Размер уже не такой героический 
, но всё-таки...
***** 19 *****
Андрея разбудил поцелуй. Тёплые губы скользнули по щеке, и он перевернулся на спину. Вздохнул, и рука поднялась, чтобы обнять женщину. Даже улыбнулся. Все волнения вчерашнего дня показались сном, и стало так спокойно, захотелось вздохнуть как можно глубже, чтобы окончательно вытеснить из души всё беспокойство и чувство недовольства. Сейчас она его поцелует, и станет легче, всё пройдёт…
Она поцеловала, а он некстати открыл глаза. И спокойствие и теплота, которые появились внутри минуту назад, тут же исчезли. В один момент, словно кто-то щёлкнул пальцами, а потом Жданова просто вытолкнули из сна в суровую реальность.
- Кира! – голос ещё был хриплый, и Андрей, решительно отстранив от себя девушку, отвернулся и кашлянул в кулак. – Что ты делаешь? Зачем ты меня разбудила?
Воропаева выразительно надула губы, а потом хитро посмотрела на него.
- А может, я соскучилась?
Жданов кинул на неё грозный взгляд и снова повернулся на бок, к Кире спиной.
- Дай мне поспать. У меня выходной.
- Андрюш, уже десятый час!
- И что? У меня приказ явиться к начальству через десять минут? Я сплю!
Она вздохнула, а потом погладила его по голому плечу.
- Тебя родители ждут, нас Зельцманы на завтрак пригласили. Давно ведь не виделись!
Андрей посмотрел на неё недоумённо.
- Вот спасибо! Давно я этих чудиков не видел! Оставь меня в покое!
- Андрюша, так нельзя!
- Кира! – это было уже не восклицание, это был злой окрик.
Она всерьёз обиделась, нахмурилась, но спорить с ним побоялась. Ещё смотрела на него несколько секунд, но Жданов показательно отвернулся и глаза закрыл. Слышал, как она обиженно сопела, но делал вид, что его это не касается. Иначе точно никуда не уйдёт, стоит только глаза открыть.
Кира слезла с кровати, но продолжала сверлить его затылок требовательным взглядом, всё ещё надеясь, что он усовестится и решит пойти с ней. Но потом ушла.
Нет у него совести! И терпения уже нет. Хочется только одного – чтобы его все оставили в покое.
А ещё очень тревожило то, что чувство сильнейшего разочарования словно преследовало его. Особенно в мелочах.
Вчерашний день дался ему с превеликим трудом. Когда ехал на дачу, думал, что будет злиться и постоянно раздражаться, а когда неожиданно навалилась неведомая раньше по силе тоска, совсем приуныл. Вот почему он не может Катю ненавидеть? Насколько было бы всё проще. Поорал бы, потопал ногами, отвёл душу, возможно, подрался с Воропаевым и успокоился. Верил, что в этом случае успокоился бы, но ничего не получалось.
Он не мог ненавидеть Катю.
Не получалось.
Раз за разом повторял про себя весь список её грехов, каждый раз добавлял ещё что-то от себя, чтобы обострить ощущения, но ненавидеть всё равно не получалось.
Да, он злился на неё, не понимал, осуждал, но не ненавидел. И это даже пугало.
Такие чувства по отношению к женщине, которую он ещё недавно не особо и ценил, настораживали.
Весь вчерашний вечер прошёл в моральной борьбе с самим собой. Наблюдать за тем, как Сашка совершенно спокойно обнимает Катю, оказалось очень трудно. Почти невыносимо. Смотреть, как его рука скользит по её плечу, когда она сидит рядом с ним, поглаживает, как бы успокаивая. А потом Воропаев ещё и целует её. А она не отодвигается.
Нет, не отвечает и вроде не радуется его ласкам, но ведь и не отталкивает! Хотя, он же её муж…
Муж, чёрт возьми!
