|
Показ закончился, но публика расходиться не торопилась. Мелодичный голос модного певца со сцены смешивался со звоном бокалов, негромкими разговорами и кокетливым смехом красавиц-моделей.
- Сень, ты клубнику не будешь?
Лада протянула руку, взяла яркую красную ягоду из стеклянной вазочки, макнула в сливки и сунула в рот.
Арсений искоса взглянул на Ковальчук и пододвинул ей свою фигурную тарелку.
- Ты спрашиваешь или утверждаешь?
- Я бы сказала — интересуюсь! - пожала плечами Влада, но вазочку поставила ближе к себе. - Екатерина Валерьевна, может, Вы уже обернётесь и улыбнётесь мужчине у бара? Он на Вас весь вечер смотрит!
Екатерина Валерьевна в ответ покачала головой и вздохнула.
Это не мужчина, это Ладка весь вечер таращилась по сторонам, выискивая тех, кто хоть раз взглянул на Катю. Сначала она пыталась приструнить подругу, потом стала злиться, а сейчас не обращала внимания. Идея фикс у Ладки такая: лучший способ забыть одного мужчину — найти нового и пуститься с ним во все тяжкие.
У Влады постоянного спутника жизни не было, она никому не позволяла задерживаться около себя надолго, и в сердце никого не впускала.
Катя не лезла ей в душу — было в их дружбе немое правило: никаких откровений насильно, каждая делится своими проблемами ровно настолько, насколько хочет или может, - но догадываться о том, что с мужчинами у Лады не всё так просто, как она пытается показать, Катя начала уже давно.
- О, чёрт! - неожиданно прошипела Ковальчук, не донеся очередную ягоду до рта. - А у нас плёнка закончилась! Ну что ж такое!
Катя с Сеней удивлённо уставились на неё.
- Ты чего, Лад? - спросил Арсений.
- Смотри, - она указала головой в зал. - Жданов-то здесь!
Катя вся подобралась и посмотрела на Сеню, как будто именно от того, что сейчас он скажет, зависит её реакция на слова Лады.
- Мало того, по-моему, он идёт сюда.
Катя нервно побарабанила пальцами по столу, а потом одёрнула себя -что же ей теперь вскакивать и бежать прочь?! В конце концов, она сама просила Андрея поговорить с Ладой.
Глаза напротив сидящей подруги смотрели поверх Катиной макушки и неотступно следили за кем-то. Следили они за Ждановым, потому что через некоторое время его присутствие за своей спиной Катя почувствовала.
Она медленно обернулась.
- Добрый вечер! – сказал он и улыбнулся. Улыбнулся он Ладе – Катя так хорошо знала вот эту его улыбку – не забыла, оказывается, как он улыбается красивым женщинам. И как красивые женщины улыбаются ему, она, оказывается, тоже не забыла, а уж про Ладкины улыбки Катя знала всё.
Интервью состоится при любых погодных условия, - усмехнувшись, подумала она, наблюдая за тем, как подруга поднимается и выходит из-за стола, протягивая руку Жданову. Невероятно красивая, изящная и элегантная, с шикарной копной рыжих волос, распущенных по плечам, Влада произвела на него впечатление, никаких сомнений не было – Андрей пожирал её глазами.
- Здравствуйте! Меня зовут Владислава Ковальчук.
Жданов пожал предложенную ладонь. Нежно пожал — Катя видела.
Ей до этого не было никакого дела — да и удивляться-то, собственно, нечему! - и она отвернулась.
- Очень приятно! Андрей Жданов…
- Президент компании «Зималетто», - закончила за него Лада. - Андрей Павлович, я бы хотела... - заторопилась она, как будто боялась, что Жданов сейчас снова уйдёт и больше не появится.
- Я знаю, - мягко перебил он. - Катя говорила, что Вам нужно интервью.
- Да. Вы согласны?
- Почему бы нет?! Единственное, давайте завтра, хорошо? Можно прямо с утра.
- Конечно, - с готовностью ответила Лада. - С утра — просто замечательно.
Улыбки и того, и другой стали ещё шире.
Артист на сцене пел что-то такое про разлуку и любовь. Слушать было тошно, но Катя слушала — это лучше, чем думать о том, как двое позади неё улыбаются друг другу.
Ей до ломоты в теле хотелось оказаться отсюда как можно дальше.
