|
5.
Малиновский должен был прилететь сегодня. Черт, скорее бы! Жданов никогда еще с таким нетерпением не ждал возвращения друга. Понимал, что приезд Ромки ничего не изменит, но ему просто нестерпимо хотелось поделиться, рассказать ему о том, что произошло.
Словно в ответ на его безмолвный призыв отозвался телефон.
- Палыч, привет! – жизнерадостно воскликнул Малиновский. – Я уже в Москве! Ну, как там наша королевишна поживает, а? Ты с ней говорил?
- Говорил, - ответил Андрей.
- Ну, и? Не томи! Я вчера весь день пытался тебе дозвонится, весь извелся. Чего она хочет?
- Ромк… ты в Зималетто сегодня собираешься? Давай, или приезжай сюда, или я вечером к тебе заеду и все расскажу. Это не телефонный разговор.
- Ууууу, - протянул Малиновский. – Я все понял. Буду через час.
- Жду, - отчеканил Жданов. Нажал на «сброс».
Ничего ты не понял, Малина, - подумал он невесело. - И я ничего не понимаю.
Малиновский приехал даже раньше, чем обещал. Опасливо заглянул в кабинет.
- Уф, Жданов, от сердца отлегло, - прошептал он. – А я уж боялся, что Катька загнала тебя в каморку, а сама твой кабинет заняла. Но я смотрю, все не так плохо.
Жданов поморщился – этот и на смертном одре будет дурачиться.
- Пойдем, поговорить надо, - буркнул он.
- Куда?
- Лучше к тебе.
***
… - и потребовала себе часть акций Зималетто. И место в Совете Директоров.
- Ну, Катька… - Малиновский покачал головой. – Ну, дает… Сколько акций хочет?
- Пока не говорила. И сказала, что только на таких условиях согласна с нами сотрудничать.
- Не говорила, значит. Что-то мне поплохело, Палыч…
- Водички попей, - бессердечно ответил Андрей.
- Спасибо, друг. Слушай… а она не потребует контрольный пакет акций?
- Думаю, нет. Она же не дура.
- О да, не дура. Нет, ну какова стерва, а? - вздохнул Малиновский. – Как же ловко водила нас за нос! Прикидывалась такой преданной-преданной, влюбленной-влюбленной, на все ради тебя готовой… Актриса!
-Она не прикидывалась, - процедил Андрей. – Она такой и была, я же видел, я чувствовал, а теперь она черт знает в кого превратилась!
- Превратилась, - проворчал Рома. – Да ни в кого она не превратилась, ас самого начала дурачила нас.
- Нет! – крикнул Андрей. – Ты не понимаешь, - сказал Жданов тише. – Я же вижу, какая она теперь, как ведет себя с людьми… со мной… с Кирой, с Викой, с подружками своими из женсовета. Она странная стала, она… она как… примороженная, что ли, как будто у нее разом все чувства атрофировались!
- Эээ, друг, не перегибай палку, - поморщился Рома. - Вот уж не думал, что ты такой впечатлительный. Ничего она не странная, не «примороженная», и не в шоке от моей эпистолы. Просто… практичная и бессовестная особа. Пойдем-ка, навестим Катьку и выясним, что конкретно ей надо. Можем ли мы рассмотреть ее условия или сразу пошлем лесом.
- Она сказала, что другого выхода у нас нет, - устало сказал Андрей. – Или мы сотрудничаем с ней, или теряем Зималетто.
- На «слабо» берет, - убежденно сказал Малиновский. – Ладно, не будем делать поспешных выводов. Пойдем. Ты проведешь переговоры, а я буду прикрывать тебя с флангов.
***
Они тихо, чуть ли не на цыпочках зашли в кабинет. Прислушались. Катя была на месте – с кем-то разговаривала по телефону. Рома подкрался ближе, приложил ухо к двери, но ничего интересного не услышал – Катя договаривалась с банком об отсрочке выплаты кредита. Наконец, она положила трубку.
Малиновский тихо отошел от двери.
- Екатерина Валерьевна! – крикнул он. – Можно вас на минутку?
Катя выглянула из каморки.
- Здравствуйте, Роман Дмитриевич, - сказала она ровным голосом. – С приездом.
- Ээээ… спасибо. – Малиновский почему-то растерялся. – Вы можете уделить нам немного времени?
- Конечно, - согласилась Катя. Она села в одно из кресел, Андрей занял соседнее. Малиновский пристроился рядом. – Я так понимаю, Андрей Павлович рассказал вам о моем предложении?
- Скорее уж об ультиматуме, Катя, - подал голос Андрей.
- Не преувеличивайте, Андрей Павлович. Итак, вы готовы обсуждать этот вопрос?
- Катенька, - принужденно улыбнулся Малиновский. – Как мы можем сказать, готовы мы или нет, если толком не знаем, чего вы хотите? Хотелось бы узнать конкретные цифры. А потом уже можно будет и пообсуждать.
- Что ж… справедливо, - сказала Катя. – Давайте с конкретными цифрами. Я хочу пятнадцать процентов акций Зималетто.
- Это невозможно, - хрипло выговорил Жданов.
- Андрей Павлович, - терпеливо сказала Катя. – Я уже говорила вам, что это возможно.
- Катя. - Андрей пристально и неотрывно смотрел на нее. – Подумайте сами. Допустим, я соглашаюсь на ваше предложение. Отдаю вам свои акции. Но мы не сможем оформить сделку, не поставив в известность других акционеров! А если они узнают, вы представляете, что начнется? И история с Никамодой обязательно выплывет наружу, а сейчас мы не можем этого допустить. Или вы именно этого и хотите?