Всё изменилось, как только Катя стала Воропаевой. Такое ощущение, что мир перевернулся с ног на голову. Нет больше Екатерины Пушкарёвой, есть Воропаева. Жена его врага. Который сделал всё, чтобы его растоптать, и это ему почти удалось. Унизил при всех, плюнул в самую душу и отнял то, ради чего Андрей жил столько лет.
А она ему помогала!
Это был удар в спину, причём безошибочно прямо в сердце. Предательство было пережить трудно, Жданов думал, что никогда не успокоится и не простит. Что точно убьёт, когда увидит в следующий раз. Но каждый раз сдерживался. Или что-то его сдерживало, что-то, что пугало.
Первые дни после того злосчастного совета Андрей всё пытался прийти в себя от потрясения, свыкнуться с мыслью, что всё рухнуло, и он теперь для всех признанный неудачник. А виновата во всём Катя.
Она одна, и больше никто. Потому что обманула, обвела вокруг пальца, предала.
Каких только слов он не придумал, обвиняя её. И жалел, что не может высказать ей всё это в лицо. В том, что с Воропаевым он со временем поквитается, Жданов не сомневался, а вот она… для неё он придумал сотню кар, медленных и мучительных.
А потом это всё как-то неожиданно кончилось. В один момент, когда он подумал о том, что она всё это время… с Сашкой. Боялся представить, но перед глазами так и вставало, как они вместе…
От этого нельзя было избавиться, можно было только напиться до бесчувствия и вот только тогда ненадолго забыться. А в моменты трезвости начинал мучительно анализировать свои чувства и искать причины своих страданий. Почему для него это так важно? Почему не сосредоточиться именно на её предательстве и этим подогревать свою ненависть и отвращение к этой ситуации. Ведь тогда можно было начать что-то делать, бороться…
А тоска не давала.
Это был ужасающий удар по самолюбию. Потому что какая-то девчонка – да, да, именно девчонка! – такая наивная и непонятная, которая зачастую смешила его своим взглядом на жизнь, принципами и моралью, привитую ею родителями, смогла его обмануть. Он отвлёкся на её необычность, а она в этот момент ударила.
И когда всё это случилось, за всей злостью, которая накрыла с головой, обнаружилась горечь из-за того, что всё, чем он упивался в последнее время, оказалось одной огромной ложью. И что нет той девочки, он сам себе её придумал. Катя этого захотела, и он поддался на её жестокую игру. И сам не понял, до какой степени увлёкся и поверил.
Но до сих пор время от времени останавливал себя, пытаясь понять, как она могла так притворяться. Как только эта мысль возникала в голове, весь мир вокруг замирал, а в памяти всплывали их выходные – как она смотрела, как обнимала, как прикасалась. Несмело и трепетно. Разве это можно сыграть?
А как же первый поцелуй? Невозможно так притворяться! Этот взгляд, это движение, когда Катя придвинулась к нему, а у самой на лице всё было написано – бросается с головой в омут, через себя и через все моральные принципы переступает.
С ума сойти можно…
Он ведь на самом деле решил на ней жениться. Когда говорил об этом Малиновскому, ещё сам не понимал, насколько ему это нужно. Или намерено старался об этом не думать. Она просто обворожила, околдовала, затмила собой всех остальных женщин, которые всегда были готовы на всё, ради капли его внимания. Они все мечтали бы стать его женой. Но он давно понял, что такого счастья ему не надо. Андрей до конца не знал, что же на самом деле он ищет, но хотелось лёгкости и понимания, а этого не было. Все от него чего-то хотели. И Кира тоже.
Он обещал на ней жениться, а потом раскаялся. Воспользовался ею, но виноватым себя совсем не чувствовал. Просто взял то, что она предлагала. Приманивала его этим, потому что больше ничего для него сделать не могла. И он принял этот подарок. И искренне считал, что дал Кире всё, что мог. А жениться? Этого ой как не хотелось.