Чувство, о котором она давно забыла, чувство, которое она не ощущала уже тысячу лет, неприятное, колющее, зарождающееся где-то в горле и спускающееся ниже к груди - оно жгло изнутри!
Это было смешно! Это был абсурд! Она не могла ревновать Андрея Жданова! Тем более к Ладке!
Господи, этого не может быть! Не может быть, потому что не может быть никогда!
Что с ней? Она сошла с ума? Последствия стресса? Состояние аффекта?
Почему-то захотелось смеяться. Смеяться долго и громко. От боли. До слёз.
И вдруг она поняла. Причина не в Ладе, и не в том, какие взгляды бросает на неё Андрей Жданов и какие она — на него; причина в самой Кате. В её ожиданиях.
Всё это время — особенно первый год после той истории - она ненавидела Андрея и... наверное, хотела отомстить. Даже не отомстить, а показать, как он жестоко ошибался насчёт неё. Ошибался, когда на пару с Малиновским считал её чучелом и страшилищем; когда боялся, что она может предать или в ноги упасть — в зависимости от того, кто из «обольстителей» окажется проворнее!- за одно только слово о любви и вымученный поцелуй.
Если им и суждено было бы увидеться, то Катя — пусть звучит высокопарно! - хотела бы выглядеть перед ним во всей красе. Востребованным и успешным профессионалом, уверенной в себе женщиной, под руку с любимым и любящим мужем. Чтобы Андрей Павлович поразился и пожалел. Нет, не о том, что потерял её пожалел — они никогда друг другу не принадлежали, а о том, что недооценил: видел в ней только несуразную серую мышь, ни на что не способную в жизни, кроме собачьей преданности и клепания фальшивых отчётов.
Он считал её недостойной себя.
Он ей доказал это.
Она была обязана доказать ему обратное. Не специально - если вдруг случай представится.
За суетой дней, событий, изменений в новой жизни мысль о мести Жданову вытеснилась из сознания, свернувшись калачиком в дальнем углу подсознания.
Теперь же, сначала лёгким ветерком, а сейчас уже ураганом эта мысль вырвалась на свободу и заполнила душу болью.
Случай представился, но Кате нечего было предъявить Жданову для доказательства своего «достоинства». Муж оказался вовсе не любимым и не любящим, работа... неизвестно, станет ли она теперь работать у Миши. Что осталось? Внешность?
Изменившаяся внешность бывшей секретарши не произвела на Андрея Павловича никакого впечатления. Вряд ли господин Жданов с его огромным опытом по части женской красоты может быть поражён пусть улучшившимся, но точно не дотягивающим до модельного, внешним видом.
Да и рядом с Ладкой Катя проигрывала по всем параметрам - она никогда не сравнивала себя с подругой, а сейчас зачем-то сравнила.
А если вспомнить, как она унизила сама себя перед ним на пляже...
Вот и всё! Что и требовалось доказать, что доказать нечего!
Это не ревность, это всего лишь разочарование, что ли...
Господи, зачем он опять возник в её жизни?! За какие грехи ей всё это?!
- С тобой всё в порядке? – неожиданно громкий голос вывел из не особо радостных размышлений, но Катя не сразу поняла, что обращаются к ней.
- Что?
Ковальчук обеспокоено смотрела на неё, прервав разговор со Ждановым.
- Бокал...
Катя взглянула на фужер в руке — непонятно, как он только там оказался?! - пальцы его почти не держали и через край уже стало по капле выливаться шампанское.
Катя спохватилась, вернула бокал в вертикальное положение и осторожно промокнула салфеткой образовавшуюся лужицу на скатерти.
- Всё в порядке! Я просто задумалась.
Влада недоверчиво покачала головой и вернулась к разговору со Ждановым. Катя скомкала мокрую салфетку и швырнула её в пепельницу. В ту же минуту около их столика появился официант — как почувствовал или увидел?! - собрал опустевшую посуду, поменял пепельницу на чистую.
Сеня закурил.
Катя взяла фужер — шампанское там ещё осталось, - и осушила одним глотком почти половину. Сладковатая жидкость прошла по горлу и, распространяя тепло, опустилась в желудок.
Кажется, стало легче.
Катя поймала на себе подозрительно хмурый взгляд Жданова и, мысленно усмехнувшись - Что, отвлекаю Андрей Павлович?! - отсалютовала ему бокалом. Отвернулась и допила шампанское до дна.
А потом он...
