|
XIV
У Феди Короткова выдался трудный день. Он окончательно убедился в том, что должность секретаря ресепшн не для него. В этом бешеном ритме способна была комфортно себя чувствовать лишь его неутомимая возлюбленная. И главное - в приёмную президента без конца устремлялись какие-то люди, большинство из которых составляли мужчины, и Федя был вынужден указывать им дорогу, оставаясь за пределами этой опасной территории... А Мария, которая восседала в приёмной, сегодня, как назло, была особенно соблазнительна - из-за новой блузки какой-то сложной конструкции, главной деталью которой был лиф, а вернее, почти полное его отсутствие. Ну, неужели не мог он влюбиться в какую-нибудь менее эпатажную и привлекающую мужское внимание девушку...
А тут ещё и в компании (к обеду сомнений уже не осталось) стряслось что-то серьёзное. Сначала заседали всё утро, потом Кира, проходя через холл чернее тучи и увидев, что он не вовремя снял трубку телефона, устроила ему разнос. Он терпеливо выслушал её, опустив глаза, ибо понятно было: дело совсем не в нём и не о нём она сейчас думает... А потом на ресепшн по одной стали подтягиваться дамы женсовета, и поползли совсем уж невероятные слухи: Жданов подал в отставку, он больше не президент и компанию временно вновь возглавил Павел Олегович... Потом девушки удалились на обед, и Фёдор воспользовался этой передышкой, чтобы привести свои мысли в порядок. Собственно, хотел он только одного: чтобы всё снова стало как раньше и в буквальном смысле вернулось на свои места. Чтобы Машка сидела на своём законном рабочем месте, а он, расположившись за ней, всегда бы имел возможность видеть завитки её волос на затылке и изредка тихонько дуть на них, чтобы она, улыбаясь, поворачивала к нему голову. Ну, а потом... как пойдёт: если обстановка благоприятная, можно даже коснуться губами её губ или даже обнять и забыть на несколько минут о том, где они находятся...
Мечтам его суждено было сбыться. Во всяком случае, появились серьёзные шансы для их осуществления. А дело всё было в двух огромных чемоданах на колёсиках, внезапно появившихся из весело звякнувшего лифта.
- Чего смотришь, Фе-едь?! - выглянула из недр лифта обладательница чемоданов. - Помоги!
Коротков не верил своим глазам. Вот оно, счастье? Клочкова в приёмную, Машка на ресепшн?.. Следующая неожиданная мысль, правда, была не такой радостной, а горько-ироничной: значит, Жданов из компании, а Клочкова - вернулась? Интересненькая замена... Но выводы о Жданове делать было рано, и он оставил невесёлые мысли на потом. Тем более что размышлять было некогда: у лифта уже столпились недоумевающие посетители, жаждущие вырваться из душных стен "Зималетто", но весь вид Клочковой показывал, что она с места не сдвинется и пробку из своих чемоданов самостоятельно не ликвидирует. Поэтому Фёдор подскочил к лифту и принялся освобождать проход.
- Куда, Викуль? - выкатывая чемоданы, обернулся он через плечо.
- В Кирин кабинет пока... потом посмотрим, - царственно проплыла мимо него Виктория.
...- С ума сойти! - выдохнула неудачливая эмигрантка и со всего размаху села на диван.
Кира даже не пошевелилась. Так и продолжала неотрывно смотреть на мерно качающийся маятник, который время от времени приводила в движение.
- Я бы и сошла... - проговорила медленно. - А толку-то?
- Не может быть... Кир, это неправда! Он пошутил!.. - Виктории эта спасительная мысль явно понравилась, и она ещё раз повторила, но уже с торжествующей улыбкой: - Он пошутил! Это просто шутка такая, Кира!
- Да, шутка... В шутку ушёл из компании, в шутку ушёл от меня...
- Да нет, Кир, ты что, это он от потрясения рассудком повредился!.. Ну ты что, серьёзно думаешь, что он к Пушкарёвой ушёл? - Вика рассмеялась нервным баском. - Сама же говоришь: остался у тебя, прощения просил... Да он и сказал тебе, что пошутил...
- Он это сделал, чтобы помешать мне показать инструкцию Пушкарёвой, - задумчиво сказала Кира.
- Ну, а потом-то что изменилось?
- А потом он ей всё рассказал... - Кира оторвалась от маятника и раздражённо посмотрела на подругу. - Ты как будто не слышишь меня, Вика! Ты что, не понимаешь?!.. Я тебе говорю: он бросил меня, он всё ей рассказал!..
- Да всё я слышу, просто не пойму... И что, эта наша мисс мира теперь с твоим Ждановым? Нет, никогда я в это поверить не смогу!..
Раздражение потухло так же внезапно, как и вспыхнуло. Кира снова вернулась в сомнамбулическое состояние. Покачала головой в такт маятнику...