Но время шло, да и возраст… за тридцать перевалило. Родители становились всё более требовательными, постоянно тыркали и напоминали, уговаривали, настаивали. В какой-то момент он сделал вид, что сдался. Он сделал вид, а они все поверили и ненадолго оставили его в покое. Даже Кира вроде успокоилась.
А потом снова начала охоту. И Андрей очень долго искал повод, чтобы закончить их отношения. Он устал от истерик, подозрений и постоянных скандалов, за которыми следовали слезливые мольбы о прощении. Вот это раздражало больше всего – Кира просила у него прощения, даже когда виноват был он, и мало того, делал всё намеренно. А она начинала умолять, плакать, и он не мог просто уйти и хлопнуть дверью. Её становилось жалко.
Ужасная ситуация. Быть с женщиной из жалости. Теперь даже постель не спасала положение.
За то, что он поддался на уговоры Киры в очередной раз, Андрей уже всего себя проклял. Что-то случилось с ним после предательства Кати. Захотелось, чтобы его опять любили, всё равно кто, лишь бы снова почувствовать это. Но ощутил лишь оглушающее разочарование, которое теперь просто преследует его, во всём.
А Кира снова села на своего любимого конька. Заговорила о свадьбе, и всерьёз думает, что на этот раз он на ней женится. У Андрея по этому поводу даже слов не было. Она вчера всё пыталась продемонстрировать всем свою власть над ним, не оставляла ни на минуту, отчего Андрей изрядно устал. Мало того, что братец её всё время перед глазами, так ещё и она…
А хотелось смотреть только на Катю. Наблюдать за ней, очень внимательно, оценивать, и понять, наконец... А ему мешали.
Жданов следил за ней взглядом, раздражался из-за Воропаева, и чуть с ума не сошёл, когда Сашка утащил Катю к окну и загородился ото всех. Андрей не спускал взгляда со шторы, видел, как она слегка колышется, и боялся представить, чем они там занимаются. Хотя, что гадать?
Кира видимо заметила его взгляд и состояние, сделала какие-то свои выводы и стала приставать к брату, а тот её не совсем вежливо отшил. Когда Сашка выглянул из-за занавески, Андрей сумел рассмотреть, что они с Катей стоят в обнимку, правда, она отвернулась, но голова была склонена к плечу Воропаева. Жданов едва на месте усидел, чтобы не вскочить и не заорать. Весь вечер очень хотелось это сделать.
Да ещё этот их нелепый разговор на террасе, который просто сбил с толка. После таких их общений Андрей терял чувство реальности. Переставал понимать происходящее. Она не извинялась и не объясняла ничего, но в тоже время держала себя так, словно это она жертва. Что её надо понять и пожалеть, а он…
Зачем ей было с ним спать…
Откуда он знает? Чтобы ударить больнее!
Или просто захотелось, вот и затеяла свою игру. Об истинной мере испорченности Кати Пушкарёвой он старался не думать, иначе можно додуматься до такого, что сам взвоешь.
Да ещё спальни их оказались рядом, и Андрей прекрасно знал, что кровать в комнате Воропаева стоит точно за стеной, за изголовьем их с Кирой кровати. И полночи Жданов занимался тем, что прислушивался к происходящему в соседней комнате. Понимал, что это глупо, даже абсурдно, но ничего не мог с собой поделать. Едва смог отделаться от притязаний Киры, с трудом удержался от того, чтобы не сорваться и не уйти ночевать в другую комнату. Удержал его от этого шага весьма мазохистский интерес. Как бы из другой комнаты он смог прислушиваться?
Хватило его ненадолго. Пару раз он слышал смех Сашки, и каждый раз сжимал кулаки и закрывал глаза, даже скулы сводило от негодования и безумной злости, а потом всё-таки не выдержал и встал. Спустился вниз, немного походил по кухне, чтобы сбавить напряжение, а потом решил что-нибудь съесть. Жевать было трудно, но это хоть как-то отвлекало. А потом показалось, что за ним кто-то наблюдает. Он обернулся, но в гостиной было темно. Вышел из кухни, чтобы проверить, но его перехватила Кира. Жданов снова разозлился. Вот же неуёмная! И намерения весьма понятны. С помощью секса она самоутверждалась, убеждала себя, что всё идёт так, как ей нужно. Андрею уже не было её жалко, он просто от неё устал.