- Ну что вы, Андрей Павлович. Я же говорила, что не хочу огласки и готова поддерживать ваш план.
- Что же вы предлагаете, Катенька? – спросил Малиновский.
- Андрей Павлович оформляет на меня дарственную. Я пока не заявляю о своих правах на акции. Подожду, пока Зималетто не расплатится с долгами. Если мы будем придерживаться плана, это займет не больше года, и дарственная еще будет действительна.
- Хорошо, пусть так, - сказал Андрей. – Но вы упустили из виду один момент, Катя.
- Какой же?
- А такой, что Зималетто судится с Никамодой. Получается, вы будете судиться сама с собой?
- Нет, я подумала об этом. Во-первых, у меня будет меньше двадцати процентов акций, так что нет повода говорить о моем существенном влиянии на Зималетто. Да, согласна, неизбежна проблема с подписанием документов… но она вполне решаема. Я оформлю доверенность на Николая Зорькина, чтобы он мог подписывать документы Никамоды. Так что – никакого криминала, Андрей Павлович.
- На Зорькина, - повторил Жданов.
- Да, - кивнула Катя. – Я понимаю, о чем вы сейчас думаете. Но Николай ничем не угрожает ни вам, ни Зималетто. Впрочем, если не доверяете ему, я готова рассмотреть другую кандидатуру. Только хочу предупредить – лучше вам все равно не найти.
- Как хорошо вы все продумали, Катенька, - заметил Рома.
- Решайте, Андрей Павлович, - сказала Катя, не обратив внимания на слова Малиновского.
***
Получилось даже легче и быстрее, чем она думала. Малиновский удивил – готов тоже поделиться своими кровными акциями. Ему-то это зачем? Или Жданов надавил? Пригрозил, что-то пообещал? Или они что-то задумали против нее? Да, скорее всего, так.
Болели глаза. Это началось с самого утра, боль становилась сильнее, все вокруг было слегка размытым, нечетким… Катя сняла очки, протерла стекла, снова надела – но лучше от этого не стало. Не очень приятная новость – похоже, у нее ухудшилось зрение… Она опять сняла очки, прикрыла глаза руками. Нужно к врачу. Возможно, операция? Нет, она надеялась, что до этого не дойдет, ей сейчас нельзя выбывать из строя ни на день. Но к врачу надо сходить, нельзя игнорировать проблемы со здоровьем. Неразумно.
- Катя? – она услышала голос Жданова. Подняла голову – он стоял рядом и смотрел на нее как-то странно. С тревогой?
- Катя, с вами все в порядке?
- Да, Андрей Павлович, - ответила она. – Все… - и вдруг замолчала. Быть того не может, но… она видела Жданова совершенно ясно и четко! Без очков. Катя огляделась – да, действительно, она могла разглядеть все, в мельчайших подробностях. И пятнышко на стене напротив, и поцарапанную ручку двери…
- Интересно… - произнесла она вслух.
- Кать… точно все в порядке?
- Да, Андрей Павлович, - повторила она. – Вы что-то хотели?
Он пристально смотрел на нее и, кажется, не услышал ее слов.
- Андрей Павлович…
- Да, - спохватился он. – Да, Кать, хотел… хотел поговорить с вами.
- Я вас слушаю.
Жданов походил по каморке, явно пытаясь собраться с мыслями. Взял высокий стульчик, который она обычно использовала, чтобы достать документы с верхних полок. Сел напротив нее.
- Катя, я сейчас попрошу вас, очень попрошу выслушать меня. До конца, не перебивая. Пожалуйста!
- Хорошо, - согласилась она. – Слушаю очень внимательно.
- Катя… я хотел поговорить о вас… о нас… объяснить… - он смешался и замолчал. – Вы изменились, стали совершенно другим человеком.
Катя не перебивала.
- Я же знаю вас, Катя, - медленно продолжил он. – Я прекрасно помню, какой вы были со мной… я не верю, что это было притворством. Нельзя так притворятся. Невозможно.
- Я не притворялась раньше и не притворяюсь сейчас, Андрей Павлович, - спокойно сказала Катя.
- Да, черт возьми! - воскликнул он. – И меня это пугает! Что с вами такое произошло, Катя?
Она молчала.
- Если бы вы ненавидели меня… я бы понял это, и слезы… и обвинения, совершенно справедливые, я очень виноват перед вами… Но ваше равнодушие, ваше спокойствие, словно и не произошло ничего особенного… это дико, неестественно, Катя.
- Чего вы хотите от меня, Андрей Павлович? – вздохнула она.
- Не могу я поверить в ваше равнодушие, - глухо сказал он. – Я скорее готов предположить, что вы пытаетесь скрыть свою боль. Катя…
- Вы не правы.
Он пристально вглядывался в ее лицо, как будто надеялся увидеть в ее глазах подтверждение своим словам.
- Андрей Павлович, если у вас все, может, закончим этот разговор? – предложила она.
- Вы теперь носите линзы? – неожиданно спросил он.
- Я давно подумывала об этом, - уклончиво ответила Катя. Она не собиралась никого информировать о внезапном улучшении зрения, тем более, самой надо разобраться в причинах этого феномена. И она уже знала, кто ответит на ее вопросы.
- Вам идет, - коротко ответил Жданов. – Но ваш цвет мне нравился больше.
Он вышел из каморки, а Катя нахмурилась недоуменно.
Что он имел в виду?
_________________
мы сохранили бодрость духа
но адекват не сберегли ©
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Кто-то уже тут идею такую тОлкал, а мне понра 
Ой, как быстро проды кончились - я тут запаслась....
сгораю от любопытства 