- Похоже, что нет... Да и как ты себе это представляешь? Узнать такое...
- Такое... Стой, Кира, а какое "такое"? Он что, инструкцию у тебя забрал и ей показал?
- Нет, конечно... Просто рассказал, и всё.
- Ну, так всё в наших руках, подруга! - снова рассмеялась Виктория, и глаза её загорелись. - Значит, она зла на него и не хочет его прощать? Так надо усилить это, чтоб уже никогда не простила!
- Что ты имеешь в виду?
Вика порывисто поднялась и, подойдя к столу, оперлась на него локтями, вплотную приблизив лицо к лицу подруги.
- Показать ей Ромин шедевр, что же ещё? И про ночку вашу жаркую рассказать… Она после такого
ещё долго не оправится... А Жданов помыкается-помыкается, да и вернётся к тебе...
Кира выслушала её с непроницаемым видом и равнодушно отвернулась.
- Кир, ну ты чего... Ты же не жалеешь её? Она у тебя мужика увела, между прочим!..
- Нет, - холодно, твёрдо сказала Кира. - Я не жалею её.
- Ну, так что ты решила? - От предвкушения у Виктории снова заблестели глаза.
- Ничего. Отстань от меня.
Минуту ещё Клочкова постояла возле неё, потом выпрямилась с обиженным видом и вернулась на диван.
- Ладно, пойду сейчас к Малиновскому, узнаю, что ещё можно сделать, - обманчиво-небрежным тоном проговорила она. - Я их не отпущу просто так, они у меня ещё попляшут... У меня-то тоже письмецо имеется...
Побледнев, Кира резко повернулась к ней.
- Даже не думай, Клочкова. Я тебе серьёзно говорю. Только попробуй дёрнуться... Ты никому ничего не скажешь и письмо мне отдашь… Вспомни, благодаря кому ты оказалась в "Зималетто"...
Вика поджала губы.
- Змеюшник это, а не "Зималетто"...
- Кто бы говорил, подружка...
***
Потолок - как небо.
Стены... как там в песне?.. сосны-великаны...
Расцветают цветы, поют птицы.
Всё почти так, как в их мечтах когда-то. Однажды, лёжа в постели, они болтали о том, как было бы хорошо, если б можно было уехать куда-нибудь вдвоём...
Всё чужое и холодное отодвигается и исчезает.
Но не он. Он - здесь. Значит, не чужой и не холодный... Они вдвоём, и нет ничего - ни "Зималетто", ни совета директоров, ни каморки. Ты помнишь?..
Он помнит. Помнит!
- Кать... поедем.
И ему здесь не хочется разговаривать. Эти стены давят и на него тоже.
...Пойти к гадалке? Попросить у неё любви? Выпросить... Приворожить, заставить...
- Андрей Палыч... Андрей. - Если уж она хоть в чём-то верит ему, ни к чему этот лицемерный официоз. - Я не держу на тебя зла, поверь. Я всё понимаю... ну, почти всё. Так что ехать никуда не нужно и говорить ничего не нужно...
Он с каким-то спокойным отчаянием смотрит на неё.
- Что ты понимаешь, Катя?
- Ты жалеешь меня.
Он качает головой.
- Всё не так. Всё не так, Катя! Я не жалею тебя, не жалею, это другое!..
...И вдруг застывает с бледным лицом, и она так же испуганно смотрит на него.
Несколько секунд - глаза в глаза…
Вот они, незваные доказательства.
...Не нужно, не нужно, не нужно меня жалеть!..
...Я не жалею тебя! Я не жалею тебя, ты слышишь?!..
...Но тогда… почему?..
...Потому что... я...тебя...
Те же слова. Та же интонация, та же горячность.
Он разворачивается и в бессилии бьёт кулаком по стене.
- Ну, я не знаю, что говорить, чтобы ты мне поверила!
И вдруг решительно подходит к ней.
- Кать, а может, и не надо ничего говорить? Может, ты просто поверишь мне, и всё? Ну, я не верю, что ты не чувствуешь, не понимаешь, что всё изменилось. Что я люблю тебя. Ведь это глупо, вот так всё терять и знать, что может быть и по-другому… Ну, представь хотя бы на секундочку, что я говорю правду!.. Я поступил подло, мерзко, я знаю, но я хочу всё исправить, я хочу всё изменить!..
…Представь хотя бы на секундочку… Да она несколько месяцев жила с этим, и представлять не нужно было. Неужели он не понимает?..
Зажмурила глаза и резко качнула головой. Прогнать, запереть дверь перед искушением. Как же это трудно, тяжело, неужели он не понимает?!..
И он отступил. Всего на шаг, но жар, полыхавший в глазах, угас.
- Хорошо… Хорошо. Но что ты будешь делать дальше?
- Не знаю… Я ещё ничего не знаю.
