением увидел, что над бесчувственной Лиарой, распростертой на земле, стоит его утренняя знакомая с рынка, Аннель, а в руке у нее – увесистый камень. Откуда-то отчетливо пахнуло гнилью и болотом. Непроизвольно поежившись, Роман понял, что он снова в состоянии двигаться. Выяснить, может ли говорить, он не успел – Аннель схватила его за руку и с криком» «Бежим!» потащила его за собой.
Забег по ночному Кальдону с Аннель, как и прогулку с Лиарой, Роман запомнил плохо, но на этот причиной тому был не сладкий дурман, затуманивавшего его сознание, а бешеная скорость, с которой они с Аннель бежали. Малиновский и не подозревал, что способен так быстро бегать, даже с учетом его хорошей физической формы, которую обеспечивало регулярное посещение спортзала. К тому же, уже почти совсем стемнело, и Роман не представлял, как Аннель умудряется не падать и не натыкаться на многочисленные заборы. К счастью, она по-прежнему держала его за руку, и исключительно благодаря этому Малиновский не сломал себе шею в первом же овражке.
Они остановились, только когда достигли противоположного конца городка. Аннель привалилась с какому-то заботу и постаралась отдышаться, Роман последовал ее примеру. Он твердо намеревался поинтересоваться, какого черта она вытворяет, как только восстановит дыхание, но Аннель его опередила.
- Ты что творишь, а? – спросила она, всплеснув руками. – Ты всегда такой ненормальный, или это мои братья тебе утром весь ум отшибли?
- Я?! – взмутился Роман. – Я? Да я, в отличие от тебя, никого не убивал!
Как ни странно, сейчас мысль о том, что Лиара мертва, не вызвала у Романа того ужаса, который он испытывал еще минут двадцать назад. А вот внезапное осознание того, что он находится в обществе убийцы, вызвало нервную дрожь.
- Пфы, убьешь шушну камнем, как же, держи карман шире! Она наверняка давно уже очнулась.
- Шушну? – переспросил Роман.
- Пфы, - опять фыркнула Аннель, - ты что, шушну не узнал? Тебя что, правда мои братья так сильно по голове ударили? Ух, я им задам!
Мда, а утром Роман был уверен, что Аннель – застенчивая тихон
- Нет, с моей головой все в порядке, но… - Малиновский почесал в затылке, соображая, что сказать, чтобы не выдать в себе чужака. – Я не понял, что это шушна, поскольку… э-э-э… никогда раньше их не видел и… м-м-м… только слышал о них краем уха. Вот.
Роман искренне надеялся, что он не ляпнул какую-нибудь глупость. Даже при скудном свете звезд и убывающей луны он увидел, как округлились глаза Аннель.
- Ну, ты даешь! – воскликнула она. – Я домой возвращалась, засиделась у Круни, моей подружки, а тут ты, плетешься за шушной как привязанный. Я сразу смекнула, в чем тут дело, и пошла за вами: вдруг, думаю, смогу застать ее врасплох и помочь тебе. И помогла! Но, вообще-то, мне – и тебе – очень повезло: обыкновенному человеку, не дáру, одолеть шушну практически невозможно. Мне это удалось, потому что она не ждала нападения – очень уж ей хотелось тебя заполучить.
Откровенно говоря, Аннель немного соврала: она не сразу распознала в Лиаре шушну, просто ей почему-то было ужасно неприятно видеть красавчика, который утром заигрывал с ней и осыпал комплиментами, с другой. (Признавать, что это ревность, Аннель отказывалась.) И пошла Аннель за ними, только чтобы узнать, что это за девица. О том, что это шушна, Аннель догадалась уже позже.
- Спасибо тебе, конечно, но хотелось бы поподробнее узнать, от чего ты меня спасла, - осторожно сказал Роман. – Шушны это кто?
- Ну, ты даешь! – вновь воскликнула Аннель. – Это ведьмы, но не обычные. Говорят, раньше их не было, они после проклятья появились. Шушны очень привлекательны, они привораживают мужчин, соблазнят их и высасывают из них жизненные силы, и потому долго живут, не стареют и остаются красивыми. А мужчины эти или умирают, или теряют рассудок. О них все знают все, и лишь дураки связываются с шушнами.
- М-м-м… там, откуда я родом, шушны – редкость, - попытался оправдаться Малиновский.
- Тогда вам повезло. Но с каждым годом шушн становится все больше и больше, так что они скоро и до твоего города доберутся, - «обнадежила» Романа Аннель. – Слушай, а давай я тебя чаем напою, - предложила она. – Я завариваю лучший чай в деревне.
После ее рассказа о шушнах Роману не слишком хотелось идти куда-либо с незнакомой девушкой, но на злодейку Аннель, вроде бы, не тянула, а Малиновскому, которого начало трясти от пережитого и услышанного, необходимо было успокоиться, и он согласился. Как оказалось, Аннель жила в том доме, к забору которого они прислонялись. Точнее – гостила.
