|
11
- Ну что, будем встречать тётю Юлю? – Повесив трубку домофона, Катя с улыбкой погладила дочку по мягким тёмным волосам.
- Тётю Юлю, тётю Юлю!! – Аринка помчалась в холл подъезда к лифту.
- Арина, вернись! – крикнула Катя. – В подъезде холодно!
Но Юлиана уже выходила из лифта. При виде девочки расплылась в улыбке.
- Ну, чистая Наташа Ростова… Глазёнками так и сверкает…
Арина, как истинная барышня, при этих словах опустила свои чёрные глаза долу и, держась за подол домашнего фланелевого платьица, скромно водила по полу ножкой.
Катя подошла, взяла её за руку, с укором сказала:
- Пошли уже… - Повернулась к Юлиане: - Ну, никак не хочет беречься… Вот опять простудилась.
- А, так вы поэтому дома?
- Ну да… Из сада позвонили: насморк, кашляет, но я не стала маму просить, сама забрала.
Юлиана, входя в квартиру и кладя сумку на комод, покачала головой шутливо:
- Просто удивительно… И как это ты оставила «Зималетто»?
Тень легла на лицо.
- Ничего особенного…
Юлиана внимательно посмотрела на неё, но ничего не сказала.
Они прошли в гостиную, где уже были приготовлены чашки, сахарница, кофейник. Юлиана позвонила, едва Катя с Ариной зашли в квартиру: надо было обсудить кое-какие мелочи по рекламе. Катя пригласила её прямо домой.
Юлиана уселась в кресло, мечтательно вздохнула, обводя взглядом комнату:
- Как давно я не была у вас… А почти ничего и не изменилось! Только… столик переставили, да?
Катя рассеянно проследила за направлением её взгляда. Кивнула:
- Да…
Юлиана перевела на неё глаза, снова всмотрелась в лицо.
- Ну, рассказывай, как дела. Что-то ты мне не нравишься, моя железная орхидея…
Катя удивлённо засмеялась:
- Как вы меня назвали?
- Железная орхидея, - тоже смеясь, откликнулась Юлиана. – Сама не знаю почему… вдруг в голову пришло… Нежная такая, белокожая, счастливая… А внутри – кремень… И хорошо, я всегда говорила, что ты сильная. Только сейчас кремень отчего-то плавиться начинает. Да? – Юлиана быстро взглянула на неё.
- И не было никогда кремня, и плавиться нечему, - вздохнула Катя. – Не выдумывайте…
- Да я не выдумываю. Я хочу понять, что с тобой.
- А что со мной?
Юлиана пожала плечами.
- Тебя что-то мучает. Даже нет, не так: тебе что-то не нравится… Не нравится в твоей жизни.
Следующие несколько минут прошли в молчании, слышно было только, как льётся струя кипятка в чашку, да звяканье ложечки о тонкие края… Арина тоже затихла и, сидя рядом с матерью на диване, внимательно смотрела на Юлиану, как будто тоже слушала и понимала её.
Катя осторожно взяла чашку обеими руками, тихонько подула на тёмную жидкость. Посмотрела поверх чашки на гостью.
- Вы, наверное, правы… Как-то пошатнулось всё. Вот это и не нравится.
Юлиана кивнула.
- Я, кажется, знаю, в чём дело… Но сначала расскажи новости. В общих чертах хотя бы…
- Андрей остался в «Зималетто» разговаривать с Лидией, - хрипловатым, но ровным голосом сказала Катя. – Она всё-таки уговорила его выслушать её. Ни в какую не соглашался, упорствовал… ну, вы ведь его знаете…
- И что, они сейчас разговаривают? – с непроницаемым лицом спросила Юлиана.
- Да… - Опять вырвался невольный вздох.
- Ну, а чего ты вздыхаешь? Боишься, что она не уговорит его выпустить акции? Или, наоборот, - что уговорит? – Юлиана не сводила с неё проницательного взгляда.
Катя минуту смотрела на неё растерянно, потом безвольно опустила плечи и отвернулась.
- Я не знаю…
Юлиана снова покивала, слегка приподняв подбородок и всё так же глядя на неё.
- Она может оказать «Зималетто» реальную помощь?
- Ну да… Если всё так, как она говорит, то…
- Вы ей не верите? – в упор спросила Юлиана.
- Не знаю, Юлиана, говорю вам… - Катя неохотно взглянула на неё. – Она очень странный человек, поймите. В какие-то минуты мне кажется, что она искренна, как только может быть искренен человек, а иногда становится неприятно… и даже не можешь точно сказать почему… просто ощущение… такого тихого обмана, вы понимаете?
- Ну, конечно, понимаю… Ты в первый раз с таким столкнулась?