- Ты не спала? У тебя такие глаза…
И он говорит о глазах. Как же, за какими очками спрятать эти глаза?.. И он с такой жалостью, с такой нежностью смотрит на неё… А ведь с ним тоже случилась беда.
- А ты? Что будет с тобой?
Пожал плечами равнодушно.
- Мне всё равно. Я столько всего наворотил, что о себе думать не хочется.
- Но неужели ты действительно уйдёшь из компании?
Он удивлённо усмехнулся.
- А разве может быть иначе?
- Ну, конечно… Ты должен остаться… Твоё место в «Зималетто».
Он внимательно посмотрел на неё.
- И это говоришь ты… Неужели ты действительно простила меня, Катя?
Она не отвела глаза.
- Простила... Я не знаю, нужно ли – прощать. Ведь я сама во всём виновата.
Он болезненно поморщился.
- Ну, в чём ты виновата? Что ты такое говоришь?
- В том, что подумала, что это могло быть правдой… А ведь это было просто смешно. – Он хотел было что-то сказать, но она робко выставила вперёд ладонь. – И в том, что не попыталась отговорить вас… тебя… от этой идеи с «Ника-модой». И в том, что помешала твоей свадьбе, что ты обманывал Киру…
- Ну, перестань говорить глупости наконец! – с досадой перебил он. – Ты же знаешь, у меня с Кирой уже давно ничего не было… одна видимость… И никакой свадьбы бы не было. Да, благодаря тебе я многое понял, но рано или поздно всё равно решился бы…
Она не сдержала недоверчивой усмешки. Решился бы… Нет, никогда. И на этот раз… что произошло между ними, почему он всё же произнёс эти слова на совете? Ведь она до сих пор не знает.
- Вы… поссорились, да?
Он с минуту недоуменно смотрел на неё.
- Кать, ты серьёзно? - спросил тихо. - Ты до такой степени не веришь мне? Да ты понимаешь хоть, что всё, что я говорил тебе в то утро и потом, когда приезжал, было правдой?
…Ну, хорошо, устало смирилась она. Она поверит ему. Возможно, в какой-то момент ему действительно невмоготу стало оставаться с Кирой и этот порыв его был искренним…
Он повёл плечами, словно поёжился от холода. Она с тоской смотрела на него, потом отвела глаза. Эти плечи…
- Кать, ну неужели это всё?.. Всё? – с отчаянием повторил он. И что-то ещё было в глубине глаз… надежда? На что он надеялся? На то, что она ответит «да» и долг его будет выполнен? Или...
Не отвечая, она потянулась к сумке, расстегнула молнию. Он снова побледнел, глядя, как она вынимает из сумки пакет, коробку… Положила перед ним на стол, подняла глаза.
- Андрей… вот, - выдохнула она.
Он твёрдо покачал головой.
- Нет-нет, Катюша. Ты не сможешь так со мной поступить… Я покупал это и думал о тебе, я думал только о тебе!..
Она вздохнула и опустила голову. Ладно, она ведь всё равно поедет в ту квартиру за своими вещами, вот там и оставит его подарки. А пакет, который так и стоит на столе, забытый ими, такой чести не удостоится. Его она просто выбросит… аккуратно поставит в мусорное ведро. Вот так же и любовь свою… нужно просто поставить в мусорное ведро. Аккуратно.
Он снова подошёл вплотную к столу; протянув руку, погладил её по щеке… щедро, всей ладонью… Она не отстранялась.
- Я люблю тебя.
Она кивнула, не поднимая головы.
- Мне нужно идти, уже приехали эксперты… Мы увидимся завтра. И ещё поговорим. Я не верю, что всё закончилось. Я не хочу в это верить.
Она молчала, не шевелясь.
Он помедлил ещё немного и вышел, не закрывая дверь. Она долго смотрела в пустой проём. Край президентского стола, птица, расправившая крылья для полёта… Как несправедливо тот, кто сидел за этим столом, рухнул вниз. Что бы ни было. Как бы он ни был виноват.
Тишину разрезал телефонный звонок.
- Ну как, Катюш? Надеюсь, не передумала?
- Нет… Я вас не подведу.
- Вот и хорошо. Тогда езжай домой и собирайся. Я тебе попозже ещё позвоню и заеду за тобой… Ка… - бодрый голос Юлианы внезапно умолк. Катя растерянно посмотрела на экран: в нём отражались отблески света лампы… и больше ничего. Экран угас. Папины самонадеянные обещания долгой службы телефона пошли прахом.
…Возможно, это было завершающим штрихом её прошлой жизни? И вместе со старым телефоном в мусорную корзину действительно отправится прошлое?..
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Любит ли Андрей, Катя пока сомневается, даже не сомневается, а просто не верит.
(Так оттаяла душой из-за возвращения строчек 