- Давайте потанцуем, Катя, - вот что сказал он, склонившись над ней. - Пожалуйста.
В первый момент она подумала, что ослышалась — секунду назад Жданов мило беседовал с Ладой, вроде бы, - но он уже выудил пустой бокал из Катиных пальцев и поставил его на стол. Взял за руку и потянул на себя, заставляя встать.
Катя не встала. Посмотрела на Ладу – та грозно сдвинула тонкие брови, всем своим видом обещая хорошую взбучку, если Катя только посмеет отказаться; Сеня потягивал из трубочки коктейль, почти всем телом развернувшись в сторону подиума.
- Не думаю, что это хорошая идея, - ответила Катя и попыталась освободить свою руку. Ничего не получилось, Жданов лишь ещё крепче сжал её в своей.
- Катя! – прошипела Ладка.
- Пожалуйста, - повторил Андрей и улыбнулся.
Господи, нельзя быть таким красивым! - подумала Катя и мгновенно испугалась своих собственных мыслей.
Красивым и лживым, - уже осознанно добавила она. Эти приподнявшиеся уголки губ, сеточка мелких морщинок, появившаяся у висков, придавали его улыбке что-то такое трогательное и наивное, даже извиняющееся.
Андрей Жданов не умел извиняться. Андрей Жданов умел только выкручиваться и врать – Катя знала слишком хорошо. Что за игры, Андрей Павлович?
С каждой секундой ситуация становилась всё нелепее.
Он ждал, она тянула время.
Захотелось танцев, господин Жданов? Теперь не стыдно у всех на глазах бывшую секретаршу обнимать и не нужно прятаться от посторонних глаз, боясь насмешек за спиной?
Она уже большая девочка и прекрасно отдавала себе отчёт в том, что отказ выглядел бы кокетством с её стороны, привлечением ещё большего внимания к собственной персоне. Это раньше она в это внимание не верила и шарахалась от него, сейчас всё изменилось.
Она изменилась.
- Хорошо. Давайте потанцуем!
Уверенно ступая по паркету и гордо расправив плечи, Катя шла в центр зала, к подиуму. Андрей остановил её на полпути, там, где свет был не такой яркий, и танцующих пар больше – легко было затесаться среди них.
Едва Жданов придержал её, Катя отреагировала мгновенно:
– Будем держаться в тени, Андрей Павлович?
Улыбка сползла с его лица, и он стиснул её ладонь.
- Мы же не вампиры, Екатерина Валерьевна!
Он вывел её к самому подиуму. Теперь свет прожекторов попадал прямо на них, выделяя из толпы.
Андрей привлёк её к себе, и она вспомнила их самый первый танец в убогой кафешке на окраине Москвы.
- Как здешнее виски, Андрей Павлович? - спросила Катя, глядя на пару, танцующую рядом. Мужчина был ей не знаком, а вот женщину Катя где-то точно видела.
Жданов ответил не сразу.
- Я не в курсе. А почему тебя... Вас интересует здешнее виски?
- Меня? - переспросила Катя и, слегка откинув голову назад, посмотрела на него. - Меня оно не интересует. Просто интересно... оно везде оказывает на Вас одно и то же действие?
Он молчал, серьёзно глядя в её глаза.
Может быть, это шампанское, может быть, она просто устала нервничать и переживать, но и она не пряталась, не отводила взгляда. Почувствовала, что хочет наконец высказать то, что когда-то осталось невысказанным.
Да, прошло слишком много времени - целых три года! - пора бы уже было забыть и даже не вспоминать об этом. Но она не забыла, и всё помнит.
- Вы теряете бдительность, Андрей Павлович! Вокруг же полно журналистов, а Вы приглашаете меня танцевать. Вас это нисколько не беспокоит?
Катя говорила негромко, осторожно, следя за его реакцией. К тому же она рассматривала его— впервые так внимательно и оценивающе с момента их встречи на дороге.
Факт, который Катя не могла не признать — годы Жданову пошли на пользу. В общем. А в частности — взгляд у него изменился. Она пока ещё не могла понять чётко в чём именно, но этот взгляд был для неё незнаком. Хотя чего она хотела — столько времени прошло!
- Меня это не беспокоит. А Вас... Екатерина Валерьевна?
Какая-то парочка — явно уже хорошо подвыпившая! - со смехом завалилась на них. Андрей прижал Катю к себе, закрыв её спиной и оглянулся на весельчаков. Молодые люди извинились и поспешили куда-то к столикам.