- Так явно – да… И если бы это ещё касалось только личного: Павла Олеговича, Андрея… Я уговариваю Андрея верить ей, при нём вообще не позволяю себе сомневаться… Но теперь на кону ещё и благополучие компании. И я отстранилась. – Она устало провела по лбу рукой, убрала упавшую чёлку. – Предоставила решать им. В конце концов, она жена Павла Олеговича, самый близкий ему человек. Вот пусть он и решает, можно ей доверять или нет.
- Кать, ну так ты всё правильно сделала. - Юлиана тоже с чашкой в руке откинулась на спинку кресла и положила ногу на ногу. Отпила кофе. – Так что же волнует тебя? Или ты так привыкла опекать своих мужчин, что теперь переживаешь, всё ли они сделают правильно?
Катя удивлённо посмотрела на неё.
- Совсем нет, что вы!.. Я просто… просто растерялась немного. – И снова Юлиана видела лишь её длинные ресницы.
Юлиана неожиданно резко вскинула руку вперёд с вытянутым, как обличающий перст, указательным пальцем:
- Вот! – Чуть усмехающиеся её глаза были прищурены. - Ты всегда была умницей и всё понимала… Правильно – растерялась!
Катя медленно подняла глаза.
- Вы о чём?
- О том, что ты так засахарилась в своей идеальной жизни, что любое потрясение вызывает у тебя ощущение конца света! Ну как же, ведь ничего такого в вашей семье быть не может… А ведь ничего ужасного не происходит! Ты понимаешь?.. Но только умом, верно?.. А на самом деле… на самом деле даже стыдишься неприятностей!..
- Стыжусь неприятностей?!
- Конечно! – Юлиана нагнулась и поставила чашку на столик. – Вот ответь мне: почему ты решила забыть о разговоре Андрея и этой Лены?
Катя испуганно взглянула на дочку, но та уже мирно дремала, положив головку ей на колени. Тихо сказала:
- Потому что это не имеет значения… потому что это прошлое… потому что Андрей боится за нас, и я не хочу доставлять ему неприятности ещё и этим…
- Всё это правильно, умнО, и здесь ты тоже молодец… Но… не кажется ли тебе, что ты ещё и стыдишься этого прошлого? И этого разговора? Самого факта? Того, что это произошло в вашей семье? Забыть, зачеркнуть и снова наслаждаться воей идеальностью… Кать, это опасный путь. – Юлиана вдохнула глубоко, огляделась, сказала уже другим тоном: - Катюнь, у вас сигарет нет случайно? Второй день хочу курить… А ведь бросила – не вспоминала…
Катя покачала головой, не сводя с неё глаз. Этот номер у Юлианы не пройдёт… Если она и хотела смягчить свою отповедь, отвлечь её, у неё ничего не получится…
- Ты не думай, я не поучаю тебя, не упрекаю… Просто хотела, чтоб ты знала, как всё это выглядит со стороны. – Юлиана с нежной улыбкой наклонила голову. – Ну? Ты не обиделась?
У Кати дрожали губы.
- Как вы думаете, Юлиана?
Юлиана опустила голову. Наклонилась слегка и задумчиво провела пальцем по краю чашки.
- Вот ещё и это, Катюнь. Ты стала обидчивой. Очень. А это – признак неблагополучия… Ну, прости меня. – Она вдруг поднялась и, обойдя столик, села рядом с ней, легонько обняв её за плечи. Прижалась щекой к её щеке. – Ты просто расслабилась за эти пять счастливых лет, стала уязвимой… Всё хорошо будет, поверь. Только «хорошо» - это не идеально, понимаешь?.. Хорошо – это просто хорошо. И при этом Андрею совсем не обязательно не иметь в прошлом женщин, а тебе – слушать его разговоры… Ну, случилось. Бывает. Ничего страшного, ничего постыдного. Поверь…
Но Катя не могла сейчас ей верить. Она вся напряглась, вся превратилась в натянутую струну. И объятия эти были ей неприятны, и слова… Сейчас они казались ядом. Но, зная Юлиану, она не могла не чувствовать, что яд может иметь целебную цель, и от этого было ещё противней. Неужели она и правда что-то упустила в себе за эти «пять счастливых лет»?..
Звук открываемой двери был спасением. Она встрепенулась, и Юлиане пришлось выпустить её. И тут же проснулась Арина: вскинула голову, личико свежее, румяное, ни следа сна… Зашевелилась, заёрзала, слезая с дивана. Побежала навстречу Андрею…
- Андрюша, не бери её пока, ты с мороза! – успела крикнуть Катя, ведь он уже потянулся к дочке. С виноватой улыбкой снял пальто, повесил на вешалку:
- Подожди, котёнок, три минутки…
Но Арина всё равно уцепилась ручонкой за его брюки и не хотела отпускать. Так и мыли руки, вдвоём… В открытую дверь ванной Юлиана и Катя видели отца и дочь и невольно улыбались: Юлиана умилительно, Катя с неодобрением…
Андрей вытер руки, наконец поднял дочку, обнял крепко… Даже не обнял – вжал в себя… Долго, неподвижно стоял, прижимая её голову к своей шее и сам зарывшись лицом в её волосики… Стоял, повернувшись вполоборота… не хотел, чтобы гостья и Катя видели его лицо?..