- Это дом моей сестры Элиссы и ее мужа, - щебетала Аннель, разжигая очаг, ставя на огнь чайник и смешивая в заварочном чайничке душистые травы. – Она колдунья и сейчас в соседней деревне принимает роды. Элисса – лучшая повитуха в окрýге. Она заколдовала дом так, чтобы никто посторонний не смог в него проникнуть. А ее муж сидит с моими братьями в кабачке дядюшки Пера, они наверняка там до утра проторчат. Мы с братьями в Арисе живем, это недалеко от Кальдона, но часто сюда приезжаем, на ярмарку. Раньше у дядюшки Пера останавливались, а после того, как Элисса год назад замуж вышла и сюда переехала – у нее. Наша с Элиссой бабка тоже была колдуньей, и я в детстве мечтала, что когда вырасту, стану похожей на нее. Но, увы, я не дар. Ну и ладно, значит, не судьба. Зато я вышиваю так, что мне все завидуют. Вот, держи.
Чай и впрямь оказался замечательным, ароматным, крепким, бодрящим.
- А ты где живешь? – спросила Аннель у Романа, прихлебывая чай.
- Далеко, в городе Москва. Вряд ли ты о таком слышала.
- Неа. Но там, наверное, здорово, раз у вас даже шушн нет, - мечтательно сказала Аннель.
- Неа, - поддразнил ее Малиновский, - не так уж и здорово: люди все недобрые, воздух плохой, а опасностей и без шушн хватает.
- Жалко, - вздохнула девушка. – А ты туда путь держишь или оттуда?
- Туда. Вот только не знаю, когда я туда доберусь и доберусь ли вообще, - теперь настала очередь Романа вздыхать.
- А давай я тебе погадаю! – воодушевилась Аннель. – Я здорово на айгами гадаю, меня бабка научила, и для этого не надо быть даром. Подожди, я их сейчас принесу.
Аннель сорвалась с места и вскоре вернулась с полотняным мешочком в руках, который она около минуты энергично трясла, а потом высыпала его содержимое на стол. Это были разноцветные – синие, желтые и белые, приплюснутые с одного бока шарики, усыпанные красными точками. На взгляд Романа, точки эти располагались на поверхности шариков в хаотичном порядке.
- Тебя ждет дальняя дорога, - начала Аннель, пристально глядя на aйгами, и Роману пришлось приложить чудовищные усилия, чтобы не рассмеяться – он, конечно, и не собирался относиться серьезно к этому гаданию, но все же не ожидал, что оно будет настолько похоже на тот развод на деньги, которым на Земле занимались профессиональные мошенники, называя это «гаданием». Черт, да оно даже начиналось теми же словами! – Но неизвестно, приведет ли она тебя к желаемой цели. Это опасная, очень опасная дорога. И долгая. Но один ты не останешься, вокруг всегда будет много разных людей, и с тремя… нет, четырьмя из них ты почти не будешь разлучаться. У тебя в руках – меч, который ты часто будешь использовать и прольешь немало крови. Но чьей и почему, я не знаю, aйгами не говорят об этом. Еще… - девушка нахмурилась и закусила губу, озабоченно разглядывая гадательные шарики, - тебе предстоят тяжелые испытания, и над тобой постоянно будет виться смерть, но пока непонятно, заполучит она тебя или нет. И ты сделаешь что-то важное, очень-очень важное, но что конкретно я не знаю.
- Что, это все? – удивился Роман. – Значит, попаду я домой или нет – вопрос открытый. А как насчет богатства и любви?
- Никакого богатства я не вижу. Ни богатства, ни любви. Хотя… - девушка задумчиво почесала кончик носа, ненадолго замолчала, а затем призналась: - Я не понимаю, что aйгами говорят про твою любовь: кажется, что-то про постижение и замкнувшийся круг, но я не уверена.
- Ну во-о-о-т, - разочарованно потянул Малиновский, - как гадости нагадать, так это запросто, а как что-нибудь приятное, сразу все непонятно.
- Это не гадости, - сурово отозвалась Аннель, - это твое будущее, нравится тебе оно или нет.
- Не нравится, - проворчал Роман.
- Могу себе представить, - без тени иронии сказала Аннель. – И мне было бы не по себе, если бы я узнала, что мне придется убить кучу народа. Мне очень-очень жаль, честно.
- И на том спасибо, - мрачно сказал Роман.
Аннель тяжело вздохнула.
- Бабушка часто говорила, что не мы выбираем судьбу, а судьба – нас.
- А про то, как обмануть судьбу, она ничего не говорила?
- Нет. Но сдается мне, это нереально. Так что даже и не пытайся.
- Без сопливых разберусь, - едва слышно пробормотал Роман. – Ладно, спасибо за гостеприимство, но, боюсь, мне пора.
Уходить от Аннель ему не хотелось – он понимал, что Мира свернет ему голову, когда он вернется на постоялый двор, а Андрей ей в этом поможет.
- Правильно, а то вдруг мои братья придут, - кивнула Аннель. Она объяснила Роману, как дойти до постоялого двора и сказала с теплой улыбкой. – Удачи.
- Спасибо. И тебе.
Собрав всю свою волю в кулак, Роман вышел на улицу – темную и безлюдную, где за каждым углом его могла поджидать шушна Лиара, - навстречу своей судьбе.
tbc
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Наконец-то ты рассказала о проклятии, а стук, с которым упали челюсти, по-моему, даже я услышала 
Ну, а Малиновский и в Гардии Малиновский 