А ведь что-то его царапнуло, когда он шёл за Кирой наверх. Какое-то предчувствие… Он даже обернулся, начал оглядывать комнату, но ничего.
Но и уснуть так и не смог. Лежал, глядя в тёмный потолок, опять начал прислушиваться, а потом не выдержал и опять пошёл вниз. Подошёл к тому самому окну и отдёрнул занавеску.
Конечно, там никого не было! Откуда только брались эти глупости у него в голове – непонятно.
Но всё равно, он ни разу не назвал те чувства, которые испытывал к Кате, любовью. Даже влюблённостью не назвал. Считал, что это лишь следствие того удара, который она нанесла по его самолюбию. Что просто обидно, поэтому и зацепило. Надо только пережить, переждать, и всё пройдёт. Только этим и живём…
Не может он её любить, это просто нелепо! Это уже была бы откровенная подлость со стороны судьбы. Да и не хотел он этого. Зачем? Без любви намного спокойнее – строить свою жизнь, свою семью, руководствуясь только доводами рассудка, а не непонятной логикой обезумевшего влюблённого.
Но уж слишком обидно.
Остаётся только надеяться, что когда обида немного утихнет, станет полегче. Ведь теперь придётся постоянно помнить о том, что Катя жена Сашки, а они, как ни крути, почти родственники, пусть и не кровные. То есть, надо будет постоянно встречаться, находиться рядом, общаться… Без спокойствия в душе, этого не получится. Значит, это спокойствие надо обязательно где-то взять.
Вот только где?
>>>>>>>>>>>>
Когда Катя проснулась утром, Воропаева в комнате не было. Она несколько минут лежала, продолжая делать вид, что спит, и пытаясь понять, здесь он всё-таки или нет. Потом осторожно подняла голову и огляделась. Она была одна. Вздохнула с облегчением и снова легла. И только тогда поняла, что укрыта одеялом. Приподняла край и с недоумением посмотрела на него. Даже себя оглядела с тревогой, но пижама была на ней, и ничего не наводило на мысль, что её кто-то пытался снять. Посмотрела на пол и увидела плед, который лежал у подножия кровати. Оставалось надеяться, что замена произошла только утром, уже после того, как Александр проснулся.
На часах было десять утра, что у Кати вызвало нервную усмешку. Сразу вспомнились мамины слова о том, что невестка в семье должна просыпаться раньше всех.
Да уж, раньше всех…
В доме было тихо. Слишком тихо, словно никого не было. Катя приостановилась на пути к ванной комнате и прислушалась. А потом повернула в другую сторону и спустилась вниз. Точно, никого нет. Ни в гостиной, ни на кухне, ни в саду.
Стало немного не по себе. Куда они все делись?
А она спит! Господи, даже стыдно немного.
Она постояла у кухонного окна, глядя на заснеженный сад, а потом решила, что уехать они никуда не могли. Значит, где-то здесь, она их просто не видит, и нервничать из-за этого не стоит. Да и не верилось как-то, что Воропаев просто уедет и бросит её одну. Такого подарка от него не дождёшься…
Успокоив себя подобным образом, она решила пойти и принять душ. И даже порадовалась, что её некоторое время никто не будет трогать.
Спокойно принимала душ, и не услышала, как открылась дверь, и в ванную вошёл Андрей.
Жданов с трудом поднялся с кровати, почему-то чувствовал себя разбитым и усталым. Спустился вниз и выпил минералки. Прошёлся по пустому дому, наслаждаясь тишиной, снова поднялся на второй этаж, вошёл в ванную и застыл, когда понял, что в душе льётся вода. Даже расстроиться успел, что всё-таки не один, а потом присмотрелся, пытаясь разглядеть фигуру через запотевшее стекло душевой кабины, и вдруг испугался.