Наконец Арина заёрзала у него в руках, отстранилась, удивлённо положила ладошку ему на щёку:
- Ты холодный… И не улыбаешься… Папа, улыбайся! – И дотронулась легонько до уголков его губ, и сама широко улыбнулась. Но он снова лишь притянул её к себе, но на этот раз всего на мгновение, и решительно, как будто с усилием, опустил её на пол… Повернулся к Юлиане с усталой улыбкой:
- Юлиан, как дела?..
Катя ушла на кухню подогревать обед, оставила их вдвоём. И она даже не будет торопить Юлиану уйти, чтобы узнать, какое решение он принял.
Юлиана унижает её семью своими обличениями, Андрей скрывает что-то, и этим тоже унижает её!..
И при этом она не может не понимать, что доля правды в словах Юлианы есть, и всё её прошлое поведение начинает казаться ей неправильным!..
И, положа руку на сердце, разве сама она не чувствовала себя иногда кудахчащей наседкой? Хлопочущей о том, чтобы ветер извне не просочился в их жизнь, бросающейся к форточке всякий раз, когда порыв ветра открывает её?..
Она начала чувствовать это ещё с начала болезни Маргариты. Неосознанно взяла на себя роль защитницы близких от последствий удара, оберегала их… Всем старалась угодить, всех успокоить… И что получила взамен? Свёкр тут же сошёлся с привлекательной женщиной, женился на ней и горя не знает!.. Андрей скрывает всю правду об отношениях с этой семьёй!.. И надо ещё до конца понять почему… Тоже оберегает её! Они относятся друг к другу как к хрупким статуэткам, с которых даже пыль стереть боязно, - вот и стоят статуэтки под ровным слоем пыли, переставая слышать и чувствовать!..
Всё! Хватит! Больше она слова не скажет! Пусть поступают, как им хочется! Юлиана разбередила что-то, дремавшее глубоко внутри, вот теперь пусть и наслаждается результатом!..
В пылу своих открытий Катя и не заметила, что грохочет посудой на всю квартиру… И опомнилась только тогда, когда увидела удивлённо застывших на пороге кухни Юлиану и Андрея.
- Катюш, ты чего? – Юлиана смотрела на сковороду в мойке, ручка которой всё ещё дрожала после того, как Катя бросила сковородку под струю воды…
- Ничего. – Раздражение сдержать не удалось, и она продолжала резкими движениями протирать стол. – Юлиана, вы будете обедать?
- Нет, милая, не могу, ещё куча дел. – Юлиана подошла к ней, чмокнула в щёку. – Документы я оставила на столе, когда будет время – просмотришь. – Она ещё раз оглядела младшую подругу, но увидела перед собой всё те же веки, покрытые лёгким слоем светлых теней. Катя упорно не хотела на неё смотреть… - Ну всё, пока, я побежала. - Быстро наклонившись, шепнула на ухо: - Прости, - и вышла из кухни. Мимо внимательно смотревшего на жену Андрея.
- Что у вас случилось? – поинтересовался он, когда дверь в прихожей захлопнулась.
- Всё в порядке. – На Андрея она тоже не смотрела. Наверное, лучше бы уйти сейчас куда-нибудь, проветриться. Её бросает из стороны в сторону, так и до слёз недалеко.
Вбежала дочка, уселась к Андрею на колени. Катя прикрикнула на неё, и та, обиженно поджав губы, повиновалась и пересела на свой стул.
Катя поставила перед мужем тарелку, и его рука удержала её.
- Посмотри на меня.
Она нехотя подняла на него глаза. И увидела такой родной, такой добрый взгляд, что тут же раскаялась в своём поведении. Наверное, такие вот неконтролируемые вспышки и называются: «хорошо, но не идеально»?.. Она опустила на стул возле него.
- Что случилось? – мягко повторил он.
- Да так… Я даже не знаю, что на меня нашло… - Она повернулась к дочке и с виноватым видом придвинула к ней хлеб. – Ничего особенного… Просто разговор…
- Если это о «Зималетто», то всё улажено.
Он улыбался, но она чувствовала: эта улыбка относится только к ней, но не к его сообщению. И всё же он мог улыбаться, говоря об этом, и она невольно вздохнула с облегчением.