Жданов ослабил объятия.
- Нормально всё?
- Со мной? Со мной всё отлично, а с Вами?
Она давно уже не слушала музыку — не то, чтобы не слышала её, но двигалась исключительно за Андреем.
- Ты сердишься, что я пригласил тебя танцевать? - спросил он.
Прислушавшись, Катя поняла, что с ритма они не сбились. Хотя и танцем-то их топтание на месте назвать было трудно, но в такт музыке «их топтание» попадало.
- Я не понимаю, зачем Вам это. Помнится, когда-то такие порывы у Вас возникали после приличной порции виски, поэтому и спросила.
- Всего лишь один единственный танец! - вздохнул он. - Зачем ты так всё усложняешь?
Наверное, это нервное, но Кате стало откровенно смешно.
- Так, значит, на этот раз всё ограничится одним танцем? Не будет признаний в том, что есть перестал, спать перестал, пить начал? - она печально покачала головой. - И жарких поцелуев не будет через не могу, да, Андрей Павлович?
- Перестань! - оглянувшись по сторонам, процедил он.
- Смотрят? - участливо прошептала ему Катя. - На нас кто-то смотрит, да? Я опять позорю Ваше доброе имя?
- Чёрт побери! - Он встряхнул её, притянув ближе. Она от неожиданности наступила ему на ногу. - Неужели ты ничего не понимаешь?
- Я всё понимаю, - заверила его Катя. - Я просто Вас предупредить хочу, Андрей Павлович, чтобы потом, знаете ли, не было мучительно больно за бесполезно потраченные усилия. Мне не двадцать пять, и я уже не наивная глупая девушка, у которой дрожат коленки от вашего присутствия рядом. Ваши уроки пошли на пользу, и для того, чтобы «совратить очкастого монстра», теперь мало одних только жарких объятий и поцелуев. Вы понимаете, о чём я говорю? Мало того, если говорить про большее, то Вам тут уже никакой алкоголь не поможет. Боюсь, что наше с Вами «большее» Вас разочарует в любом случае.
Продолжая двигаться под музыку, Андрей наклонился к Кате так близко, что его губы коснулись её уха.
- Ты вообще представляешь себе, - яростно прошептал он, - какую чушь ты несёшь?!
Он медленно выпрямился, не сводя с неё взгляда.
- А Вы, - с вызовом спросила она. - Вы представляли себе, что делали, когда устраивали такой спектакль? Что Вам от меня нужно? Вам стало скучно, и Вы решили вернуться к забытой игрушке?
В какой-то момент Катя поймала себя на мысли, что не понимает, кому делает больнее — Жданову или всё-таки себе. Он не останавливал её и не пытался сказать что-то в ответ, но глаза у него сверкали так, что об искры от них можно было зажигать спички. Здравый смысл упорно твердил о том, что ни к чему хорошему всё это не приведёт и, вообще, поступает она как глупая вздорная девчонка, а не как взрослая женщина, но он сам виноват…
- Только игрушка сломалась, играть больше не с чем, - она смотрела в зал через его плечо. - Поэтому, Андрей Павлович, давайте на этом закончим все разговоры и танцы. Я пойду, меня ждут.
Он резко остановился, и Катя по инерции подалась вперёд, едва не задев носом ткань его рубашки; медленно отстранившись, подняла голову.
И без того тёмные глаза Андрея стали почти чёрными — так сильно расширились зрачки.
- Если ты не хочешь скандала, значит, мы сейчас спокойно подходим к тем, кто тебя ждёт, и ты говоришь им, что тебе нужно уйти. Если нет, значит, я выволоку тебя отсюда за шкирку, и ничто и никто мне в этом не помешает. И ещё, - добавил Жданов, - мне плевать на журналистов! Даже если завтра все первые полосы будут освещать сегодняшний инцидент!
Было больно — сбоку, на талии, где его пальцы впились в тело.
Слишком поздно пришло понимание того, что она перегнула палку.
- Ты не сделаешь этого, - сказала Катя, бесполезно пытаясь силой отцепить его руку от себя.
- Можешь не сомневаться! - ответил он и схватил теперь выше локтя. – Сделаю! Идёмте, Катенька!
- Отпусти меня немедленно!
- Нет!