Смешное, ничем не объяснимое чувство страха.
В первый момент растерялся, не зная, что делать, даже выйти хотел, а потом разозлился. С чего бы это? Он-то её точно не стесняется!
Конечно, было сложно не обращать внимания на неё, делать вид, что не смотрит, хотя взгляд всё время возвращался к её обнажённой фигуре за стеклом. И смотрел так жадно, словно никогда до этого не видел, как она принимает душ, будто никогда не был там с ней… А что если и сейчас? Ведь нет никого…
Даже головой помотал, чтобы заставить себя отвлечься от этих мыслей. Нельзя, нельзя об этом думать, иначе и правда не сдержится.
Чтобы занять себя чем-то, начал бриться. Хорошо хоть бритва была электрическая, а то руки так тряслись, что точно всего бы себя исполосовал.
А сам всё смотрел и смотрел.
По стеклу стекали капли пара и не давали всё рассмотреть в деталях. А как бы хотелось!
Чёрт, ничего не проходит. На что он надеется? Как можно забыть, когда хочешь её так, что в глазах темнеет, как только видишь? А тут ещё и в душе…
Лишь бы родственники не подоспели в самый нужный момент!
Медленно выдохнул, чтобы успокоиться. Он же не пацан пятнадцатилетний!
Вода прекратила литься, и Андрей постарался принять невозмутимый вид. Главное, чтобы она не догадалась, насколько он взбудоражен.
Катя не сразу его заметила. Открыла дверцу и сразу одной рукой потянулась за полотенцем, одновременно пытаясь закрутить мокрые волосы в узел на макушке другой. А когда увидела у зеркала Жданова, который совершенно спокойно брился, ахнула и руку опустила на грудь, прикрываясь. Волосы упали на спину, и Катя застыла, тараща на Андрея глаза.
Он обернулся, но всего на секунду, окинул её вполне безразличным взглядом и отвернулся. Катя даже возмутилась такому явному равнодушию. Сдёрнула с крючка полотенце и торопливо прикрылась. Завернулась и только после этого вышла из кабины.
- Ты что здесь делаешь?
- Бреюсь. Ты против?
Катя тихо вздохнула.
- Мог бы и подождать… пока я выйду.
- Мог бы, - согласился он, а потом усмехнулся. – Но думаю, что у тебя нет ничего такого, чего бы я не видел, так что… Или ты меня стесняешься?
Катя ничего не ответила. Разозлилась и едва заставила себя смолчать.
Кое-как обтёрлась и накинула на себя махровый халат Воропаева, и только после этого начала вытирать мокрые волосы. Андрей внимательно наблюдал за ней через зеркальное отражение и машинально возил по щеке бритвой. Потом стало больно, он посмотрел на себя в зеркало и выключил бритву. Щека покраснела немного. Странно, что мозолей не натёр.
Открыл воду и умылся.
Катя сидела на бортике ванны и смотрела на него.
- А… где все?
Жданов вытер лицо полотенцем и обернулся к ней. Насмешливо улыбнулся.
- В гости ушли, к соседям. Что ж тебя любимый не разбудил? Или утомил ночью?
Катя кинула на него гневный взгляд.
- Ты ведь не можешь промолчать, да? Обязательно надо съязвить!
Андрей стиснул зубы. Её вид, такой домашний, такой нежный, просто-напросто раздражал. Да ещё Сашкин халат… Как такое можно вынести? Что бы он сейчас только не отдал, чтобы никого вокруг, чтобы никто не вернулся, просто взять её на руки – и в спальню. А со всем остальным можно и после разобраться. Заставил бы рассказать всё, всю правду бы вытянул, если смогла бы ещё говорить.
Но она в мужском халате, и только что проснулась в чужой постели. Что он может сделать?