– Мы выпустим дополнительные акции, и «Петролио» переведёт деньги.
- Как… как прошла ваша встреча?
- Нормально. – Он был действительно спокоен. – Я понял, что не могу принести «Зималетто» в жертву личным амбициям, самолюбию, Бог знает чему ещё... Я верю отцу, а он, ты знаешь, ей доверяет.
Да, она знала. Хорошо помнила лицо Павла в тот момент, когда Лидия сделала своё предложение. В глазах была улыбка, она не могла ошибиться… И ей даже показалось, что для него это не было новостью. Наверное, именно это он имел в виду, говоря о "третьем выходе" для компании…
Плюсов было много, и все они были им озвучены. Он не настаивал, не убеждал Андрея, просто представил всё в таком свете, что сомнений не оставалось – ни капли недоверия к своей жене он не испытывает…
И всё же она спросила:
- Ты уверен?
Андрей на мгновение отвёл глаза, но тут же снова посмотрел на неё.
- Да, Катюш. Всё меняется… Наступил момент, когда компании нужна помощь со стороны, и Лидия реально может её оказать. И чем она может навредить нам?
Кого он спрашивает? Её? Себя?..
Она не могла отделаться от ощущения, что он говорит не всё. Что здесь, при них с Ариной, он и чувствует не всё. Не позволяет себе чувствовать. Если такое возможно. Но ведь он действительно не нервничает, не дёргается – может быть, впервые за всё это время. Куда он загнал свои истинные чувства? И как ему это удалось?
Но она не будет его расспрашивать… Не будет добиваться правды, как раньше! И ему сейчас причинить боль, как это сделала Юлиана, пытаясь стереть с неё её золотую пыль? Нет уж, к такому разговору ни он, ни она не готовы.
Остаток обеда прошёл в обсуждении обычных домашних проблем, которые не желали ничего знать ни о Лидии, ни о Лене, ни об акциях «Зималетто», и требовали своего разрешения. И оплата стоянки в подземном гараже, и услуги химчистки, и кредит на новую квартиру… Мечта о квартире становилась реальностью, и об этом тоже надо было думать. И какими же успокоительными были эти мысли… А теперь, после разговора с Юлианой, впору считать их малодушными! А какое умиротворение она находила в этом сознании собственной защищённости раньше… А теперь получается, что она только пряталась, убегала? Но что плохого в том, что она любит свой дом, свою семью? Теперь что, специально искать проблемы извне – в качестве терапии?..
Она забыла, что в последнее время недостатка в этих проблемах не было. И они сами находили их.
Они стояли в прихожей – Валерий Сергеич Пушкарёв ни в какую не хотел обращаться в автосервис, и Андрею надо было поехать, помочь ему с машиной. Вернее, сделать вид, что помогает, а потом, когда тесть убедится в бесполезности своих усилий, всё равно вызвать специалиста.
Отнимая руки от её лица после поцелуя, помедлив чуть, как будто сожалея и нехотя, сказал:
- Катюнь, это ещё не всё. Лидия сказала – ты согласилась поехать в Женеву на несколько дней?
- Ну да… Как я поняла, она хотела показать нам горы, так что не только в Женеву… Но я надеялась, что она забудет об этом, - честно призналась она.
Он спокойно кивнул.
- Она не забыла. И настаивает, чтоб мы взяли с собой Арину… Я согласился, но только без этого условия. Котёнок болеет, и вообще… нечего ей там делать.
Она даже не знала, что отвечать. Происходящее казалось ей фантастикой. Нет, он не переменил своего мнения о Лидии. Ей ничего не удалось изменить за время своего тет-а-тета с ним. Но каким-то образом Лидия убедила его не только в целесообразности своего участия в делах «Зималетто», но и в необходимости поехать в Швейцарию…
Дверь за ним уже закрылась, а Катя всё ещё чувствовала холодок, повеявший вдруг от всех этих новостей. Холодок сдувал пыль с их жизни с головокружительной скоростью, и самим им не нужно было прикладывать для этого усилий…
Но чтобы собрать вещи, нужно было приложить усилия. И она пошла собирать вещи…
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Поняла, кого она мне напоминает - спрута с его щупальцами: так же медленно затягивает, вроде как даже располагает к себе, но ничего хорошего я в её вмешательстве как в бизнес, так и в идее "всеобщего семейного счастья" не вижу 
Спасибо, Наташ 
Feed Me!
Ну что, ждём Швейцарию...
А теперь появилась божественная сила харизмы Лидии. 
Мне кажется, что там многое должно проясниться для Кати. В чем-то Юлиана права: благополучные семьи существуют как бы в тепличных условиях, и в этом их уязвимость - слишком трагически воспринимаются любые перемены. 