Мимо других пар, двигающихся в такт музыке, Жданов протащил её к столику, где сидели Лада с Сеней. Они тут же перестали разговаривать, повернули головы и удивлённо посмотрели на Катю. Катя посмотрела на руку, которая болела под крепкой хваткой Жданова.
Что же теперь делать? Неизвестно почему, но не было сомнений в том, что Андрей исполнит своё обещание — каким-то шестым чувством Катя поняла: Жданов сейчас не остановится ни перед чем.
- Я…
Он ничем ей не помог. Даже не взглянул в её сторону, отвернулся, как будто его это не касается.
- Лад, мне надо… уйти, - сказала Катя и бросила предупреждающий взгляд на Андрея. – Я приду в отель. Не ждите меня… здесь.
- У тебя всё в порядке? – спросила Лада, посмотрев почему-то на Жданова.
- У неё всё в полном порядке, - ответил за Катю Андрей. Пальцы скользнули по руке вниз и обхватили женскую ладонь. – До свидания!
Катя не знала, что ему надо. Не понимала, куда он её тащит, и зачем, осознавала только одно – он злится, и из далёкого прошлого опыта помнила, что когда он злится, лучшее – делать так, как он говорит.
Она и делала. Не сопротивлялась.
Он вывел её на улицу, посмотрел по сторонам, как будто разыскивал кого-то.
- Нам туда!
Не отпуская ни на секунду, Жданов довёл её до какого-то джипа – такие машины с открытым верхом в Египте были самыми распространёнными такси.
Молодой араб расхаживал вокруг своего автомобиля, осматривая его со всех сторон. Особое внимание уделялось колёсам – периодически таксист постукивал по ним ногой.
- Мне нужна эта машина, - сказал Андрей на беглом английском. – Два часа, плачу пятьсот долларов.
Таксист обвёл оценивающим взглядом сначала Жданова, потом Катю. Каких только полоумных туристов ни приносит в страну?! Полоумные или нет, они приезжают тратить деньги, а деньги – особенно в курортном городе! - решают всё.
Эти двое не были похожи на сумасшедших, если только поведением – разговаривал мужчина вроде с ним, таксистом, но смотрел только на женщину рядом, вцепившись в неё, как клещ; она, в свою очередь, не уступала ему в прожигающем взгляде. Ну, захотелось людям экстрима на свежем воздухе – знаем, плавали! – пожалуйста, пусть только платят.
- Семьсот! – сказал таксист.
- Тысяча, - не поворачиваясь, кивнул Жданов.
Нечасто попадались арабу такие щедрые! Только если на свою спутницу впечатление хотели произвести. Этот явно не старался, да и она вовсе не из тех, кому нужно такое внимание – они обычно хихикают и виснут у мужиков на шее, сколько уж их было! – эта же, такое ощущение, вообще не замечает того, что происходит. Может быть, запугана? Боится рот открыть? Тащат не по своей воле?
- Гарантия? – спросил араб, подозрительно покосившись на Катю.
- Меня зовут Андрей Жданов. Я президент компании, которая представляет на этом показе свою одежду. С собой карточка от номера. Все данные в отеле. Идёт?
Не отпуская Катю, Андрей достал маленькую картонку из внутреннего кармана пиджака и протянул арабу. Араб покрутил её в руках и кивнул.
- Идёт. Деньги вперёд.
Чёрт с ней! Такие деньги за два часа! А дама – раз молчит, значит, вовсе не против! Какого голову-то себе загружать?!
Андрей предупреждающе взглянул на Катю - как будто она могла убежать, если он её отпустит. Она не убежала, когда он разжал пальцы, и, достав из кармана бумажник, Жданов отсчитал купюры и сунул таксисту.
- Два часа! – крикнул араб, когда автомобиль, погрузив в себя новых пассажиров, завёлся.- Потом я заявляю в полицию об угоне!
_________________ Сама накосячила, сама виновата, сама удивляюсь?! Какая же я, чёрт возьми, самостоятельная! (с)
Есть ли во мне изюминка? Во мне масса изюминок! Да я практически кекс!(с)
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Чуйствую я - предстоят им разборки с полицией... Потому как в два часа они вряд ли уложацца... 
А мне тады шо прикажешь делать? 
И Катька прозревает... Вернее сама собой становится потихоньку.... ХОРОШО! 
Несправедли-и-и-и-во!!! 
Ну там, объяснить про темноту, про виску и про "через не могу" ... 