Катя встала и бросила мокрое полотенце в корзину для грязного белья. Достала из ящика фен. Стояла совсем рядом с Андреем, и от этого руки начали заметно трястись. А он ещё и косился на неё так не по-доброму.
- И как? Он лучше меня?
Катя включила фен, тот громко зашумел, а она направила струю горячего воздуха в лицо Жданова. Тот фыркнул и отодвинулся. Покачал головой и что-то сказал, но Катя не расслышала, чему была очень рада.
Сушила волосы и украдкой наблюдала за Андреем.
Тот прошёлся по комнате и тоже присел на бортик ванны, на место Кати. Побарабанил пальцами по эмалированному боку. Уходить не хотелось. Катя на него не смотрела, занималась своими делами, и ему даже показалось, что его присутствие её мало волнует. Вот это сильно задевало. Теперь уже даже не волнует? Теперь у неё есть другой объект обожания, а он, Жданов, по боку, так что ли? Ни одна женщина так с ним раньше не поступала и не была настолько холодна, а она… ледышка и гордячка.
Облачилась в эту хламиду, которая просто убивала своим видом, и оказалась словно за стеной – недоступна и недосягаема. Из-под халата можно было увидеть только лодыжки и ступни.
Ну что это такое? Издевательство какое-то!
Он поднялся и стал расстёгивать джинсы, стараясь на Катю больше не смотреть. И не заметил, как замерла её рука, в которой она держала фен. Катя с недоверием наблюдала за ним, как он совершенно спокойно разделся и вошёл в душевую кабину. И только когда полилась вода, Катя вздохнула с облегчением. Надо побыстрее отсюда убираться. Чёрт с ними, с этими волосами! Заберёт в хвост и всё, а если останется ещё на секунду здесь, с ума сойдёт.
Когда Андрей вышел из душа, Кати в ванной уже не было. Он лишь мрачно усмехнулся. Зря она его злит.
Без стука открыл дверь в комнату Воропаева и заглянул. Кати и здесь не было. Зато была постель, наспех прикрытая покрывалом. Жданов не сразу понял, почему стало так больно, а затем разжал зубы, и неприятная боль тут же ушла.
Чёрт его дёрнул… теперь точно изведёт себя вечером воспоминаниями. Измятая постель, и Сашка с Катей на ней. Теперь к этой ужасной фантазии прибавится реальная деталь, от которой не отмахнёшься.
Катю он нашёл на кухне. Вошёл и сел за стол, стараясь держаться непринужденно, но в то же время так, чтобы оставаться хозяином положения. Она уже переоделась, и теперь ему приходилось любоваться её бёдрами, затянутыми в плотный джинс. Уже и не знал, что хуже – громоздкий раздражающий халат или эти легкомысленные джинсики.
Катя обернулась через плечо и настороженно посмотрела на него.
- Что тебе приготовить?
Он удивлённо посмотрел.
- Ты интересуешься моим мнением?
Катя поджала губы.
- Тебе есть, - а потом решила: - Я сделаю тебе омлет, а там как хочешь!
- Вот спасибо тебе!
Некоторое время провели в напряжённом молчании. Катя готовила, почти не оборачивалась от плиты, а Андрей наблюдал за ней. И пока она не видела, взгляд у него был совсем не равнодушный. Он думал о том, что, скорее всего, им не скоро ещё придётся оказаться вот так наедине.
Ему не придётся оказаться с ней наедине, а она… а у неё муж, которому она вот так каждое утро готовит завтрак, заботится о нём, а Воропаев даже не представляет, как много это значит. И не поймёт, пока не потеряет. Андрей в этом на собственном опыте убедился.
Катя поставила перед ним тарелку, а потом налила кофе. А сама села напротив с чашкой чая, потянулась за печеньем. Жданов напряжённо наблюдал за ней.
- Что ты делаешь? – спросил он.
Катя замерла, так и не успев дотянуться до печенья.
- Что?
- Ты есть собираешься?
Катя поморщилась.
- Я не хочу.
- Катя!..
- Может, хватит уже проявлять трогательную заботу? – вспыхнула она. – Обо мне есть кому позаботиться!
- Я вижу! – Андрей презрительно скривился. – Вижу, как он заботится! У тебя на лице одни глаза остались! Ты скоро в голодные обмороки падать будешь!
- Не выдумывай!
Жданов ничего не ответил, а потом просто соорудил трёхэтажный бутерброд из белого хлеба, сыра и колбасы и протянул ей.
- Ешь.
Она оттолкнула его руку.
- Сам ешь!
- Катька!.. Ешь сказал!
Пушкарёва возмутилась.
- Что ты на меня кричишь? На Киру кричи!
- А ты с Сашкой привередничать будешь! Ешь! – и подвинул к ней свою тарелку с омлетом. – Мне тебя кормить, что ли?
- Знаешь что!.. – она вскочила. – Что ты ко мне пристал? Я сама решу, я не маленькая! – сначала сказала, а потом уже подумала. Как всегда, впрочем.
Взгляд Андрея мгновенно изменился, и Кате даже показалось, что в нём промелькнуло сожаление. Она сбилась на полуслове и замолчала. А Жданов невесело хмыкнул.
- Да… что это я? Действительно не маленькая.
У неё губы затряслись. Вот что за дурацкая реакция? Как он что-нибудь скажет, так она тут же начинает слёзы лить. И первым делом губы дрожать начинают. Наверное, это его смешит. Кисейная барышня! А она с собой ничего не может поделать.
Она повернулась, чтобы уйти, а Андрей вдруг схватил её за руку.
- Кать.
Поднялся и уже другую руку протянул, чтобы положить на её плечо. Он не собирался её обнимать, или не дай Бог поцеловать, просто хотел закончить разговор, чтобы объяснить… Нет, поговорить не об их отношениях, а о том, что она совершенно о себе не заботится. Его это всё-таки беспокоило. А потом понял, что она слишком близко.
Катя подняла на него глаза, взгляд стал немного испуганным, и попыталась отодвинуться. Он не отпускал. Смотрел на неё с прищуром и пытался понять, насколько сильно она волнуется. Как только прикоснулся к ней, тут же почувствовал, как Катя задрожала. Хотела освободить руку, но он держал крепко. А Андрей лихорадочно искал правильное решение.
У него появился шанс.
И чем чёрт не шутит, но возможно, он единственный. Понять или отомстить.
- Иди ко мне…
Катя испуганно посмотрела и отчаянно замотала головой.
- Я не хочу…
- Врёшь, - настойчиво потянул её к себе.
- Андрей, - вышло жалобно. Она всё ещё пыталась вырваться, но уже достаточно вяло. Толкала его рукой в грудь, а он вдруг замер. Держал её крепко, смотрел ей в глаза и не шевелился. А потом опустил голову и прижался губами к венке на её шее. Катя закрыла глаза и закусила губу. Вцепилась пальцами в спинку стула, чтобы удержаться и не обнять его.
А у Жданова в голове тем временем были совсем другие мысли. В нём тяжёлыми толчками билось беспокойство. Он внезапно осознал, что не может её поцеловать. Не может себя пересилить, потому что перед глазами всё та же картина – она с Сашкой. И вчера за занавеской, и сегодня – увиденная им смятая постель. Сегодня ночью она была с Воропаевым, а теперь что? Делить её?
На улице послышались голоса, и Катя оттолкнула его. Тут же отвернулась, а потом и вышла с кухни, оставив Андрея одного со своими ужасными мыслями. И в тот момент он был этому даже рад.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Так поздно уже 
Необходимость уже отпала. 
Так все-равно поздно уже, раньше надо было убеждаться. 
=) Наконец поймет, как сильно Катю любит)))))) Теперь присоединяюсь к неудовлетворенной толпе, жаждущей проды))))))))) 
